Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 50 страниц)
Глава 7
Туалет, третий этаж… Довольно‑таки интересное содержание сообщения. И главное, совершенно непонятно, от кого это.
– Что‑то случилось? – спросила Лена, наблюдая, как я перечитываю его ещё раз.
– Нет, просто отойти надо, – отмахнулся я. – Вика, я скоро приду.
Она кивнула, не отрываясь от телефона. Похоже, уже увлеклась написанием новой статьи или чем‑то в этом духе. По крайней мере, не зря я позвал её в команду школы здоровья.
Я поднялся на третий этаж, дошёл до мужского туалета. Он оказался закрыт, пришлось постучаться.
Ну и дурацкая ситуация! А если там вообще просто врач какой‑то засел, а это смс – розыгрыш? Тогда не поздоровится этому шутнику, конечно.
Дверь аккуратно приоткрылась, приглашая зайти внутрь. А внутри оказался Никифоров.
Давненько же я не видел хирурга. Последний раз, кажется, в «Инь‑Яне». Тогда он привёл туда свою Свету, а я как раз помогал Савчук пустить пыль в глаза её однокласснице. Помнится, Никифоров изнывал от любопытства, но я запретил ему поднимать эту тему.
А до этого мы несколько раз успели сильно поругаться. И вот, он пишет мне с неизвестного номера и просит зайти в туалет.
– Думаю, тебе уже пора начать объясняться, – проговорил я.
Антон нервно шагнул за мою спину и закрыл дверь. А затем молча встал напротив меня.
– Ещё сильнее пора объясняться, – сделав шаг назад, повторил я. – Ты ведёшь себя как извращенец. Зачем со мной в туалете закрылся?
– Я… это… – сам на себя Тоха был не похож. Обычно он всегда находил, что мне сказать. – У меня проблема.
Ну разумеется.
– А я тут при чём? – вздохнул я. – Один раз тебе уже помог с твоей проблемой, когда муж Светланы тебя в труханах в окно выкинул. После этого десять раз пожалел об этом.
Никифоров густо покраснел.
– Сань, сейчас правда… помощь нужна, – взмолился он. – У меня серьёзная проблема!
– Что случилось? – приподнял я бровь.
Тоха пару раз вдохнул и шумно выдохнул, затем сжал ладони в кулаки.
– Гной течёт, – еле слышно ответил он. – От…туда.
И рукой аккуратно показал на свой пах. Да что же сегодня за день такой? Всероссийский день болезней мужских половых органов? И почему всё это случается именно со мной?
– Это плохо, – логично ответил я. – Тебе надо к венерологу.
– У нас нет венеролога, – прошипел Никифоров. – Только инфекционист. Да если я к Жидкову с этим приду, об этом тут же будет знать вся поликлиника! Да вообще весь Аткарск. А главное – Светочка узнает.
– Так это не Светочка тебя наградила? – усмехнулся я.
Никифоров снова потупил взгляд.
– Это я в Саратов съездил, – признался он. – Стасян отказался, мол, денег нет и какие‑то дела у него были. А я решил развеяться.
– В музей бы сходил, чтобы развеяться, но никак не к проституткам, – заметил я. – Развееватель тоже мне. А про такую вещь, как презервативы, ты не слышал?
Великая вещь, между прочим. Моя нераспакованная пачка, которую я нашёл в том самом ящике Сани, так и лежит дома. Пока что не до неё особо.
– Да я просто… ощущений новых хотел, – ответил Никифоров. – Я же не знал. Помоги, а? Светик меня убьёт.
– Ну а к Шарфикову что не пришёл? – полюбопытствовал я. – Уж он бы тебя точно понял.
– И узнал бы, что я без него ездил! – тоном, словно первокласснику буквы объяснял, ответил Тоха. – Он же обидится!
Ну точно. Я просто не подумал о тонкой душевной натуре Стаса. А он же может обидеться, действительно.
– С чего мне вообще тебе помогать? – спросил я. – После всего, что ты мне говорил и делал, я с тобой вообще связываться не хочу. А уж тем более не хочу обсуждать твои гнойные проблемы в туалете поликлиники.
– Потому что я знаю твою тайну! – выпалил тот.
Какую из, интересно?
– Ты про мой вечер с Савчук? – приподнял я бровь. – Слушай, для шантажа это очень плохой метод. Во‑первых, я знаю куда больше твоих тайн. Включая свеженькую. Во‑вторых, ты просто видел нас в ресторане, тут нет ничего такого. В‑третьих, совет тебе такой, если просишь помощи – не пытайся шантажировать.
Я сделал шаг по направлению к двери, но Тоха перегородил мне дорогу.
– Прости! – выкрикнул он. – Правда. Прости! Я не подумал! Конечно, не хочу я тебя шантажировать! Я просто не знаю, как тебя убедить! Не знаю, что делать! Мне, кроме тебя, никто не поможет! Умоляю, пожалуйста, я не хочу ампутации.
Что он несёт, ёлки‑иголки? Какой ампутации⁈ Он же врач, хирург. Должен же он хоть какие‑то представления о медицине иметь, он же в медицинском учился?
– Да, ампутация тебе может грозить, – серьёзно покачал я головой. – Если не лечить – всё, через три дня отрезать придётся твой прибор.
На лице у Никифорова появился такой ужас, что я даже на секунду подумал, что переборщил. Ну ничего, полезно будет.
– Значит так, – решительно проговорил я. – Я помогу тебе. Но при двух условиях. Во‑первых, больше никаких подлянок, никаких шантажей, никаких предложенных мутных схем с твоей стороны чтобы я больше не слышал.
– Хорошо, хорошо, – торопливо закивал всерьёз испугавшийся возможной ампутации Тоха.
– И во‑вторых, теперь будешь должен, – добавил я. – И когда мне будет надо – сделаешь то, что я скажу.
– Хорошо, – снова кивнул тот, даже не раздумывая.
С какой‑то стороны даже неплохо получить такой рычаг давления на Тоху.
– Показывай тогда, – вздохнул я.
Никифоров с ужасом посмотрел на меня.
– А без этого никак? – жалобно спросил он.
У меня явное дежавю.
– Как будто я от этого в восторге, – раздражённо ответил я. – У меня приём уже десять минут как идёт, а я с тобой в туалете стою. Показывай говорю.
– Может, ты отвернёшься? – покраснел Тоха.
– Может, ты мозги включишь, – не выдержал я. – Какое отвернёшься, ещё скажи в другую комнату выйти. Не трать моё время, правда.
Никифоров снова вздохнул и принялся стягивать штаны. Не так я себе представлял сегодняшний день.
По‑хорошему ему бы анализы сдать, но на это я его точно не уговорю. Придётся ко всему прочему пользоваться своей искрой праны.
Я осмотрел его, воздействовал праной, чтобы поставить диагноз. Гонорея. Как я и думал.
Выписал схему антибиотиков, стандартную для такого случая.
– Пока лечишься – чтобы никаких половых контактов, – предупредил я Никифорова. – Вообще. Больше ни с кем не был в те дни, кроме той саратовской девушки?
– Не был, – покачал головой Тоха. – А что я Светику скажу?
– Мне за тебя придумать надо? – приподнял я бровь. – Скажи, что тебя контузило в туалете, и теперь неделя полового покоя нужна. Не знаю, мне всё равно. Как пролечишься – ко мне на контрольный осмотр.
– Понял, понял, – закивал тот. – Спасибо!
Я вышел из туалета и направился к себе в кабинет. Вика всё ещё строчила что‑то в телефоне, Лена готовила карты для приёма.
– Всё в порядке? – спросила она у меня.
В двух словах и не объяснить.
– Да, всё хорошо, – усмехнулся я.
– Всё, скинула тебе во всех соцсетях, где нашла тебя, – бодро сказала Вика. – Слушай, только тебя почти нигде нет. ВКонтакте страничка заброшенная какая‑то, в Максе нет. Ты где сидишь обычно?
– На приёме, – усмехнулся я. – Я не поклонник этих соцсетей.
– Ну всё равно, в чаты нужно тебе обязательно вступить, там же вся информация, – заметила Вика. – Дай мне свой телефон, я всё сделаю.
Минут десять она ковырялась в моём телефоне, затем вернула его мне.
– Готово! – бодро заявила она. – Ну тогда увидимся в семь вечера! Я выложу потом пост про твоё выступление с фотками.
– Увидимся, – кивнул я.
Вика выпорхнула за дверь, а у нас, наконец, начался приём.
Приём прошёл по стандартной схеме: комиссии, первичные посещения, повторные. Уже отточенная работа, в которую я погружался с головой.
Приняв последнего пациента, я засел за подготовкой материала для второй лекции. И к семи часам всё было готово.
– Я сегодня тоже с тобой пойду, – заявила вдруг Лена, до этого заполнявшая журналы.
– Зачем? – удивился я. – Тема интересная?
– Ну да, и просто поддержать тебя, – улыбнулась медсестра. – Ты для меня такое сегодня сделал же!
Разоблачение Кристины и Татьяны Александровны. Да мне и самому было приятно это сделать и посмотреть в растерянное лицо старшей медсестры.
– Ну хорошо, пойдём, – кивнул я.
Конференц‑зал на этот раз оказался просто забит людьми. На прошлой лекции их было раза в три меньше точно.
– Аншлаг прямо, Александр Александрович, – подошла ко мне Ирина Петровна. – И Вика дала объявление, и Светлана Владимировна в общей группе Аткарска всех оповестила. В общем, уже с трудом помещаемся.
– Ничего, чем больше людей – тем лучше, – задумчиво ответил я. – Хотя и затянуться из‑за вопросов может. Давайте на следующие лекции лучше пусть люди записываются заранее, чтобы мест точно хватало. А сегодня уж так проведём.
В рядах слушателей я снова заметил Костю, что было довольно удивительно. Ещё мелькнуло несколько лиц, которые я тоже видел в поликлинике.
– Семьдесят два человека, – подскочила ко мне Вика. – Отличный результат! Можете начинать.
Я кивнул и вышел на кафедру. Вот и моя вторая лекция.
Потом надо будет продумать и другие мероприятия школы здоровья. Например, частные практические занятия. Может, мастер‑класс по готовке полезных блюд. В общем, идей море.
– Добрый вечер, – громко начал я. – Рад видеть всех вас на второй лекции школы здоровья. Сегодня мы поговорим о стрессе и психосоматике. Почему болит голова после тяжёлого дня, как стресс может повлиять на язву желудка, и восстанавливаются ли нервные клетки. Начнём с простого – что такое стресс?
– Это когда нервничаешь, – ответила женщина со второго ряда.
– Правильно, но не совсем полно, – улыбнулся я. – Стресс – это реакция организма на любую угрозу. Когда вы видите опасность, любую, например, машину, которая несётся на вас, организм включает режим выживания. Выбрасывается адреналин, кортизол. Сердце бьётся быстрее, мышцы напрягаются, дыхание учащается. Всё это нужно, чтобы вы могли либо убежать, либо драться. Это древний механизм, доставшийся нам от предков.
Я сделал паузу, обвёл зал глазами. Стояла тишина, все слушали с явным интересом.
– Проблема в том, – продолжил я, – что наш организм не различает реальную угрозу и воображаемую. Для него нет разницы между встречей с медведем в лесу и встречей с начальником, который орёт на вас. В обоих случаях включается одна и та же реакция. Адреналин, кортизол, учащённое сердцебиение.
Несколько людей с пониманием кивнули. Видимо, это те, у кого проблема с начальником стояла особенно остро.
Хотя и мои начальники – не сахар. Но разница в том, что я научил тело Сани не реагировать на их слова такой реакцией. Хотя изначально она включалась непроизвольно.
– Если вы живёте в постоянном стрессе, постоянно выбрасывается кортизол, – я поднял палец, – от этого страдает сердце. Повышается давление, сосуды сужаются, увеличивается риск инфаркта и инсульта. Кроме того, страдает желудок. Кортизол увеличивает выработку соляной кислоты. Появляется изжога, гастрит, язва. К тому же снижается иммунитет. Вы начинаете чаще болеть простудами, обостряются хронические заболевания.
Я оглядел зал.
– Это называется психосоматика, – пояснил я. – Когда психика влияет на тело. Стресс – это главная причина психосоматических заболеваний.
– А давление может от стресса скакать? – спросил мужчина в четвёртом ряду.
– Может, но точно я вам не скажу, – ответил я. – Записывайте его регулярно, а если увидите, что повышено оно каждый день – лучше сходите к участковому терапевту. Это можно контролировать препаратами, хотя и со стрессом важно работать. Об этом чуть позже.
Я вернулся к основной теме.
– Давайте разберём конкретные примеры, – сказал я. – Женщина, сорок лет, работает бухгалтером. Постоянные отчёты, дедлайны, проверки. У неё начинаются головные боли. Сначала редко, потом каждый день. Она пьёт обезболивающие, они помогают, но ненадолго. Что это?
– Мигрень? – предположила женщина из зала, сидящая в первом ряду.
– Близко, – кивнул я. – Это головная боль напряжения. Самая частая головная боль у взрослых. Причина этой боли – в спазме мышц шеи и головы из‑за постоянного стресса. Мышцы напрягаются, сосуды сжимаются, появляется боль. Обезболивающие помогают временно, но проблему не решают. Нужно работать с причиной, опять‑таки со стрессом.
Зал снова активно закивал. Головная боль напряжения явно бывала у многих присутствующих.
– Другой пример, – продолжил я. – Мужчина, пятьдесят лет, работает менеджером. Постоянные переговоры, конфликты, давление сверху. Начинаются боли в желудке. Сначала после еды, потом постоянно. Делает гастроскопию, и у него находят язву. Что случилось?
– Стресс съел желудок, – усмехнулся кто‑то из зала.
– Именно, – согласился я. – Хронический стресс увеличивает выработку соляной кислоты. Кислота разъедает слизистую желудка. Появляется язва. Лечится это препаратами, диетой. Но если не убрать стресс, то язва вернётся.
Молодая женщина из третьего ряда нерешительно подняла руку. Я кивнул ей, позволяя задать вопрос.
– А что делать, если стресс не убрать? – спросила она. – Работу же не бросить. Как жить тогда?
– Отличный вопрос, – я к этому и собирался перейти. – Стресс не всегда можно убрать. Но его можно контролировать. Есть техники управления стрессом.
Снова сделал паузу, глоток воды. От активной лекции в горле пересохло.
– Первое – это физическая активность, – продолжил я. – Когда вы двигаетесь, организм сжигает кортизол. Тридцать минут ходьбы в день – и уровень стресса снижается. Не обязательно бегать марафоны. Достаточно прогуляться после работы. Второе – это дыхательные техники. Глубокое дыхание активирует парасимпатическую нервную систему. Это система отдыха и восстановления. Она противоположна стрессу. Попробуем прямо сейчас?
Зал оживился, люди согласно закивали. Отлично.
– Сядьте удобно, – распорядился я. – Положите руку на живот. Вдохните глубоко носом четыре секунды. Раз, два, три, четыре. Задержите дыхание на семь секунд. Выдохните ртом восемь секунд. Повторите пять раз.
Зал дышал вместе со мной. Кто‑то закрыл глаза, кто‑то сосредоточенно считал.
Я дал время каждому, чтобы все успели повторить этот круг несколько раз. Техника из моей прошлой жизни, мы так учились медитировать. Хотя и в этом мире была такая же схема.
– Как ощущения? – спросил я у зала спустя несколько минут.
– Хорошо, спокойно, – отозвались слушатели.
– Отлично, – кивнул я. – Техника работает. Делайте это каждый раз, когда чувствуете напряжение. В пробке, перед важной встречей, после конфликта. Далее, для снижения стресса нужен качественный сон. Хронический недосып усиливает стресс в разы. Организм не успевает восстановиться. Норма сна – это семь‑восемь часов. Не шесть, не пять. Семь‑восемь. Без этого управлять стрессом невозможно. При этом важно соблюдать гигиену сна. Ложитесь в одно время. Не смотрите телевизор перед сном. Проветривайте комнату. Не пейте кофе после обеда.
Кто‑то из зала даже конспектировал мою лекцию. Включая Вику, она явно делала короткие заметки для нашей группы. Молодец.
– Важна также социальная поддержка, – продолжал я. – Разговор с близким человеком снижает стресс. Не держите всё в себе. Поделитесь переживаниями с другом, с семьёй. Это помогает.
Лекция подходила к концу.
– Итак, – подытожил я. – Главное, что нужно запомнить: стресс – это не просто плохое настроение. Это физиологическая реакция, которая влияет на всё тело. Сердце, желудок, иммунитет. Если стресс хронический, он разрушает здоровье. Но это можно контролировать. Физическая активность, дыхание, сон, поддержка близких. Это работает. Проверено. Есть вопросы?
Вопросы были, ещё как. Вверх поднялись рук десять точно.
Я отвечал на вопросы ещё минут тридцать. Не мог ответить коротко, каждый раз старался пояснить максимально подробно. Про панические атаки, про выгорание, про то, как помочь близкому человеку в стрессе.
Когда вопросы закончились, зал зааплодировал.
– Александр Александрович, шикарно, как и в тот раз, – подскочила ко мне Ирина Петровна. – И подумать не могла, что наша школа здоровья будет иметь такой успех.
– Я вас сфотографировала, ещё и пост сделаю, – бодро добавила Вика. – И остальные будут локти кусать, что не пришли!
– Я рад, – улыбнулся я. – В понедельник обсудим следующую лекцию. Составим расписание, чтобы люди заранее знали о них.
– И распишем, когда лекции Тейтельбауму читать, – добавила Ирина Петровна. – Только во вторник, понедельник же выходной.
Двадцать третье февраля, точно.
Лекция закончилась, я собрался и вышел из конференц‑зала. Проводил до дома Лену, так как не хотел отпускать её одну бродить по темноте, и сам отправился домой.
Долгий день сегодня был, как и всегда, впрочем.
Дом меня встретил привычным Гришей.
– Саш, у меня проблема! – с порога заявил он.
Только бы не болезнь половых органов снова, ну пожалуйста!
– Какая? – замерев с расстёгнутой курткой, напрягся я.
– Я переживаю, что не справлюсь! – выдал друг. – Мне же уже во вторник выходить! Вдруг что‑то не так сделаю? Вдруг меня уволят?
Фууух. Ну разве это проблема?
– Гриша, ты обязательно справишься, – улыбнулся я. – Всё будет хорошо, главное верь в себя.
– Ладно, – выдохнул он. – А то что‑то так нервничаю…
Я прошёл на кухню и приступил к готовке ужина. Сегодня решил приготовить куриную грудку с овощами в духовке. Сковороду к тому же до сих пор так и не купил, после Гришиных экспериментов.
Взял куриную грудку, промыл, обсушил бумажным полотенцем. Нарезал на небольшие кусочки, примерно по три сантиметра. Посолил, поперчил. Добавил щепотку паприки и сухого базилика. Перемешал руками, чтобы специи равномерно распределились.
Затем взял кабачок, один средний, нарезал кружочками толщиной в сантиметр. Помидоры черри, штук десять, разрезал пополам. Болгарский перец нарезал полосками.
Противень застелил фольгой. Выложил овощи ровным слоем. Сверху разложил кусочки курицы. Сбрызнул всё оливковым маслом. Накрыл фольгой сверху, чтобы курица не пересохла. Поставил в духовку, разогретую до ста восьмидесяти градусов. Таймер на тридцать пять минут.
За это время ещё и овощной салат сделал, заправив оливковым маслом. Готовую курицу разложил по тарелкам.
Гриша уже сидел за столом, нетерпеливо поглядывая на кухню. Ну, он покушать всегда в первых рядах.
– Вкусно пахнет как! – восхитился он. – И выглядит отлично!
– Приятного аппетита, – кивнул я.
Ели молча, Гриша слишком сосредоточенно жевал, чтобы отвлекаться на разговоры.
– Как же вкусно ты готовишь! – восхитился он после ужина. – Так даже в ресторанах не готовят!
– Рад это слышать, – улыбнулся я. – Кстати, завтра я работаю тоже, учти. Дома снова будешь за главного.
– Последние денёчки перед выходом на работу, – вздохнул Гриша. – Понял.
После ужина Гриша, как обычно, развалился на раскладушке с телефоном в руках. А я решил потренироваться в сортировке трав бабы Дуни. Расположился за столом, высыпал содержимое мешка. Принялся сосредоточенно их сортировать.
– Сань, ты что делаешь? – вдруг встревоженно спросил Гриша.
– Травы сортирую, – честно ответил я. – Хобби у меня такое. Недавно появилось.
– Травы? – с лёгким подозрением в голосе переспросил он. – Довольно необычное хобби. Раньше ты никогда таким не интересовался.
– Ну, люди меняются, – пожал я плечами.
Он немного понаблюдал за тем, как я их сортирую.
– А ты не колдун? – вдруг резко спросил друг.
Вот это вопрос!
– Что? – переспросил я.
– Ну, просто ты такой странный стал: то фикусом заинтересовался, то вот травы ковыряешь, – пояснил мой друг. – Я и подумал…
– Колдунов не бывает, – заметил я. – Не говори глупостей.
– Да я и сам знаю, – кивнул он. – Просто иногда мне кажется, что ты стал совсем другим человеком. Наверное, устал просто. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – кивнул я.
Гриша улёгся на свою раскладушку и через несколько минут уже мирно засопел. А у меня мысли уже крутились о его словах.
Стал совсем другим человеком… Неужели он начинает что‑то подозревать? И что тогда с этим делать?
Ответов пока что не было.
Я ещё некоторое время потренировался в сортировке, а потом и сам отправился спать.
Посреди ночи меня разбудил странный звук. Тихий, осторожный. Так, это же входная дверь.
И прямо сейчас кто‑то пытается её открыть.
Глава 8
Кто‑то пытался открыть входную дверь, но делал это крайне неумело. Вор, по крайней мере, старался бы действовать бесшумно. Да и вообще сначала бы убедился, что дома никого нет.
Я встал и подошёл к двери. Гришу посторонние звуки вообще не смутили, он так и продолжил спать, развалившись на раскладушке.
– Кто там? – громко спросил я.
За дверью послышалось невнятное бормотание. Я приоткрыл дверь и выглянул наружу.
На пороге стоял мой сосед, Александр Петрович. Перегаром от него несло за километр, и это как минимум.
Он удивлённо уставился на меня мутным взглядом и покачнулся. Едва устоял на ногах.
– Саня? – с искренним недоумением выдавил он. – Это что, не мой дом, что ли?
– Не твой, – вздохнул я.
Хорошо был знаком с этим соседом. Помню, как около месяца назад он, тоже будучи в состоянии алкогольного опьянения, проткнул себе руку ножом. Пришлось среди ночи оказывать ему первую помощь.
Потом он приходил ко мне на приём, обещал больше не пить. Даже по дому кое с чем мне помогал, тот же котёл починил. А теперь вот, снова пьяный.
– Я… перепутал, кажись, – выдавил из себя Александр Петрович. – Извиняй.
Он снова покачнулся и чуть не свалился с крыльца. Совесть не позволит отпустить его одного искать свой дом. Сейчас ещё нарвётся на менее дружелюбного соседа.
– Постой минуту, – я быстро оделся и вышел к нему на улицу. – Давай провожу тебя.
Петрович протяжно икнул, спорить не стал. Я повёл его к дому, забрав ключ, которым он пытался вскрыть мою дверь.
Открыл его дом, пропустил внутрь, усадил на диван.
– Что случилось? – не знаю, ответит ли он в таком состоянии, но знать всё‑таки нужно. – Ты же бросил пить.
– Дочка… – всхлипнул тот. – Саня, друг, помоги!
Он закрыл лицо руками. Ух ты, не знал, что у него есть дочь. По крайней мере в доме точно не было никаких следов её присутствия.
– Что с дочкой? – спросил я. – Говори, не молчи.
– Болеет, – ответил Петрович. – Жена, сволочь, даже навестить её не даёт. Мы развелись три года назад, мол, я пьяница. А дочь, как же она там… В больнице лежит!
– Что у неё, диагноз какой? – спросил я.
Теперь понятно, почему Петрович вообще напился. Переживает из‑за своей дочки.
– Мени‑ик‑гит, – с трудом ответил тот. – Или нет… Не знаю!
Он снова закрыл лицо руками.
– Так, – строго произнёс я. – Сейчас ты ложишься спать. Проспись, приведи себя в порядок. Завтра придёшь ко мне в поликлинику, я дежурю. Попробуем узнать информацию про твою дочку.
– Чееестно? – протянул Александр. – Обещаешь?
– Если ты обещаешь прийти в нормальном состоянии, – кивнул я. – Вот такие проблемы мне точно не нужны.
– Хорошо, – кивнул тот. – Я спать!
Он улёгся на диван даже не раздеваясь и через пару секунд уже захрапел. Вот это оперативность!
Не уверен, запомнил ли он вообще наш разговор. На всякий случай оставил ему записку, где всё это продублировал.
Затем аккуратно прикрыл дверь и вернулся к себе домой. Гриша даже не проснулся, так и спал своим богатырским сном. Мне бы такую способность.
Я тоже лёг досыпать остаток ночи. С утра встал, сделал зарядку, привычно приготовил завтрак себе и другу и отправился в поликлинику. Моё первое дежурство в поликлинике в выходной день.
Помещение встретило меня непривычной тишиной. Обычно с утра здесь уже была толпа пациентов и жаркие споры возле окошек регистратуры. Но в выходной было на удивление тихо.
Я зашел в регистратуру и встретил там Светлану. Надеялся, что на моё дежурство выпадет другой регистратор, но не повезло. Со Светланой уже было несколько конфликтов, и общий язык мы так и не нашли.
– Доброе утро, доктор, – увидев меня, поджала она губы. – Сегодня, значится, вы дежурите?
– Да, – кивнул я. – Уже кто‑то приходил?
– Вы же здесь никого не видите, – огрызнулась она. – На всякий случай предупреждаю вас заранее. В субботу в поликлинике дежурит только терапевт. Соответственно, к вам я буду отправлять всех пациентов, даже с болями в животе.
Намекает на ту ситуацию, когда отправляла мне хирургических пациентов в обычный будний день. Хотя ситуации тут совсем разные, это и так ясно.
– Это было и так понятно, – пожал я плечами. – Другое дело, когда вы отправляли их, а в поликлинике был хирург.
Она снова поджала губы и обиженно посмотрела в сторону.
– В общем, пациент приходит, я приношу вам карточку, вы принимаете, – отчеканила она. – Надеюсь, не запутаетесь.
Я кивнул и отправился к себе в кабинет. Лена уже была там.
– Доброе утро, – бодро поздоровалась она.
– Доброе, – отозвался я. – Ну как, готова к нашему первому дежурству?
– Готова, – козырнула она. – Надеюсь, оно пройдёт спокойно.
Очень в этом сомневаюсь. В медицине вообще редко бывают спокойные дни. Даже несмотря на то, что работаем мы в маленьком городе.
Я успел снять куртку и надеть халат, и Светлана принесла первую карточку.
– Девушка стоит на учёте по беременности, – предупредила она меня. – Жалобы на температуру.
Вслед за регистраторшей в кабинет зашла молодая девушка лет тридцати, с красным носом и уставшим лицом.
– Здравствуйте, доктор, – обратилась она ко мне.
Так, Акшина Оксана Ивановна, двадцать восемь лет, беременность двадцать две недели.
– Здравствуйте, – кивнул я. – Присаживайтесь. Рассказывайте, что беспокоит.
– Да на работе простыла, кажется, – прогнусавила она. – Говорила же, не надо окно открывать. Но нет, душно им, видите ли. И вот, нос не дышит, горло болит и температура тридцать семь и пять. А я понятия не имею, чем мне лечиться!
Я задал несколько вопросов, перешёл к осмотру. Красное горло, увеличенные миндалины, повышенная температура. Классическая ОРВИ.
В моём прошлом мире беременных можно было лечить чисто праной, ничего из фармакологических и алхимических препаратов им было нельзя. В этом мире им тоже ничего нельзя, но и праны нет.
Я изучал этот вопрос отдельно. Проблема была в том, что было запрещено тестировать препараты на беременных женщинах. Поэтому ни один разработчик не мог с уверенностью сказать, навредит ли препарат плоду или нет.
Их тестировали на беременных животных, но всё равно это было не то же самое. Поэтому все препараты просто запрещали применять при беременности. А вот чем им лечиться – непонятно.
Я аккуратно воздействовал своей искрой праны, чтобы хоть как‑то уменьшить симптомы простуды. Но вылечить её тоже не мог.
– Вам и правда почти ничего нельзя, лечение будет минимальным, – заявил я. – Постельный режим, обильное тёплое питьё. Полоскание горла ромашкой или содовым раствором. Промывание носа солевым раствором. Если температура повышается выше тридцати восьми – можно выпивать таблетку парацетамола. Это единственное жаропонижающее, которое разрешено беременным. Но только если действительно высокая температура. До тридцати восьми не сбивать.
– А антибиотики надо? – спросила Оксана Ивановна.
– Нет, – покачал я головой. – Это вирус, и антибиотики здесь не нужны. Они необходимы только при бактериальных осложнениях. Открою вам больничный лист, пока что на пять дней. Где вы работаете?
– В центре социального обслуживания, – ответила та. – Спасибо вам, доктор. А то и не знала, чем лечиться!
Я записал все её данные для больничного, выдал рекомендации, записал к себе на повторный приём. После чего она ушла.
– Как опасно болеть, будучи беременной! – заметила Лена. – Ничем даже лечиться нельзя.
– Это точно, – кивнул я. – Лучше уж изначально не болеть.
– Эх, если бы это ещё полностью от нас зависело, – вздохнула Лена.
Я её понимал. Даже хорошая профилактика не может уберечь от всех болезней. Например, от случайного переохлаждения никто не застрахован. А тогда страдает иммунитет, и любая зараза липнет гораздо охотнее.
Дверь снова открылась, и вошла Светлана с ехидной улыбкой на лице.
– Пришёл пациент с болями в животе, – пропела она. – Придётся вам его осматривать, доктор.
Она произнесла это с особым ударением, явно издеваясь.
– Субординацию никто не отменял, я сам разберусь, – холодно ответил я. – Пригласите его ко мне.
Вошёл мужчина сорока пяти лет. Бледный, держится за живот. Так, даже по внешнему виду легко сказать, что боли у него действительно имеются.
– Здравствуйте, – выдавил он сквозь зубы.
Я встал, помог ему расположиться на кушетке.
– Где именно болит? – сразу перешёл к делу я.
– Вот здесь, – он показал на верхнюю часть живота, под рёбрами. – Началось ночью. Думал, что пройдёт, но нет. Мне только хуже.
Так, при пальпации живота явное напряжение в эпигастральной области, болезненность при надавливании. Симптом Мейо‑Робсона положительный – боль при надавливании в левом рёберно‑позвоночном углу.
– Тошнота, рвота? – спросил я.
– Рвота несколько раз была, – кивнул мужчина.
– Что ели вчера? – задал следующий вопрос.
– Шашлык, – признался он. – Так захотелось… С майонезом навернул.
Ну, тут всё понятно. Классический панкреатит. Я дополнительно измерил ему температуру, тридцать семь и восемь. Учащённый пульс, слегка пониженное давление. Всё понятно.
Нужно срочно к хирургу. В поликлинике его нет, поэтому отправлю пациента в приёмное отделение, чтобы пригласили дежурного хирурга стационара.
– У вас панкреатит, – одновременно начав заполнять свой осмотр, сказал я. – Сейчас отправлю вас в приёмное отделение, там осмотрит хирург. Думаю, положит в хирургическое отделение.
– Понял, – кивнул тот. – Больше в жизни шашлык есть не буду!
Я заполнил все бумаги и отдал их Лене.
– Проводишь пациента? – спросил я.
Одного отпускать его не решился, а сам не могу оставить рабочее место. Вдруг новый пациент придёт.
– Конечно, – вскочила она. – Идёмте.
Аккуратно взяла мужчину под руку и повела в стационар.
А я решил дойти до Светланы.
– Мне уже начинают надоедать все ваши придирки и ехидные фразы, – прямо сказал я.
Регистраторша подняла на меня взгляд и скрестила руки на груди.
– Вы о чём? – спросила она.
– Не притворяйтесь, – вздохнул я. – Да, вы работаете здесь недавно, но я никак не могу понять, за что вы на меня взъелись. Если это из‑за того случая с записью пациентов…
– Да, это именно из‑за него! – выпалила та. – Я новенькая и понятия не имела, что нужно фильтровать пациентов самостоятельно.
Так, по крайней мере у нас начало получаться что‑то похожее на диалог.
– Я рассказал вам, как правильно это делать, Алиева тоже вам всё это объяснила, – напомнил я события того утра. – В чём проблема?
– А потом информация об этом дошла до Власова, – заявила Светлана. – И он на этот месяц лишил меня части зарплаты. Мол, я сходу не справляюсь со своими обязанностями.
На Власова это очень даже похоже. Не удивлюсь, если эта часть зарплаты теперь лежит у него в кармане.
