Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 50 страниц)
Бывает и хуже? Том 3
Глава 1
Тайный злоумышленник был найден. И теперь я был уверен: эти мелкие пакости никак не связаны с главным покушением на жизнь Сани. Покушением, которое, собственно, и удалось.
Этот человек же просто решил насолить и доставить проблем. И этим человеком был Колян.
Тот самый Колян, рентгенолаборант, который должен мне две тысячи рублей. И который обещал отдать долг после аванса. А аванс нам всем пришёл как раз на днях.
– Кто это вообще? – удивлённо спросила Лена. – Сотрудник?
Она новенькая, и Коляна, понятное дело, не знала.
– Неважно, я сам с ним разберусь, – ответил я. – Сможешь пока снова прибраться?
– Конечно, – с готовностью кивнула медсестра.
Я вышел из кабинета и отправился в кабинет рентгена. Там как раз никого не было, кроме Коляна и его мамы, Маргариты Семёновны.
– Здравствуйте, доктор, – широко улыбнулась она. – Мы с Коленькой как раз решили попить чаю, пока никого нет. Хотите к нам присоединиться? Я приготовила чудесный пирог с яблоками!
Колян за её спиной выпучил глаза и изо всех сил замахал руками. Мол, не надо, Саня, никаких разговоров вести при маме.
Маргарита Семёновна производила впечатление хорошей женщины. Добрая, заботливая, приветливая. Жаль, что сын у неё вырос таким… специфическим.
– Благодарю, но нет, – вежливо ответил я. – У меня скоро приём. Я хотел с вашим сыном поговорить наедине, по рабочему вопросу.
– О, конечно, – засуетилась она. – Я ведь так переживаю, что мой Коленька здесь так и не нашёл друзей! Всё сидит в телефоне постоянно. И невесту ему давно пора найти, а то возле моей юбки сидит. Ну ладно, вам всё это неинтересно, думаю. Коля, иди поговори с доктором. А я пока чайник поставлю.
Коленька кивнул и с выражением пленника, которого ведут на смертную казнь, отправился со мной в коридор.
Я отошёл подальше от кабинета, к окну в конце коридора.
– Сань, если ты по поводу денег, то… – нервно поправив воротник халата, начал Колян.
– То я знаю, что ты за один сегодняшний день дважды устроил разгром в моём кабинете, – перебил я его. – И устроил этот погром, видимо, с тем расчётом, чтобы я был занят и не пришёл к тебе за долгом. Или же это просто жалкая попытка переключить моё внимание. Что ж, у тебя не вышло, камера всё записала. Где мои деньги, Колян?
Он побледнел, а руки у него затряслись.
Хотя сомневаюсь, что все эти пакости из‑за двух тысяч рублей. Должна быть и другая причина помимо этого.
Иначе всё выглядит слишком мелочно.
– Камера? – слабым голосом переспросил он. – Ты поставил камеру?
– Ага, – кивнул я. – Я не собираюсь включать её, пока сам нахожусь в кабинете. Не собираюсь записывать людей без их разрешения, тем более пациентов. Я просто хочу обезопасить свой кабинет, пока меня в нём нет. И я наблюдал сегодня, как ты раскидывал мусор по моему кабинету, топтался грязными ботинками и вёл себя как обезьяна в зоопарке. Так что давай по‑хорошему. Где деньги?
Колян сглотнул слюну и нервно почесал затылок. Он не ожидал, что я поймаю его с поличным.
Все его бахвальства о боксе и рукопашном бою тут же куда‑то делись. Передо мной стоял перепуганный Коленька.
– Понимаешь… – начал он. – Я думал преумножить их… Не вышло. И поэтому… Нет их, в общем.
Ну кто бы мог подумать. А я‑то был уверен, что он сейчас достанет свой долг из кармана и отдаст мне. Сарказм, конечно.
То, что денег у него нет, даже ёжик бы понял.
– А куда ты успел потратить весь аванс? – поинтересовался я. – Он пришёл вчера. Это же надо очень постараться.
Колян отвёл взгляд в сторону, явно больше всего на свете мечтая избежать этого разговора.
– Поставил, – признался он. – На ставки.
Ставки онлайн. А ведь мой предшественник тоже очень часто грешил этим делом. И половина его долгов тоже была связана именно с этими ставками, я потом долго с ними разбирался.
– На ставки? – вздохнул я.
– Ну да… – протянул Коленька. – Я просто иногда ставлю для интереса, и всё!
– Для интереса, – усмехнулся я. – Слушай, для интереса сто рублей раз в жизни ставят, и всё. А ты за день проиграл весь аванс. Это называется игровая зависимость.
У меня вообще в последнее время многое в жизни связано с разного рода зависимостями. Только сегодня с Костей говорил про никотиновую, а теперь вот игровая нарисовалась.
– Это не зависимость, – упрямо буркнул Колян. – Просто не повезло. Там Атлетик у Леванте 4:2 выиграл! Я и не ожидал.
– Не знаю, кто это и о чём ты, но это вот вообще ни разу не оправдывает то, что ты потратил весь аванс, – строго сказал я. – Ты проиграл все деньги!
– Я думал отыграться и вернуть тебе этот долг, – заявил Колян таким тоном, словно это должно было всё поменять. – Сегодня Реал Мадрид играет, там по любому ставка выиграет.
– Стоп, – остановил я его. – Ты снова сегодня хотел сделать ставку? На какие деньги, если ты аванс проиграл?
– Ну… – снова замялся он. – У мамы хотел взять. Ей так‑то тоже аванс пришёл. А я бы взял, быстро их через оборот провёл и вернул. И подарок бы ещё сделал.
Да, очень благородно, украсть деньги у собственной матери.
– Ну‑ка притормози, – строго сказал я. – Хватит уже, и так на самом дне очутился. И мать у тебя не знает про твои увлечения, да?
– Не знает, это моя личная жизнь, – гордо ответил тот. – И не надо мне читать морали.
– Надо ещё как, – мой голос стал твёрже. – Ну‑ка помолчи.
С одной стороны, Колян – должник и вредитель, который два раза разгромил мой кабинет. Во всех предыдущих делах он вряд ли замешан. Но за сегодня нервы он мне успел потрепать.
С другой стороны, у него игровая зависимость. А это болезнь. Да и мать его жалко.
– Слушай сюда, – проговорил я. – У тебя только два варианта. Первый – я иду к твоей матери и рассказываю ей всё. Про долги, ставки и твои планы украсть у неё деньги. А она с тобой уже сама разбирается.
– Не надо! – побледнел тот. – Она же меня убьёт…
Детский сад. Зато подействовало.
– Второй вариант, – продолжил я. – Прямо сейчас удаляешь все свои приложения для ставок. При мне. Даёшь обещание, что больше не будешь этим заниматься. Вообще никогда.
– Но… – начал было Колян.
– Никогда, – повторил я. – И возвращаешь мне долг. Через две недели зарплата, так что я подожду. Сверху к тем двум тысячам заплатишь ещё две за моральный ущерб. Лена моя сегодня дважды кабинет драила.
Колян сжал зубы и смотрел в пол. Деваться ему было некуда.
– Ладно, – с трудом согласился он. – Я согласен. Удалю их и долг верну.
– При мне, – напомнил я. – Открывай. Маргарита Семёновна упомянула, что ты много сидишь в телефоне. Явно же не статьи читаешь научные.
Он открыл телефон и принялся за дело. «БетМастер», «Спортставка», «ЛигаПрогнозов». Сколько их, оказывается… А суть одна.
– Всё, – глухо сказал он.
– Аккаунты тоже удали через браузер, – строго сказал я.
Если бы мне не пришлось делать то же самое после Сани – и не знал бы. Что так правильно. Зато теперь я знаток.
Колян зашёл в браузер, по очереди открыл сайты букмекерских контор, нашёл настройки, закрыл аккаунты.
– Готово, – сказал он, убирая телефон. – Доволен?
– Доволен буду, когда долг отдашь, – ответил я. – И ещё. Если сорвёшься, снова зарегистрируешься, поставишь хоть рубль – я узнаю. И тогда узнает не только твоя мать, узнают все. Я разрушу твою жизнь. Тебе будет очень некомфортно. Ты меня понял?
Он гулко сглотнул и поспешно кивнул. Отлично.
С этой зависимостью я разбирался совсем не так, как с Костиной. Ситуация другая, человек другой, зависимость другая. Тут и подход иной нужен.
Конечно, я бы мог просто забрать деньги. Но раз уж выдалась возможность сделать чуть больше, почему бы ей не воспользоваться? Уверен, не от хорошей жизни Колян вредительством занялся.
Он постоянно проигрывает, а злость вымещать некуда. А тут подвернулся я, требующий вернуть долг. Возможно, если Колян и правда задумается и не сорвётся, пусть хоть из страха перед разоблачением, то и агрессии в его жизни станет куда меньше. А значит, и мой кабинет от его рук и ног больше не пострадает.
Он ещё пострадает от других недоброжелателей. Но благо теперь я вооружен камерой!
Колян пошёл назад в кабинет рентгена, а я вернулся к себе. Лена как раз закончила уборку.
– Удалось разобраться? – поинтересовалась она.
– Да, – кивнул я. – Больше такого не повторится. Кстати, камеру на приёме будем отключать – мы‑то здесь, так что она не нужна.
– Конечно, – кивнула медсестра. – Тогда давайте начинать приём!
Я запустил МИС, просмотрел список пациентов на сегодня. Как обычно, полная запись, нулевые талоны. Всё по классике.
И в этот момент дверь в мой кабинет распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стоял красный взъерошенный Шарфиков. Уже как к себе домой сюда ходит!
– Ты! – он ткнул пальцем в мою сторону. – Доволен, да?
Ни минуты без прикола. Я вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Доволен чем? – поинтересовался я.
– Не прикидывайся! – он зашёл в кабинет, захлопнув дверь за своей спиной. – Всё ты знаешь!
Лена застыла возле своего стола с округлившимися глазами. Шарфиков уже который день становится причиной сцен в нашем кабинете.
– Я знаю многое, – усмехнулся я. – Но сейчас вообще понятия не имею, о чём ты.
– О собеседовании, – прорычал он. – Я провалился на втором этапе! И всё из‑за тебя.
Вот оно что. Не скрою, его провал на собеседовании в «СберЗдоровье» идёт мне только на пользу. Но его обвинения звучат странно.
– А почему из‑за меня? – с любопытством уточнил я.
– Ты… ты что‑то сделал, – заявил Шарфиков. – Не знаю что, но ты меня подставил! Иначе я бы так не провалился.
Он действительно в это верил. Что я каким‑то образом повлиял на второй этап собеседования. Тот, который устный, перед комиссией, один на один. Да меня вообще в здании не было!
– И что же я мог сделать? – мне и правда было интересно, как видел всю эту ситуацию Шарфиков.
– Ну, например… – а он и правда не знал, как я мог его подставить. – Как‑то! Неважно!
– Слушай, думай как хочешь, делай что хочешь, только отвали от меня, – устало подытожил я. – Хочешь – думай, что подставил. Нагло, гнусно, подло. Да мне плевать вообще. Ты в печёнках у меня сидишь, Стас. Не прошёл второй этап – твои проблемы. А теперь иди, мне работать надо.
– Я всё равно это так не оставлю, – растерявшись, на всякий случай пригрозил он. – Не оставлю!
И выскочил из кабинета. Ё‑моё…
– Он о чём вообще? – испуганно спросила Лена.
– Мы с ним вдвоём пробовались устроиться на подработку в программу «СберЗдоровье» от СберБанка, – пояснил я. – Он провалил своё собеседование. А мне нужно дополнительные задания сделать, скажем так. Он об этом не знал и решил выплеснуть обиду на меня. Накосячил сам и признаваться не хочет.
– Понятно, – кивнула девушка. – Что ж, надеюсь, тебя туда возьмут. Ты отличный врач, они глупыми будут, если откажут.
Я улыбнулся. Приятно, когда медсестра говорит такие слова.
– Спасибо, – кивнул я. – А теперь давай всё‑таки начинать приём.
Она выглянула в коридор и позвала первого пациента.
В кабинет вошла полная женщина лет пятидесяти. Она еле дошла от двери до стула, и у неё уже от этого началась одышка.
– Здравствуйте, – присаживаясь на стул, поздоровалась она. – Я Кузнецова Мария Витальевна.
Я открыл её карту в МИСе. Так, последний визит был полгода назад. Гипертоническая болезнь второй стадии, артериальная гипертензия второй степени, контролируемая. Ожирение первой степени. Так, с моего участка.
Лена тоже себе это отметила и тут же начала проверять пациентку по нашим спискам. Стандартная процедура.
– Что вас беспокоит, Мария Витальевна? – спросил я.
Она тяжело вздохнула.
– Не знаю, что и делать, – ответила та. – Слабость страшная, вставать не могу, ноги подкашиваются. И тянется это уже так долго… Я вроде и внимание не обращала поначалу. Аппетита сейчас нет ещё. Прямо тошно от вида еды.
Я тщательно записывал вслед за ней все симптомы. Пока никаких предварительных диагнозов не было. Слабость и тошнота. Это может быть что угодно.
– Так, значит, начало симптомов отметить не можете, – уточнил я. – А что‑то ещё есть?
– Давление низкое стало, – ответила она. – Даже таблетки перестала пить, мне Периневу прописывали. А тут если пила её, то давление слишком падало. Так что прекратила.
Перинева – это торговое название Периндоприла, ингибитора АПФ. Если давление падало сильно, то можно объяснить головокружение и слабость.
– А дозировку Периневы сами не меняли? – уточнил я.
– Нет, всё пила как обычно. Ну, пару недель уже вообще не пью, точнее, – ответила Мария Витальевна.
Значит, есть другая причина гипотензии.
– Ещё какие‑нибудь препараты принимаете? – спросил я.
– Витамины только, я их сама себе купила, – задумалась женщина. – Магний и витамин Д.
Магний может, конечно, усиливать действие гипотензивных препаратов. Но вряд ли настолько сильно.
Я задал ещё несколько вопросов, но картину они мне не прояснили. Перешёл к осмотру.
Давление сто десять на семьдесят, и это учитывая, что две недели уже без препаратов. Пульс шестьдесят в минуту, замедленный. Лёгкие чистые, шумов нет.
Должно быть что‑то ещё. Я внимательнее осмотрел пациентку и обратил внимание на её руки. Сначала мне показалось, что это просто загар. Но нет, пигмент какой‑то странный.
– Вы ходили в солярий? – спросил я.
– Нет, сама удивляюсь, откуда этот загар, – ответила та. – Зимой взялся откуда‑то. Но вроде не сильный, только на руках и есть.
Всё верно. Потому что руки в первую очередь попадают под солнечные лучи. Теперь кое‑что начало проклёвываться.
– Изменений в пище не было? – спросил я. – Или жалоб, связанных с этим? Тошнота, боли в животе.
– Да, уже давно есть, – кивнула Мария Витальевна. – Не думала, что это связано. Я похудела на три килограмма, но это потому, что не ем почти. Не хочется. Думала, и тошнота от того же.
– Нет, всё серьёзнее, – покачал я головой. – Я подозреваю у вас болезнь Аддисона.
Она пару раз поморгала.
– Болезнь кого? – переспросила после этого.
– Надпочечниковая недостаточность, – объяснил я. – Состояние, при котором надпочечники перестают вырабатывать достаточное количество гормонов. Кортизол и альдостерон преимущественно. И возникает вот такое состояние. Низкое давление, слабость. Главное – потемнение кожи.
Не зря её ещё называют бронзовой болезнью. Я уже проверил надпочечники искрой праны и убедился, что прав. Пока что за лечение не брался, снова будет перерасход. Да и не смогу я толком ничего сделать.
Надо отправить её на анализы, подтвердить диагноз и посылать к эндокринологу. По стандартам нашей поликлиники всё делается так. Мог бы и сам ей лечение выписать, но у нас так нельзя, её должен посмотреть эндокринолог.
– А откуда у меня этот… Ад‑ди‑сон? – спросила Мария Витальевна.
– Причин много бывает, – ответил я. – Чаще всего это аутоиммунное заболевание, то есть возникает само по себе. Но это сейчас не важно, нам надо действовать. Сдавать анализы и ехать к эндокринологу.
– Но у меня работа… – засомневалась она.
Удивляет, как часто людям приходится говорить, что своё здоровье важнее любой работы. А многие этого искренне не понимают. И считают, что аргумент «у меня работа» важнее, чем проблемы со здоровьем.
– Работа подождёт, – строго ответил я. – Нужно подтвердить диагноз и начинать лечение. Иначе может развиться аддисонический криз. Резкое снижение давления, гипотензивный шок, гипогликемия. В общем, ничего хорошего.
– Поняла, – она побледнела. – А как оно лечится вообще?
– Препаратами, – я уже выбивал нужные направления. В нашей поликлинике гормоны не сдавались, так что их ей придётся проверять отдельно. – Гормональная заместительная терапия. Будете принимать препараты кортизола вместо того, что должен был вырабатываться в надпочечниках. И симптомы уйдут.
Выписал по максимуму все анализы, которые можно было сдать у нас.
– Смотрите, я написал несколько гормонов, их можно сдать только платно, – протянул ей лист бумаги. – У нас нет реактивов, и мы такие исследования не проводим. Так что сдадите в любой частной лаборатории.
Не очень‑то приятно посылать людей на платные обследования, когда в России, насколько я вычитал, бесплатная медицина. Но что делать?
Я помню, что Марину Викторовну с щитовидной железой мне удалось не отправлять на анализы. Я с помощью искры праны сам проконтролировал активность щитовидной железы. Но там диагноз уже был установлен, а здесь он первичен. И поэтому я не смогу сам подобрать препараты.
Да и пациентка была всеми руками за то, чтобы полностью обследоваться. Она послушно забрала лист с назначениями и кивнула.
– Спасибо вам, доктор, – проговорила пациентка. – А то я думала, что старею уже. Тогда всё сдам и приду к вам за направлением.
– Договорились, – ответил я.
Пациенты потянулись один за другим. Комиссии, первичный приём, продление больничных. Я всё лучше узнавал свой участок, а конфликтов с пациентами стало куда меньше. Всё‑таки за эти недели удавалось медленно, но верно возвращать Сане Агапову звание хорошего врача, а не убийцы.
В один из небольших перерывов между людьми я, наконец, сделал давно откладываемое дело. Нашёл в МИСе Веру Кравцову и посмотрел, где сейчас она и что с ней.
Оказалось, что её уже выписали из стационара в удовлетворительном состоянии. И сейчас она дома. Был даже её адрес: Республиканская улица, дом 29.
Это было дело, с которого начался мой путь в теле Сани. Когда он прогнал девушку, выписав ей огромные дозы преднизолона. И когда она попала в больницу с желудочно‑кишечным кровотечением. Саня мог её убить!
Мне надо было перед ней извиниться. Словами дело не исправишь, это да. Но так было бы правильнее сделать.
– Саш, ты чего задумался? – окликнула меня Лена.
– Раздумываю над одним делом, которое надо сделать, – встрепенулся я. – Давай дальше работать.
После окончания приёма, как обычно, мы потратили около часа на работу с документами. Сегодня снова дежурила Светлана, которая в прошлый раз отдавала мне ключи очень неохотно. В этот раз возмущений не было, хотя пару косых взглядов она всё‑таки бросила. Питает ко мне явную антипатию.
Закончив все дела, мы вышли из поликлиники. Лену я сегодня провожать не стал, мне надо было в другую сторону. Не хотел наносить визит Вере слишком уж поздно.
Я добрался до нужного частного дома и позвонил в звонок. За дверью послышалась какая‑то возня. Кто‑то явно был дома, но мне открывать дверь не спешили.
– Откройте, пожалуйста! – громко сказал я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач, пришёл извиниться.
Дверь резко распахнулась, и на пороге оказался мужчина лет пятидесяти, с ружьём в руках. Он наставил это ружьё прямо на меня.
– Не жить тебе, ублюдок! – мрачно заявил он.
Вот это сходил извиниться!
Глава 2
Я ожидал, что Вера Кравцова не будет рада меня видеть. Но не входило в мои сегодняшние планы быть застреленным из ружья. Вот вообще ни разу.
– Это же ты тот самый врач? – спросил мужчина, не опуская ружьё. – Из‑за тебя моя дочка в больнице лежала?
Отец Веры, всё понятно. Интересно, Власов – его брат или его жены? Внешнего сходства я тут не вижу, но это ещё ни о чём не говорит.
– Я хотел поговорить с Верой, – спокойно сказал я. Ни одной эмоцией не показывал, что стоять под прицелом ружья не очень‑то приятно.
– А она с тобой не хочет разговаривать, – ответил он. – Да и вообще, с темы‑то не увиливай.
Я медленно поднял руки, показывая, что пришёл с миром. Вместе с тем не выказывал страха или паники, стоял абсолютно спокойно.
– Да, я тот самый врач, – отрицать смысла не было. Я сюда и пришёл ради признания ошибки. Не своей, а Сани. Но всё равно. – Ошибся с дозировкой Преднизолона. И именно поэтому я здесь, пришёл извиниться.
Он хмыкнул, но ружьё не спешил опускать.
– А нахера ей твои извинения? – спросил он. – Здоровье ей вернёшь?
– Нет, извинениями здоровья не вернуть, – покачал я головой. – Но я считаю, что так правильно. Признавать свою вину и извиниться перед человеком. А ещё я могу помочь ей сейчас. Посмотреть, как идёт лечение, скорректировать его. Бесплатно.
Когда я восстановлю прежний уровень сил, то смогу полностью разобраться с её заболеванием. Это будет нескоро, но рано или поздно я исправлю ошибку Сани полностью. Однако пока что могу хотя бы помочь с язвой.
– Ей твои извинения не нужны, – мрачно заявил тот. – А твоё лечение тем более. Я тебе сейчас колено прострелю, и всё на этом.
– Папа! – раздался возмущённый голос из дома. – Папа, хватит!
На улицу выглянула молодая девушка с тёмными длинными волосами, худая и невысокая. Видимо, и есть та самая Вера.
– Дочь, папа разберётся, – нежно сказал ей мужчина, умудряясь сохранять ружьё в неподвижном состоянии.
– Вижу я, как ты разбираешься, – нахмурилась Вера. – Не нужны мне такие разборки! Дай я сама поговорю с доктором. Он ко мне пришёл!
– Верунчик, оставь это папе, – попытался поспорить мужчина.
Та ещё сильнее сдвинула брови и топнула ногой.
– Я сама! – повторила она.
Он тяжело вздохнул и опустил ружьё. Бросил на меня строгий взгляд.
– Я буду за дверью, – заявил он и скрылся в доме.
Отлично. По крайней мере, моё колено останется не простреленным.
– Я вас слушаю, – Вера посмотрела мне в глаза.
– Я пришёл извиниться, – прямо сказал я. – Из‑за неправильной дозировки Преднизолона и отсутствия в назначениях Омепразола произошла вся эта ситуация. И мне правда жаль.
Она помолчала, всё так же смотря мне прямо в глаза. Я не отводил взгляд.
– Дядя сказал, что ваша ошибка могла стоить мне жизни, – заметила она. – Я плохо помню, что произошло. Только как тошнило и было больно в животе. Мне сказали, это было желудочно‑кишечное кровотечение.
Верну свою прану и смогу вылечить ей и желудок, и суставы. Но для лечения ревматоидного артрита нужна четвёртая ступень магического развития как минимум.
Я пока топчусь в начале первой. Но планирую в ближайшее время это изменить. Не зря же согласился на обучение у бабы Дуни.
– Да, оно и было, – подтвердил я. – Мне правда жаль. Я не оправдываюсь, просто в этот период навалилось много проблем. Врачи тоже люди, и у нас тоже есть человеческий фактор. Я приношу свои извинения.
– Я не ожидала, что вы придёте, – внезапно слегка улыбнулась Вера. – Дядя говорил о вас столько плохого… Я представляла вас совсем другим. Да и на приёме вы мне казались не таким.
– Я считаю, что извинения нужно говорить лично, – честно ответил я. – Не пытаюсь как‑то загладить свою вину. Но считаю, что так правильно.
– Спасибо, – кивнула Вера. – Удивительно, но это и вправду как будто бы было нужно. А вы… правда хотите мне помочь? Скорректировать лечение?
За дверью послышалась новая возня.
– Не вздумай! – услышал я голос её отца. – Снова сейчас пропишет что‑нибудь, и тебя в больницу заберут!
– У меня до сих пор сильные боли бывают, – не слушая отца, заявила девушка. – Диету очень строгую соблюдаю, но всё равно. Может, вы что‑то посоветуете?
Неизвестно, с чего она решила принять моё предложение. Я понимал, что ни о каком доверии речи и идти не могло. Может, просто решила проверить? Потом обсудит мои назначения с лечащим врачом.
Точно не знал, но это и не важно.
– Какое лечение вам назначили? – спросил я.
Она перечислила препараты, диету номер один.
– Так, к Омепразолу добавьте Сукральфат. Это препарат, который защищает слизистую желудка, помогает ей зажить. Принимать нужно три раза в день, за полчаса до еды. И ещё нужны пробиотики для восстановления микрофлоры.
Я достал из кармана ручку и бумагу и записал дополнительные рекомендации.
– С этим должно стать ещё полегче, – пообещал я. – Желудку нужно время на восстановление.
– Спасибо, – кивнула Вера. – Я всё это учту.
Всё‑таки думаю, это проверка. Но мне не важно, главное, я извинился.
– Заканчивай, доктор! – снова послышалось из‑за двери. – Дочь, пора ужинать.
– Мне пора, – тут же сказала девушка. – Ещё раз спасибо.
– Если ей станет хуже – убью, – добавил мужчина. – Без раздумий.
– Всего доброго, – отозвался я. Развернулся, и вышел за калитку.
Что ж, визит прошёл успешно, насколько можно. Но это ещё не окончательное моё слово в этой истории.
Сегодня я освободился не слишком поздно, поэтому как раз решил прогуляться до бабы Дуни. Я не был у неё с тех пор, как вообще договорился об обучении. Всех трав собрать не успел, но у неё было и второе условие. Помощь по дому.
Среда, вечер, я уставший, но почему‑то почувствовал, что сегодня самое время начать. Странное чувство, но противиться ему не стал.
До дома бабы Дуни дошёл пешком. Домишко так и стоял вдали ото всех остальных домов, в самом конце улицы.
– Пришёл, наконец, – прокомментировала моё появление баба Дуня. – Стало быть, нашёл все травы?
– Нет, – честно ответил я. – Только восемь из одиннадцати. Да и те с собой не взял. Просто вы говорили, что нужно ещё по дому помочь. И почему‑то почувствовал, что сегодня самое время начать.
– Раз почувствовал – то противиться тому не надо, – серьёзно сказала старуха. – Время, значит, для того подходящее. А работа у меня найдётся.
Она достала большой холщовый мешок и высыпала его содержимое на стол. Там оказались травы. Цветы, листья, стебли. Было намешано самых разных трав, и запах от них стоял прямо‑таки непереносимо сильный. Даже глаза заслезились.
– Надо рассортировать, – заявила баба Дуня. – По кучкам. Отдельно цветы, отдельно стебли. Чабрец к чабрецу, ромашка к ромашке.
Я посмотрел на кучу. Там было много. Очень много трав.
– Кажется, это надолго, – констатировал я.
– Надолго, – хитро прищурилась баба Дуня. – Я и не говорила, что задания простыми будут. Заодно и обучение начнём.
Она начала рассказывать мне, какие травы намешаны в мешке и как их отличать друг от друга. А затем я принялся за дело.
Работа на удивление затягивала. Я полностью погрузился в процесс, по очереди вдыхая аромат каждой травы. И вместе с этим я чувствовал тепло в груди.
Моя искра праны подпитывалась от этих трав. Не сильно, но она крепла. Травы отдавали мне свою силу, я был прав. Это было слабо, но сильнее, чем тот фикус.
Два часа разбора трав пролетели как один миг.
– Я закончил, – продемонстрировал я результат бабе Дуне.
– Отлично, – старуха придирчиво осмотрела рассортированные кучки. Затем взяла тот же самый холщовый мешок и сгребла в него назад всё содержимое.
Вот это неожиданно!
– А‑а‑а… – я даже растерялся.
– Медленно, – ответила на мой незаданный вопрос она. – Надо быстрее. Травы‑то простые, к чаю. Чабрец, ромашка, мята, мелисса. А ты два часа их разбирал. Запахи отличаются, надо быстрее, доктор Александр.
Это была первая тренировка? А я и не понял сначала.
– Забирай мешок себе, тренируйся, – добавила она. – За пятнадцать минут научись сортировать, с закрытыми глазами. Тогда и придёшь.
– Хорошо, – меня мучил ещё один вопрос. – Мой список трав – это тоже задание? Они вам не нужны?
– Нужны, – прищурилась баба Дуня. – Ещё как нужны. Ты поторопись. Очень уж ты затягиваешь с этим, а ведь тебе это будет только нужнее.
Снова она говорит загадками. К этому ещё предстоит привыкнуть.
– А почему возникло такое сильное желание прийти именно сегодня? – спросил я. – Вы как‑то на это повлияли?
– Как я могу на твои желания влиять, доктор Александр? – хмыкнула баба Дуня. – Это не я на них влияю, а ты сам. Распинаешься не на то. Оно и понятно, трудно тебе. Но ты ступай, отдыхай. Придёшь, как с этим разберёшься.
Я забрал мешочек, задумчиво попрощался и покинул её дом. У меня было такое чувство, словно она в курсе про мою силу. Но такого просто не могло быть.
Распинаюсь не на то… Я действительно сфокусировался на проблемах прошлого Сани и отодвинул на задний план собственные цели. Это было логично и казалось вполне разумным. Но старуха намекнула, что затягивать нельзя. Она точно что‑то знает.
За этими размышлениями даже не заметил, как пришёл домой. Раньше на этот путь уходили все силы. А теперь даже ингалятор ни разу не использовал.
А я вообще пользовался им сегодня? Кажется, нет. Да и вчера не припомню такого. Возможно, это тоже благодаря самоисцелению, которое по чуть‑чуть, но действовало. Точно пока сказать не мог.
Домой я пришёл в одиннадцать вечера. В комнате‑кухне почему‑то не было света, он был зажжён только в прихожей.
– Эй, ты тут⁈ – окликнул я Гришу.
– Да тут я, – проворчал друг, подсвечивая себе телефоном. – Здорово, гуляка. Думал уже и сегодня тебя не ждать.
– Ты уже спать лёг? – спросил я.
– Да какой там, – махнул он рукой. – У тебя в комнате единственная лампочка перегорела. Вот и сижу в темноте, тебя жду.
Я вздохнул. Только перегоревшей лампочки сегодня и не хватало для завершения дня. Устал просто ужасно.
– А ты сам не мог поменять? – снимая куртку, спросил я.
– Я вообще‑то новую купил, – обиженно отозвался Гриша. – Вот лежит на столе. А менять… ну, не умею я. Да и высоко там, вдруг упаду.
Гриша был примерно метр семьдесят ростом и точно легче меня. Упасть он боится с табуретки, великовозрастный ребёнок.
– Ладно, – вздохнул я. – Давай поменяю.
Я проверил, что выключатель в положении выключено, взял лампочку и табуретку и забрался на неё. Табуретка жалобно заскрипела, мои сто тридцать пять килограмм для неё явно были многовато.
– Держись там, – посоветовал мне Гриша.
Замечательный совет, такой ценный.
Выкрутил старую лампочку, вкрутил новую.
– Попробуй включить свет, – скомандовал я Грише.
Тот подбежал к выключателю, нажал. Свет загорелся.
– Отлично, – в этот момент табуретка подо мной качнулась, а затем одна из ножек с треском сломалась, и я полетел вниз.
Успел даже в полёте подумать «вот дерьмо». И грациозно приземлился. Сарказм. Вообще не грациозно, упал всем своим весом прямо на пол. Острая боль в коленах и в рёбрах справа. Кажется, задел что‑то при падении. Ауч!
– Саша! – ко мне кинулся перепуганный Гриша. – Живой?
– Живой, – кивнул я. – Кажется, ушибся.
Думаю, синяки на ногах мне обеспечены. Ребром я ударился как раз об угол раскладушки Гриши. Неудачное падение.
На секунду прикрыл глаза, и в этот момент почувствовал уже знакомое тепло. Прана снова начала действовать без моего ведома. Включилось самоисцеление и направилось на все полученные травмы. Боль начала медленно утихать.
Уже не первый раз самоисцеление включается автоматически. Сейчас, думаю, причина в сегодняшней тренировке у бабы Дуни. Разбор трав даром не прошёл, не зря же я чувствовал отклик.
Через несколько минут боли почти не было. Я глубоко вдохнул и открыл глаза.
– Ты в порядке? – спросил Гриша.
– Да, всё хорошо, – я поднялся с пола. – Табурет жалко, у нас всего два их осталось. Надо беречь.
Гриша бросил на меня быстрый и очень внимательный взгляд. Он что‑то заметил? Понял, что слишком быстро я восстановился?
