Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 47 (всего у книги 50 страниц)
Глава 17
Я замер на пороге ординаторской. Варю я увидеть тут точно не ожидал.
Та самая продавщица из саратовского магазина трав, в котором я смог найти практически всё из списка бабы Дуни. Чёрная коса, тёмная юбка и чёрная кофта. Рядом лежал пуховик.
Варя выглядела абсолютно спокойной, словно ничего странного в её нахождении здесь не было.
– Мне кажется, тебе надо объяснить, что происходит, – проговорил я.
– Мне приснился сон про тебя, – отозвалась Варя.
Я сел на стул напротив дивана. На меня разом навалилась усталость от операции, от разговоров с Савиновым, от всего. Но любопытство всё же было сильнее.
– Сон? – переспросил я. – Из‑за сна ты приехала ночью из Саратова в Аткарск непонятным образом? И умудрилась пройти в ординаторскую, куда вход закрыт?
– Да, – серьёзно кивнула девушка.
Ничего не понимаю. Может, у меня галлюцинации после долгой операции начались? Но нет, Варя вполне себе реальна.
– И что тебе приснилось? – спросил я.
– Ты был в крови, – заявила девушка. – Во тьме. Кричал, но никто не слышал. А потом утонул в этой крови, и всё погасло.
Ну, с кровью я действительно только что контактировал много, пока спасал пациента. Но не утонул и не кричал.
– Всё равно странно, сон и сон, зачем из‑за него куда‑то ехать? – прямо спросил я.
– Мне снятся не просто сны, это было предупреждение, – пояснила Варя. – Ты мог утонуть. Если бы у тебя не получилось, ты бы не выбрался.
Я задумался. Если бы у меня не получилось помочь пациенту, если бы он погиб – Власов вполне мог бы повесить этот случай на меня. Использовать это как повод для моего увольнения.
Если так рассуждать – то в словах Вари есть даже логика. Однако всё равно всё это до жути странно.
– Хорошо, – кивнул я. – Допустим, что ты видишь вещие сны. Хоть это и странно до одури. Допустим, ты правда за меня испугалась. За человека, которого видела раз в жизни. Допустим, ты приехала в Аткарск. И как ты меня нашла?
Варя улыбнулась своей привычной загадочной улыбкой.
– Ты говорил, что работаешь в поликлинике в Аткарске, – напомнила она.
– В поликлинике, а не в больнице, и тем более сейчас ночь! – воскликнул я. – Нельзя просто так взять и случайно найти человека ночью в городе.
Варя улыбнулась ещё загадочнее. И не ответила. Шикарно.
Мы помолчали.
– В любом случае со мной всё в порядке, – развёл я руками.
– Вовсе нет, – покачала головой Варя. – Вокруг тебя столько опасности, что удивительно, как ты вообще ещё цел. К тому же ты теперь ученик бабы Дуни. А это само по себе опасно.
Она сказала это как факт, не как вопрос. И у меня в голове встала на место одна деталь. Факт, который был, наверное, очевиден с самого начала. И который я осознал только сейчас.
– Ты внучка бабы Дуни, – сказал я.
Варя кивнула, на этот раз мрачно.
– Мои родители погибли в аварии, когда мне было три года, – сказала она. – Баба Дуня потеряла сына, но ей осталась внучка. Она начала обучать меня травоведению. Потом я познакомилась с Ваней. И он захотел учиться у бабы Дуни тоже.
Иван. Ученик бабы Дуни, который в итоге умер от рака. И которого она не смогла спасти.
– Я уверена, болезнь у него началась именно из‑за бабушки! – воскликнула Варя. Первый раз видел её настолько эмоциональной. – Мы собирались жить в Саратове. Вдвоём накопили на открытие своего магазинчика. Но в итоге его открыла я одна. И с бабушкой перестала общаться. А когда ты пришёл со своим списком – сразу поняла, что ты её новый ученик. Хотя она не собиралась брать больше учеников. Да её весь город просто ведьмой считает.
Она замолчала, тяжело переводя дыхание.
– Баба Дуня не виновата в том, что случилось с Иваном, – сказал я. – Более того, она очень корит себя. И переживает за тот случай до сих пор.
– И правильно, – зло ответила Варя. – Пусть переживает.
Мы снова помолчали некоторое время.
– Ты сказала, что вокруг меня много опасности, – напомнил я. – Что ты имела в виду?
– Что тебе многие люди желают зла, – прямо ответила Варя. – Я умею определять это по твоей пране. По твоей жизненной энергии.
Она достала из кармана и протянула мне ещё один флакон с отваром.
– Это снова настойка корня женьшеня, китайского лимонника, шатавари, брахми, – заявила девушка. – Принимай её. Это поможет в дальнейшем пути.
Вот что она, что её бабушка – просто мастера говорить загадками. Яблоко от яблони недалеко падает.
– Спасибо, – я спрятал флакон в карман. – Слушай, может, тут переночуешь? Куда ты теперь?
Она покачала головой.
– Мне пора, – безапелляционно заявила она. – Не переживай, ничего со мной не случится. Но мы с тобой ещё увидимся.
Она встала и вышла из ординаторской, оставив меня в полном недоумении. Реально, было такое чувство, словно мне всё это показалось. Устал после операции, вот и мерещится всякое.
Но нет, флакон с настойкой был вполне реальным. Какого чёрта вообще?
Я слишком устал, чтобы долго об этом думать. Прилёг на диван и тут же задремал, надеясь, что новых поступлений не будет.
К счастью, до утра их и не было. Правда, подремал я всего три часа, и сильной бодрости от этого не ощущал. Но хоть что‑то.
Утром, как обычно, в ординаторскую пришла Агишева.
– Доброе утро, – она осеклась, увидев мой помятый вид. – Если оно доброе. Тяжёлое дежурство?
– Пришлось пришивать ногу вместе с хирургами, – честно ответил я. – Поэтому часть ночи за меня дежурил Савинов.
Татьяна Тимофеевна замерла с открытым ртом. Да, не то, что ожидаешь услышать от дежурного терапевта.
– Как это – пришивать ногу? – удивилась она.
Я кратко рассказал ей события этой долгой и изнурительной ночи. Опустив момент про Варю в ординаторской, разумеется. Как она вообще умудрилась сюда пройти? Не удивлюсь, если заворожила охранника.
– Ну вы даёте, Александр Александрович, – покачала головой Агишева. – Умеете же притягивать курьёзные случаи.
– Да, сам в шоке, – хмыкнул я. – Пациент Прошкин, он в реанимации. Больше никаких поступлений не было.
– Хорошо, – кивнула она. – Идите.
Я уже в дверях вспомнил о своей котопроблеме и повернулся к Татьяне Тимофеевне.
– Вам нужен кот или кошка? – спросил я.
Она снова захлопала глазами. Ну да, резковатый переход с оторванной ноги на кота, а что делать? Это жизнь такая.
– Кот? – переспросила она.
– Или кошка, – снова кивнул я. – У меня просто их избыток. Вот, раздаю.
Пришлось пару минут подождать, пока у Агишевой пройдёт загрузка системы.
– А давайте, – заявила она. – Ко мне внучка часто приходит, вот ей развлечение будет.
Мы договорились встретиться в семь вечера в моей квартире, и с чувством выполненного котодолга я, наконец, ушёл.
Сегодня у меня был утренний приём, но перед этим я решил сходить в столовую, позавтракать. Хоть как‑то восполнить силы, а то так меня на ещё один рабочий день точно не хватит.
За раздачей сегодня оказалась Ковалёва Анна, та самая девушка, которую я устроил поваром в нашу больницу. Она сразу же узнала меня и широко улыбнулась.
– Здравствуйте! – поздоровалась Анна. – А я вот с утра раздатчицу подменяю. Завтрак‑то уже приготовила. Чем вас накормить?
Стоит отметить, что еда стала выглядеть и пахнуть куда лучше, чем при предыдущем поваре. Да и девушка выглядела очень счастливой. Всё‑таки хорошо, что всё сложилось именно так.
– Доброе утро, – кивнул я. – Порцию гречи без масла и яичницу. Да, и кофе.
– Кофе вам точно не помешает, – хмыкнула девушка. – Сейчас всё будет!
Она принялась собирать еду мне на поднос. В столовой, кроме меня, пока что никого не было. Завтракать врачи предпочитали дома.
– Вы бы согласились помочь мне в одном мастер‑классе? – спросил я у Ковалёвой.
Всё‑таки идея устроить мастер‑класс по готовке диетических блюд засела у меня прочно.
– Каком именно? – заинтересовалась Анна.
Я кратко рассказал ей идею, и она с радостью согласилась помочь. Отлично, осталось выбить финансирование на продукты. Скажу Ирине Петровне подать заявку в бухгалтерию сегодня. Уже предвкушаю новый спор с Власовым.
Заодно я пристроил Ковалёвой ещё одного кота, она тоже пообещала забрать его в семь вечера. Осталось восемь кошачьих душ.
Пока я завтракал, в столовой появился Савинов. Точно, он же тоже дежурил. По всем правилам в этот раз.
Кинув на меня быстрый взгляд, Ярик направился к раздаче. Но затем, с подносом еды, всё‑таки подошёл ко мне.
– Слушай, я это… – нерешительно начал он. – В общем, извини. Я не прав был. Короче, проехали?
– Проехали, – кивнул я. – Но больше чтобы такого не повторялось.
Ободрённый Савинов тут же присел напротив меня. Мне он не очень нравился как человек, многие его взгляды кардинально отличались от моих. Но пообщаться иногда можно.
– Слушай, как ты всё‑таки не побоялся на эту операцию идти? – восхищённо проговорил Савинов. – Вдруг бы что‑то не так пошло? Конечно, там кроме тебя трое хирургов было, но всё же…
– Выбора не было, – честно ответил я. – Пациенту надо было помочь. Поэтому пришлось рисковать.
Ярик ещё раз восхищённо цокнул языком.
– Слушай, про это наверняка теперь статью в Аткарской газете напишут! – заявил он. – Такое событие же!
Честно говоря, вообще об этом не думал. Ну, напишут так напишут.
– Пускай, – я доел яичницу и пожал плечами.
Савинов не отставал.
– Слушай, а если у тебя интервью будут брать, можешь про меня сказать? – спросил он. – Мол, твой коллега героически взял на себя весь текущий приём?
А, так вот что ему надо. То‑то у меня были какие‑то смутные подозрения, что неспроста он ко мне привязался со своими извинениями.
– Героически взял весь приём? – приподняв бровь, скептически переспросил я.
– Ну да, – активно закивал Савинов. – Я понимаю, что всё не совсем так было…
– Всё СОВСЕМ не так было, – поправил я его. – И я не собираюсь ничего подобного говорить. Слушай, ты принял всего трёх человек, никого не положил. Так что не придумывай.
– Но я же работал на два отделения! – заявил Ярик.
– И за два отделения ничего не делал, – отрезал я. – Всё, мне идти надо.
Я залпом допил кофе и отправился к себе в кабинет. Ну какой фрукт всё‑таки! Решил эту ситуацию ещё и в свою пользу использовать.
Лена, как обычно, уже была в кабинете.
– Доброе утро, – поздоровалась она. – Что, тяжёлое дежурство было?
Ну неужели я сегодня настолько плохо выгляжу?
– Непростое, – коротко ответил я. – Как котёнок?
– Дымка лучше всех, освоилась на новой территории, носится как угорелая, – с улыбкой поведала Лена.
– Погоди, ты же его вчера Дымком назвала! – я не больно‑то всматривался в половые органы котов, но вчера Лена при мне определила, что это мальчик.
– А, ну перепутала я, – нервно усмехнулась она. – Показалось мне то, чего нет!
Я почесал затылок. Ситуация и правда вышла забавная!
– Спасибо тебе ещё раз за котёнка! – искренне улыбнулась Лена.
Это не мне спасибо, а сестре Карины, Ирине. За сегодня хорошо бы разобраться с остальными кошками. Ведь завтра я еду в Саратов. Хотя, если каких‑то не раздам – поручу это Грише. Пусть учительницам своим предлагает, включает обаяние.
Сегодня же должны прийти мои анализы, которые я сдавал для пульмонолога. А вечером сегодня я ещё и читаю лекцию в свой школе здоровья.
Дайте мне сил пережить этот день! Варя очень кстати принесла мне настойку. Я прямо с утра и выпил двадцать капель. Думаю, без них было бы совсем тяжко.
– Давай приём начинать, – я включил компьютер.
Успел даже принять одного человека, и мне позвонили из отдела кадров. Сказали, что Власов ждёт у себя.
Главврач снова соскучился? Как мило, а мы всего‑то… один день не виделись.
– Скоро подойду, – коротко сказал я Лене и направился в главный корпус.
Снова меня отвлекают от приёма, странная всё‑таки привычка у руководства.
Добрался до кабинета Власова, постучался и зашёл внутрь. Главврач перебирал какие‑то бумаги. Интересно, каждый раз, когда я к нему прихожу, он делает одно и то же. Может, это просто образ такой, вечно занятого главврача?
– Садитесь, Агапов, – сразу же кивнул он мне.
В прошлый раз наш разговор закончился на взаимных угрозах. Что же будет сегодня?
Власов некоторое время помолчал, подбирая слова.
– Я слышал о ночной операции, – заявил он. – Пациент Прошкин сейчас находится в реанимации, в стабильном состоянии. Это… хорошо.
Да это практически комплимент был.
– Мне доложил Гуров, – добавил Власов. – И сказал, что вы тоже принимали в операции участие. Даже протокол показал.
– Да, – спокойно ответил я. – Накладывал сосудистые швы, помогал сшивать мышцы, ассистировал на других этапах.
Власов поморщился.
– Но вы терапевт, а не хирург, – заявил он.
Да ладно, правда, что ли? А я‑то уже забыл, кто я вообще.
– Без моей помощи пациент бы умер, – заявил я. – Так что я сделал то, что должен был.
Власов снова помолчал. Затем наклонился вперёд и сцепил пальцы обеих рук в замок.
– Сегодня после обеда к нам приедет репортёр из Аткарской газеты, – наконец сказал он.
О, об этом как раз и говорил Савинов. Интересно, а кто приедет? Если Якубов – это будет встреча века.
– Они хотят написать статью про операцию в нашей больнице, – добавил Власов. – О том, что мы провели в наших условиях такую сложную операцию и спасли ногу человеку. Эта статья будет хорошей рекламой. Может быть, повлечёт за собой увеличение бюджета.
– И вы хотите, чтобы я не упоминал своё участие в операции, – мгновенно догадался я.
Власов тут же кивнул.
– Вы не хирург, – повторил он. – Если репортёр узнает, что терапевт делал такие важные этапы операции, то начнутся вопросы. Почему хирурги не справились сами? Это поставит под сомнение квалификацию нашего хирургического отделения и навредит нашей репутации.
Да само наличие в хирургическом отделении Никифорова ставит под сомнение квалификацию всего отделения.
– Поэтому я прошу вас, – продолжил Власов, – не упоминайте своё участие. Скажите, что операцию делали Гуров, Кротов и Никифоров. А вы просто наблюдали, максимум ассистировали. Не более того.
Я внимательно его выслушал, не перебивая.
– Нет, – коротко ответил я.
Настала очередь Власова открывать рот от удивления. О, может, ему ещё и кошку после этого разговора толкнуть?
– Что значит «нет»? – переспросил он.
– Это значит, что я не буду скрывать своё участие, – терпеливо пояснил я. – Я участвовал в операции, накладывал сосудистые швы, сшивал мышцы и фасции. Да я изначально на этой операции настоял и придумал, как именно её проводить. И если придёт репортёр – я отвечу на его вопросы честно.
Власов покраснел и сжал ладони в кулаки.
– Агапов, вы не понимаете, – раздражённо сказал он. – Это навредит больнице! Люди начнут думать, что наши хирурги некомпетентны, и что приходится просить помощи у терапевтов.
– А разве это не так? – спросил я. – Хирурги без меня бы не справились. Один из хирургов вообще панику поднял, пришлось его успокаивать.
Власов покраснел ещё сильнее.
– Вы переходите границы, Агапов, – прорычал он. – Я вам приказываю. Не упоминайте своё участие!
Я усмехнулся.
– А то что? – уточнил я. – Снова грозитесь меня уволить?
Власов замер. Он не мог меня уволить. Ведь если сделать это сейчас, после успешной операции – это будет выглядеть подозрительно. Люди начнут задавать вопросы.
И репортёр об этом узнает, я позабочусь об этом. К тому же я знаю Петровича.
Власов вдохнул и выдохнул.
– Я не буду вас увольнять, – сказал он. – Но будьте же благоразумными! Подумайте о репутации больницы!
– Репутация больницы и так значительно поднимется после этой истории, – заявил я. – В обычной аткарской больнице провели реплантацию конечности! Да это нонсенс. Так что я уже позаботился о вас. А эта статья будет моей страховкой против вашего увольнения.
Шах и мат. Власов был побеждён. Он пару мгновений молча смотрел на меня.
– Идите, – наконец заявил он. – Вас пригласят, когда приедет репортёр.
Хорошо, а то я уж думал, что он меня попытается задержать, чтобы эта встреча не состоялась. Но, видимо, выбора у Власова не было.
Я вышел из кабинета и закрыл дверь за собой. Очередная победа. И это прекрасно.
Вернулся в кабинет в отличном расположении духа и продолжил приём. Первичные посещения, повторные, комиссии.
Часа через два после начала приёма ко мне пришёл Чердак.
– Я это… пришёл, – неуверенно сказал он.
– Проходи, – кивнул я. – Вот, на стул садись. Сейчас будем жалобу оформлять. Только отправишь потом со своего компьютера. Будет странно, если жалоба придёт с компьютера терапевта.
Тот неуверенно кивнул.
Я принялся подробно описывать суть проблемы, добавив скан записки Шарфикова, а также моменты из истории болезни сестры Чердака.
И в этот момент ко мне в кабинет зашёл сам Шарфиков. Встреча века.
Он замер на пороге, смотря по очереди то на Чердака, то на меня.
– Может, всё‑таки не надо? – наконец жалобно спросил он.
А он всё ещё надеется, что подобное сойдёт ему с рук. Вообще он поступил максимально глупо. Любой терапевт десять раз бы себя обезопасил, обеспечив госпитализацию беременной. Но только не Стас.
– Слышь, я тебе только из‑за доктора башку не проломил, – мрачно заявил Чердак. – Но могу и передумать!
Лена с удивлением наблюдала за новой сценой в нашем кабинете. Да, у нас скучно не бывает.
– Но всё же обошлось! – возразил Шарфиков. – Я смотрел, твою сестру выписали уже даже…
– А тебе сейчас пропишут, – упрямо заявил Чердак.
– Так, без рукоприкладства, – остановил его я. – Мы же договорились. Стас, чего ты пришёл вообще?
– Я это… – он нахмурился, от волнения и в самом деле забыл, зачем пришёл. – Кристинка сказала, что ты мне с ЕФАРМом поможешь. Она сегодня не может, у неё дела какие‑то.
Так. Саня, спокойно, вдох и выдох. Я понимаю, что ты устал, почти не спал, делал сложнейшую операцию и вокруг тебя полно идиотов. Но держи себя в руках. Не надо давать Чердаку команду фас и смотреть, как он рвёт Шарфикова на двоих Шарфиковых поменьше.
– Твоя Кристинка ошиблась, – отозвался я. – Я не буду тебе помогать ни с каким ЕФАРМом. Мне вообще вот не до этого.
– Но как мне тогда быть? – удивлённо спросил тот. – Что делать?
Снимать штаны и бегать по поликлинике, выкрикивая «я дебил».
– Понятия не имею, – отрезал я. – Делай что хочешь, только мне не мешай.
Он потоптался возле двери, не решился больше ничего говорить. Молча вышел и закрыл за собой дверь.
– Сань, не знаю, как ты вообще его терпишь, – восхищённо цокнул Чердак.
Да я и сам не знаю.
– Так, всё, жалоба готова, – я скинул её на флешку, отдал Чердаку. – Там отдельно написал в файле адреса электронной почты, куда её скинуть. Поверь, для Шарфикова это будет полная жопа.
– Спасибо, брат, – с чувством ответил тот.
– Машку правда выписали уже? – поинтересовался я. – Как она?
– Вроде неплохо, – Чердак с теплотой улыбнулся. Видно было, сестру он очень любил. – Только скучно ей, говорит, дома.
Котопроблема!
– Давай ей кота подаришь или кошку? – предложил я. – У меня есть на выбор и те, и те.
Тот удивлённо посмотрел на меня. Аткарчане, привыкайте уже: я – котодилер!
– Кота? – переспросил он. – Беременным это не опасно?
– Нет, – покачал я головой. – Наоборот, снижение стресса, ощущение поддержки. Она будет рада. Только питомца перед этим обязательно покажи ветеринару.
– Она вообще обожает котов, – задумчиво кивнул Чердак. – Сань, ты просто гений!
А то ж!
Мы договорились о встрече, и он ушёл.
– Ну, с тобой точно не соскучишься работать, – усмехнулась Лена. – Чего только не увидишь!
Да уж, это точно.
– Кристина и Татьяна Александровна теперь решили самого Шарфикова подослать, – заметил я. – Вот в чём логика? Неужели они думали, что это прокатит?
– Глупые, – пожала Лена плечами.
Мы продолжили приём, вновь погрузившись в работу.
Уже под конец приёма ко мне пришёл Гуров. Не ожидал у себя увидеть хирурга.
– Что случилось, Борис Юрьевич? – удивлённо спросил я.
Он вздохнул и сел на стул для пациентов.
– Похоже, конец моей хирургической карьере, – горько сказал он.
– Что? – удивился я. – Почему?
– Меня вызывал к себе главврач, – ответил хирург. – И сказал, что если я подтвержу, что сосудистые швы делали вы, то сам я могу собираться на пенсию.
Значит, вот так ты решил сыграть, Власов? Что ж, в эту игру могут играть двое!
Глава 18
Власов решил сделать новый ход. Как обычно, подлый, но не сказать что неожиданный. Глупо было бы полагать, что он просто так примет поражение в новом раунде.
– И что вы об этом думаете? – для начала прямо спросил я у Гурова.
От его ответа будет зависеть многое.
Борис Юрьевич решительно посмотрел мне в глаза.
– Я никому врать не собираюсь, – твёрдо ответил он. – Это вы изначально организовали эту операцию. Это вы продумали, как её делать. Вы поддерживали всех, успокаивали. И да, вы наложили сосудистые швы, потому что у меня слишком тряслись руки. Я не собираюсь это скрывать. И если после этого меня отправят на пенсию – то так и надо, значит!
Он решительно ударил кулаком по столу. Я улыбнулся.
– Я считаю, что рано вам ещё думать о пенсии, – заявил я. – Опыт в медицине важен. И вам лучше делиться опытом тут, на работе. Тем более вы не оперирующий хирург, а хирург поликлиники. Вы и не обязаны уметь накладывать такие швы. То, что их умею делать я – это просто удачное стечение обстоятельств.
Тут я лукавил, конечно. Но мне хотелось поддержать Гурова, он мне нравился как человек.
Борис Юрьевич недоверчиво взглянул на меня.
– Вы, наверное, не поняли, – медленно проговорил он. – Но у меня конкретный выбор. Или рассказываю правду и ухожу из поликлиники, или вру, но остаюсь.
– Нет, у вас есть и третий вариант, – возразил я. – Рассказываете правду и остаётесь.
– Как? – скептически спросил тот.
Я только усмехнулся.
– Увидите, – отозвался я. – Пока что ждём интервью.
Гуров ещё раз с неверием покачал головой и ушёл к себе. Мы с Леной закончили приём и ещё успели около часа позаполнять ЕФАРМ. И мне позвонили из отдела кадров, сказали, что нужно явиться к главврачу.
Скоро аллергия будет на эту фразу! Ну, сейчас‑то понятно, что именно там и будет проходить интервью.
Я собрался и отправился в кабинет главного врача. В который раз уже…
Там уже собрались Никифоров, Гуров, Кротов. Вся хирургическая команда мечты в сборе. Сам главврач, который успел нацепить пиджак и гордо восседал на своём кресле.
И двое репортёров, в одном из которых я узнал Якубова. Ещё одна встреча века!
– В общем, внимательно слушай все мои вопросы, всё запоминай, – наставлял его второй репортёр, молодой человек лет тридцати. – И потом дам тебе почитать готовую статью. Не облажайся, сам с вопросами не лезь!
Якубов тем временем заметил меня и лицо его скривилось. Так‑так, а судя по их разговору, он теперь перешёл куда‑то в ряды стажёров. Накосячил где‑то? Очень интересно.
Власов, увидев меня, тоже скривился. Ёлки‑иголки, как же меня все рады видеть.
– Все в сборе, – обратился он к репортёру. – Можем начинать.
Репортёр кивнул, достал диктофон и положил его на стол. Затем достал блокнот и ручку, а также фотоаппарат.
– Всем добрый день, – поздоровался он. – Меня зовут Даниил Щербаков, я корреспондент Аткарской газеты. Мне поручили написать статью о произошедшей ночью операции по реплантации конечности. Это выдающееся событие для нашего маленького города. Насколько я понимаю, такая операция здесь была проведена впервые.
– Я не очень понимаю только, что тут забыл терапевт, – влез Якубов. – Мы пишем про операцию, так что нам нужны хирурги.
Конечно, увидев меня, он теперь в жизни не сможет промолчать.
– Саша, не лезь, – зашипел на него Щербаков.
– Вы скоро сами всё узнаете, – с улыбкой добавил я. – Не бегите вы впереди паровоза. Хотя я и рекомендовал вам снизить вес, но такой подход навряд ли поможет.
Грубо? Возможно. Но Якубов это заслужил.
Я заметил, как Даниил на долю секунды улыбнулся. Похоже, он сам Якубова тоже недолюбливает. Кто знает, может, Якубов и ему части своего тела скидывал, как Кристине?
– Сначала мы возьмём интервью, а затем сделаем общую фотографию, – продолжил Щербаков. – К пациенту, понятное дело, мне нельзя. Но я уже выяснил, что состояние у него стабильное.
Я тоже проверял это сегодня через МИС. Первые семьдесят два часа – самые важные после подобной операции. Этот период пациент остаётся в реанимации под наблюдением, потому что очень высок риск тромбоза сосудов. Нужно постоянно проверять температуру конечности, цвет кожи, капиллярное наполнение и пульсацию в сосудах. При артериальном или венозном тромбозе экстренно выполняется повторная операция.
– Да, пациент Прошкин находится под постоянным наблюдением специалистов, – Власов сказал это с такой гордостью, будто он сам и наблюдал пациента.
Щербаков кивнул.
– Для начала расскажите, что произошло? – попросил он. – Как всё начиналось?
Со звонка паникующего Никифорова, который почему‑то звонил терапевту. Такая абсурдная ситуация! Это как во время войны при налёте вражеской авиации зенитчикам звонить сапёрам и спрашивать, что делать.
Власов тем временем откашлялся, явно намереваясь ответить. Но его опередил Гуров.
– Вчера вечером к нам привезли пациента с отрывом левой ноги на уровне средней трети бедра, – начал Борис Юрьевич. – Производственная травма. Пациент был в геморрагическом шоке из‑за массивной кровопотери. У нас было несколько часов на проведение операции.
Щербаков быстро всё записывал, а Якубов сверлил меня гневным взглядом. Словно дырку хотел во мне прожечь.
– По протоколу такие случаи отправляются в Саратов? – спросил репортёр.
– Да, но здесь было принято решение оперировать его у нас, – ответил Гуров. – Чем больше времени прошло бы, тем меньше шанс на успешную реплантацию. Поэтому мы решили оперировать на месте. Точнее, это решение принял Агапов Александр Александрович.
Теперь два гневных взгляда: Власов подключился к флешмобу Якубова «уничтожь Саню глазами».
– Это речь про вас? – обратился ко мне Щербаков. – Насколько я выяснил, вы терапевт.
– Так и есть, – кивнул я. – Как раз в эту ночь я дежурил в стационаре по терапевтическому отделению. Мне позвонил дежурный хирург и попросил спуститься. Оценив ситуацию, я решил, что вести пациента в Саратов опасно. И надо оперировать у нас.
– А с чего бы хирургу звонить терапевту? – хмыкнул Якубов. – Попахивает враньём.
Щербаков кинул на него быстрый сердитый взгляд. Здесь все друг с другом подобными взглядами обмениваются, очень «дружелюбная» атмосфера.
– Если вам чем‑то «попахивает» – для начала проверьте себя, – усмехнулся я. – Хирург позвонил мне, потому что мы хорошо общаемся, и потому что он растерялся.
Никифоров густо покраснел.
– Это правда? – обратился к нему Щербаков.
– Ну… Я…– начал Антон. – Просто раньше ко мне с оторванными ногами людей не привозили…
Гениальная отмазка.
– Понятно, – Даниил записал что‑то в блокнот. – Что было дальше?
– Дальше мы приступили к операции, – ответил Гуров. – Александр принимал активное участие в операции, в том числе выполнил один из самых сложных этапов – наложение сосудистых швов.
– Несмотря на то, что он терапевт? – удивлённо спросил Щербаков.
– В университете я проходил практику, и у меня был курс по микрохирургии, – повторил я свою легенду. – Там я учился накладывать сосудистые швы на мышах. Даже думал идти в хирургию, но в итоге остановил выбор на терапии. Однако мои навыки пригодились.
Власов дёргался в кресле, явно желая влезть в разговор, но ему никто не давал этого сделать.
– Мыши – это не люди, – а вот Якубов снова не выдержал.
– Очень интеллектуальное замечание, – кивнул ему я. – Благодарю за наблюдение.
Щербаков снова фыркнул, но этот раз не смог сдержаться.
– И всё‑таки почему такие манипуляции выполнял не хирург? – спросил он.
Гуров собрался ответить, но я не дал ему это сделать.
– В нашей операционной не было подходящего оборудования, – сказал я. – Вообще там всё оборудование оставляет желать лучшего. Самое главное – не было операционного микроскопа, и пришлось пользоваться обычной бинокулярной лупой. Моё зрение позволяло мне лучше видеть сосуды, поэтому этот этап выполнял я. Однако Гуров Борис Юрьевич наставлял меня, постоянно был рядом. Он в принципе координировал всю операцию, распределял этапы между всеми.
Гуров посмотрел на меня с благодарностью, а Власов послал мне очередной взгляд гнева. Я сказал всё это специально, обезопасив тем самым и хирурга. Теперь никто не сможет вышвырнуть его на пенсию.
Ещё и про отсутствие оборудования приплёл, хе‑хе.
– Что ж, тогда поликлинике очень повезло, что в ней работают такой хирург и такой терапевт, – улыбнулся Даниил. – Итак, какие ещё этапы были в операции?
– Один из этапов – это остеосинтез, – ответил я. – И его выполнял наш ещё один хирург и травматолог, Кротов Константин Кириллович.
– Кости знают, как чинить кости, – пошутил Кротов.
И это были его первые слова за всё интервью.
– Я вас знаю, вы мне один раз гипс накладывали, – вдруг заявил Щербаков. – Так, значит, вы соединяли кость ноги и… человека?
– Это называется остеосинтез, – кивнул Кротов. – Это моя стезя, так что да, это делал я.
– А вы что делали? – обратился Даниил к Никифорову.
Ух, всего и не перечислить! Падал в обморок, жаловался на тошноту, паниковал…
– Он был на подхвате, – сказал я. – Помогал в этапах, когда нужно было больше рук. Он начинающий хирург, поэтому крупные этапы всё‑таки выполняли Кротов и Гуров.
Никифоров бросил на меня благодарный взгляд. Не для тебя я старался, чудик. Просто не хочу, чтобы горожане боялись в больницу попадать из‑за тебя.
– Сколько длилась операция? – продолжал репортёр.
– Шесть с половиной часов, – ответил Гуров. – И это довольно быстро, я изначально планировал на неё восемь часов.
– А что дальше? – спросил Даниил. – Вот сейчас пациент в реанимации. Каковы его шансы?
Я мог ответить, но решил дать ответить Гурову. Чтобы ещё раз он показал свой профессионализм.
Да‑да, здесь было не простое интервью, а очередная партия в шахматы с Власовым. Который, кстати, не прекратил сверлить меня взглядом.
– Следующие три дня – самые важные, – сказал Борис Юрьевич. – Сосуды сшиты, кровь идёт. Но может образоваться тромб. Если это случится – кровоснабжение прервётся, нога начнёт умирать. У нас будет четыре‑шесть часов, чтобы заметить это и исправить. Поэтому мы следим круглосуточно.
Щербаков кивнул.
– А если не исправить вовремя? – спросил он.
– Тогда ампутация, – заявил Борис Юрьевич. – Но мы сделаем всё, чтобы не допустить этого.
– Звучит страшно, – заметил Даниил.
– Реплантация конечности – это всегда риск, – сказал я. – Но если первая неделя пройдёт без осложнений – шансы хорошие. Дальше начнётся долгое восстановление. Нервы растут медленно. Год‑полтора уйдёт на то, чтобы чувствительность и движения в конечность вернулись. Но пациент сможет ходить. Это главное.
Даниил Щербаков тщательно всё записал. Затем повернулся к Власову.
– Скажите пару слов о ситуации, – попросил он.
– Кхм, – тот гордо выпрямился. – Я горжусь тем, что мы смогли провести такую сложную операцию. Это говорит о нашем высоком уровне квалификации. О том, что мы не боимся ответственности. И спасаем жизни.
