Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 50 страниц)
Глава 4
На лице у Гриши появилась смесь паники и безысходности.
– Это Чердак! Чердак пожаловался на нас, теперь посадят! – простонал он. – Я ещё молод, мне нельзя в тюрьму, мне нельзя в полицию, мне нельзя…
– Успокойся! – прикрикнул я на него. – Что за паника на ровном месте?
Сам я тоже был не в восторге от ситуации. Сегодняшний день просто методично выжимал из меня все соки. Конфликт со скорой, встреча с коллектором, стрелка… Бывает ли хуже?
Но выбора не было, надо открывать дверь. Я пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, подошёл к двери.
За ней оказались двое полицейских: мужчина лет сорока и женщина чуть помладше. Рядом с ними стоял мой сосед. Я сразу узнал его, именно с ним в один из первых дней моего пребывания в этом мире у меня возник конфликт из‑за снега. Тогда мы методично перекидывали снег друг другу, пока он не сдался.
Сейчас сосед выглядел очень испуганным, лицо было бледным, а глаза красными.
– Добрый вечер, – поздоровался полицейский, доставая удостоверение. – Старший лейтенант Жаров. Это моя напарница, лейтенант Самойлова. И ваш сосед, Михаил Петрович – думаю, вы знакомы.
– Добрый вечер, – я немного расслабился. Если здесь есть мой сосед, то вряд ли это всё из‑за драки или других моих проблем. – Агапов Александр Александрович. Чем могу помочь?
– У вашего соседа, – Жаров кивнул на Михаила Петровича, – пропал отец. Пётр Николаевич, восемьдесят лет. Вышел из дома и с тех пор не вернулся. Мы обходим всех соседей, выясняем, не видел ли кто‑то что‑нибудь.
Михаил Петрович шагнул вперёд.
– Сань, ты видел моего отца? – с надеждой спросил он. – Он даже верхнюю одежду не надел… Думаю, был в тёмном свитере и штанах. Хорошо хоть на ногах валенки, вечно у него ноги мёрзнут.
– Не видел, – покачал я головой. – У него деменция?
Я предположил это, исходя из проблемы, а также заявления соседа, что его отец даже не надел верхнюю одежду. При деменции люди частенько вытворяют что‑то подобное. Могут уйти из дома и заблудиться, например.
– Да, – тихо ответил сосед. – Прогрессирует довольно быстро. Он иногда всё хорошо помнит, а иногда помутнения какие‑то. Я всегда слежу за ним, но тут в магазин вышел и дверь не закрыл. Вернулся, его нет. Уже пять часов прошло!
Это плохо. На улице зима, январские морозы, а где‑то бродит пожилой мужчина. Может замёрзнуть, может упасть, может уйти далеко и потеряться.
– Мы дали объявления во все группы города, но никто не откликается, – добавил сосед. – Не знаю, что и делать.
– Надо его искать, – решительно сказал я. – Мы поможем. Гриша, возьмёмся?
– Ага, – быстро закивал он, тоже радуясь, что полиция пришла не по его душу.
Жаров тем временем внимательно смотрел на моего друга.
– А что у вас с глазом? – резко спросил он.
Гриша замер, приоткрыл рот.
– Об косяк ударился, – заявил он. – Шёл себе ночью, воды попить. А тут косяк. Я бам – и вот.
Версия идиотская, но надеюсь, прокатит.
– Пусть так, – махнул рукой Жаров. – Тогда собирайтесь, начнём поиски. Мы у других соседей тоже спрашивали, никто ничего не видел. Если найдёте – вот мой номер, отзвонитесь.
Мы быстро оделись и гурьбой вышли на улицу. Полицейские начали прочёсывать окрестности на машине, а мы с Гришей – пешком.
– Что за вечер сегодня! – ругался себе под нос мой друг. – Одни проблемы.
– Это точно, – усмехнулся я. – Зато не скучно. Пойдём на целину, там не на всех улицах машина может проехать. Вдруг туда ушёл.
Мы молча двинулись по Аткарску, внимательно осматриваясь по сторонам. Ситуация осложнялась практически полным отсутствием фонарей в городе, поэтому приходилось светить мобильными телефонами.
Ходили мы довольно долго.
– Слушай, может, он вообще домой вернулся уже? – с надеждой спросил Гриша.
– Нам бы позвонили, – покачал я головой. – Да и при деменции человек теряет ориентацию во времени и пространстве. Он сейчас не помнит ни кто он, ни где он.
Мы прошли мимо заброшенной заправочной станции, и вдруг за ней я увидел силуэт человека.
– Смотри! – указал я Грише.
Фигура сидела прямо на снегу, вытянув ноги перед собой. Мы срочно подбежали ближе.
Пожилой мужчина с седыми волосами, одетый в джемпер и домашние штаны. Это он!
– Пётр Николаевич? – я присел рядом с ним.
Старик медленно открыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.
– Кто? – прохрипел он.
– Мы вам поможем, – на разговоры не было времени. – Гриша, звони полицейским, пусть едут сюда. И скорую тоже вызывай, тут переохлаждение.
Сам я занялся осмотром. Пульс у старика был слабым, нитевидным, около пятидесяти ударов в минуту. Кожа холодная на ощупь, бледная. Сознание явно спутанное.
Переохлаждение второй степени. Температура тела, скорее всего, опустилась до тридцати трёх градусов. Нужно срочно согревать, но осторожно – резкий перепад температуры вызовет шок.
Я снял свою куртку и накинул её на старика. Гриша, закончив со звонками, последовал моему примеру.
– Едут, – бросил он мне.
– Хорошо, – кивнул я. – Помоги мне. Нужно его растирать. Ноги, руки. Аккуратно, не сильно.
Вдвоём мы принялись за дело. Старик не сопротивлялся, он сидел неподвижно.
– Пётр Николаевич, не спите, – громко сказал я. – Нельзя спать. Откройте глаза, слышите?
– Домой хочу, – жалобно простонал он.
– Скоро будете дома, – мягко сказал я. – Потерпите совсем чуть‑чуть.
Мне удалось продержать его в сознании, пока не подъехала полиция и скорая.
– Папа! – из машины полицейских выскочил мой сосед и бросился к старику. – Папа!
– Миша? – удивлённо прохрипел старик. – Что ты тут… А где я?
– Всё хорошо, папа, всё хорошо, – повторял Михаил Петрович.
Из машины скорой помощи вышел фельдшер Миша. Две ночи подряд поставили его дежурить, совсем парня не жалеют.
– Здесь переохлаждение второй степени, надо класть, – сказал я ему. – Только следите за ним, у старика деменция.
– Понял, Александр Александрович, – кивнул тот. – Всё сделаю!
Я отошёл от фельдшера, давая ему осмотреть старика. Ко мне подошёл Жаров.
– Спасибо вам, – серьёзно сказал он. – От людей редко помощи дождёшься.
– Не за что, – кивнул я. – Вовремя нашли, ещё бы час‑другой – и было бы поздно.
Пока Миша осматривал старика, я подошёл и к соседу.
– Михаил Петрович, за отцом надо будет следить ещё внимательнее, – строго сказал я. – Деменция – это штука серьёзная. Закрывайте дверь, а ещё лучше – поставьте второй замок. Это не жестоко, это безопасно. И отцу закажите жетон с вашим номером телефона и адресом.
– Спасибо тебе, – с чувством ответил сосед. – Ты нормальный мужик, оказывается. Спас моего отца.
Он пожал мне руку и уехал на машине скорой вместе с отцом.
– Вас до дома подбросить? – подошёл к нам Жаров.
– Да, было бы неплохо! – выпалил Гриша.
Лейтенант усмехнулся, но ничего не сказал. Мы погрузились в машину, и он довёз нас до нашего дома.
– Осторожнее с косяками! – напоследок сказал он напутствие.
– Буду, – буркнул Гриша.
Мы зашли домой, скинули куртки и устало растянулись на своих спальных местах.
– Сдаётся мне, один из этих полицейских – родственник твоего соседа, – заявил друг. – Иначе бы не попёрлись они среди ночи искать старика.
– Не знаю, – честно ответил я. – Мне и без разницы как‑то. Главное, что всё закончилось хорошо.
Гриша снова заварил нам чай и принёс мне кружку. Я медленно отогревался: всё‑таки и сам сегодня без куртки на улице много времени провёл.
На разговоры больше сил не было, так что мы выпили чай и отправились спать.
Утром я проснулся на удивление рано, даже до будильника. Спать больше не хотелось, поэтому решил вставать. Тело сильно ныло после всех вчерашних приключений. Непривычная нагрузка для мышц была, без сомнений.
Ещё и использование праны не прошло бесследно, я чувствовал внутреннюю слабость. Уверен, что это ещё и не всё. Трюк, который я сделал вчера, так‑то не очень позитивно отразится на моём магическом центре. Поэтому надо поспешить с алхимией и варкой зелий.
Гриша привычно спал, даже не пошевелился. Фингал его стал ещё более впечатляющим: к фиолетовому добавились зеленоватые оттенки по краям. Красиво, ничего не скажешь.
Я всё равно сделал небольшую зарядку, сходил в душ. Быстро позавтракал яичницей и чаем. Оставил Грише новую записку: «Ищи работу! До вечера!»
Оделся и вышел из дома. На улице было холодно и свежо. Снег хрустел под ногами, а изо рта вырывались клубочки пара. Зашагал в поликлинику.
На работу пришёл в итоге аж за тридцать минут до начала утреннего приёма. Ну, зато есть время сделать давно откладываемое дело – сходить в станцию скорой помощи.
Это было отдельно стоящее здание, расположенное между поликлиникой и гаражами, где обычно отдыхали водители. Одноэтажная постройка, которая выглядела всё равно получше, чем остальные постройки больничного комплекса. Явно свежеокрашенная, крыша целая.
Перед ним находились несколько машин скорой помощи. Вот их внешний вид оставлял вопросы, конечно. Не сильно разбираюсь в этих машинах местного мира, но какие‑то они старые…
Я толкнул тяжёлую металлическую дверь и вошёл внутрь. В нос сразу ударил запах каких‑то медикаментов и застоялого воздуха. Я оказался в узком коридоре, откуда в разные стороны шли двери с табличками. «Диспетчерская», «Ординаторская», «Склад». Я нашёл дверь «Заведующий» и решительно постучал.
– Войдите! – раздался резкий мужской голос.
Толкнул дверь и вошёл внутрь.
Кабинет заведующего оказался довольно большим. Стол, заваленный бумагами, два шкафа: для одежды и для документов. В углу примостился диван и небольшой столик, на котором находились чашки и миска с конфетами.
За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Одет в синий хирургический костюм, а поверх него – белый халат. Самое забавное, что голову его венчала медицинская шапочка с ярким рисунком в виде мишек. Шапочка была ему явно мала и торчала на затылке, оттопырив уши.
Он поднял взгляд от бумаг и недружелюбно посмотрел в мою сторону.
– Вы кто? – резко спросил он.
– Врач‑терапевт Агапов Александр Александрович, – представился я. – Хочу с вами поговорить.
– Агапов, значит, – мужчина хмыкнул. – Я давно с вами поговорить хотел, да вы всё не соизволяли явиться. Орлов Геннадий Викторович, если вы не помните. Наконец‑то решили вступить в профсоюз?
Что ещё за профсоюз? Первый раз слышу о таком.
– Что это? – прямо спросил я.
Орлов удивлённо уставился на меня.
– Стыдно не знать, – надменно ответил он. – Все работники здравоохранения должны состоять в профсоюзе.
– Обязательно поставлю вас в известность, если захочу где‑то состоять, – ответил я. – Сейчас я по другому вопросу. Ваши диспетчеры ведут себя по‑хамски. Отказывают в помощи больным. Сбрасывают звонки.
Орлов прищурился.
– А можно поподробнее? – спросил он.
– Вчера у меня был на дому пациент с острой порфирией, – ответил я. – Я договорился о месте в терапии, но мне надо было его туда довезти. Ваш диспетчер Краснова заявила, что вы не такси и что пациент должен ехать своим ходом. Пришлось угрожать докладной, только на этих условиях была прислана машина.
Он пожал плечами, шапочка чуть съехала в бок.
– А мы правда не такси, – заявил он. – Если вы приехали на вызов – то это ваши проблемы, как доставлять пациента.
– Это одна из обязанностей скорой помощи – доставлять пациентов до стационара, – строго сказал я. – У пациента были сильные боли, и он не мог самостоятельно добраться до больницы. Везти его на собственной машине – это нарушение.
Я подготовился и изучил этот вопрос. Скорая помощь работала на нашу больницу, а не была самостоятельной организацией. Так что правда была на моей стороне.
Орлов усмехнулся, а в его глазах появилась злость.
– Агапов, вы уже должны были изучить, как всё устроено, – заявил он. – У меня не так много машин на весь город. Мои люди разрываются. И вы ещё хотите, чтобы мы возили ваших пациентов, потому что вам лень решить вопрос самостоятельно?
– Я решил вопрос, – ответил я. – Договорился со стационаром, выбил место. Оставалось только довезти пациента, а это ваша работа.
– Наша работа – спасать жизни! – гордо заявил Орлов. – А не быть извозчиками.
– Это был экстренный пациент, – заявил я. – С острым приступом. Это именно тот случай, когда скорая должна была ехать к нему.
Орлов резко поднялся с места и ударил ладонью по столу.
– Хватит мне указывать! – рявкнул он. – Я заведую этой станцией уже десять лет! И я знаю, как делать свою работу. А вы кто? Молокосос, который вылез из института и считает, что он умнее всех?
– Не переходите на личные оскорбления, – холодно сказал я. – Скорая помощь обязана транспортировать пациентов, нуждающихся в экстренной госпитализации. Это прописано в приказе Минздрава. Отказ без уважительной причины является нарушением. И если это будет продолжаться, я напишу жалобу в Министерство здравоохранения.
Он замер, с ненавистью глядя мне в глаза.
– Жалобу? – фыркнул он. – Мальчик, ты вообще ничего не понимаешь. Один мой звонок Власову – и он тебя уволит!
– Это не отменит того, что жалоба будет обоснованной, – пожал я плечами. – А уволить меня много кто хочет, занимайте очередь.
Он сжал кулаки, словно готовился наброситься на меня. Я молча спокойно смотрел ему в глаза. Был прав, и он знал это. Но признавать отказывался.
Эта молчаливая дуэль взглядами продолжалась секунд пятнадцать.
– Я поговорю с диспетчерами, – он сел назад за стол. – Но если машин нет – то не обижайтесь.
– Спасибо, – кивнул я.
Первая маленькая победа за мной. Хотя это ещё не конец, я уверен. Впереди будет ещё много подобных разговоров.
Я вышел из кабинета, закрыл за собой дверь. Сзади сразу послышались шум и громкая ругань. Пускай выпустит пар.
Вернулся в поликлинику, забрал карты, зашёл к себе в кабинет. Пора начинать рабочий день. Включил компьютер, открыл МИС.
Так, приём до часа, потом вызовы. Всё как обычно.
Дверь в мой кабинет внезапно распахнулась, и без стука влетела курносая медсестра Кристина.
– Доктор, – с язвительной усмешкой произнесла она. – Татьяна Александровна просила передать, что кровь она взяла на дому, всё ок. А вот социального такси для вашей пациентки не будет, главврач так сказал.
– Как это «не будет»? – удивился я. – Я же заполнял заявку по всем правилам.
– Не знаю, просто передаю то, что велено, – фыркнула она. – Остальное не моего ума дело.
Она резко развернулась и вышла из кабинета.
Так, очень интересно. Мне нужно оформить инвалидность Простовой, а для этого мне просто необходимо доставить её в поликлинику. И как это теперь сделать?
Я решил не откладывать этот вопрос в долгий ящик, а сразу поговорить с главврачом. Накинул куртку и отправился в главный корпус.
Добрался до кабинета Власова, постучал и вошёл внутрь.
– Агапов, – устало прокомментировал моё появление главврач. – Вас стало как‑то много в моей жизни.
– Ничего не могу поделать, – ответил я. – Я пришёл разобраться по поводу заявки на социальный транспорт.
– А, ну да, – тот потёр переносицу. – У нас нет бюджета для подобного на этот месяц.
Весь бюджет, судя по всему, уже лежал у него в кармане.
– И как мне оформлять инвалидность неходячей пациентке? – спросил я.
– Это не мои проблемы, – заявил он. – Социальное такси оформляется через Саратов. Нужно оформлять кучу бумаг, ждать машину. В этом месяце я не могу позволить нашей больнице такие траты. Договаривайтесь со скорой, или пусть пациент нанимает частника.
Со скорой я точно не договорюсь. Эта услуга не входит в их обязательный перечень, а делать что‑то сверх этого они не станут.
Власов сидел и смотрел на меня с плохо скрываемым злорадством. Ему нравилось, что я столкнулся с очередной проблемой. Наверное, он продолжал ждать, что в определённый момент я сломаюсь и захочу уволиться.
– Хорошо, – ответил я. – Решу этот вопрос сам.
Я развернулся и вышел из кабинета. Что ж, действительно, остаётся один вариант. Нанять частное социальное такси, пусть и из Саратова.
Открыл на телефоне, посмотрел цену. Две тысячи рублей… Деваться некуда, придётся раскошелиться. Я доведу дело с пациенткой до конца.
Это не значит, что я забуду про поведение главврача. Нет, ситуация ещё разрешится. Просто пока что я ограничен в сроках, мне надо скорее оформить группу Простовой, чтобы заказать на неё препараты.
Я набрал номер такси и договорился о машине на завтра. Затем отзвонился самой пациентке, сказал готовиться к завтрашней вылазке.
Такси для инвалидов мне попалось хорошее. Девушка объяснила, что у них работает несколько человек, и они обеспечат и посадку пациентки, и её высадку, и даже проведут по нужным кабинетам. Отлично. Заплатил сразу переводом и взял с них обещание, что пациентке они про это не скажут.
Проблема была решена, и я вернулся в свой кабинет. Начался приём, и остальные проблемы временно отошли на задний план.
Примерно через час после начала приёма ко мне в кабинет неожиданно пришла Вика, медсестра из отделения профилактики.
Рыжие волосы сегодня были распущены до плеч, а сама она была в бордовом хирургическом костюме, который ей определённо шёл.
– Привет, – широко улыбнулась она. – Я вот к тебе в гости пришла!
– Привет, – пока что не понимал причины её визита. – Рад тебя видеть.
– Я хотела похвалить тебя, – она покраснела, делаясь одного тона с волосами и костюмом. – За несколько дней от тебя пришло уже десять человек! От других участков максимум один‑два. Ты прям хорошо взялся за дело.
Ещё бы: направлял на эту диспансеризацию людей с приёма, с вызовов, ещё и прозванивал дополнительно по списку.
– Я рад, – кивнул я. – Но вообще просто делаю свою работу.
– И гораздо лучше, чем остальные, – Вика посмотрела мне в глаза. – Ты молодец.
Я снова кивнул. Странно, что она решила вот так прийти меня похвалить. Наверное, я и правда помогаю им с выполнением плана.
– Кстати, ты можешь ещё отправлять на диспансеризацию, если человек просто приходит к тебе «провериться», – подсказала девушка. – Так гораздо удобнее, чем назначать анализы самому.
Она сидела на кушетке и явно пока не собиралась уходить. Полезный совет, но я так делал и сам.
– Спасибо, – ответил я. – Слушай, можно вопрос?
Раз уж она не уходит – узнаю кое‑что, что мне было нужно.
– Конечно! – она ещё больше оживилась. – Что угодно!
– Что такое профсоюз? – прямо спросил я. – Мне сегодня говорили, что надо туда вступить, а я не очень понял, что это вообще. И интернет мне не помог.
Вика мелодично рассмеялась.
– Это такая организация для работников, – охотно ответила она, поправляя прядь рыжих волос. – Официально она должна защищать наши права, помогать решать трудовые споры, организовывать мероприятия. Ну, поездки какие‑нибудь или праздники для детей сотрудников.
– И зачем туда вступать? – поинтересовался я.
– Они должны помогать, – ответила Вика. – Льготы давать, билеты, например, в театр, путёвки в санатории. Правда, это всё в теории чисто…
Что‑то тут не так.
– А на практике? – прямо спросил я.
– Ты же сам догадываешься, – девушка понизила голос. – Есть такая вещь, как профсоюзные взносы. Довольно большие, вычитаются прямо из зарплаты. Якобы на всё это. На самом деле деньги распределяются между главврачом и председателем профсоюзной организации Орловым.
Ну кто бы сомневался!
– Это добровольно? – спросил я.
– Официально да, – пожала она плечами. – Но Орлов заставляет всех добровольно‑принудительно. Ему выгодно, когда много людей входят в профсоюз.
Я усмехнулся. Всё понятно: бюрократическая структура, которая существует для галочки.
– Спасибо за объяснение, – поблагодарил я девушку. – Теперь всё стало понятнее.
– Не за что, – она встала, поправила волосы. – Если будут вопросы или ещё чего… Ты заходи. Буду рада ответить.
– Хорошо, – легко кивнул я.
Она бросила на меня быстрый взгляд и вышла из кабинета. Странный визит.
Но по крайней мере, я узнал, что такое профсоюз. Пока эта организация не вызвала у меня желания к ней присоединиться.
В дверь снова постучали, и зашёл новый пациент, мужчина лет сорока.
– Добрый день, присаживайтесь, – кивнул я ему.
Слегка растерянно, как мне показалось, он прошёл и послушно присел.
– Как фамилия? – уточнил я.
– Беляев, – удивлённым тоном ответил он.
Я просмотрел свой список пациентов, но его там не оказалось. Даже нулевым талоном не записан.
– Вы точно ко мне? – уточнил я у него.
– Конечно, – уверенно кивнул он. – Но меня там не будет, я же не по записи.
Теперь настала моя очередь удивляться.
– А по какому вы поводу? – уточнил я.
– Сань, ну кончай притворяться, – махнул он рукой. – Мне как обычно надо.
Ну вот и что он имеет в виду?
Глава 5
Я внимательно посмотрел на Беляева, который вальяжно откинулся на спинке стула.
– Что как обычно? – приподнял я бровь.
– Ты сегодня меня разыграть решил? – хмыкнул он. – Сто раз уже виделись.
Он полез в карман, достал смятую пятитысячную купюру.
– На десять дней надо, хочу слетать в Египет, – бросил он. – Своей как обычно скажу, что рабочая командировка.
А, теперь понятно. Один из прошлых клиентов Сани, которым он открывал больничные листы за деньги.
Наглый тип, однако.
– Я таким больше не занимаюсь, – аккуратно подвинул купюру назад Беляеву. – Так что уберите деньги и покиньте мой кабинет.
Тот сначала нахмурился, затем рассмеялся.
– Ну да, ну да, – закивал он. – Кончай придуриваться, а? Если у тебя такса изменилась, то я ещё могу добавить. Хоть это уже и грабёж, ты и так у меня уже берёшь больше, чем некоторые в месяц зарабатывают.
– Дело не в деньгах, – пожал я плечами. – Я просто больше этим не занимаюсь. Это незаконно, и я не собираюсь рисковать своей работой.
Беляев несколько секунд помолчал, его лицо вытянулось от удивления.
– Ты чё, раньше тебя это вообще не парило, – напомнил он. – Чего вдруг в ангелы‑то решил записаться?
– Это не ваше дело, – холодно ответил я. – Заберите деньги и уходите.
Теперь он разозлился. Сколько же эмоций подряд выдал этот Беляев!
– Ты чё, щенок, – прошипел он. – Забыл, где я работаю? В администрации города так‑то. Тебе проблемы нужны? Могу хоть на всю Саратовскую область раструбить, как ты больничные за взятки делал.
Ну разумеется, теперь в ход пошли угрозы. Как же мне всё это уже надоело! В этом мире каждый второй пытается мне угрожать.
Народ, вы Саню даже убить не смогли, в него другой Саня попал. Так что мне ничего не страшно.
– Трубите, если хотите, – усмехнулся я. – Во‑первых, так вы подставите себя в первую очередь. Ведь вы этой услугой и пользовались, и доказательства этого у меня есть. Во‑вторых, ваш брак тогда точно разрушится. Жена быстро сложит два плюс два, что не было никаких рабочих командировок. А судя по всему, разводиться вы не спешите. Так что в проигрыше окажусь и я, и вы.
Он замер, с ненавистью смотря мне в глаза.
– Ну ты и… – выругался он. – Зря я вообще с тобой связался. Пойду к Стасу, он‑то друзей не кидает.
– Успехов вам, – кивнул я. – Только мой кабинет уже покиньте, пожалуйста.
Он вскочил со стула и выскочил за дверь. М‑да, вот это посещение.
Сейчас с Шарфиковым обязательно перемоют все мои косточки. Ну, мне на это всё равно.
Я позвал следующего пациента и продолжил приём. В целом он прошёл хорошо, за исключением этого случая. Мои уже постоянные пациенты, новенькие, комиссии. Ничего экстраординарного.
Уже давно ко всему прочему беспокоила проблема Веры Кравцовой. Я помнил, что это не моя ошибка, но всё равно хотел извиниться перед ней за предыдущего Саню. Однако пока не представлял, как это организовать.
После приёма решил сам прогуляться в отделение профилактики. На то были причины: только там находились единственные доступные мне весы, и с их помощью я хотел контролировать свой процесс похудения.
Шла уже вторая неделя моего правильного питания и здорового образа жизни. Каждый день приходилось вести настоящую войну со своим телом. Тяга к сладкому, чувство голода, постоянные мысли «от одной конфеты ничего не будет». Всё это давалось тяжело.
В свободные минуты я проводил медитации, тренируясь очищать свой разум. Праны мне это не приносило, но помогало справляться со всеми этими чувствами.
Дошёл до отделения профилактики, постучал в нужный кабинет. Там оказалась одна Ирина Петровна. Вика, видимо, была в другом кабинете.
– Что вы хотели? – посмотрев на меня поверх очков, спросила женщина.
– Взвеситься, – честно ответил я. – Можно?
– Можно, – она чуть поджала губы, но отказать, понятное дело, не могла. – Только обувь снимите.
Я разулся и встал на весы. Сто тридцать шесть килограмм. Итак, минус четыре килограмма за десять дней. Неплохо, очень даже неплохо.
Супербыстрых результатов ожидать точно не стоило. Да и вредно для организма слишком быстро худеть. Он должен перестраиваться постепенно.
– На диету наконец сели? – внезапно спросила Ирина Петровна.
Я принялся надевать обувь.
– Да, занялся здоровьем, – спокойно ответил я. – Давно пора.
– Это правильно, – она неожиданно решила похвалить. – Знаете, давно надо отделению профилактики сделать школы здоровья. Во всех уважающих себя медицинских организациях есть нечто подобное. А у нас из‑за нехватки кадров их нет.
В прошлый раз она явно была не в настроении, возмущалась и не хотела отвечать на вопросы. Зато сегодня внезапно решила поговорить. Интересно.
– Что такое школы здоровья? – решил поддержать беседу и заодно узнать что‑то новое я.
– Так сразу не объяснить, – она с наслаждением отложила журнал, который до этого заполняла. – Групповое консультирование пациентов с хроническими заболеваниями. Рекомендации по здоровому образу жизни, например, у пациентов с сахарным диабетом.
Звучит и правда как что‑то полезное. Лечение всегда включает в себя не только лекарства или таблетки, но и общий образ жизни. Так было и в моём мире, и в этом мире.
В самом деле, сколько праны в человека не вливай, если он сам тратит свою жизненную энергию на лежание на диване и поедание нездоровой еды – то так и будет болеть.
Здесь схожие принципы.
– Это было бы довольно занятно, – задумчиво сказал я.
Лицо Ирины Петровны посветлело.
– Так вы бы согласились? – резко спросила она.
– На что? – встрепенулся я.
– Вести такую программу, – объяснила женщина. – Если подать этот проект главврачу, он может одобрить. А я не могу вести школу здоровья, медсестра ведь. А из врачей вряд ли кто согласится ещё. А вы можете на своём примере…
Она запнулась, явно испугавшись, что обидела меня, и теперь я точно откажусь. Но вообще‑то мне эта идея понравилась.
– Подумаю об этом, – ответил я. – Возможно, это и правда будет интересно. Но готовый ответ дам позже.
– Хорошо, доктор, – закивала она. – Спасибо. И я хотела извиниться. В прошлый раз я повела себя не самым лучшим образом. А Вика мне сообщила, что вы очень активно стали присылать пациентов на диспансеризацию.
Сложно было сказать, извинялась ли она искренне, или тоже потому, что хотела, чтобы я занялся школами здоровья.
– Это так, – кивнул я. – Но я принимаю ваши извинения. Думаю, вы и сами были на взводе из‑за горящих планов.
– Да, и не только, – вздохнула она. – Ещё личные проблемы. Но спасибо за понимание.
Я кивнул и вышел из кабинета. И тут же столкнулся с Викой, которая как раз пыталась в него зайти.
– Ой, извини, – покраснела она. – Ты чего тут, меня искал?
– Нет, по другим делам говорил, – я открыл дверь, пропуская её в кабинет. – Проходи.
– Спасибо, – она быстро юркнула внутрь.
Я вернулся в свой кабинет и занялся бумажной работой. ЕФАРМ откроется со дня на день, в идеале надо разобраться со всеми инвалидностями до этого дня. Поэтому сконцентрировался на них, временно приостановив работу с паспортом участка и списками диспансерного наблюдения.
В половину третьего отправился на вызовы. Костя привычно ждал меня у поликлиники.
– Добрый день, – я протянул ему список вызовов. – Сегодня всего шесть.
– Привет, – он принялся изучать адреса. – Ух ты! Иванова Евдокия Степановна, Колышлейская улица, дом тридцать три. Бабка Дуня, значится?
– Чего? – не понял я.
Костя посмотрел на меня через зеркало заднего вида.
– Этот адрес вообще не с твоего участка, – усмехнулся он. – Думаю, его тебе дали, потому как остальные туда ездить боятся. Да я и сам не шибко хочу, так что там тебе маленько пешком придётся пройти.
– А что с этим адресом‑то не так? – удивился я.
Улицы я пока что изучил плохо, поэтому в спешке и не заметил, что адрес не с моего участка.
– Там бабка Дуня живёт, – заводя машину, пояснил Костя. – Ведьма местная. Говорят, у неё и мать, и бабка ведьмами были. И она тоже колдует потихоньку. Врача на моей памяти вообще первый раз в жизни вызвала. А так её в городе все боятся, да и она не шибко общительная.
Ведьма? Хм, интересно. Кажется, это первое околомагическое что‑то, с чем я столкнусь в этом мире. Будет интересно с ней познакомиться.
И всё‑таки я был прав, магию в этом мире боятся. Видимо, потому что не могут её объяснить.
Адрес находился практически за чертой города. Домов в округе не было, только вдалеке виднелась ветхая постройка.
– Вот здесь тебя буду ждать, – Костя остановился метров за двести от дома. – Дальше не поеду.
Не стал с ним спорить, у местных тут свои суеверия и убеждения. Вышел из машины и отправился к дому.
Одноэтажная деревянная избушка выглядела довольно старой. Завалившийся забор, покосившийся сарай. Окна были закрыты деревянными ставнями.
Выглядело всё так, будто дом давно заброшен. Однако из трубы шли клубы дыма.
Я подошёл к дому и аккуратно постучал в старую деревянную дверь.
– Кто там? – раздался старческий голос.
– Врач‑терапевт, – отозвался я. – Агапов Александр Александрович.
– Заходи, не заперто, – послышалось с той стороны.
Я открыл дверь и вошёл внутрь. Сразу же оказался в одной большой комнате, которая служила всем: и кухней, и спальней. В ней стояла большая печь, деревянный стол, несколько лавок.
Сразу обратил внимание, что на стенах были развешаны пучки трав. Пахло тоже травами, дымом и чем‑то приятным.
У окна на лавке сидела старуха, одетая в домашнее платье и платок. Маленькая, сухонькая, с яркими голубыми глазами. В руках она держала спицы и бодро вязала шарф.
– Здравствуй, доктор Александр, – внимательно осмотрела она меня. – Не испугался меня?
– Здравствуйте, – кивнул я. – Не вижу причин вас бояться.
– Ты бы это остальным полоумным сказал в городе, – бабка отложила вязание в сторону. – Баба Дуня меня звать. И на «ты» можешь, во внуки мне годишься, коль не в правнуки.
По внешнему виду вообще не мог сказать, что она чем‑то болела. Одышки не было, отёков тоже не было. Выглядела очень даже бодро.
– На что жалуетесь? – спросил я.
– Не на что я не жалуюсь, – она махнула рукой. – Давление своё хочу посмотреть. Вот и вызвала.
Я достал из сумки тонометр, подошёл к ней и принялся мерить. Сто двадцать на восемьдесят… Не может быть.
Перемерил на другой руке – то же самое.
– У вас давление лучше, чем у молодых – сто двадцать на восемьдесят.
