Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 50 страниц)
Глава 10
Я бы и сам с удовольствием начистил рожу Шарфикову. Да и список его дел, за которые, собственно, и можно получить в морду, весьма велик.
Но Чердак – парень серьёзный. Что ему‑то Шарфиков успел сделать?
– Знаю такого, – кивнул я. – А что он натворил?
– Так садись, расскажу, – Чердак гостеприимно открыл мне дверцу.
Сзади уже сидела его молчаливая свита, имён которой я не знал. Что ж, любопытно.
Угрозы себе я в этом предложении не видел, поскольку мы с Чердаком ещё в прошлый раз разобрались. Да и по разговору на этот раз его ненависть была направлена не на меня.
Я сел, и Чердак тут же тронулся с места. Так, а вот музыку сделаю потише, я свои мысли‑то с трудом слышу.
– Как музыку убавить? – громко спросил я.
– Чего? – переспросил Чердак. – Щас, музыку убавлю – и побалакаем.
Я этого и добивался. Чердак сделал потише, и я выдохнул с облегчением.
– Так что вам сделал Шарфиков? – поинтересовался я.
Чердак мрачно усмехнулся и крепко сжал руль. Похоже, Шарфикову капец.
– К моей сестре на домашний вызов приехал вчера, подлюга, – ответил он. – Машка беременна, живот гигантский, ей тяжело в больницу ходить. А тут плохо ей стало, давление подскочило, голова заболела.
Он замолчал, мрачно уставившись на дорогу. Ох, чую, Шарфиков налажал едва ли не покруче прошлого Сани и Веры Кравцовой.
– И? – подтолкнул Чердака я.
– А он её не осмотрел даже толком! – сердито сверкнул глазами Чердак. – В телефоне сидел, пока она жаловалась. Мол, беременная, вот давление и скачет, чего ноешь. Планово сказал к гинекологу прийти, да и ушёл себе!
Я нахмурился. Это очень серьёзно. Повышенное давление у беременной – это может быть симптом гестоза, преэклампсии. Очень опасного осложнения беременности.
– Она в порядке? – сразу же уточнил я.
– Вот ты сразу видно – доктор, – уважительно ответил Чердак. – Ночью скорую пришлось ей вызвать, и её увезли. На сохранение положили. И ещё пожурили, что сразу не обратилась. А она этой твари доверилась, мол, всё в порядке.
А могла потерять и ребёнка, и пострадать сама. Ужасная ситуация.
– Так что Шарфикову кабзда! – воскликнул Чердак и ударил кулаком по рулю. – Верно, парни?
– Верно! – крикнула его свита с заднего сиденья.
Ситуация, конечно, так себе… Шарфиков действительно виноват. Не осмотреть беременную с жалобами на давление – это халатность. Грубая врачебная ошибка.
Но бить его? Нет, я с радостью и сам его побью. Только вот это статья уголовная.
Да и к тому же Шарфиков от этого умнее не станет, проблема не решится.
– Чердак, Шарфиков – это тебе не я, потом может и в полицию обратиться, – сказал я. – Оно тебе надо?
– Да хрена лысого он куда обратится, – отмахнулся тот. – Он сестру мою обидел, а за это я любого порву.
Я вздохнул. Защищать Шарфикова не хотелось, но этого требовал здравый смысл и логика. Ну не изменится он, если просто ему рожу начистить.
– А если наказать его другим способом? – предложил я. – Жалобу написать. В вышестоящие органы. Его накажут официально, лишат премий, сделают выговор.
– Как будто он не сможет выкрутиться, – ответил Чердак. – Выставит виноватой мою сестру, и всё на этом.
Тут он прав, Шарфиков легко сможет выкрутиться. Он умелый манипулятор.
Что же делать? Бить Шарфикова на самом деле?
– Чердак, я понимаю тебя, сам бы на твоём месте поступил бы так же, – твёрдо произнёс я. – Только подумай о сестре. Если ты получишь уголовку, она точно только сильнее нервничать будет. А ты её получишь, я в Стасе в этом плане не сомневаюсь. Давай так, раз уж ты меня встретил – я тебе помогу. Накажем Шарфикова официально, аккуратно и сильно.
Чердак покосился на меня. Видно было, что он задумался над моими словами. Я верно подобрал аргументы.
– Машка и правда за меня переживает сильно, – хмуро кивнул он. – А как мы его накажем?
– Раз Маша ещё в больнице – у нас есть все документальные доказательства его халатности, – ответил я. – Зарегистрированный вызов на дом, с жалобами. И выписка из стационара. Я помогу составить официальную жалобу, и с таким пакетом документов ему не отвертеться.
Даже Власов тут бы не помог. А он вполне может попытаться, учитывая все обстоятельства.
– И что ему будет? – поинтересовался Чердак.
– Как минимум выговор, лишение премий, перевод на испытательный срок, – вспомнив всё, что сделал Власов со мной, перечислил я. – Как максимум – увольнение. Зависит от многого.
– А если я всё равно хочу ему морду начистить? – упрямо уточнил Чердак.
– Тогда ты дурак, – отозвался я. – Машке брат на свободе нужен, чтобы защищал. А не из тюрьмы.
– Ну‑ну, – хмыкнул тот.
Он замолчал, снова обдумывая мои слова. А я тут осознал, что понятия не имею, куда именно мы едем бить морду.
– А куда мы направляемся? – уточнил я. – К нему домой?
– Да не, он девку какую‑то в кино потащил, – ответил Чердак. – Я так‑то прикинул, во сколько они освободятся после фильма. Будем их на улице ловить.
Хоть узнаю, где в городе кинотеатр. Мы подъехали к зданию возле городского парка, Чердак припарковался и заглушил машину.
– Лады, – сказал он. – Сделаем по‑твоему. Но если выбесит он меня – вломлю.
– Я поддержу, – усмехнулся я.
Мы подождали, пока закончится фильм и на улицу начнут выходить люди. Шарфиков вышел одним из последних. Действительно вместе с девушкой, не из нашей поликлиники, первый раз её видел.
Чердак резко вылез из машины и перегородил парочке дорогу.
– Слышь, Казанова, садись в машину, поговорим, – заявил он.
– О чём это? – вздрогнул Шарфиков.
Я тоже решил не засиживаться и эпично вышел из машины.
– О твоей тупости, – заявил я. – Садись давай, а то хуже будет.
С каких пор я вообще примкнул к местным гопникам? Но в случае, когда речь идёт о Шарфикове, мне это даже нравится.
– Саня? – Стас ничего не понимал. – Кто это? Что происходит?
Он неосознанно начал пытаться спрятаться за спину своей спутницы. Ох, Шарфиков, вообще‑то наоборот надо делать.
– Смерть твоя, – мрачно ответил я. – Давай, садись. Сначала спутницу твою до дома довезём, потом с тобой поговорим.
– Точно, негоже даме одной гулять по тёмному Аткарску, – кивнул Чердак. – А мои орлы нас тут подождут, у них всё равно дела.
«Орлы» послушно вышли из машины. Шарфиков со своей дамой уселись на заднее сидение, перепуганные до жути. Выбора мы им не оставили.
– Адрес какой у тебя, красавица? – обратился к ней Чердак.
Шарфиков, заступись, сделай хоть что‑то!
Но нет, Стас, бледный как мел, трясся за моим сиденьем.
– Советская, двадцать три, квартира семь, – отозвалась девушка. Хотя квартиру могла бы и не называть.
Недалеко совсем. Мы довезли её до дома, и она со всех ног скрылась в подъезде. А мы вернулись к кинотеатру, и к Шарфикову с двух сторон сели телохранители Чердака.
Он снова завёл машину, и мы поехали к гаражам. Видимо, там его излюбленное место решать такие вопросы.
– Итак, доктор, – остановив машину, хрустнул пальцами Чердак. – Мария Чеснокова, был у тебя такой вызов?
Стас побледнел ещё больше, хотя мне казалось, больше просто некуда.
Он бросил взгляд на меня, но я не собирался ему помогать.
– Была такая, – выдавил из себя он.
– А теперь она лежит на сохранении, – угрожающе рыкнул Чердак. – И сказали, ещё б чуть‑чуть – всё закончилось бы плохо. И у тебя теперь всё закончится плохо.
Стас снова кинул на меня умоляющий взгляд.
Серьёзно, думаешь, я вступлюсь за тебя?
– Но у меня было много вызовов, – выдавил из себя он.
– Много вызовов, – передразнил Чердак. – Да ты в телефоне сидел, сеструха сказала. Маленький гнойный ублюдок…
– Ты прямо сейчас напишешь официальную бумагу, – вмешался я. – Где распишешь, как всё было на самом деле. Напишешь, что не оказал помощь пациентке. И мы напишем на тебя жалобу. А там уж тебе понадобится вся твоя удача, чтобы остаться на рабочем месте.
– Прошу, не надо! – взмолился Шарфиков. – Меня точно уволят! А куда я без работы?
Чердак подвигал шеей, разминаясь.
– Тогда лицо тебе сломать? – невзначай уточнил он.
– И лицо не надо… – прошептал Шарфиков.
Ну, ему прям не угодить.
– Мы тут тебе не выбор предоставляем, – заявил я. – Пиши бумагу. Или будет хуже. Признай свою ошибку и прими наказание.
Взгляд Стаса метнулся из стороны в сторону. Сбежать у него не выйдет. Так что и выбора у него не было.
Я заботливо протянул ему лист бумаги и ручку, и он начал писать. Я видел, как у Чердака чесались руки ударить Шарфикова, но он сдержался. Всё‑таки мой аргумент про сестру оказался достаточно сильным.
– Готово, – наконец дрожащими руками протянул Стас свою записку.
Так‑так…
«Я, Шарфиков Станислав Олегович, признаю, что при домашнем вызове к пациентке Чесноковой Марии Сергеевне не провёл полноценный осмотр. Не измерил артериальное давление, не назначил необходимое обследование. Приношу извинения за халатность и некомпетентность».
– И запомни, – прорычал Чердак. – Пока что с сестрой всё обошлось. Но если ситуация изменится и с ней что‑то случится – я найду тебя. И тебе уже ничего не поможет.
– Хорошо, – выдавил из себя Стас.
– Теперь иди, пока я не передумал, – приказал Чердак.
Дальше возникла довольно комичная сцена. Ни один из свиты Чердака не захотел выходить на улицу. Поэтому Шарфиков открыл дверь автомобиля и пополз через колени одного из парней. Как червяк.
Он выпал на улицу и ещё несколько метров прополз по дороге. А только потом встал на ноги и принялся убегать со всех ног.
Мы молча смотрели на это действие.
– Зря ты не дал ему вломить, – качнул головой Чердак. – Добрый ты слишком. Хотя мне навалял совсем не по‑доброму.
– Просто так правильнее, – отозвался я. – Займусь оформлением твоей жалобы во вторник. Так что приходи ко мне на приём, я в вечернюю смену буду.
– Понял, – кивнул тот. – Давай до дома отвезу. Ты столько для меня сделал.
Отказываться я не стал, уже довольно‑таки утомился за этот чересчур насыщенный день. Сказал адрес, и Чердак меня довёз прямо до дома.
– Ну, бывай, до вторника, – протянул мне руку Чердак.
Мы теперь друзья, видимо. Я пожал руку и вышел из машины.
Неожиданное завершение дня, но мне понравилось.
Я зашёл домой, с удивлением обнаружил, что Гриша уже спит. А который час? Одиннадцать вечера, ничего себе! Я был уверен, что ещё часов восемь.
Сам решил обойтись без ужина и тоже лёг спать.
Утром в воскресенье меня разбудил телефонный звонок. Звонила Вика из профилактики.
– Саш, доброе утро, – смущённо проговорила она в трубку. – Не разбудила? Я что‑то так рано встала.
Девять утра вообще‑то, я сегодня как‑то слишком много проспал. Обычно старался и в выходные дни сохранять режим, но сегодня вот всё пошло не по плану.
– Нет, всё хорошо, – отозвался я. – Что‑то случилось?
– Нет, просто хотела позвать в кино, – весело заявила Вика. – Там как раз утренний сеанс в одиннадцать утра, фильм «Скорая». Про врачей, любовь и трудности. Тебе понравится!
Точно, мне как раз мало в жизни врачей и трудностей. Впрочем, причин отказать я не нашёл. В кино собирался очень давно. Сначала с Леной, потом с гаремом из Лен. А в итоге схожу с Викой, почему нет.
– Давай без пятнадцати одиннадцать у кинотеатра, – сказал я.
– Отлично! – Вика тут же повесила трубку.
Гриша ещё спал, раскинув свои конечности во все стороны. Я сделал зарядку, сходил в душ и успел приготовить нам омлет на завтрак.
– Доброе утро! – наконец барин проснулся. – Ты где вчера так долго пропадал? Я беспокоился.
– Ты спать лёг, – усмехнулся я.
– Ну, я во сне беспокоился, – нашёлся друг. – Так где ты был?
– С Чердаком ездил коллеге морду бить, – я отпил кофе, наслаждаясь полученным эффектом.
А он был. Гриша выпучил глаза и резко проснулся окончательно.
– Что? Как? Зачем? – вывалил он сразу кучу вопросов.
– Просто помог ему разобраться с одной проблемой, – отмахнулся я. – Ничего такого.
– Он вообще‑то мою девушку отбил, – надулся друг.
– Вообще‑то это ты пытался её отбить, и ничего не вышло, – усмехнулся я. – Так что не выдумывай.
Гриша хмуро отправился умываться. Затем с недовольным выражением лица сел за стол.
– Не обижайся, тем более из‑за ерунды, – поддел его я. – Мне пора, буду вечером. Давай тут не кисни, тебе на работу скоро выходить.
– Мы же хотели вместе поотдыхать! – капризно напомнил мой друг. – Куда это ты?
– Завтра отдохнём, сегодня у меня дела, – отозвался я. – Не выкаблучивайся тут.
Я собрался и отправился в кинотеатр. Теперь уже знал, где он. Ещё вчера мы тут ловили Шарфикова, а сегодня я иду на фильм с Викой. О, а вот и она.
Яркая жёлтая куртка, распущенные рыжие волосы, улыбка во весь рот.
– Привет! – помахала она мне рукой. – Главное, чтобы нас Ирина Петровна не увидела. А то точно все её опасения сбудутся.
– Привет, – хмыкнул я. – Не думаю, что она ходит на подобные фильмы. Идём.
Мы зашли внутрь. Касса, небольшой ларёк с едой и один зал на весь кинотеатр. Я взял нам два билета, и мы прошли к ларьку.
– Попкорн будешь? – спросила Вика.
Понятия не имею, что это. Да и не думаю, что это что‑то диетическое.
– Нет, – покачал я головой. – А тебе взять?
– Нет, сама терпеть его не могу, – улыбнулась девушка. – Ну, идём.
Как раз уже начали запускать в зал. Милая старушка‑билетёр надорвала наши билеты, и мы вошли внутрь. Так, места посередине, довольно удобно.
– Давно хотела посмотреть этот фильм, – устраиваясь в кресле, сказала Вика. – Читала, что там реально показывают работу врачей. Не голливудскую фантастику, а то, как оно есть.
А я хотел посмотреть хоть один фильм в этом мире.
– Голливудскую фантастику? – переспросил я.
– Ну да, в тех фильмах любят всё приукрашать, – улыбнулась девушка. – А вот у нас показывают жизнь как она есть. Реализм.
Интересно. Свет погас, и начали показывать отрывки из других фильмов, которые ожидались в кинотеатре. Народу было очень мало, человек пятнадцать на весь зал. Хотя в Аткарске в принципе немного людей, так что ничего удивительного.
Начался сам фильм. «Скорая» оказалась драмой про бригаду скорой помощи в провинциальном городе. Врач, фельдшер, водитель. Тяжёлые вызовы, нехватка ресурсов, бюрократия, человеческие трагедии.
Где‑то я всё это уже видел.
Снято неплохо. Актёры играли убедительно. Сцены вызовов были показаны реалистично. Я узнавал знакомые ситуации, инфаркты, инсульты, травмы, роды на дому.
Вика сидела, затаив дыхание, полностью погружённая в сюжет.
На экране развернулась очередная драматическая сцена. Пожилой мужчина потерял сознание на улице. Вот приезжает бригада скорой. Врач склоняется над пациентом, проверяет пульс.
– Асистолия! – кричит он. – Готовьте дефибриллятор!
Фельдшер достаёт дефибриллятор, прикладывает электроды к груди пациента.
– Разряд! – кричит врач.
Тело пациента дёргается. На мониторе появляется ритм.
– Есть синус! – радостно заключает фельдшер.
Я не выдержал и тихо усмехнулся.
– Ты чего? – сразу же заметила это Вика.
– Это бред, – ответил я. – Дефибриллятором нельзя запустить остановившееся сердце.
– Как нельзя? – удивилась Вика. – Но в фильмах всегда так показывают.
– Видимо, так эффектнее, – пояснил я. – Дефибриллятор нужен при фибрилляции желудочков. Это когда сердце бьётся хаотично, неэффективно. Разряд как бы «перезагружает» его, восстанавливает нормальный ритм. Но если сердце вообще остановилось, асистолия, дефибриллятор бесполезен. Нужен непрямой массаж сердца, адреналин.
Вика слушала внимательно.
– Серьёзно? – удивилась она. – Я всегда думала, что дефибриллятор именно запускает сердце.
– Вовсе нет, – улыбнулся я.
Мы снова погрузились в просмотр.
Фильм шёл дальше. Главный герой‑врач боролся с системой, спасал пациентов, переживал выгорание, ссорился с начальством, встречался с коллегой. В конце он всё‑таки принял решение остаться в профессии. Несмотря на все трудности.
Финальная сцена: врач едет на очередной вызов. За окном рассвет. Голос за кадром: «Каждый день – новая жизнь. Буквально».
И начались титры.
Ох, надо было всё‑таки другой фильм выбирать. Из этого я не узнал ничего нового, чисто про свою жизнь посмотрел.
Зато Вике понравилось.
– Прямо до слёз, – заявила она мне. – Такой трогательный фильм. И с Мариной он в итоге остался, хотя она была против его работы.
– Неплохо сняли, – согласился я. – Хотя медицинских неточностей и помимо дефибриллятора там хватало.
– Это потому что ты врач, и тебе все подобные косяки видны, – улыбнулась девушка.
Мы вышли из кинотеатра. На улице было морозно. Несмотря на конец февраля, зима никак не хотела уступать место весне и солнцу.
– Может, в кафе сходим? – предложила девушка. – Фильм побольше обсудим…
Заманчиво, но меня ждёт другая женщина. Ей примерно за восемьдесят и она должна научить меня алхимии.
– В другой раз, – покачал я головой. – Но я провожу тебя до дома.
– Хорошо, – чуть грустно кивнула та.
Мы неспешно пошли по улицам Аткарска. В прошлом мире весна приходила строго по расписанию, и в конце февраля температура едва ли опускалась ниже нуля. Здесь же минус десять, и огромные горы снега даже не думают таять.
– А когда ты решил стать врачом? – спросила Вика.
Хороший вопрос. В прошлой жизни или в этой? Честно говоря, даже не знаю, что конкретно побудило Саню Агапова пойти в медицинский.
– Давно, – ответил я. – Ещё в школе решил, что хочу помогать людям.
– А я вот медсестрой только после девятого класса решила стать, – поделилась Вика. – Меня тётя Ира всё уговаривала, а я всё не хотела. А потом подумала, почему бы и нет? И поступила в колледж.
– И отлично справляешься, – улыбнулся я. – Так что не зря тётю послушала.
Мы ещё поговорили о работе, о коллегах, о планах. Вика была очень приятной в общении, с ней было довольно легко.
Я проводил её до дома, она жила в частном доме недалеко от поликлиники. А затем отправился к бабе Дуне.
Старушка привычно стояла возле котла, что‑то в нём помешивая.
– Пришёл, – не оборачиваясь, констатировала она. – Ты не очень‑то сегодня спешил ко мне.
– Дела были, – пожал я плечами.
– Дела, – усмехнулась она. – Ну да дело молодое. Неважно это.
Она прошла к сундуку и достала оттуда небольшую стеклянную бутылку.
– Задание тебе, – заявила она. – Прямо за моим домом начинается лес. А в лесу есть родник. Надо принести мне воду из этого родника.
Неожиданно.
– На улице же февраль, – удивился я. – Думаю, все родники сейчас замёрзли.
– А он не замёрз, – отозвалась баба Дуня. – Ступай, за три километра в лесу его найдёшь. И без воды оттуда не возвращайся.
Я решил не спорить, всё‑таки это было условием нашего обучения. Кивнул и вышел из дома.
За домом бабы Дуни и в самом деле начинался лес. Что ж, надеюсь, не заблужусь.
В лесу нашлась дорожка, которая петляла среди голых деревьев. Я пошёл по этой дорожке и через сорок минут действительно вышел к роднику.
Вода стекала по камням в небольшой ручей, который уходил дальше в лес. Вокруг родника снег подтаял, земля была мокрая, тёмная.
Я подошёл ближе. Вода действительно текла, не замерзала. Должно быть, родник был достаточно мощным, вода не успевала застывать на морозе. Удивительно.
Достал стеклянную бутылку, набрал холодную, прозрачную воду. И отправился в обратный путь.
Даже слишком лёгкое задание для бабы Дуни. Вернулся даже быстрее, минут за тридцать пять.
Так, стоп. Почему дверь в её дом открыта?
Я осторожно заглянул внутрь. Бабы Дуни в доме не было.
И куда она подевалась?
Глава 11
Я внимательно осмотрел дом. Много времени на это не потребовалось, ведь дом состоял из одной комнаты. Но бабы Дуни там не было.
И это было очень странно, старушка не предупреждала, что куда‑то пойдёт. Меня не было чуть больше часа. Да и если пошла – почему дверь оставила нараспашку? Прямо приглашение для воров, хотя понятия не имею, есть ли они в этом городе.
Как много вопросов и как мало ответов…
Поставил воду на стол и начал внимательнее осматривать помещение. Печь топилась от дров, которые я наколол бабе Дуне собственноручно. На столе стояла кружка с каким‑то напитком из трав, от него ещё шло тепло.
В котелке варился отвар, который она мешала ещё при мне. Всё говорило о том, что баба Дуня ушла минут десять‑пятнадцать назад. Может, даже меньше.
Зачем? Почему так внезапно?
Я прошёл к двери и вышел на улицу. Так, следов вокруг много. Мои собственные, огромные лапы сорок третьего размера, их узнать легко. А вот и новенькие, вереница маленьких следов, уходящих в лес, но в другую сторону от родника. Куда она могла пойти?
Может, это очередной тест, найти её? Хотя звучит как‑то странно.
Я снова вернулся в дом, и взгляд ещё раз упал на котелок, в котором булькало варево. Так, если бы баба Дуня планировала уйти – она бы предварительно сняла свой котелок с огня. Значит, никакой это не тест, а ей просто понадобилось срочно уйти. Хм‑м…
Снова вышел на улицу и пошёл по следам. Идти пришлось недолго, вскоре до меня донеслись голоса. В лесу явно спорили двое людей, один из голосов принадлежал бабе Дуне, а другой был мужским.
Я подобрался поближе. Рядом с бабой Дуней стоял мужчина в тулупе и шапке‑ушанке. Раньше я его не видел.
Притаился за деревом, чтобы они не увидели меня раньше времени.
– Не твоё это дело! – сердито сказала баба Дуня собеседнику. – Я сама решу, кого мне учить. Знание надо передать, иначе загнётся совсем травоведение…
– Это как раз моё дело, – ответил ей мужчина. – Ты обещала мне, что после Вани никого брать не будешь. Откуда ты вообще его взяла?
– Доктор он, и вижу я в нём потенциал, – заявила баба Дуня. – И Ванька в прошлом давно. Кто ж знал, что так выйдет?
Подслушивать нехорошо, но больно уж интересный разговор они вели. А я ведь про бабу Дуню не знаю ничего, кроме того, что она ведьма, любит травы и вязание. Её боялся весь город, но тут оказывается, что у неё всё‑таки есть знакомый. И о чём они говорят? Ваня, значит. У неё и до меня был ученик?
– Начнёт тоже бизнес из этого делать, вся молодёжь такая, – заявил мужчина. – А ты потом страдать будешь. Ну зачем тебе это, опомнись!
– Не твоё это дело, – вновь сердито ответила баба Дуня.
Они помолчали.
– Ладно, – наконец сказал мужчина. – Если так решила – учи. Но я приглядывать за ним буду, учти. Свалился непонятно откуда. Странный он.
– Приглядывай, – махнула рукой баба Дуня.
Кажется, их разговор подходил к концу. Я поспешно покинул своё укрытие и быстро вернулся в дом. Баба Дуня пришла минут через десять после меня.
– Вернулся уже? – прищурив свои ярко‑голубые глаза, спросила она.
– Да, – я показал бутыль с водой. – Странно, почему родник не замерзает.
– Выручалочка моя, только там воду и беру, – с какой‑то любовью в голосе отозвалась баба Дуня. – Ну, готовься, сейчас новый урок будет. Расскажу про некоторые травы.
Она достала несколько пучков и погрузилась в объяснения. Не жалею, что решил пойти к ней в ученики. Травы этого мира очень сильно отличались от моих. Другие свойства, другие названия.
Самое главное – я чувствовал прилив энергии в своём магическом центре. Жаль, что нельзя напрямую спросить, какая трава будет увеличивать количество праны. В этом мире такого просто нет. Тут уж придётся действовать интуитивно.
– Всё, хватит на сегодня, – заявила вдруг баба Дуня. – Беспокоит тебя что‑то, больше информации ты не усвоишь. Говори, в чём дело?
Иногда кажется, что эта старушка видит меня насквозь. Хотя, возможно, так оно и есть.
– У вас есть семья? – начал я издалека. – Муж, дети? Чем вы занимались всю жизнь? Я ничего о вас не знаю.
– А ты в мужья мне набиваешься? – прищурилась баба Дуня. – Старовата я для этого. Скажи, зачем тебе это? Ты сам ко мне в ученики напросился, совсем ничего не зная.
Тогда мне было это и не важно. Поскольку старушка, единственная в этом городе разбиралась в магии или в том, что здесь зовётся магией. А мне эти знания позарез необходимы.
Не хотел говорить, что подслушал её разговор с неизвестным мужчиной. Сомневаюсь, что ей понравится эта информация, а пока место ученика терять крайне не хотел.
– Просто решил узнать вас получше, – отозвался я.
– Врёшь, – хмыкнула баба Дуня. – Но ладно, на один вопрос отвечу. Ты же и так знаешь, верно?
Она прошла к печке, присела на лавку и посмотрела на огонь.
– Подслушивать нехорошо, – усмехнулась она. – Но знаю, тебе просто было волнительно за меня, да? Переживал, куда это я запропастилась.
– Откуда вы узнали? – удивился я.
Ну, по крайней мере, отреагировала она спокойно. Это уже радует.
– Следы твои видела, – хмыкнула баба Дуня. – Не один ты такой хитрый. Не переживай, значит, так надо было.
Баба Дуня не так проста, как кажется. И это мне даже нравится. Значит, всем этим навыкам она сможет научить и меня.
– Так с кем вы говорили? – спросил я.
– Друг мой старый, Егор Петрович, – отозвалась баба Дуня. – Единственный, наверное. Он мне и по дому помогает в меру своих сил. Не думал же ты, что я сама себе дрова колю?
А ведь я как раз на днях задавался этим самым вопросом.
– Он присматривает за мной, чтобы глупостей я не наделала, – продолжила баба Дуня. – Переживает за меня. Очень волнуется, что ученика я решила себе взять. Доверилась.
– А кто такой Ваня? – поинтересовался я.
Баба Дуня тяжело вздохнула.
– Парень внучки моей, ученик мой, – ответила она. – Хороший был парень. Решил тоже научиться травничеству, схватывал всё на лету. А потом рак. Умер он. Не смогла я его спасти.
В домике повисло молчание. Я понятия не имел, что у бабы Дуни есть внучка. Что у неё был ученик, и что он умер. Представляю, как ей тяжело.
– И что было потом? – осторожно спросил я.
– Внучка перестала со мной общаться, сказала, свой путь найдёт, – ответила баба Дуня. – Остальные в городе ещё больше ведьмой меня считать стали, мол, порчу на Ваньку навела. А я решила больше никогда учеников не брать.
Но меня почему‑то обучать согласилась. Странно, с чего это?
– Пора тебе, – не дав задать мне ещё один вопрос, заявила баба Дуня. – Тебе всё осмыслить надо. Через неделю приходи, раньше не надо.
Она отвернулась от меня, давая понять, что разговор закончен. Что ж, видимо, на сегодня я узнал всё, что мог.
Я кивнул, развернулся и вышел из дома. Полученную информацию действительно надо было переварить.
Баба Дуня раскрывалась с новых сторон.
Задумчиво шёл по улицам Аткарска, и на Советской улице возле «Пятёрочки» неожиданно увидел знакомую фигуру. Савчук Елизавета Михайловна. Она была возле магазина, а рядом с ней стояли два огромных пакета. Явно переоценила свои силы.
– Добрый вечер, – подошёл я к ней. – Давайте помогу.
– Ой, здравствуй, – вздрогнула она. – Да не стоит вам… тебе. Я сейчас отдохну и донесу.
Я её не слушал, уже подхватил оба пакета. Ещё не хватало женщину с такими тяжестями оставлять.
– Пойдём, – усмехнулся я.
Наедине Савчук всё ещё сильно смущалась, не зная, как ко мне обращаться. На «вы» или на «ты».
Так что мы просто молча пошли к её дому.
– Ко мне завтра родители в гости должны зайти, вот я и накупила всякого, – зачем‑то решила оправдаться Савчук. – Курицу хочу сделать.
– Здорово, семейные посиделки, – я ответил несколько отстранённо, потому что в этот момент снова вспомнил про семью бабы Дуни.
Оказывается, у неё есть внучка. Интересно, где она сейчас? Может, получится наладить их отношения заново. Конечно, не моё это дело. Но хочется, чтобы у наставницы тоже всё было хорошо. Жалко мне её стало после этой истории.
– А вы как будете праздник отмечать? – спросила Елизавета.
Я обещал Грише провести с ним день, перед его выходом на работу. Надеюсь, он не будет отмечать это так же, как проводы в армию. А то, судя по настрою, было похоже на нечто подобное.
– Да просто дома, – отозвался я. – К родителям не поеду.
Мы дошли до её дома. Савчук качнулась, намереваясь взять пакеты.
– Я до квартиры донесу, очень тяжёлые, – пакеты возвращать не стал. – Веди.
Она первая вошла в квартиру и замерла на пороге. Из‑под двери в ванную на пол лилась вода.
– Ой, что же это! – в ужасе воскликнула она.
Я действовал быстро. Скинул куртку, поставил пакеты и прошёл в ванную.
– Трубу прорвало, – объявил я. – Надо воду перекрыть!
Струя воды билась из‑под раковины, меня мигом окатило водой. Свитер, футболка, всё промокло насквозь.
– Вентиль где‑то там, наверное… – растерянно отозвалась Савчук.
Я быстро осмотрелся, нашёл синий рубильник и повернул его в сторону. Вода прекратила течь.
– Что же теперь делать? – закрыв лицо руками, спросила Савчук.
– Вызвать ремонтника и убрать воду, – распорядился я. – Надо действовать быстро, надеюсь, соседей снизу ты не залила.
– Точно, соседи! – всплеснула она руками. – Да что же это такое!
Она снова закрыла лицо руками. Паника на ровном месте.
Я решительно взял её за руки.
– Ведро и тряпку мне давай, а сама звони ремонтникам, – строго сказал я. – Не время тут разводить трагедию, надо решать проблему.
Мой тон её отрезвил, и она кивнула.
– Да, сейчас, – из‑под ванны достала ведро и несколько тряпок. Я принялся вытирать воду, а Савчук позвонила слесарю.
– Фух, пришлось платного вызвать, все бесплатные в выходной пьют, – успокоившись, весело заявила она. – Ой, ты же весь мокрый!
Я за это время уже успел собрать почти всю воду. И теперь с запозданием понял, что мой свитер и футболка под ним действительно мокрые, выжимать можно.
– Давай снимай, я на батарею повешу, – предложила Елизавета.
Я кивнул и тут же стянул мокрую одежду через голову. Она бросила на меня быстрый взгляд и тут же отвернулась, покраснев.
– Я… ой, может, мой халат дать? – предложила Лиза.
– Вряд ли он на меня налезет, – улыбнулся я.
Не хотелось бы портить хорошую вещь.
– Ну да… – она аккуратно взяла мои вещи и убежала куда‑то на кухню. Видимо, развешивать их на батарею.
В этот момент в дверь позвонили. Ничего себе, быстро же слесарь пришёл!
Я распахнул дверь и увидел на пороге мужчину лет шестидесяти, с тортом в руках. Зачем слесари носят с собой торты? Тоже особенность этого мира?
– Проходите, – гостеприимно распахнул дверь я.
Мужчина замер на пороге, едва не уронив торт. А в чём дело‑то?
– Папа⁈ – откуда‑то за моей спиной ахнула Савчук.
А, вот в чём дело. Отец Савчук решил зайти сегодня в гости, и его встречает полуголый мокрый мужик. Шикарно.
– Лизун, я это… – еле обрёл дар речи отец. – Не вовремя? Торт вкусный купил, на завтра. Решил сразу тебе занести, чтобы туда‑сюда не таскать.
– Это не то, что ты подумал! – воскликнула Лиза. – Это просто…
– Трубу прорвало, – пришёл я к ней на выручку. – Мы вызвали слесаря, ждём.
– Ну, я вызвала, нет никаких «нас», это просто коллега, – торопливо добавила Савчук. – Просто так вышло!
Она была красная, как рак. Мужчина так и стоял с протянутым тортом. Ситуация так себе, конечно.
– Вы проходите, – повторил я. – Я уже собирался уходить.
– Да там зима на улице, – внезапно развеселился мужчина. – Вам бы хоть что‑то надеть. Да, и давайте знакомиться. Михаил Сергеевич.
Он протянул мне руку для рукопожатия.
– Александр Александрович, – пожал я его руку. – Очень приятно.
