Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"
Автор книги: Игорь Алмазов
Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 45 (всего у книги 50 страниц)
– Вообще‑то, я прямой начальник Лены, – заявила она. – И могу сама отдавать распоряжения.
– Вы не можете отдавать такое распоряжение, – покачал я головой. – Вы вешаете работу, которую Лена делать не должна. И она не будет. Мы сделаем только свой участок. И на этом всё. А вы, я смотрю, и забыли уже про пятничный инцидент.
Татьяна Александровна покрылась красными пятнами, а Кристина побледнела.
– Ладно, – обиженно заявила старшая медсестра. – Кристиночка, попросим другую коллегу, более отзывчивую.
– Можете сами помочь, раз вы такая отзывчивая, – предложил я.
Они по очереди кинули на меня обиженные взгляды и вышли из кабинета.
– Блин, ну я в шоке! – возмутилась Лена. – Мы им несколько дней назад показали, что они лапают мои вещи, а теперь как ни в чём не бывало они приходят и просят помощи.
– Ладно если бы просили, а то они приказывают, – усмехнулся я. – Не переживай, я тебя в обиду не дам. Пусть других помощников ищут.
У нас наконец‑то начался приём. Сегодня он был более разгруженным, ведь комиссии Жидков отправлял к главврачу. Пара человек всё‑таки пробрались ко мне, но и я им сказал то же самое.
И аккурат под конец приёма мне позвонили из отдела кадров и передали, что к себе вызвал Власов.
Снова разговор с главврачом, давненько их не было. Сарказм, только вчера был.
Что ж, собрался и отправился на новую встречу с начальством.
Власов ждал меня, в этот раз даже не делал вид, что чем‑то очень сильно занят.
– Вызывали? – зашёл я к нему в кабинет.
Он поднял на меня раздражённый взгляд.
– И как это понимать? – спросил он.
– О чём это вы? – прикинулся, что не понимаю.
Власов сжал кулаки по своей привычке.
– Вы перестали проводить комиссии! – рявкнул он. – Да ещё и ко мне всех направили. Знаете, сколько жалоб на себя я выслушал? Пришлось в какой‑то момент прекратить принимать всех, сказать, что есть приёмные часы. Так мне звонки от предприятий начались!
Хе‑хе. Всё прошло именно так, как я и задумывал.
– Я знаю, что Жидков у нас главный по комиссиям, но уверен, за подобным цирком стоите вы! – гневно добавил главврач. – Это саботаж!
А кто ж ещё?
– Это не саботаж, – спокойным голосом ответил я. – Мы просто решили, что не будем работать бесплатно. А нам почему‑то снова перестали выплачивать деньги.
– Вам платят зарплату! – взревел главврач.
А он сегодня совсем не может держать себя в руках.
– Зарплату да, – кивнул я. – Поэтому я и отвёл приём, сейчас поеду на вызовы. Комиссии – это дополнительные услуги. Они не входят в мои обязанности как врача‑терапевта участкового.
– Да я вас уволить могу! – заявил Власов. – Об этом вы не подумали?
Я об этом много думал.
– Вам не за что меня увольнять, – отозвался я. – А даже если уволите – вашей проблемы это не решит. Никто не будет возиться с комиссиями бесплатно. Жидков сам говорил, что никто, кроме меня, не соглашался. А если снова начнёте проводить комиссии тяп‑ляп – я с радостью расскажу об этом главам предприятий. Думаю, Коршунова из администрации мне в этом поможет.
– Ты мне угрожаешь? – прошипел главврач. – Правда думаешь, что у тебя козырей больше?
– Их примерно поровну, – чуть подумав, ответил я. – Поэтому мы и топчемся на месте. Но уверяю вас, увольнять меня – самое плохое решение.
Власов смерил меня долгим тяжёлым взглядом. Пару мгновений в кабинете стояла гнетущая тишина.
– Я распоряжусь, чтобы возобновили оплату и выплатили деньги за ту неделю, – сквозь зубы проговорил он. – Но за каждую жалобу на некачественную комиссию буду штрафовать. И всех сегодняшних людей тоже надо принять.
– Жалоб пока не было и вряд ли будут, – отозвался я. – А всех сегодняшних я приму, и так собирался.
Я развернулся к двери.
– Но мы ещё не закончили, – добавил главврач.
Представляю, какой большой занозой я для него стал. Вот кто‑кто, а он точно бы мне с радостью конфеты с начинкой подложил. Но главврач вряд ли это сделал. Если, конечно, не нанял кого‑то – такие мысли у меня тоже были.
– Взаимно, – отозвался я и вышел из кабинета.
В поликлинике заглянул к Жидкову, обрадовал его. Затем мы вдвоём быстро разобрались с комиссиями. И я поехал на вызовы.
Которые прошли сегодня довольно спокойно. Костя тоже ещё раз поблагодарил за котёнка, сказал, что дочка была в полном восторге. Вообще благодарности за котят сегодня преследовали меня весь день. Но новых желающих пока не появилось. Сегодня планировал поработать котоняней в стационаре.
Вернувшись в поликлинику, засел за ЕФАРМ. Лена уже вовсю тоже работала в нём. Вообще в этой программе не было ничего сложного: по спискам вбиваешь препараты и делаешь заказ. Но долго и муторно.
За пару часов мы осилили четверть списка на двоих.
– Давай на лекцию школы здоровья сходим в качестве перерыва? – предложил я. – Потом ещё поработаем, а потом я на дежурство. Там тоже постараюсь позабивать препараты.
– Отлично, – Лена с явным наслаждением встала и потянулась. – Пойдём, первый раз буду слушать не твою лекцию.
– Как и я, – хмыкнул я.
В конференц‑зале было довольно много людей. Вика молодец, снова постаралась и обеспечила офтальмологу максимальную явку.
Сам он стоял возле кафедры, обливаясь потом.
– Добрый вечер, – подошёл я к нему. – Ну что, ваша первая лекция.
– Волнуюсь, как студент перед экзаменом, – признался он. – Столько людей пришло…
У него и правда заметно дрожали руки, в которых он держал листы со своими заметками.
– Не переживайте, вы отлично справитесь, – подбодрил я его. – Столько лет в медицине, вам есть что рассказать.
Он с благодарностью кивнул.
Мы с Леной сели в первом ряду, рядом с хмурой Ириной Петровной. Так, а она чего хмурая? Точно, из‑за вчерашнего разговора.
Вика же не сидела, а стоя приготовилась снимать и фотографировать.
– Добрый вечер всем, – ровно в шесть вечера начал Тейтельбаум. Голос его тоже слегка дрожал. – Меня зовут Тейтельбаум Борис Михайлович. Некоторые из вас могут меня помнить, я работал врачом‑офтальмологом в аткарской поликлинике. Сейчас я уже на пенсии, но меня позвали стать лектором в школе здоровья. И я согласился, ведь делиться знаниями мне нравится.
Раздались аплодисменты, подбадривающие Бориса Михайловича.
– Я буду читать лекции каждую неделю, – продолжил тот. – Сегодня хочу рассказать вам про гигиену зрения и как беречь наши глаза.
Он стал чувствовать себя явно чуть увереннее, расправился, и голос меньше дрожит. Отлично.
– Итак, – начал он. – Первое правило – это освещение. Когда вы читаете, пишете, или делаете что‑то ещё – свет должен быть достаточным, не тусклым. Иначе глаза напрягаются и устают, а это приводит к ухудшению зрения. Второе правило – перерывы для глаз. Каждые сорок минут работы делайте себе десять минут отдыха. Смотрите вдаль, в окно, на небо. Расслабляйте глазные мышцы.
Жаль, что с моим темпом работы такое не провернуть. Сорок минут принимать пациентов, и тут резко на десять минут отворачиваться к окну. Да меня пациенты съедят за это.
Но спорить я, разумеется, не стал.
– Третье правило – делать гимнастику для глаз, – продолжал Тейтельбаум. – Я вас сейчас научу, повторяйте за мной!
Он принялся показывать упражнения. Поводил пальцем возле лица, следил за ним глазами. Затем три секунды смотрел на палец, и три – вдаль. И так десять раз. Затем круговые движения глазами по часовой стрелке, против часовой стрелки. Затем сильное зажмуривание десять раз.
Много полезных упражнений, я и сам проделал их со всеми. Надо стараться тоже делать их в течение дня. В этом мире много работы связано с компьютером, а от него действительно сильно устают глаза.
– Вот, запомните эту зарядку для глаз и обязательно проводите каждый день, – довольно заключил Тейтельбаум.
Ни разу не пожалел, что пришёл. Он и в самом деле хорошо разбирается в теме.
Внезапно я остро почувствовал страх. Руки задрожали, а по спине пробежались мурашки. Странная эмоция, обычно мне не свойственная. Стоп, а чего же я боюсь?
Временно перестав слушать лекцию, я сосредоточился на себе. Страх очень сильный… Стоп, да он же не мой.
Я чувствую чужой страх. Страх кого‑то в зале…
Глава 15
Я сосредоточился на чувстве. Но не своём. А на чьём‑то страхе. Такого раньше со мной не бывало.
По крайней мере, в этом мире… Но на меня нахлынуло новое воспоминание.
Первый курс академии, предмет по теории магии. Наш преподаватель, Николай Александрович, объяснял нам основы, уровни владения праной, способности лекарей на каждом уровне.
Всего было пять уровней владения магией. Первый уровень назывался «Сенсор». Это тот, кто видит жизнь. Целители на этом уровне умеют ощущать прану через касание, видеть ауру здоровья. Делать незначительные манипуляции с праной. Чувствовать сильные эмоции, страх, радость. Энергию жизни. И подпитываться праной от окружающих растений и животных.
Второй уровень назывался «Проводник». Проводники видели прану более чётко. Цвета, потоки, застои. Видели здоровые органы и больные. Более активно перемещали прану внутри тела. Могли переливать собственную прану в тело пациента или усиливать действие лекарственных средств с помощью праны.
Третий уровень назывался «Целитель». Целители могли трансформировать прану. Очищать заражённую энергию. Выжигать патологии, инфекции, опухоли. Ускорять регенерацию в десятки раз. Работать бесконтактно. Лечить одновременно несколько систем организма. Ставить «печать здоровья».
Четвёртый уровень назывался «Хранитель». Тот, кто хранит жизни. Настоящие легенды, поскольку очень редко кто мог достичь такого уровня. Такие целители могли лечить десяток людей разом, создавать «якоря жизни» – переливать прану между донором и пациентом. Замедлять старение. Исцелять на расстоянии до ста метров. Создавать артефакты‑накопители праны.
Однако на таком уровне легко поддаться тёмному влиянию. Забирать прану у живых против их воли. «Проклинать» врагов. Ускорять болезни.
И пятый уровень, который назывался «Владыка жизни». Тот, кто создаёт жизнь. Такой целитель может сам создать прану. Вырастить органы. Вылечить любую болезнь. Управлять жизнью. Но вместе с тем он легко может соблазниться тёмной силой.
Та лекция была очень поучительной. Разумеется, все мы, первокурсники, мечтали получить пятый уровень праны.
Это удалось только мне. И почти удалось Грише.
Я тряхнул головой, возвращаясь на лекцию. Только сейчас ясно вспомнил, чем отличаются уровни владения праной у целителей. При перемещении в тело Сани Агапова у меня осталась только искра праны.
А теперь, похоже, я постепенно продвигаюсь по первому уровню. И это не могло не радовать.
На это мог повлиять отвар, который мне давала баба Дуня. Просто эффект был отложенным.
Сейчас я не сомневался, что дело именно в этом. И благодаря приближению к первому уровню я почувствовал чужую эмоцию.
Так, с этим разобрался. Теперь надо понять, а чью именно эмоцию я вообще почувствовал? Этому человеку нужна помощь.
Я принялся внимательно осматривать зал, стараясь сфокусироваться на каждом человеке. Так, и кто здесь испытывает страх?
Первым делом проверил самого Тейтельбаума, ведь он явно переживал перед лекцией. Но нет, лектор уже полностью расслабился и увлечённо рассказывал про новые правила для сохранения зрения.
Дальше начал проверять всех в зале. И понял, что страх принадлежит Ирине Петровне. Она сидела, хмуро уставившись на Тейтельбаума, но думала явно о чём‑то своём. И боялась, очень сильно чего‑то боялась.
Лекция закончилась, к Тейтельбауму начали подходить и задавать вопросы. Я же отвёл Ирину Петровну в сторону, чтобы поговорить.
– В чём дело? – удивлённо спросила она у меня.
А в самом деле, как начать разговор? «Я тут прокачал свои силы и теперь чувствую ваш страх»? Нет, так точно не пойдёт.
– Вас что‑то беспокоит? – аккуратно спросил я.
Ирина Петровна нахмурилась.
– С чего вы взяли? – спросила она.
– Я просто вижу, что вы о чём‑то сильно беспокоитесь, – отозвался я. – Думаю, может, я могу вам чем‑то помочь?
Она смерила меня прищуренным и недоверчивым взглядом.
– Вряд ли, – протянула она.
Но в этом «вряд ли» явно читалось «можете». Уже потихоньку начинаю учиться понимать язык женщин.
– Может, всё‑таки поделитесь? – чуть нажал на неё я. – Вам же легче станет.
Она тяжело вздохнула.
– Да всё одно к одному, – и её прорвало, она начала вываливать свои проблемы. – Игорь возвращается.
Не представляю, насколько же страшным должен быть этот Игорь, раз страх Ирины Петровны аж я почувствовал. Что не так с Игорем?
– Игорь? – переспросил я.
– Мой бывший, – пояснила Ирина Петровна. – Он у нас врачом работал, отоларингологом. А потом уехал в Москву. Я, молодая дурочка, была уверена, что с собой заберёт. Но нет, он предпочёл меня бросить. Сказать, что в столице ему провинциалка не нужна. А теперь, спустя столько лет, он решил вернуться. Устроиться снова у нас работать отоларингологом. Мне это по секрету подруга из отдела кадров сказала. И как теперь? Что мне делать?
И такой сильный страх из‑за возвращения бывшего Игоря? Нет, всё‑таки понимать женщин этого мира я не научился. Хотя и в моём прошлом их было сложно понять, это общая черта всех миров.
– Ирина Петровна, зачем так паниковать? – удивился я. – Ну вернулся и вернулся. Вам‑то какое дело, раз вы расстались. Обидно, но столько лет прошло. Забейте, да и всё.
– Ничего вы не понимаете, – вздохнула она. – Не могу я просто спокойно работать, зная, что тут будет Игорь.
– Что конкретно вас пугает? – решил я разобраться.
– Что вновь вернутся прошлые чувства, – вздохнула она. – Боль, обида. Я тридцать лет пыталась его забыть, но вдруг всё начнётся сначала? А как ему снова довериться? Он же меня раз обманул.
Как же сложно. И снова я стал ненадолго женским психологом. Периодически приходится решать проблемы окружающих женщин, что ж поделать.
– Ирина Петровна, вы на это никак повлиять не можете, – решительно сказал я. – Так что и нечего вам так сильно переживать. Спокойно встретьтесь с ним, поговорите. А там видно будет.
Та с сомнением посмотрела на меня.
– Думаете? – спросила она.
– Конечно, – твёрдо кивнул я.
Она глубоко вздохнула.
– А ещё у меня рак, кажется, – вдруг заявила Ирина Петровна.
Я аж дар речи на секунду потерял. Мы тут полчаса обсуждали проблему её бывшего, а теперь она мне заявляет такое?
– Чего? – на всякий случай переспросил я. – Какой ещё рак?
– Печени, – упавшим голосом ответила женщина.
– А вы не могли с этого начать? – не выдержал я. – Вот это звучит уже как реальная проблема.
А не непонятный страх возвращения блудного Игоря.
– Ну, я просто… не хотела говорить, – промямлила Ирина Петровна.
Зато историю своей личной жизни она с лёгкостью мне выложила.
– Рассказывайте, – приказал я. – Вы сдавали анализы? Были у онколога? Что произошло?
– Нет, я нигде не была, – покачала она головой. – Я сдала кровь, в нашей поликлинике. И получила результаты, где были сильно повышены всякие печёночные ферменты. АЛТ, АСТ. Потом сдала на всякий случай на гепатиты, конечно. Но те были отрицательными.
Я кивнул.
– А потом решила на УЗИ сходить, ну, к нашему Свинтинову, – продолжила она. – И он сказал, что всё плохо. Что у меня явно рак, что я запустила печень… В общем, напугал по полной.
Я хорошо помню этого узиста. Как‑то я отправил мужчину с подозрением на острый холецистит на УЗИ по ЦИТО, так этот Свинтинов не поленился прийти ко мне и заявить, что я о таком вообще‑то должен был просить. Разумеется, я быстро поставил его на место.
В истории пока что очень много пробелов. Что за странное заключение от узиста «явно рак, и вообще всё плохо»?
– А само заключение он вам дал? – спросил я.
– Да, – кивнула она. – Оно у меня в кабинете. Но я весь день теперь расстроена, не знаю, что делать.
– Это всё было сегодня? – уточнил я.
– Ну да, – снова кивнула она. – Днём.
Так, по крайней мере, это не какая‑нибудь проблема месячной давности. Можно решить её по горячим следам.
– Значит так, – строго заявил я. – После лекции идём в ваш кабинет, я смотрю все анализы. И решаю, что делать с вашей печенью. А по поводу Игоря – не поднимайте тревогу раньше времени, это вообще того не стоит.
Ирина Петровна взглянула на меня с каким‑то восхищением и послушно кивнула. Отлично.
Даже интересно, какая всё‑таки из двух проблем была для неё причиной такого сильного страха? Подозреваю, что боялась она Игоря больше, чем проблем с печенью. Как же иронично.
Я подошёл к Тейтельбауму, тот как раз закончил отвечать на вопросы. Выглядел старик уставшим, но очень счастливым.
– Поздравляю с первой проведённой лекцией, – улыбнулся я. – Было очень интересно, для себя вынес много нового.
– Спасибо, молодой человек, – гордо кивнул офтальмолог. – Ух, а эмоций‑то сколько! И не думал, что столько людей придёт.
– Вы не передумали и дальше читать ваши лекции? – поинтересовался я. – Говорили, что у вас много материала.
– Нет, конечно! – горячо воскликнул он. – Я, наоборот, полон энтузиазма.
– Рад это слышать, – улыбнулся я.
Внезапно Борис Михайлович уставился на кого‑то за моей спиной. Я повернулся и увидел Жидкова. Ух ты, даже не заметил, что инфекционист тоже решил посетить лекцию школы здоровья.
Они снова встали друг напротив друга.
– Боря, – произнёс Жидков.
– Володя, – в тон ему отозвался Тейтельбаум.
Повисла напряжённая пауза… А затем они крепко пожали друг другу руки.
– Отличная лекция, – заявил Жидков.
– Вы помирились? – усмехнулся я.
– Да, простил я этого старого барана, – кивнул офтальмолог. – Что с него взять: ни ума, ни красоты, ни обаяния. Пусть хоть друг будет, у которого всё это есть.
– Слышь, следи за базаром, как молодежь нынче говорит, – возмутился инфекционист. – Пойдём, мы договаривались в шахматы партейку сыграть!
– Да я тебя сделаю, – гордо хмыкнул Борис Михайлович.
Они с Жидковым удалились. Странная парочка, но я рад, что они помирились. В самом деле, сколько можно обижаться друг на друга?
А я вернулся в поликлинику, оставил Лену дальше заполнять ЕФАРМ и пошёл к Ирине Петровне. Та уже приготовила мне результаты своего УЗИ и крови.
Так, посмотрим. Сначала я принялся изучать биохимический анализ крови. АЛТ сто тридцать четыре единицы на литр, АСТ сто пятьдесят девять. Билирубин общий тридцать восемь микромоль на литр при норме до двадцати. Щелочная фосфатаза повышена, ГГТ повышен.
Классическая картина поражения печени. Печёночные ферменты повышены, билирубин тоже. Но это ещё ни о чём не говорит. Причин может быть множество, от банального жирового гепатоза до действительно серьёзных проблем вроде рака или цирроза. Хотя при онкологии показатели были бы другими.
Так, гепатиты отрицательные. Отлично, хотя бы вирусная природа поражения печени исключена, это сужает круг поисков.
Теперь УЗИ. Я взял проток исследования от Свинтинова и начал читать. «Печень увеличена. Правая доля сто шестьдесят два миллиметра при норме до ста пятидесяти. Левая доля семьдесят восемь миллиметров при норме до семидесяти. Контуры ровные, чёткие. Эхогенность паренхимы повышена диффузно. Эхоструктура однородная. Сосудистый рисунок обеднён. Очаговых образований не выявлено. Внутрипечёночные желчные протоки не расширены. Воротная вена тринадцать миллиметров, не расширена».
Ещё раз. Очаговых образований не выявлено. То есть никаких опухолей, метастазов, кист на УЗИ не видно. Повышена эхогенность паренхимы диффузно – это значит, что печень стала более «светлой» на УЗИ. Обеднён сосудистый рисунок – сосуды хуже видны из‑за изменений в ткани печени.
Это классическая картина жирового гепатоза. Стеатоза печени. Состояние, когда в клетках печени накапливается избыточное количество жира, они увеличиваются, меняют свою структуру. На УЗИ это выглядит как повышенная эхогенность – печень становится «яркой», «белой». Сосуды видны хуже, потому что жировые клетки их «затеняют».
Что в заключении? «Диффузные изменения печени. Гепатомегалия. Требуется исключение объёмных образований. Рекомендована КТ с контрастированием. Консультация онколога».
Шикарное заключение. Юмор в том, что объёмных образований нет, а он уже рекомендует онколога. Перестраховка себя самого, которая очень сильно пугает пациента. Мол, «а вдруг я не увидел, лучше напугаю раком». Конечно, КТ с контрастом – это золотой стандарт диагностики при подозрении на образования в печени. Но здесь нет никаких признаков новообразований. Ни очагов, ни изменения контуров, ни расширения протоков.
Нет тут никакого рака, проще говоря.
– Ирина Петровна, рак отменяется, – заявил я.
Она посмотрела на меня с удивлением.
– Как это? – переспросила она. – Мне же Свинтинов сказал.
– Он просто решил перестраховаться, – пожал я плечами. – На самом деле по структуре печени нет никаких образований. У вас просто жировой гепатоз. Неалкогольная жировая болезнь печени, если использовать полное медицинское название.
– Жировой? – переспросила она. – Печень слишком жирная?
– В печени накапливается жир, – поправил я её. – В клетках печени, гепатоцитах, накапливается избыточное количество триглицеридов. Клетки увеличиваются, меняют свою структуру. От этого печень увеличивается в размерах, её эхогенность на УЗИ повышается, а печёночные ферменты в крови растут.
Свои слова я подтвердил анализами.
– Когда клетки печени перегружены жиром, они начинают разрушаться, – продолжил я. – Ферменты, которые были в клетках, попадают в кровь. Отсюда и повышение показателей, соответственно.
Ирина Петровна внимательно слушала и кивала. Всё‑таки она медсестра, и какие‑то знания у неё есть. Хотя когда речь идёт о собственном здоровье – даже многие врачи теряются.
– Но алкоголь я не пью, – заявила она. – Почему тогда так случилось?
– Алкоголь тут и ни при чём, мы говорим про неалкогольную болезнь печени, – ответил я. – Причинами могут быть избыточный вес, нарушение обмена веществ, инсулинорезистентность, неправильное питание, малоподвижный образ жизни. И хронический стресс.
– А это лечится? – задала она любимый вопрос всех пациентов.
– Да, – кивнул я. – Жировой гепатоз обратим. Можно восстановить печень до нормального состояния.
Взял лист бумаги и принялся писать рекомендации.
– Во‑первых, диета, – одновременно пояснял я. – Исключить жирное, жареное, мучное, копчёное. Никакого фастфуда, само собой. Основа питания – отварное мясо и рыба, каши, кисломолочные продукты с низким содержанием жирности. Дробное питание вводите – есть пять‑шесть раз в день. Далее, физическая активность. Минимум тридцать минут ходьбы в день, а лучше час.
Я продолжил писать и комментировать:
– Из лекарственных препаратов гепатопротекторы. Урсодезоксихолевая кислота, препарат Урсосан или Урсофальк. По пятьсот миллиграммов два раза в день, утром и вечером, минимум три месяца. Этот препарат улучшает отток желчи, защищает клетки печени от повреждения. Далее, эссенциальные фосфолипиды. Эссенциале Форте или аналоги. По две капсулы три раза в день во время еды, тоже минимум три месяца. Фосфолипиды встраиваются в мембраны гепатоцитов, восстанавливают их структуру, улучшают функцию печени.
Я задумался, что ещё добавить.
– Ещё расторопшу, – написал я. – В виде препарата Карсил или Легалон. Расторопша содержит силимарин, это вещество с антиоксидантным и противовоспалительным действием. Помогает печени справиться с нагрузкой. По одной‑две таблетки три раза в день, курс два‑три месяца.
Отложил ручку, отдал рекомендации Ирине Петровне.
– И самое главное – снижение стресса, – добавил я. – Вам нужно перестать стрессовать.
Она серьёзно кивнула.
– Александр Александрович, спасибо вам огромное! – воскликнула она. – Правда, я очень серьёзно настроена справиться со своей печенью.
– Я рад, – кивнул я. – Через месяц повторим с вами анализы. КТ с контрастом пока что делать не будем, понаблюдаем.
И подумать не мог, что случайно пойманное чужое чувство страха в итоге приведёт к лечению печени Ирины Петровны.
– Поняла, – отозвалась она. – Спасибо ещё раз. Знаете, я была к вам несправедлива. Всё переживала, что вы на Вику плохо повлияете… В общем, если хотите – общайтесь с ней!
Отлично, теперь у меня ещё и новая сваха есть.
– Ирина Петровна, моя личная жизнь всё равно вас не касается, – мягко поставил я её на место. – Я буду общаться с кем хочу, и без вашего разрешения.
Хотя пока что мне всё ещё не до женщин. Вон от них проблем сколько. Ладно, шучу. Пока что просто не до них, надо другие проблемы решать.
– Хорошо, – смущённо ответила она.
Может, хотя бы теперь она перестанет лезть в личную жизнь своей крестницы, а уж тем более в мою.
Закончив, я вернулся в свой кабинет. Лена всё так же сидела с ЕФАРМом.
– Тебя долго не было, – заметила она. – Всё в порядке?
– Да, просто решал одну проблему, – кивнул я. – Как идёт процесс?
– Медленно, но верно, – кивнула Лена. – Думаю, за завтра точно всё закончим. Ради интереса я посмотрела пациентов с участка Шарфикова, и они даже одну десятую не сделали. И ушли сегодня сразу в шесть. Как они завтра будут всё успевать – понятия не имею.
– Это не наши проблемы, – усмехнулся я. – Главное, что мы свою работу сделаем, а они пусть разбираются как хотят.
Мы ещё немного посидели с ЕФАРМом, и настало время мне идти на дежурство. А Лене идти домой.
Ирина Петровна к тому моменту уже ушла, так что я привычно закрыл поликлинику и отправился в стационар.
И по пути услышал знакомый голос.
– Саня, брат! – ко мне по территории больницы спешил не кто иной, как Чердак.
А вот мы уже и братьями стали. Быстрое продвижение по карьерной лестнице.
– Привет, – остановился я. – Я говорил тебе прийти вчера, а ты добрался только сегодня, да ещё и после рабочего дня. И поймал меня просто каким‑то чудом…
Я остановился на половине фразы, потому что только сейчас заметил гипс на правой руке у Чердака. Куртка у него была расстёгнута, а рука подвязана к шее. Просто сразу я что‑то не обратил на это внимания.
– Что случилось опять? – тяжело вздохнул я.
Чердак смущённо почесал целой рукой голову.
– Подрался я, – признался он. – С Горяевым.
По крайней мере хорошо, что не с Шарфиковым.
– Рассказывай, – я посмотрел на часы, время у меня ещё было.
– Ну короче, – вздохнул тот. – Ласточка моя что‑то плохо ездить начала. Затарахтела, запыхтела. А Витька Горяев – это мой одноклассник. И у него автосервис тут, в Аткарске. Я приехал к нему, а он мне такую цену загнул… Ну с чего бы ему такую цену заламывать, мы же одноклассники?
Железная логика.
– И что дальше? – поторопил я его.
– Ну, я ему и врезал, – развёл руками Чердак. – А потом он полицию на меня натравил. Меня ещё в участок забирали. Разбирались эти дни. Короче, оказался мой одноклассник полным муд… придурком.
Одноклассник отказался давать Чердаку скидку, и Чердак за это ему врезал.
– А рука? – напомнил я. – Её ты в какой момент сломал?
– А, это я просто выходил из участка и поскользнулся, – пояснил Чердак. – И упал неудачно.
Голова сейчас кругом пойдёт. Зачем вообще вся эта история про одноклассника была, если в итоге он руку повредил от неудачного падения?
– Слушай, если вы были одноклассниками, это не значит, что он тебе скидку давать должен, – на всякий случай решил пояснить я. – Это же его бизнес, он и цены сам вправе устанавливать.
– Корешу мог и подсобить, – буркнул Чердак. – Ну да ладно, я с этим разберусь. Когда нашу проблему решать будем?
– Давай завтра, приходи с восьми до часу в поликлинику, – ответил я. – В пятый кабинет, на первый этаж. И всё с тобой напишем и отправим.
– Договорились, – кивнул Чердак. – До завтра тогда!
Махнул здоровой рукой и пошёл на выход с территории. Чудной человек.
Я добрался до стационара и вошёл в приёмное отделение. Там меня уже дожидалась Агишева. Она явно куда‑то спешила, поэтому коротко сказала мне, каких пациентов нужно контролировать, и убежала.
В приёмном отделении сегодня дежурила Марина. Это меня обрадовало, с Козловой отношения были сложными, хотя постепенно и теплели.
Я прошёл в ординаторскую, переоделся, сел за компьютер. Успел немного поработать с историями болезни, как раздался звонок стационарного телефона.
– Терапия, врач Агапов, слушаю, – взял я трубку.
– Саня, тут полная жопа! – это раздался испуганный голос Никифорова. – Ко мне привезли мужика с завода, ему ногу отрезало! Сань, что мне делать⁈
Дежурство началось!
