Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц)

Глава 2

Гриша говорил мне, что сегодня должна прийти сумма за видеокарту и, возможно, за процессор. С остальными деталями пока он не разобрался.

Это чуть больше двухсот тысяч. А должен я пятьсот.

Что ж, тогда надо действовать по ситуации.

– Давайте встретимся, – предложил я. – У меня есть деньги.

По факту я не врал, просто не уточнил, что деньги есть, но не все.

– Правда? – коллектор явно удивился. – Не ожидал, Агапов. Ради такого я готов приехать в Аткарск. Сегодня в шесть вечера давай встретимся. У вас есть хоть какое‑нибудь заведение, где можно посидеть?

Я задумался. По части кафе или ресторанов Аткарск не баловал изобилием. Но парочка мест всё‑таки была.

– Давайте в ресторане «Инь‑Янь», – предложил я. – Он находится на улице Пушкина. От вокзала минут пятнадцать пешком.

– Хорошо, тогда в половину седьмого встретимся там. У меня в вашем городе как раз и другое дело есть, так что поездка весьма кстати, – мужчина отключился.

Так, значит, вечером у меня встреча с коллектором. И на этой встрече мне надо придумать, как решить вопрос с оставшейся частью долга.

Ох, Саня, оставил же ты мне проблем…

Пока мы ехали на другой адрес, я позвонил Грише. Тот вял трубку только со второго раза.

– Ты чего трезвонишь ни свет ни заря? – сонно пробурчал он.

– Десять утра уже, – возмутился я. – Ты всё дрыхнешь?

– Я сова, а не жаворонок, – заявил он. – Чего хотел?

– Как понять, пришли ли деньги с тех покупок на Авито или нет? – перешёл я к делу.

– Да я твою карту указывал, в онлайн‑приложение зайди и баланс посмотри, – Гриша сладко зевнул. – Сегодня должны прийти. А что, проблемы какие?

– Нет, всё в порядке, – грузить друга лишней информацией я не стал. – И вставай там уже, работа сама себя не найдёт.

– С каких пор ты стал таким ответственным? – друг отключился, не дожидаясь ответа.

Я зашёл в приложение банка и увидел, что баланс у меня пополнился на двести пять тысяч. Так, походу, тут ещё и моё ночное дежурство, и комиссии за прошлую неделю. Отлично!

Двести тысяч я смогу отдать коллектору. Пять оставлю себе, на проживание и прочие расходы.

Это меньше половины суммы. Но это хоть что‑то.

– Слушай, – обратился ко мне Костя. – Ты что, через Авито компьютер на запчасти продаёшь?

– Откуда ты знаешь? – удивился я.

– Прости, динамик громкий, услышал, – признался водитель. – Мне бы кое‑чего не помешало… Обещал сыну игровой ПК собрать, на новый денег нет, так что по частям покупаем.

– Давай я тебе номер своего друга дам, он этим занимается, – предложил я. – Ему позвонишь – и договоритесь. А то сам я в ценах не разбираюсь.

– Отлично, – обрадовался тот.

Я продиктовал ему номер Гриши и написал другу смс‑сообщение с предупреждением, что ему позвонит мой водитель. Затем запоздало кое‑что понял.

– Погоди, то есть ты все мои разговоры слышишь? – спросил у Кости я. – И предыдущий слушал?

– Нет, там я только тебя слышал, – тут же оправдался водитель. – А в этот раз твой собеседник громко говорил.

Это да, голос у Гриши громкий, сам замечал. Но не факт, что Костя сейчас не врёт.

Надо будет разобраться, как понижать громкость динамиков у телефона. Никак не могу совладать с этими современными технологиями!

Мы подъехали к новому вызову, снова частный дом. Дверь мне в этот раз открыла перепуганная молодая женщина лет тридцати.

– Здравствуйте, вы доктор? – торопливо спросила она. – Проходите скорее, в комнату! Можете не разуваться.

Я прошёл в квартиру и вошёл в нужную комнату. На кровати лежал мужчина лет тридцати пяти. Лицо бледное, покрыто потом. Дышал часто, поверхностно, и прижимал руки к животу.

– Мы хотели скорую вызвать, а они сказали, что с такими симптомами вызывать терапевта, – женщина зашла следом за мной. – Вот, ждали вас.

Уже который раз скорая помощь творит непонятно что. Всё никак руки не доходят разобраться во всех этих ситуациях. Они наглеют с каждым разом.

– Что вас беспокоит? – обратился я к мужчине.

В причинах вызова у меня значилась «боль в животе», но мне всё чаще казалось, что Ирина пишет эти жалобы рандомно, безо всякого основания. По факту могло оказаться всё что угодно.

Один раз она вообще написала мне «боль в ноге» на вызов с ОРВИ. Странная женщина.

– Живот ужасно болит, – простонал пациент. – И моча… странная какая‑то стала.

Так, это серьёзно.

– Где именно болит живот? – уточнил я.

– Везде, – мужчина поморщился. – Схватками какими‑то.

– Мы мочу собрали на всякий случай, чтобы показать, – добавила его жена.

– Давайте, – кивнул я.

Она сбегала в ванную и вернулась с небольшим одноразовым контейнером. Моча была тёмная, красновато‑коричневого цвета. На кровотечение не очень похоже, слишком уж однородный цвет. Странно.

– Когда это началось? – спросил я.

– Вчера вечером, – ответила женщина. – Сначала просто живот болел. Мочу мы уже позже заметили. И под утро уже позвонили в скорую, а те перенаправили вам.

– Лекарства какие‑то до этого принимали? – продолжил опрос я.

– Ну, с этим не связано… – мужчина замялся. – От бессонницы фенобарбитал сейчас пью.

Ничего себе врач замахнулся! Обычно бессонницу начинают лечить с более лёгких препаратов. Фенобарбитал, насколько я помню, тяжёлое психотропное вещество.

– А что за врач? – спросил я.

– Платный, в Пензе, – снова ответила жена. – А что, с этим лекарством что‑то не так?

– Начиная с того, что оно слишком сильное для такой банальной проблемы, как бессонница, – покачал я головой. – Лучше начать с более простых лекарств. Например, мелатонин на ночь. Но сейчас не об этом.

Я тщательно осмотрел мужчину, выявил ещё несколько моментов неврологической симптоматики. Мышечную слабость, головокружение. Спутанности сознания не было, но диагноз я уже заподозрил.

– Вы не помните, у ваших родителей бывали подобные проблемы? – обратился я к пациенту. – Приступы болей, госпитализации?

– Кажется, у матери… – нахмурился он. – Не скажу точно. А это тоже связано?

– Да, – кивнул я. – Предполагаю, что у вас острый приступ порфирии. Это заболевание наследственное, и связано оно с нарушением синтеза гема. В организме накапливаются порфирины и их предшественники. Они токсичны для нервной системы.

– Это не кровотечение? – удивилась жена пациента.

Я покачал головой.

– Моча у вас слишком однородного цвета, – объяснил я. – Тем более симптомы с кровотечением не вяжутся. А вот приступ порфирии как раз мог быть спровоцирован приёмом барбитуратов. Так что от них надо будет отказаться. А пока что я госпитализирую вас в терапию.

– Надо тогда вещи собрать, – засуетилась женщина.

Я взял телефон и приступил к сложному и многоступенчатому процессу госпитализации пациента. Первым на этот раз позвонил Агишевой. Отношения с ней чуть улучшились, так что ответила она мне не ледяным тоном.

– Слушаю, – взяла она трубку.

– Татьяна Тимофеевна, это Агапов, – коротко сказал я. – У меня на домашнем вызове пациент с острым приступом порфирии. Найдётся место?

Я уже постепенно начинал запоминать, как тут и что делается и как кому лучше говорить информацию.

– Найду, – чуть ворчливо, но всё‑таки согласилась та. – Точно порфирия‑то? Редкое заболевание, могли и ошибиться.

– Точно, – усмехнулся я. – Могу к вам заглянуть, увидите сами.

– А давайте, вам и Смирнову к выписке готовить, – напомнила Агишева. – Заходите сегодня. А мужчину направляйте, положу.

Так, первая часть проблемы решена. Я достал направление и принялся его заполнять. Тщательно расписал свой осмотр, предварительный диагноз.

Дальше самое сложное: уговорить скорую помощь отвезти пациента в стационар. В прошлый раз они отказались, потому что «мы вам не такси». Но в этот раз везти его на машине Кости точно был не вариант.

Так что я позвонил в скорую.

– Скорая, диспетчер Краснова, слушаю, – послышался усталый голос.

Краснова. Тот самый диспетчер, с которым и вышел конфликт в тот раз. Что ж, приступим.

– Мне нужно госпитализировать пациента в стационар с домашнего вызова, – заявил я. – Врач‑терапевт Агапов.

– Агапов, вы с того раза не запомнили? – нагло спросила Краснова. – Мы вам не такси. Договаривайтесь со стационаром.

– Я договорился, – холодно ответил я. – Но мне нужно отвезти туда пациента.

– Пусть такси вызывает, – та положила трубку.

Ну просто капец… Что она вообще о себе возомнила? Я тут же перезвонил.

– Значит так, – не давая ей даже сказать «диспетчер Краснова» и чеканя каждое слово, начал я. – Пациент с сильными болями. Добраться сам он не может, наверное, поэтому‑то я и кладу его в стационар? И если вы откажетесь приезжать, докладная на вас будет обеспечена.

– Диктуйте адрес, приедем, как будет свободная машина, – буркнула она.

Так бы сразу.

Я продиктовал адрес и данные пациента, она бросила «ожидайте» и вновь повесила трубку.

– Скорая отвезёт вас в стационар, а там положат в терапию, – объяснил я жене пациента. – Так что собирайте вещи, документы и ждите. Да, и вот мой осмотр и направление передадите тоже скорой.

– Хорошо, спасибо вам, – кивнула та.

Мне дожидаться машину было не нужно, поэтому я отправился на оставшиеся вызовы.

Их прошёл быстро. ОРВИ, дорсопатии, давление. Ничего интересного.

В половину двенадцатого мы приехали к поликлинике. Так, надо доделать вторую инвалидность, отнести обе на сдачу Савчук, заглянуть в терапию. А в час уже приём начнётся.

Дел, как обычно, выше крыши.

Не успел я снять куртку и включить компьютер, как мне в кабинет заглянула Беляева.

– Саш, ну как всё прошло? – взволнованно спросила она.

– Всё в порядке, – ответил я. – Больше этой проблемы у тебя не будет.

Беляева недоверчиво хмыкнула.

– Это вряд ли, – протянула она. – Даже если он тебе что‑то там пообещал, всё равно врёт. Но спасибо, что хотя бы сегодня дал мне передышку.

Уверен, больше он её не побеспокоит. Но пусть она сама в этом убедится.

– Как инвалидности? – перевела она тему.

– Сейчас заполню вторую и понесу Савчук сдавать, – ответил я.

– О, это будет то ещё приключение, – усмехнулась Юля. – Для неё это как особый вид развлечения – принимать инвалидности.

– Что тут развлекательного? – удивился я.

– А вот увидишь, – девушка подмигнула. – Ну, тогда удачи. Сейчас моя очередь на вызовы ехать, побежала.

Она выпорхнула из кабинета. Я вернулся к компьютеру и принялся за заполнение второй инвалидности.

Закончив, распечатал оба протокола, вложил их в карточки и понёс Савчук.

Всё‑таки неудобно, что вся администрация находится в другом здании. Зимой приходится переобуваться, надевать куртку и бежать по заснеженной улице. Но куда деваться.

Дошёл до кабинета Савчук, постучался, вошёл внутрь.

Она стояла возле маленького столика в углу своего кабинета с банкой кофе в руках.

– Проходите, – кивнула мне. – Сейчас, я с этой банкой совладаю наконец… Заклинило что‑то.

– Давайте помогу, – не дожидаясь ответа, я взял у неё банку и открыл крышку. И правда, закрыта она была на славу. – Прошу.

– Спасибо, – удивлённо ответила она. – Может, хотите тоже кофе?

Неожиданное предложение. Впрочем, а почему бы и нет? С обедом сегодня я снова не успеваю, так что побалую себя кофе без сахара.

– Давайте, – ответил я.

Она насыпала кофе в две кружки, залила кипятком и протянула одну мне.

– Что вы мне сегодня принесли? – с наслаждением сделав глоток, спросила Савчук.

– Две инвалидности, – ответил я. – Заодно узнаю, правильно ли я вообще их делаю.

– Это точно, мне иногда такое приносят, – покачала она головой. – Шарфикова бесконечно гоняю исправлять. Давайте посмотрим.

Взяла первую карточку, открыла у себя на компьютере электронную версию протокола, начала читать.

– Так, хроническая болезнь почек, значит… – проговорила она. – Коновалов Пётр Иванович. Четвёртая стадия. Ага, креатинин написали, триста пятьдесят. СКФ посчитана отдельно, ага. Ездит на гемодиализ уже. Функциональные нарушения описаны правильно. Консультация нефролога из Саратова есть. Ага…

С этой инвалидностью было довольно просто, потому что пациент исправно ездил на гемодиализ. А значит, врачи его осматривали постоянно и он сдавал анализы.

Гемодиализ – это метод внепочечного очищения крови. Совсем недавно узнал, что в этом мире такое существует. В моём почки лечили праной, и не приходилось прибегать к подобным процедурам.

– Тут всё хорошо, – заявила Савчук. – Прямо удивили меня. Сегодня же и отправлю. Оперативно вы взялись за дело.

Она взяла вторую карточку и принялась проверять её.

– Так, рак лёгких, третья стадия, – снова себе под нос начала читать она. – Онколог есть, гистология есть, это есть… В реабилитационном прогнозе у вас стоит «благоприятный». Почему?

– Там химиотерапия закончена, с хорошим ответом, – наморщив лоб, ответил я.

– Неважно, всё равно надо ставить «сомнительный», – объяснила Савчук. – Просто запомните на будущее, тут я сама исправлю.

Она исправила этот момент, заново распечатала протокол и вложила в карту.

– А так всё хорошо, даже скучно, – подытожила она. – Думала, развлекусь хоть.

Точно, Юля мне говорила о чём‑то подобном. Видимо, она мне так хорошо объяснила правила заполнения инвалидностей, что я смог справиться почти без ошибок с первого раза.

– Обе отправлю сегодня же, – добавила Савчук.

Я кивнул и тоже сделал глоток кофе. Крепкий, горький, без сахара. Сразу же дал мне заряд бодрости и энергии.

– Нравится? – внимательно посмотрела на меня Савчук.

– Вкусный, – кивнул я. – Я редко кофе пью, но иногда можно себе позволить.

– Это точно, – она внезапно расплылась в улыбке. – Я рада, что вы ценитель. Некоторым всё равно, они и пакетики «три в одном» кофе называют. А я вот люблю только определённые зёрна. В Саратове есть магазинчик, я всегда там закупаюсь. На маркетплейсах не заказываю, там легко могут подделку подсунуть.

Я не понял и половину из сказанного ею, поэтому просто кивнул.

– Вы же сами из Саратова, насколько я помню? – продолжила Савчук.

– Да, родители там живут, – кивнул я. – А меня к вам распределили после окончания университета.

– Это распределение первый год существует, надеюсь, оно даст свои плоды, – задумчиво проговорила та. – А к родителям часто ездите?

Я понятия не имел, как часто к ним ездил Саня. Судя по всему – очень редко. Ведь даже новый год он предпочёл отмечать в одиночестве.

Сам я собирался добраться до родительского дома, но пока не представилось возможности. Мои первые выходные были расписаны, ещё и усложнились появлением в моей жизни Гриши.

– Реже, чем стоило, – честно ответил я.

– Это надо исправлять, – серьёзно сказала та. – Навещайте их почаще.

Я и сам думал организовать поездку. Кивнул и снова отпил кофе.

– И если вы поедете в Саратов, то можете привезти мне ещё кофе? – хитро прищурилась Савчук.

– Так вот в чём дело, – усмехнулся я. – Если соберусь, то без проблем. Только напишите, что за магазин и какой именно кофе.

Женщина поспешила записать всё это на бумажке и протянула мне. Когда я забирал её, Савчук почему‑то очень смутилась и залилась румянцем.

Я спрятал бумажку в карман и допил кофе.

– Могу идти? – поинтересовался я.

– Конечно, – кивнула она. – Буду ждать от вас новых инвалидностей – помнится, их ещё много.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Необычные посиделки, Юля была права.

Теперь пора было отправляться в стационар. Я сразу пошёл в ординаторскую терапии, рассчитывая там найти Агишеву. Так и оказалось: она сидела за компьютером и что‑то печатала.

– Добрый день ещё раз, – поздоровался я. – Пришёл, как и договаривались.

– Здравствуйте, – она оторвалась от монитора. – Вижу. Ну что, пора выписывать вашу Смирнову?

– Я ещё её не осмотрел и не видел контрольные анализы, – возразил я. – Так что пока не могу сказать.

– Верно, – Агишева прищурилась. – Растёте на глазах. Тогда вот история болезни – и вперёд.

В этот раз она отпустила меня одного. Я дошёл до палаты Смирновой, принялся за осмотр.

Динамика была положительной. Давление сто тридцать на восемьдесят, отёки спали, пульс нормализовался. Одышки у женщины больше не было, и выглядела она куда бодрее, чем при поступлении.

– Завтра уже выпишут вас, – улыбнулся я ей. – Только через месяц надо будет явиться в поликлинику и сдать повторные анализы.

– Теперь‑то без проблем, милок, – бодро отозвалась та. – Я снова ходить могу! А тут вот ещё с Семёновной познакомилась, так нам теперь столько обсудить надо!

Я улыбнулся. Маленький приятный бонус: пациентка нашла себе в больнице подругу.

Так, через месяц надо бы ей повторить общий анализ крови, биохимию, обязательно липидограмму и ЭКГ.

Я закончил с осмотром и вернулся к Татьяне Тимофеевне.

– Можно выписывать, – огласил я вердикт. – По дальнейшим рекомендациям вот список анализов, повторить через месяц амбулаторно.

– А по лечению? – снова прищурилась Агишева.

– Метопролол пятьдесят миллиграмм два раза в день, эналаприл оставить, двадцать утром, амлодипин десять вечером, верошпирон двадцать пять утром пока что оставить. Антиагреганты, чтобы тромбов не образовывалось, тут можно Тромбо Асс сто миллиграмм. Ну и статины тоже оставить, амбулаторно обычно Аторвастатин выписывают, хотя, признаюсь, мне больше Розувастатин по душе.

– Мне тоже, но тут надо ещё учитывать финансовое положение пациента, – ответила Агишева. – Поэтому вы правы: Аторвастатин в таких рекомендациях – это стандарт. Что ж, всё верно. Прямо удивительно, как вы так резко поменялись. Я уже почти простила вам все прошлые грехи.

– Рад слышать, – усмехнулся я. – А что с сегодняшним пациентом?

Агишева с удовольствием отложила свои дела и достала вторую историю болезни.

– Так, я назначила ему глюкозу и спазмолитики, – заявила она. – Но хочу послушать от вас детальные назначения. Пока что не буду говорить, угадали ли вы с диагнозом.

А тут и говорить нечего: я знал, что диагноз правильный. Всё‑таки своей искрой праны я пользовался регулярно, и пусть уровень владения едва ли был первым, генетический дефект уловить мог. Остальное – чисто по симптомам.

– По анализам: нужно сделать анализ мочи на порфобилиноген и дельта‑аминолевулиновую кислоту, – начал я. – Это ключевые маркеры острой перемежающейся порфирии. При приступе их концентрация резко повышается. Порфобилиноген – это предшественник порфиринов, он и даёт характерный красно‑коричневый цвет мочи.

– Всё верно, – кивнула Агишева. – Правда, такого у нас не делают. Но подобные анализы по нашему направлению проводят в Саратове.

Ещё бы. У нас, как я уже понял, вообще мало анализов делали. Больница, а конкретно Власов, экономил просто на всём.

– Общий анализ крови обязательно, – продолжил я. – Думаю, будет лейкоцитоз. Биохимия, натрий надо проверить. При порфирии часто развивается гипонатриемия из‑за синдрома неадекватной секреции антидиуретического гормона.

– Верно, – снова кивнула Татьяна Тимофеевна.

– Трансаминазы для оценки печени, – добавил я. – Из инструментальных – ЭКГ, УЗИ брюшной полости.

В основном этот диагноз ставился как раз по лабораторным исследованиям, так что инструментальных практически не требовалось.

– Что по лечению посоветуете? – с интересом спросила Агишева.

Ей нравилось меня проверять. Не знаю, надеялась ли она, что я где‑то проколюсь, но лечение тоже знал хорошо. По пути обратно в больницу как раз повторил его, благо теперь интернет всегда под рукой.

– Фенобарбитал отменить, – сказал я. – Инфузионную терапию глюкозой, десятипроцентной. Адекватное обезболивание, но избегать нестероидных противовоспалительных препаратов. Ну, и специфическое лечение – гематин. Вводится внутривенно капельно. Не знаю, есть ли он в стационаре.

– К сожалению, уже сказала его жене приобрести самим, – призналась Агишева. – Таких редких препаратов у нас не бывает. Да что там говорить: глюкоза десять процентов закончилась, капаем пятипроцентную. В общем и целом, вы всё сказали правильно. Думаю, и с диагнозом не ошиблись – и правда порфирия. Точнее скажет анализ.

– Редкое заболевание, – сказал я. – Обязательно надо за неврологической симптоматикой следить.

– Лысова его уже смотрела, – кивнула Татьяна Тимофеевна. – Вы молодец.

Она закрыла историю болезни.

– Кстати… – вдруг вспомнила Агишева. – А что за конфликт со скорой у вас? Мне медсестра приёмного отделения сказала, что пациента как‑то слишком уж недовольно привезли.

Я кратко рассказал суть конфликта.

– Не вы первый на них жалуетесь, – покачала головой Агишева. – Но тут никто ничего сделать не может. Заведующий скорой, Орлов, за своих горой стоит. Ему даже Власов мало что сказать может. Так что не лезьте и вы туда.

– Ну уж нет, – покачал я головой. – Так этого я не оставлю. Возомнили о себе невесть что, я обязательно разберусь.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Смело, – покачала она головой. – Ладно, это ваше дело. Но я вас предупредила. Можете идти.

Я глянул на часы. Хотел прямо сейчас идти в скорую, но уже был почти час дня. Сейчас начнётся мой приём.

Так что это дело отложил, вышел из стационара и вернулся в поликлинику. Забрал карты с регистратуры, зашёл к себе в кабинет, расположился.

И в дверь тут же постучали.

– Войдите! – крикнул я.

В кабинет вбежал Гриша с гигантским фингалом под правым глазом.

– Мне конец, – падая на кушетку, простонал он.