Текст книги "Бывает и хуже?. Трилогия - Игорь Алмазов, Виктор Молотов (СИ)"

Автор книги: Игорь Алмазов

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 50 страниц)

Глава 13

Я уже привык, что каждую секунду жизни на меня сыпется новая проблема. Может, у тела Сани Агапова способность такая – притягивать проблемы? Зачастую даже слишком абсурдные.

Как, например, сейчас. Химическая катастрофа, отлично.

– Можно чуть больше конкретики? – попросил я Лену.

Химическая катастрофа, и у меня даже вариантов пока не было о произошедшем. В моём прошлом мире использовался термин алхимическая атака или алхимическая катастрофа.

– Я градусник разбила, – упавшим голосом ответила медсестра. – Обрабатывала, как обычно. И… он выскользнул, об край раковины, на пол. Я не знаю, что теперь делать! Надо приём отменять! Надо всех эвакуировать.

– Так, стоп, зачем всех эвакуировать? – удивлённо уточнил я.

– Ну как же, ртуть… – пояснила Лена. – Это же кошмар!

Я выдохнул с облегчением. Уже не знал, что и думать.

– Лена, всё решаемо, – мягко проговорил я. – Ртутные градусники уже давным‑давно не делают.

Этот вопрос я изучал отдельно. А ведь в этом мире каких‑то лет пять‑шесть назад действительно делали с ртутью. А это очень опасное вещество, пары которого могут вызвать отравление.

– Как не ртутные? – переспросила Лена. – Там серебристое вещество, которое скаталось в шарики. Это абсолютно точно ртуть!

– Нет, это галинстан, – пояснил я. – Сплав галлия, индия и олова. Он очень похож на ртуть внешне. Серебристый, жидкий при комнатной температуре. Образует такие же шарики. Но это не ртуть.

Лена неуверенно поморгала.

– Правда? – переспросила она.

– Конечно, – кивнул я. – Ртутные градусники запретили использовать в медицинских учреждениях ещё несколько лет назад, они слишком опасные. Теперь все градусники с галинстаном.

Медсестра ещё на пару мгновений задумалась.

– Но ты же знаешь, какое у нас оборудование, – возразила она. – Не удивлюсь, если в кабинетах градусники, которые не менялись с пятидесятых годов прошлого столетия.

И это резонное возражение. Я бы тоже не удивился, будь это так.

– Но градусник в свой кабинет я покупал сам, – улыбнулся я. – У нас всё даже круче: мне градусник в принципе не достался. А температуру людям надо как‑то мерить.

Тогда‑то я и изучил тему градусников этого мира.

Лена наконец‑то выдохнула и расслабилась.

– И этот галин‑стан, он безопасен? – с интересом спросила она.

Странно, что этого не проходят в медицинских колледжах. Хотя я в принципе не знаю, какие тут программы обучения.

В моём мире медицинский – это был кладезь знаний абсолютно по всем темам, хоть как‑то связанным с медициной.

– Он не ядовитый, – спокойно объяснил я. – Состоит из 68,5% галлия, 21,5% индия и 10% олова. Жидкий при температуре выше минус девятнадцати градусов. Безопасный для человека. Не испаряется при комнатной температуре, в отличие от ртути. Он имитирует ртуть, но при этом безопасен. Но шарики образует точно такие же, тут ты права.

– Значит, мы спасены, – выдохнула Лена. – И не отравимся.

– Но градусник убрать всё‑таки нужно, – улыбнулся я. – Из соображений чистоты. Идём.

Мы вернулись в кабинет.

На полу действительно лежал разбитый градусник. Стеклянный корпус был расколот на несколько кусков. Рядом лежали серебристые шарики галинстана. Десятки.

Я присел на корточки и внимательно осмотрел пол.

– Хоть галинстан и не ядовит, убирать его мы всё равно будем по правилам, – заявил я. – Сейчас покажу.

Всё необходимое было в кабинете. Резиновые одноразовые перчатки, пластиковый пакет с застёжкой, лист бумаги, скотч, влажные салфетки и фонарик. Точнее, фонарик на телефоне, но сойдёт.

Лена с удивлением смотрела на все эти приготовления. Я надел перчатки и приготовился к уборке.

– Первое, – начал я. – Нужно собрать крупные осколки стекла. Аккуратно, чтобы не порезаться. Складываем в пакет.

Одновременно я делал то, что говорил.

– Второе, – продолжил я. – Собираем крупные шарики галинстана. Для этого используем лист бумаги как совок.

Взял лист бумаги, согнул его пополам, подвёл под крупный шарик. Шарик скатился на бумагу, и я ссыпал его в пакет.

Лена внимательно следила за каждым действием.

– Третье, – продолжил я. – Собираем мелкие шарики. Для этого используем скотч.

Оторвал кусок скотча, приложил липкой стороной к полу. Мелкие шарики прилипли к скотчу. Всё тоже сложил в пакет.

– Напоследок ещё осмотрим пол с помощью фонарика, – заявил я. – Мы могли пропустить мелкие шарики галинстана.

Несколько шариков я действительно пропустил. Утилизировал и их. Затем протёр пол влажной салфеткой, положил в пакет и её, и перчатки. Пакет закрыл на застёжку.

– Давай выкину, – предложила Лена.

– Всё не так просто, – остановил я её. – Хоть вещество и не ядовитое, но в мусорку его нельзя. Надо утилизировать в специальный контейнер для утилизации. Они обычно в хозяйственном отделе. Идём.

Я уже знал, где в поликлинике хозяйственная служба. Приходилось с ней сталкиваться, когда мою дверь украсили надписью красной краской.

Кстати, пока что новых угроз и конфет с начинкой больше не поступало. Как‑то успокоился мой недруг. Или же это были разные личности? Пока непонятно.

Знакомый уже работник хозяйственной службы со своими густыми бровями привычно сидел на диванчике.

– У вас есть контейнер для утилизации градусников? – обратился я к нему.

– А што шлушилось? – поинтересовался он.

Точно, я и забыл, как сильно он шепелявит.

– Градусник разбил, – пояснил я то, что и так было очевидно.

– Шлохо, – вздохнул мужик. – Шейчас.

Он достал красный пластиковый контейнер с крышкой. «Отходы класса Г». Я положил туда свой пакет и закрыл крышку.

– Спасибо, – кивнул ему.

– Шадписей больше не было? – спросил тот.

– Пока что нет, – хмыкнул я. – Если что – я вас позову.

Тот серьёзно кивнул и снова уселся на диван. В прошлый раз ему достались пирожки, которые мне принесла пациентка. Наверное, он поэтому так рвался снова мне с чем‑нибудь помочь.

Вообще пациенты регулярно несли мне шоколад, конфеты, банки с кофе. Часть забирала Лена, остальное я складировал в кабинете. Надо будет раздать коллегам, мне‑то шоколад нельзя. А кофе можно, но я уже стал гурманом по этому вопросу. Растворимый уже казался чем‑то не тем.

Мы вернулись в наш кабинет.

– А куда потом их увозят? – поинтересовалась Лена.

– В Саратов, думаю, – ответил я. – Это называется демеркуризация. На завод какой‑нибудь.

– Поняла, – кивнула медсестра. – Слушай, извини, что запаниковала. Я просто растерялась.

«Химическая катастрофа», я это теперь нескоро забуду.

– Ничего, – улыбнулся я. – Давай приём начинать.

Включил компьютер, зашёл в МИС. Ну всё, обычный рабочий день. Если у меня вообще такие бывают.

Одним из первых сегодня был записан Дергач. Я отправлял этого пациента к гематологу на прошлой неделе в связи с плохими анализами крови. У него была сильно выраженная тромбоцитопения. Я подозревал, что это было связано с его прошлым. Он участвовал в ликвидации катастрофы на Чернобыльской АЭС, и радиация могла повлиять на его здоровье.

Вообще про эту катастрофу пришлось тоже изучить довольно много материала. В моём мире такого и близко не было. Катастрофа, похоронившая целый город и создавшая зону отчуждения. Кошмар.

– Здравствуйте, доктор, – Дергач зашёл в мой кабинет, отвлекая меня от мыслей. – Вот, вернулся.

– Выписку привезли? – спросил я.

Он кивнул и протянул мне лист бумаги с осмотром. Так‑так, и что тут?

Заключение врача‑гематолога Черкашиной Е. К. «ПАЦИЕНТ ОТПРАВЛЕН НЕОБСЛЕДОВАННЫМ».

Чего‑чего? Я же отправлял Дергача со всеми анализами. Коагулограмма, общий анализ крови, тромбоциты по Фонио, Д‑димер. Всё что мог.

Я принялся читать дальше. «Для постановки диагноза требуется провести следующие исследования: Волчаночный антикоагулянт, фактор Виллебранда, антитела к кардиолипину IgG, IgM, антитела к бета‑2‑гликопротеину, антитромбин III, протеин C, протеин S, гомоцистеин, агрегация тромбоцитов с АДФ, коллагеном, Ристомицином».

Эти анализы не делали у нас в поликлинике. Более того, не уверен, что их и платно‑то можно сдать.

– Больше гематолог ничего не сказала? – спросил я у пациента.

– Нет, сказала, что без этих анализов она не может понять, что со мной, – вздохнул тот. – Я даже в Саратове в Инвитро ходил, там делают только часть этих анализов. И деньги огромные надо заплатить за это…

– Я разберусь, – заявил я. – Ждите здесь.

Так, ерунда какая‑то. Отправляю пациента к узкому специалисту, и в итоге получаю вот это. Сам я не мог помочь пациенту: моего уровня праны не хватало, чтобы разобраться с кровью. Это уже очень сильная поломка.

Первым делом пошёл в регистратуру.

– Чем‑то помочь? – как обычно, смущённо спросила Виолетта.

– Да, мне нужно связаться с гематологом Черкашиной из нашей саратовской поликлиники, – отозвался я. – Есть её номер рабочий?

– Сейчас найду! – засуетилась Виолетта.

Она бросилась к компьютеру, затем поискала в какой‑то тетрадке и нашла мне номер. Я набрал его со стационарного.

– Черкашина Екатерина Кирилловна, врач‑гематолог, слушаю вас, – раздался ещё более надменный голос, чем у Карины Вячеславовны.

А я не думал, что бывает голос более надменный.

– Это врач‑терапевт Агапов из Аткарской районной поликлиники, – представился я. – Я отправлял к вам пациента Дергача с тромбоцитопенией. И вы отправили его назад, без рекомендаций.

– А, снова терапевт из Аткарска, – протянула Черкашина. – Значит так, без обследований я не смогу поставить пациенту диагноз, ясно вам⁈

Очень интересно.

– Во‑первых, не повышайте на меня голос, – холодно сказал я. – Во‑вторых, я отправил пациента с анализами. А то, что перечислили вы – это издевательство. Такое у нас не делают.

– Это не моя проблема, – и Черкашина положила трубку.

Шикарно, просто шикарно. Ещё один человек, с которым предстоит разобраться. Галочку поставил.

Но сначала надо решить проблему пациента. И я отправился к Лавровой.

Застал её, как обычно, в кресле, с кофе и пряниками. Нет, в самом деле, она вообще может встать с этого кресла?

– Что‑то случилось? – удивлённо посмотрела она на меня.

Ага, соскучился уже, сил просто нет. Я коротко рассказал ей о проблеме с пациентом. Она отреагировала очень спокойно.

– На Черкашину мне уже давно терапевты жалуются, – кивнула она. – Она всегда так делает. Перестраховывается, наверное. А что пациентам делать – её не волнует.

Я её переучу, так точно оставлять нельзя. Но позже.

– Что посоветуете? – спросил я. – Не могу же я просто забить на пациента.

– Вы отправьте его к другому гематологу, в клинику гематологии на Стрелковой дивизии, – предложила Тамара Павловна. – Там его примут с обследованиями, которые у нас не делают. Только там лично договариваться с врачом нужно, Тарасовой Оксаной Юрьевной. Сейчас номер напишу.

Она написала мне на какой‑то жирной бумажке номер и протянула мне. Не привыкать, первое время все вещи Сани Агапова выглядели таким же образом. Словно он вытирал руки обо всё подряд.

– Спасибо, – кивнул я.

Звонить решил из коридора, чтобы не разговаривать при пациенте. Тарасова взяла трубку почти сразу.

– Гематолог Тарасова, слушаю, – она проговорила это очень быстро, явно была занята.

– Агапов, врач‑терапевт из Аткарской РБ, – я тоже постарался не тратить много времени. – У меня пациент с тромбоцитопенией…

– Пишите направление 057‑у – и ко мне, я разберусь, – быстро отозвалась она и скинула звонок.

Отлично! По сравнению с Черкашиной просто небо и земля.

Я вернулся в кабинет и объяснил Дергачу наш новый план. Затем мы заполнили новое направление, и он пообещал съездить завтра же.

– Странная, конечно, эта Черкашина, – поделилась своим мнением Лена, когда Дергач вышел. – Что за список анализов такой…

– Я это спрошу у неё лично, – хмыкнул я в ответ.

Лена с удивлением посмотрела на меня.

– В смысле? – спросила она.

План созрел у меня в голове за пару минут. Я уже давно собирался к пульмонологу с собственной бронхиальной астмой. Сам я вылечить себя всё ещё не мог, хотя приступы и стали гораздо реже. Но по бюрократическим порядкам этого мира у пульмонолога мне надо было появиться, чтобы заказать самому на себя льготные препараты. А это существенная экономия, денег по‑прежнему не очень много.

– Запиши меня на пятницу к пульмонологу, возьму день отпуска за свой счёт, – распорядился я. – Заодно и с Черкашиной поговорю.

А ещё можно снова навестить родителей. Столько зайцев одним махом!

Лена записала меня ко врачу на пятницу. Так, завтра же надо разобраться, как брать день отпуска. И сдать анализы, таковы правила.

Остаток приёма прошёл по стандартной схеме. Первички, повторки, комиссии. Уже на автомате.

После приёма я отправился в отделение профилактики. Надо было определить, в какой день на этой неделе читать лекцию. А заодно и взвеситься.

В кабинете я застал и Ирину Петровну, и Вику. Последняя смущённо кивнула, но при Ирине Петровне ничего говорить не стала.

– Доктор, вы как раз вовремя, нам надо обсудить расписание, – заявила Ирина Петровна. – Вике надо анонсировать новую лекцию уже.

– Секунду, только взвешусь, – отозвался я.

Разулся, встал на весы. Сто тридцать три килограмма. Ещё минус два! Иду в верном направлении, медленно, но верно.

Обулся и сел за стол.

– Так, я считаю, что нужно закрепить дни для каждого лектора, – заявила Ирина Петровна. – Тейтельбаум взял себе в итоге среды, сказал, что ему так удобнее. Завтра он читает первую свою лекцию, приходите его поддержать. Вам какой день удобнее?

Вот это напор!

– Мне не подходит фиксированное расписание, – спокойно ответил я. – Во‑первых, у меня плавающий приём. Есть дежурства в стационаре, есть дополнительные дела. Мне удобнее назначать себе день каждую неделю.

Ирина Петровна резко поджала губы.

– Но для слушателей будет удобнее, если день будет фиксированный, – упрямо заявила она.

– Я понимаю, но всё‑таки в первую очередь должно быть удобно мне, – пожал я плечами. – На этой неделе мне подходит четверг.

Ирина Петровна скрестила руки на груди.

– Вообще‑то… – начала она.

– Вообще‑то я главный по школе здоровья, – напомнил ей я. – И такие вещи я могу решать сам. Так что оставим так, как предложил. Вика, на этой неделе готовь мой анонс на четверг. Тему скажу тебе завтра.

Вика кивнула.

– Мне кажется, Александр Александрович прав, – тихо проговорила она. – Лучше гибкое расписание, чем сорванные лекции.

– Разумеется, он прав, – пробурчала Ирина Петровна. – Ладно, пусть будет так. Какие ещё распоряжения, Александр Александрович?

Обиделась непонятно на что. Сложный у неё характер всё‑таки. И история про её мужа, рассказанная Викой, совершенно не оправдывает.

– Школа здорового питания с мастер‑классом, школа ЛФК с занятиями для спины, школа сахарного диабета, – перечислил я. – Идей много, просто пока что никак не могу найти время и всё это организовать.

– Ирина Петровна, а мастер‑класс по кулинарии – звучит интересно, – заметила Вика. – Может, удастся договориться с кухней, и в выходной день…

– По‑моему, глупости, – фыркнула Ирина Петровна.

– А по‑моему – нет, – отрезал я. – Вика, отличная идея, я поговорю с кухней.

Тем более что на кухне теперь работает моя пациентка. Которую я сам туда и устроил.

Разобравшись с отделением профилактики, я вернулся к себе в кабинет. Так, дальше по списку дел позвонить Агишевой, узнать, когда у меня следующее дежурство.

Я набрал номер заведующей терапией, она ответила почти сразу.

– Агапов! – воскликнула она. – А я думала, надоело вам дежурить.

– Вовсе нет, – доход от дежурств был весьма ощутимым. – Хотел спросить, есть ли места на этой неделе.

– Сейчас, – она зашуршала листами блокнота. – Со среды на четверг подходит?

Идеально. В среду послушаю первую лекцию Тейтельбаума, а к четвергу подготовлю свой материал.

– Ставьте, – отозвался я. – Спасибо большое.

– Вам спасибо, – хмыкнула Агишева.

Рабочие вопросы были решены. Я глянул на часы – половина седьмого.

– Так, я сейчас пойду на квартиру, раздам кошек, – сказал я Лене. – Давай тогда в восемь встречаемся в «Инь‑Яне».

– Договорились, – кивнула медсестра.

Мы вышли из поликлиники вместе и разошлись в разные стороны. Пора снова становиться котонянем.

Добрался до своей квартиры, открыл дверь. Меня встретил хор мяуканья. И аромат… снова незабываемый.

Что ж, надеюсь, я не сильно им пропитаюсь. Не самый лучший запах для похода в ресторан. Проверил миски, еда и вода были. Значит, Ирина приходила сегодня и вечером, снова накормила всех.

Итак, приступим к котораздаче. Первой за котом явилась Савчук. Она держала в руках переноску, явно купленную только что.

– Добрый вечер, – ситуация её явно смущала. – Я вот за кошечкой.

– Проходите, – пригласил я.

Савчук неуверенно шагнула в прихожую.

– И всё‑таки что это за квартира? – поинтересовалась она. – Что здесь происходит?

– Это не важно, – я по‑прежнему не хотел распространяться о том, что такое вот состояние служебной квартиры. Просто потому, что это был мой козырь. – Давай лучше твою красавицу ловить.

Рыжая кошка с белым воротником была поймана довольно быстро.

– Обязательно отнеси её к ветеринару, – предупредил я. – У меня не было сил, средств и времени всех их осматривать.

– Конечно, – закивала Елизавета, влюблённым взглядом рассматривая свою кошку. – А как назвать?

– Не знаю, – пожал я плечами.

Кто знает, какие в этом мире модные кошачьи имена есть. Пока я знал только двух котов, Адвоката и Графа.

– Рыжик? – начала предлагать Савчук. – Лиса? Мила? Персик?

На последнем варианте кошка громко мяукнула. Отлично, имя утверждено.

– Значит, Персик, – улыбнулась Савчук. – Спасибо, Саша. Можешь заходить к ней в гости, если захочешь.

Она смущённо опустила глаза, попрощалась и вышла из квартиры. Такое чувство, что она звала в гости вовсе не к Персику.

Следующим в котоочереди был Костя. Он принёс картонную коробку и забрал маленького полосатого котёнка. Мальчика.

Затем Виолетта. Забрала себе чёрную кошку, которую назвала Тьмой. Необычное имя, но я не спорил с потенциальными хозяевами. Я только осчастливливал их кошками.

Больничная Лена взяла себе чёрную кошку с белыми лапками и назвала её Багирой. Затем позвала меня в кино, но пришлось ей снова отказать, на вечер были другие планы.

Затем пришли две пациентки и тоже забрали себе по питомцу.

Кошек заметно поубавилось, осталось всего одиннадцать. Отдам второй Лене вечером – и станет десять. Для первого дня очень даже неплохо.

Закрыл квартиру и отправился в Инь‑Янь.

С Леной мы посидели очень хорошо. Разговаривали о работе, о котах, о жизни. Я был очень рад, что именно она стала моей медсестрой. Прошлое недоразумение с прошлым Саней было окончательно забыто, и теперь мы стали отличной командой.

Посидели примерно час, потом зашли снова в мою квартиру за Лениным котёнком. Я проводил её до дома и отправился к себе.

Теперь половина женского коллектива поликлиники знает, где я живу, забавно.

Домой вернулся к девяти вечера. Гриша уже был дома, мрачно смотрел на потолок, лёжа на раскладушке.

– Привет, – окликнул я его. – Ну и день сегодня, расскажу – не поверишь.

– Привет, – буркнул Гриша. – Потом расскажешь.

Ну что опять случилось?

Я разделся и прошёл в комнату.

– Ну в чём опять проблема? – вздохнул я.

Гриша тяжело вздохнул.

– Уволят меня, походу, – заявил он.

Один день только прошёл, ну вот как мой друг умудрился накосячить⁈

Глава 14

Я приготовился к новому удивительному рассказу о похождениях Гриши. В его арсенале уже: попытаться увести девушку у местного гопника и нарваться на стрелку с ним, спалить сковороду дотла, прятаться от родителей. Что на этот раз?

– Что ты натворил? – вздохнул я.

– А вот почему ты сразу спрашиваешь так, словно это я виноват? – обиженно спросил Гриша. – Может, всё вообще не из‑за меня в этот раз.

Я красноречиво на него посмотрел, и он отвёл взгляд.

– Ну ладно, на этот раз из‑за меня, – кивнул он. – Но я вообще не специально!

– Рассказывай, – вздохнул я.

– В общем, вышел я в первый рабочий день, – начал Гриша. – Всё нормально было. С утра всех по пропускам пустил, всё вообще отлично сделал. Прям как надо. Такой я молодец, хороший охранник…

– Гриша! – поторопил я его. – У меня нет времени до завтра твои эти рассказы выслушивать, правда.

– Сорян, – виновато опустил глаза друг. – Короче, была большая перемена. И ко мне прям несколько старшеклассников подходят такие. Ну, одиннадцатый класс. «Пусти покурить». Ясное дело, я не пустил.

– Ну и правильно, – развёл я руками. – Какое курение у школьников ещё?

– Да им восемнадцать всем троим оказалось, они даже паспорта показали, – вздохнул Гриша. – Но меня это не убедило. Я всё равно не пустил. Во‑первых, нечего курить прямо посреди учебного процесса. Во‑вторых, они всё равно ещё школьники.

Гриша ненадолго замолчал и снова мрачно посмотрел в сторону. А я пока что вообще не видел проблемы. Да, в восемнадцать лет можно курить, но точно не стоит это поощрять в школе.

– В общем, они сказали, что прошлый охранник их всегда пускал, – заявил Гриша. – И что они нажалуются на меня завтра директору, и он меня уволит.

– Гриш, ну это ерунда какая‑то, – не выдержал я. – Никто тебя за такое не уволит, пусть жалуются сколько хотят, ты всё правильно сделал.

Друг посмотрел на меня с надеждой.

– Думаешь? – переспросил он. – Я вот сомневаюсь. Вообще боюсь завтра в школу идти.

Как ребёнок опять, вот правда.

– Давай так, – улыбнулся я. – Завтра пойдём на твою работу вместе, просто выйдем пораньше, чтобы я до своего приёма успел. И первыми поговорим с директором. Честно говоря, я вообще сомневаюсь, что твои школьники пойдут к нему с таким вопросом. Скорее всего, просто тебя пугали. Но мы всё равно подстрахуемся.

– Ты правда пойдёшь со мной? – обрадовался друг.

– Правда, – хмыкнул я. – Куда ж ты без меня.

Гриша разом повеселел и принялся скакать по комнате.

– Спасибо! – воскликнул он. – Ты не представляешь, как много для меня это значит!

Бестолочь. Но куда его девать, друг предыдущего Сани – автоматически мой друг. Хотя это правило относится только к лохматым Гришам.

Я приготовил нам ужин, обрадованный Гриша рассказал о своей работе. Я в ответ поведал о котораздаче, чем очень повеселил друга.

После ужина Гриша сразу лёг спать, а вот мне не спалось. Наконец‑то руки дошли до коробки конфет, которая стоила Савинову зуба. Так, посмотрим.

Одну конфету он выкинул, в которой была гайка. А есть ли нечто подобное в других конфетах?

Я принялся методично разрезать их ножом. Нет, все остальные были чистые. Обычные конфеты.

Может, то вообще не конфета была, а замаскированная гайка? Или это реально брак с завода? Но как тогда конфеты попали мне на стол? Слишком много непонятного в этой конфетной истории.

Главное – гайки были не во всех конфетах. Так что если это было сделано специально – человек жутко подлый. Я мог кого угодно ими угостить! И кто‑то сломал бы себе зуб на месте Савинова. Девушка, пожилая женщина… И этот анонимный недоброжелатель настолько наплевательски ко всем относится?

Или расчёт был на то, что предыдущий Саня был настолько сладкоежкой, что съел бы все конфеты сам, причём мигом. Тогда ещё более‑менее логично.

В любом случае пока что этот недоброжелатель притаился. И пусть так оно и будет.

Я выкинул распиленные конфеты, есть их всё равно не собирался. И сам отправился спать.

Утром Гриша, несмотря на весь вчерашний разговор, заметно паниковал. Даже завтракать отказался, лишь напряжённо смотрел, как я ем творог.

– Пойдём, а то опоздаем! – бесконечно повторял он.

– Да не опоздаем мы, – отмахнулся я. – Времени ещё полно.

В итоге всё равно вышли раньше, чем я планировал. К счастью, директриса уже оказалась на месте. Такой же трудоголик, видимо.

Это была довольно молодая женщина лет тридцати пяти, с коротко подстриженными тёмными волосами и прямой чёлкой. Одета она была в модный костюм.

– Здравствуйте, – поздоровался я. – Меня зовут Агапов Александр Александрович. Я врач‑терапевт из поликлиники, по совместительству друг Григория, вашего нового охранника.

Она заметно удивилась от такого длинного приветствия.

– Здравствуйте, – чуть с запозданием кивнула она. – Кристина Владимировна, директор школы. Чем могу вам помочь?

Я подтолкнул Гришу, чтобы тот изложил суть проблемы. Он нерешительно шагнул вперёд.

– В общем, вчера одиннадцатиклассники, Старовойтов, Кузнецов и Митрошин, попросились выйти покурить на перемене, а я их не пустил, – скороговоркой пробубнил Гриша.

Директор резко нахмурилась.

– Им есть восемнадцать лет, – заявила она. – Так что вы не имели права их не выпускать из школы на перемене, у нас тут не тюрьма.

Ну вот, я же говорил, что всё будет хорошо… Стоп, ЧТО? Это я или весь мир сошёл с ума?

– Кристина Владимировна, с вашего позволения, вы не правы, – заявил я. – Даже несмотря на то, что им восемнадцать лет, курение – это зло. И школа не должна поощрять подобное.

– Но они имеют полное право курить, так что не вижу проблемы, – заявила директор.

Правильно, давайте ещё в буфете сигареты продавать им начнём.

– Курение – отвратительная пагубная привычка, – заявил я. – Школа должна бороться с этим всеми силами. Чтобы, вступая во взрослую жизнь, вчерашние школьники больше никогда подобным не занимались. И у меня к вам есть предложение. Я заведую школой здоровья в аткарской поликлинике. Предлагаю провести ученикам старших классов лекцию на тему вредных привычек.

Директор задумчиво поправила волосы.

– Лекцию? – переспросила она.

– Да, – кивнул я. – Бесплатно, на добровольных началах. Расскажу, к чему приводит курение. И отучим вообще одиннадцатиклассников думать про сигареты. Поверьте, я умею быть убедительным. И это мероприятие явно придётся по вкусу районной администрации, например.

Тут Кристина Владимировна заметно оживилась. Я попал в точку. Молодая директор, ей было очень важно произвести правильное впечатление на вышестоящее руководство. И подобное мероприятие явно пойдёт ей на пользу.

– А ведь усиленная профилактическая работа – это то, что нужно, – кивнула Кристина Владимировна. – Вы правы. Оставьте свой номер телефона, мы с вами договоримся о дате на следующей неделе. Григорий, а к вам никаких претензий. Я погорячилась, говоря, что вы не имеете права поступать подобным образом.

Ещё как погорячилась. Я бы сказал, что в корне была не права. Но зато теперь аудитория моей школы здоровья ещё больше расширится. Школьникам будет полезно узнать материал моей лекции.

Мы обменялись телефонами, и с Гришей вышли из кабинета.

– Вот, здесь я работаю, – гордо показал он свой пропускной пункт. – Сейчас в форму переоденусь, и всё. Слушай, спасибо тебе огромное! Без тебя я не знаю, что и было бы.

– Ничего бы не было, директор изначально не права, – отмахнулся я. – Но я предложил прочитать лекцию, потому что хочу делать людей здоровыми. И школьников тем более. Так что пусть бросают эту привычку. А ты молодец, так и продолжай. Нечего им между уроками дымить бегать.

Мы попрощались, и я отправился в поликлинику. Домой попаду теперь только завтра вечером, сегодня дежурство в стационаре.

Лена уже была на месте, привычно что‑то писала в журналах. Ещё один трудоголик.

– Доброе утро, – поприветствовал её я. – Как твоя первая ночь с котёнком?

– С Дымком, – поправила меня Лена. – Отлично. Купила ему всё необходимое, спал хорошо. Сегодня после работы у нас запланирован поход к ветеринару.

– Отлично, – я был рад, что котёнок попал в хорошие руки.

Хотел ещё что‑то спросить, но в кабинет ворвался красный от возмущения Жидков.

– Приехали, – заявил он. – Это полная жопа, как вы, молодежь, говорите.

Да никто так не говорит.

– Что случилось? – вздохнул я.

Обилие полных жоп в моей жизни зашкаливает, не понимаю, зачем прошлому Сане нужен был порносайт. Тут и в жизни задниц полно.

– Нам не выплатили деньги за комиссии той недели, – трагично отозвался инфекционист. – Вчера должны были – и ничего.

Я открыл в телефоне приложение банка и посмотрел свой баланс. И правда, денежных поступлений за комиссии не было. А я замотался. И не заметил сразу.

– В бухгалтерию надо, – заявил я.

Жидков фыркнул.

– Я у них был! – отозвался он. – Они сказали, что по распоряжению главврача не перечислили. Мол, денег пока нет.

Шикарно. Новый удар от Власова. В большей степени по мне, хотя он и от чужих денег нос не воротит, ему всё равно что забирать.

Как же он надоел, вот просто сил нет.

– Понятно, – задумчиво протянул я.

Инфекционист был мрачнее тучи.

– Что понятно? – сердито переспросил он. – Только‑только система наладилась, и вот, опять.

– Значит, остановим временно всю систему, – заявил я.

Теперь Жидков посмотрел на меня с удивлением.

– Как это? – переспросил он.

– Не будем проводить комиссии, и всё, – объяснил я. – Если люди будут спрашивать, как и что – отправляй прямиком к Власову. Мол, распоряжение главврача.

– Но это же наша работа, – возразил тот.

– Работа – это когда за неё деньги платят, – возразил я. – А раз не платят – это волонтёрская помощь. А у меня на это времени нет, да и у вас тоже.

– Ну ты мистер конгениальность, как вы, молодежь, говорите, – восхитился Жидков.

Опять‑таки – никто так не говорит.

– Значит, договорились, – подытожил я. – Комиссии пока не проводим, всех отправляем к Власову.

Даже интересно, сколько он так продержится. В любом случае на каждый свой удар он будет получать ответный. Посмотрим, кто устанет первым.

Довольный Жидков ушёл, а вместо него в кабинет зашла процессия из Татьяны Александровны и Кристины. И что это за проходной двор у меня снова с утра?

– Доброе утро, – сухо поздоровалась со мной Татьяна Александровна.

Кристина вообще сделала вид, что меня не заметила. Ещё бы, после их разоблачения с дневником в пятницу. Вообще не думал, что они в ближайшее время попадутся мне на глаза.

– Лена, – обратилась тем временем старшая медсестра к моей. – Сегодня и завтра ЕФАРМ открыт. Будешь помогать Кристиночке заполнять её участок.

Чуть со стула не упал.

– В смысле? – удивилась Лена. – У меня же свой участок, мы с Александром Александровичем будем им заниматься.

– Ваш участок Агапов и сам сделает, – заявила та. – А вот у Кристины участок большой, она не справится.

Лена даже дар речи потеряла. Признаться, я и сам был в шоке от этой наглости. Хотя тут и покруче словечко можно подобрать, но я мысленно стараюсь не материться.

– А почему Шарфиков не может помочь Кристине, это же их участок? – обманчиво мягко уточнил я.

– Он не умеет работать в этой программе, – огрызнулась Кристина.

Великолепно устроился, Шарфиков. Кстати, Чердак вчера так и не пришёл. Странно, забыл про жалобу, что ли?

– Вот вообще плевать мне, умеет Шарфиков или нет, – ледяным тоном заявил я. – Моя медсестра будет работать с препаратами только нашего участка, и никаким Кристиночкам помогать не станет.

Татьяна Александровна гневно повернулась ко мне.