Текст книги "Безумный карнавал (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 7

По роскошно обставленной большой комнате металась туда-сюда довольно симпатичная шатенка с толстой косой до пояса, нервно теребя в руках кружевной платочек. Ей было сильно не по себе. Да еще и очень обидно. Зачем дядя Готах хотел жениться на своей воспитаннице, если завел себе любовницу? А потом и вовсе дал Элии отставку, и теперь она не знала, как будет жить дальше. Особенно если учесть все случившееся за последнее время. Решив отвлечься от неприятных мыслей, девушка отправилась в главную столовую дворца, поесть лишним не будет. Не хотелось опять нарываться на насмешки фрейлин, но выбора не было – есть в своих покоях было строго запрещено.

Двенадцать лет назад граф Готах, сын Ледара, взял на воспитание дочь своих погибших вассалов, баронов Иодара, желая укрепить свою власть. Девочку он, еще не зная, что станет со временем герцогом Лэра, у Ферула имелся наследник, владетель решил вырастить и жениться на ней ради богатых владений. Поэтому малолетнюю Элию отдали фрейлинам и гувернерам, принявшись обучать всему, что нужно знать и уметь благородной даме. В итоге дества считай и не было, девочке с ранних лет вбивали в голову, что существует только долг и ничего больше, и она обязана всегда быть мужу поддержкой в любых делах.

Жизнь воспитанницы владетеля была донельзя унылой, но девушка привыкла к ней и отвлекалась книгами, ее с детства интересовала история, легенды и рассказы об Искусстве. Так хотелось самой стать чародейкой, но таковой надо родиться, и Элия только вздыхала, проводя немало времени на одной из башен замка Готаха. В общем, будущее было предрешено, и девушка смирилась с ним, хотя никакой тяги к воспитателю, как к мужчине, не испытывала. Однако ей вбили в голову, что выйти за него замуж – ее долг. Элия даже охотно переписала на будущего мужа владения родителей. Все равно они ему достанутся, так чего переживать?

Вот только год назад все изменилось. Герцог Ферул срочно вызвал Готаха в Лэр и объявил своим наследником, обойдя родного сына. К сугубому изумлению всей знати великого города. И принялся готовить племянника, передавая ему знания и опыт. Естественно, будущий герцог захватил с собой и весь свой двор, включая невесту. Оказавшись в огромном дворце Ферула, Элия растерялась, здесь было плохо и неуютно. А уж местные лизоблюды, не говоря уже о придворных дамах, со временем устроили ей веселую жизнь – скромная провинциалочка в герцогинях не нравилась никому.

У Элии не нашлось никого, кому бы она могла довериться, от этого беспросветного и безнадежного одиночества она медленно сходила с ума и четко осознавала это. Опять же немного спасали книги, но все время сидеть в библиотеке девушка не могла – дуэньи не позволяли.

В последние несколько месяцев до Элии начали доходить нехорошие слухи о том, что у Готаха завелась любовница, то ли дочь мотского барона, то ли вообще бывшая пташка Нирката, который, кстати, служил уже новому герцогу, принеся ему клятву верности. После этого ее начали буквально травить. Девушка старалась не слушать насмешек челяди, прекрасно понимая, что у герцога любовниц будет много, от этого никуда не деться. Сам Готах был как будто неплохим человеком, но со всеми присущими владетелям недостатками. Слишком высокое самомнение, абсолютная уверенность в своей правоте и непомерная гордыня.

Придя однажды в библиотеку, куда ее после долгих просьб, стали пускать, девушка взяла старый свиток о войне чародеев, который никто не читал не одну сотню лет, и принялась не спеша штудировать его, ощущая в написанном какую-то недосказанность, словно из текста вырезали целые куски.

– Прочти эту книгу, дитя, – положил на стол перед Элией древний фолиант мэтр Луаний, желчный старик относился к воспитаннице нового герцога на удивление лояльно, в отличие от всех остальных, он даже самого Готаха гонял грязными тряпками, и тот не протестовал, почему-то относясь к библиотекарю с немалым пиететом. – Тебе это пригодится в будущем.

– Благодарю вас, уважаемый мэтр! – привстала и поклонилась Элия. – Обязательно прочту.

– И законспектируй самые важные положения, чтобы лучше запомнила, – погрозил ей пальцем смотритель библиотеки. – Но с собой записи не носи, чтобы не увидел, кто не надо. Книгу можешь взять в свои покои.

Он прокашлялся и, шаркая, отошел, оставив удивленную девушку тупо смотреть на фолиант. Никогда еще старик так откровенно с ней не говорил. Что это значит? Что он имел в виду? Явно что-то важное, но такое, что прямо говорить нельзя. Некоторое время подумав, девушка открыла фолиант и погрузилась чтение. Прочитав первую часть, она подняла глаза к потолку и потрясла головой, совершенно ничего не понимая. Это было наставление для малолетних чародеев, написанное еще акала, простым языком повествующее, как управлять своим даром после его пробуждения. Точнее, как начинать им управлять. Это что же получается, она чародейка? Или что? Зачем ей дали эту книгу? Элия поискала взглядом мэтра Луания, но тот куда-то исчез. Она снова покачала головой, подхватила фолиант и двинулась в свои покои, где, выгнав горничных и дуэнью, занялась изучением древнего текста всерьез.

К сожалению, ни одно упражнение не срабатывало, однако Элия не отчаивалась, у нее появилась в жизни цель – овладеть Искусством. День шел за днем, все было по-прежнему, пока однажды девушка не вернулась в свои покои после обеда едва не плача от вежливых оскорблений фрейлин. Об нее почти полчаса вытирали ноги, причем делали это так, что и возразить было нечего. Но обидно было до слез. Ответить она тоже не могла – не умела так оскорблять других, да и не хотела этим заниматься. С чего вдруг начались такие издевательства она понять не могла, как и того, в чем она перед этими девушками провинилась. Никогда ничего плохого им не делала!

Была бы возможность, Элия не выходила бы из своих покоев, отлучаясь разве что в библиотеку, но герцог требовал от воспитанницы обедать в столовой, где ее и находили приспешницы новой пассии его светлости. Девушка делала вид, что не слышит их издевок, держала лицо, но с каждым днем это становилось все труднее и труднее, ее явно хотели заставить сорваться. Зачем? Элия не понимала, но старалась не поддаваться.

Гром грянул неожиданно – весь дворец загудел от невероятного известия. Герцог сделал предложение некой Сангите из Мота, а Элие прислал письмо, в котором разрывал их помолвку. Однако ее владений девушке не возвратил. Юная баронесса оставалась нищей и никому не нужной. Это оказалось настолько сильным ударом, что Элия потеряла сознание прямо в столовой после того, как ей язвительно сообщили о случившемся. А когда пришла в себя, никогда ранее не пустовавшее помещение было совершенно пустным, только перед кушеткой, на которую ее кто-то уложил, стояла высокомерная, очень неприятно ухмыляющаяся черноволосая молодая дама. Невероятно красивая, но какой-то неправильной, жутковатой красотой.

– Что, думала мне не удастся вырвать Готаха из твоих загребущих ручек? – насмешливо поинтересовалась незнакомка.

– Кто вы? – растерянно посмотрела на нее Элия. – Что вам от меня нужно?

– Чтобы ты не путалась у меня под ногами, тварь малолетняя! – выплюнула красавица. – Элтир, давайте!

Сопровождающий ее невысокий мужчина в мантии чародеев подошел к лежащей на кушетке девушке и резким ударом ладонями по ушам заставил ее открыть рот, после чего без промедления вылил в него какую-то синеватую с искорками жидкость из небольшого фиала. Чтобы не захлебнуться, Элия была вынуждена проглотить ее.

– Вот и все! – захохотала незнакомка. – Ты скоро сдохнешь! И больше не будешь мне мешать! Герцог отныне мой и только мой! А ты будешь медленно и страшно подыхать! Этот яд убьет тебя за две декады, ты будешь гнить заживо. Повеселишься перед смертью как следует.

Не переставая смеяться, новая невеста Готаха, а это, похоже, была именно она, вместе со своим чародеем покинула столовую, оставив ошарашенную Элию в одиночестве. До девушки далеко не сразу дошел весь ужас положения. Ее отравили! С каждым мгновением ей становилось все хуже, тело начал бить озноб, одновременно она залилась холодным потом. А потом вдруг вспомнила, что когда-то читала о синем с искорками яде под названием тахар. Смерть от него считалась настолько страшной, что к ней приговаривали только закоренелых преступников. И ее отравили им? Да за что⁈

Забившись в свои покои, Элия долго рыдала. Никто не пришел, никто не услышал ее безнадежного плача, даже слуги куда-то исчезли из башни, откуда по приказу герцога его воспитанницу выпускали только в библиотеку и столовую. Однако слезы, в конце концов, пересохли, и перед девушкой стеной встал вопрос: что делать? Гнить заживо? Герцогу Элия, похоже, не просто не нужна, а сильно мешает, иначе красивая сволочь не решилась бы отравить ее. Значит, на спасение надеяться глупо – девушка никогда не питала иллюзий по поводу Готаха – типичный владетель, способный ради своей выгоды на что угодно. Значит, единственная возможность избежать мучений – покончить с собой. Другого выхода ей не оставили.

Приняв решение, Элия довольно долго сидела, сжав кулаки. А затем решительно встала и направилась к лестнице, ведущей на вершину Надзорной башни, в которой располагались ее покои. Так будет проще всего. Броситься с огромной высоты – самый простой способ самоубийства, после такого не выживают. Не придется долго мучиться. Все равно никто помочь не сможет, даже если захочет, от тахара противоядия нет.

Однако дверь на верхнюю площадку оказалась заперта на массивный висячий замок. Элия всхлипнула. А затем, находясь в отчаянии, вытянула вперед руки и выдохнула словесную формулу отталкивающего плетения, вычитанного в фолианте мэтра Луания. Нечто невидимое с такой силой выбило дверь, что она просвистела над башней и рухнула вниз с немалым грохотом. Девушка ошалело смотрела на это, да нее постепенно начало доходить, что она все же чародейка. Вот только это значения уже не имело, от тахара умирали как обычные люди, так и чародеи.

Нетвердыми шагами подойдя к парапету башни, Элия взобралась на него, сквозь слезы окинула мир вокруг последним взглядом и собралась уже шагнуть вперед, когда позади раздался холодный голос Готаха:

– Что здесь происходит?

Новый герцог унаследовал от Ферула знания о древних тайнах своего дворца, открытых тому мастером Кейсавом во время нашествия тварей, и мог оказаться в любой точке Лэра почти мгновенно. Он как раз находился во дворе, распекал за нерасторопность распорядителя складов, когда с вершины Надзорной башни, где Готах поселил свою воспитанницу, с грохотом вылетела железная дверь и рухнула посреди тренировавшихся гвардейцев, те едва успели разбежаться в стороны, и то двое оказались ранены. Следовало немедленно выяснить, что там случилось. Пусть его невестой Элия быть перестала, однако воспитанницей осталась, и герцог за нее отвечал. Найдя ближайший вход в транспортную систему дворца, он переместился на вершину башни.

Выйдя на вершине Надзорной, Готах внезапно ощутил приятный цветочный аромат, и серая пелена вокруг его разума, мешавшая связно мыслить в последние месяцы, внезапно разошлась. Наблюдавший за происходящим древний акала Луангренн, скрывавшийся под маской смотрителя библиотеки мэтра Луания, довольно усмехнулся – все получилось, удалось вывести человека, от которого в Дэлоуэ столько зависело, из-под влияния агента Грахвы. Сильно вмешиваться в события Луангренн не мог себе позволить, но и оставить все по-прежнему не имел права – знал, чем это чревато. Девочку жаль только, но она должна выжить, он уже слышал набирающий силу Зов из Наэрты.

– А со мной что такое? – почти неслышно спросил сам себя Готах и быстро все понял. – Опоили, твари…

Однако пока было не время думать об этом, намерения воспитанницы покончить с собой были ясны, как белый день. Дурочку требовалось спасать.

– Остановись, Элия! – выдохнул он. – Я понимаю, ты огорчена, но я полюбил другую! Это не стоит твоей жизни, девочка! Ты еще встретишь того, кого сама полюбишь, тогда ты меня поймешь!

– Я не из-за этого! – обернулась девушка. – Ваша новая невеста отравила меня тахаром, тем самым страшным ядом, вы должны о нем знать. Противоядия нет! И как мне предстоит мучиться вы знаете! Не хочу!

Она осенила себя святым символом и шагнула с парапета. Готах рванулся следом, пытаясь поймать девушку, но не успел, сам едва устояв на краю парапета. Элия рухнула вниз, оставив герцога сдавленно ругаться. Вот только она не упала на площадь внизу, случилось нечто иное. Наверное, чудо. Нечто невидимое подхватило тело девушки над самыми камнями брусчатки и понесло прочь, куда-то на северо-запад.

Она довольно быстро превратилась в едва заметную точку, а затем и вовсе исчезла из виду. Готах довольно долго молча стоял, растерянно глядя в ту сторону, но затем пришел в себя и встряхнул головой. Он прекрасно понимал, что это поработал кто-то из сильных чародеев. В том, что воспитанница выживет, герцог не сомневался. И вернется. Когда-нибудь. Но совсем другой. Ее явно не зря спасали, такое просто так не делают. Что ж, его задача теперь понять, что здесь на самом деле произошло. И выяснить виновата ли Сангита.

Впервые за долгое времени он смог думать о возлюбленной без восторженного флера, и четко осознал это. Дураком Готах никогда не был, он нахмурился, вспоминая свое отношение к новой невесте, осмысливая мельчайшие детали ее поведения. И с каждым новым воспоминанием он все больше хмурился. Да как он смог полюбить эту холодную, жестокую, насмешливую женщину? Да, она невероятно красива, но от ее хищной красоты возникает ощущение гнили, как от перезревшего яблока, красивого снаружи и гнилого внутри. А как Сангита обращалась со слугами и даже с его вернейшими людьми? При этом Готах не обращал ни на что внимание, ходил за дамой, как восторженный щенок на привязи, и готов был исполнить любое ее желание. Да и при воспоминании о том, что она требовала от него в постели, герцог скривился и брезгливо сплюнул – он же раньше никогда не был поклонником этих грязных игр. Вывод отсюда следовал только один. Опоила. Готах знал, что существуют чародейские зелья, позволяющие сделать из человека раба, и запретил их применение в герцогстве. Но сам при этом попался.

Что ж, те, кто попытался поймать его в ловушку, пожалеют. Сильно пожалеют. Герцог спрыгнул с парапета и двинулся к входу в транспортную систему, а оттуда переместился к кабинету главы тайной стражи. Следовало немедленно принимать меры, пока заговорщики не спохватились и не попытались вернуть ситуацию на круги своя.

– Здравствуй, Ниркат! – герцог ворвался в кабинет барона Тилесского. – Белая тревога! Поднимай всех своих верных людей!

– Будет сделано, ваша светлость! – кивнул тот и тут же вызвал секретарей, передав им несколько белых жезлов. – Что случилось?

– Ты же помнишь, каким я был в последние месяцы?

– Помню. Простите за правду, но мне казалось, что вы помешались.

– Примерно так оно и было, – оскалился Готах. – Опоили. Скорее всего, Сангита с ее компанией. Но сегодня она ошиблась и отравила мою прежнюю невесту тахаром. Девочка бросилась с Надзорной башни.

– Светлая память… – огорченно пробурчал Ниркат. – Бедняжка…

– Да нет, она не умерла, – усмехнулся герцог и рассказал о случившемся, вызвав тем самым невероятное изумление у главы тайной стражи.

– Почему-то мне кажется, что к этому причастен мастер Кейсав, – сказал тот через некоторое время. – Советую написать ему письмо и отправить с кайрой.

– Позже, сначала нам надо с заговором разобраться, – отмахнулся его светлость. – Надо срочно вызвать Колада, у Сангиты, насколько мне известно, свой чародей есть. Слабый как будто, но кто его знает. Может, стража с ним и не справится. Лучше не рисковать.

Ниркат кивнул, достал переговорный кристалл и сообщил придворному чародею о случившемся. Тот заверил, что скрутит пришлого без проблем, мастер Кейсав не зря его учил. И действительно, через несколько минут сообщил, что вражеский чародей пойман и обезврежен. Стража же быстро арестовала Сангиту и всех, кто был связан с ней – глава тайной стражи давно подозревал ушлую дамочку в нехорошем и собирал на нее компромат, надеясь убедить герцога не связываться с прожженной стервой.

– Идем допрашивать, – встал Готах. – Задействуй лучших палачей. Я хочу понять, что тут творилось и почему. Не знаю, кто снял с меня морок, но спасибо тебе, неизвестный мастер! – Он поклонился на все четыре стороны света. – Если смогу, отблагодарю!

Спустившись в подземелье, где палачи с подручными уже распяли в специальном станке повизгивающего от ужаса плюгавого чародея Элтира, герцог выяснил, что в соседнем помещении в том же положении дожидается дорогая невестушка, чтоб ей провалиться, твари обнаглевшей. Пусть помаринуется немного, слушая вопли своего подельника и его ответы на вопросы. Сказать ничего не сможет, как и приказать молчать – рот ей заткнули.

Подав знак палачу, Готах подождал, пока тот немного поработает с пленником, вызвав у того утробный вой, отчаянный плач и мольбы о пощаде.

– Ну что? – подошел он к станку. – Будешь говорить или продолжить воспитание?

– Буду, ваша светлость, буду! – зачастил тот. – Все скажу!

Из соседнего помещения раздалось отчаянное мычание, Сангита явно пыталась что-то сказать сквозь клят, но у нее получилось. Герцог удовлетворенно усмехнулся.

– А скажи-ка мне, мил человек, чем вы с этой вот, – он кивнул в сторону открытой двери, – отравили мою воспитанницу. И зачем.

– Тахаром, ваша светлость… – прошелестел побелевший чародей. – Я года три назад приобрел несколько порций у одного таламарского зельевара… А зачем? Я не знаю. Госпожа мне приказала. Мне велели ей всегда и во всем подчиняться.

– Кто велел? – тут же уцепился за его оговорку Готах.

– Повелитель… – едва слышно ответил пленник.

– Опять эта гадина воду мутит! – отчетливо скрипнул зубами Ниркат. – Опять! Как там его зовут, вашего повелителя? Грахва, кажется?

– Я не знаю! – пискнул чародей. – Я слишком низкого посвящения, чтобы знать такие вещи…

– Но ты все-таки жрец? – подался вперед Готах. – Жрец Шиннаны?

– Да, ваша светлость.

– А она?

– Не знаю, ваша светлость, – покачал головой чародей. – Мне приказали, я просто выполнял приказ. Что со мной будет?

– А ты как думаешь? – ласково спросил герцог.

– Казните…

– Верно. Но только от тебя зависит легкой будет твоя смерть или придется хорошенько помучиться. Мне нужны имена и адреса всех, кто связан с вашим повелителем в Лэре. Из тех, кого знаешь, конечно. Выдумывать не советую, каждое имя мы будем проверять.

Чародей всхлипнул, палач, чтобы стимулировать, еще раз прижег ему самое нежное место раскаленным прутом, и он запел, как птичка. Неприметный служка вел протокол, записывая каждое слово. Как оказалось, люди Повелителя опять прижились при дворе, их тут было уже больше двух десятков и с каждым днем становилось все больше. Каждое имя тут же передавалось стражникам, и дворцовая темница начала наполняться перепуганными, никак не ждавшими неприятностей людьми. С ними работали с крайней жестокостью и напористостью, чтобы сразу сломить волю к сопротивлению. И пособники жрецов, напуганные до мокрых штанов, кололись сразу, даже не пришлось применять к многим пытки, и так все рассказали.

– Подготовьте письма ко всем крупным владетелям Дэлоуэ, – распорядился в конце концов Готах. – В них опишите случившееся. Подробно. Потом принесете их мне на подпись. Пусть тоже проверят своих людей. Мало ли.

Некоторое время постояв, он двинулся к двери в соседнее помещение, где беседы с ним дожидалась «невеста». Следовало сразу показать той, что у нее ничего не получилось, может, расколется. Вспомнив горячие ночи с ней, герцог передернул губами и глухо выругался. А ведь если бы тварь не поспешила, не стала травить Элию, то он бы ничего не заподозрил. И так и остался бы одурманенным, так и плясал бы под дудку проклятых жрецов. Вот что им все неймется, лезут и лезут⁈ Ну ничего, в Лэре Готах их вычистит. Надо будет написать владетелям Наэрты особое письмо. А может, и попросить о личной встрече, посоветоваться. По возможности. Его дядя очень хорошо относился к мастеру Кейсаву, спасшему великий город, надо будет постараться сохранить с ним хорошие отношения. Никак не помешает.

В особом пыточном станке была растянута очень красивая черноволосая молодая женщина, она дергалась, мычала – вывернутые суставы явно не доставляли ей особого удовольствия. Узница с ужасом смотрела на железный жезл с шипами, который деловито раскалял на жаровне помощник палача и явно представляла, что с ним могут сделать, поскольку то и дело содрогалась. Готах зло усмехнулся – тварь не ошиблась, ее ждут незабываемые минуты «любви». Он жестом велел вынуть кляп и напоить Сангиту.

– Ну что, будешь говорить добровольно, или придется применить вот это? – поинтересовался герцог, показав рукой на жаровню. – Тут много чего интересного, и все это ждет встречи с тобой, дорогая.

– За что⁈ – взвыла она. – Дорогой, я ни в чем не виновата! Меня оболгали!

– Оболгали? – изумился Готах. – Напомнить, как ты напоила мою воспитанницу тахаром? Ты поспешила и сглупила. Я еще не полностью поддался твоему мороку, сволочь. Его сняли. Так что не лги. Палач, работай!

Тот молча поклонился и прижал раскаленный стержень к груди пленницы. Потом к низу живота. Потянуло жженым мясом. Сангита завопила и задергалась от дикой боли, такой прислужница жрецов никогда еще никогда не испытывала. Одновременно она понимала, что отныне искалечена, даже если выживет, красивой и желанной для мужчин ей уже не быть. Как и вообще женщиной. Палач постарался, чтобы это было так и выжег ей все. Отомстил, паскуда, за то что Сангита, еще не будучи герцогской пассией, посмеялась над его ухаживаниями и презрительно отказала. Сволочи, какие они все сволочи!

– Какая гадина избавила тебя, «благородный» подонок, от морока? – простонала пленница. – Будь эта гадина проклята, проклята, проклята! Это акала постарались, не иначе, больше никто не мог снять этот морок! Да что же вы лезете, куда вас не просят, гниды древние⁈

– Акала? – вскинул брови Готах. – Они еще здесь? Как интересно… – он немного помолчал, осмысливая услышанное, но быстро оставил несвоевременную тему, разобраться с заговором сейчас было важнее. – Низкий поклон вам, Древние! А ты, сволочь, начинай говорить, если не хочешь продолжения пыток. Тебя никто не спасет и не выручит. Что тебе сделала бедная девочка? Я же отказался от нее, как от невесты! На тебе собрался жениться. А ты ее отравила. Зачем? Ты что, не понимаешь, что если бы ты этого не сделала, у тебя бы все получилось?

– Теперь понимаю, – хрипло выдохнула Сангита, трясясь всем телом от боли. – Поспешила. Хотела, чтобы больше никто не имел на тебя влияние. Травля не дала нужного результата, сучка не захотела кончать с собой, делала каменную морду и притворялась, что издевки для нее не имеют значения. Я хотела, чтобы наша свадьба поскорее состоялась…

– Зачем вам это было? – хмуро спросил герцог. – Вам, жрецам.

– Чародей оказался слабаком, сдал всех, – выплюнула интриганка. – Скотина! А зачем? Твой дядя нам знатно нагадил, разрушил все, что мы в Лэре строили десятилетиями. Нам нужно было, чтобы лэрский правитель работал на нас, а не против нас! Я бы родила ребенка, его признали бы наследником, после чего ты бы скончался, а я осталась регентом. И работала бы на общее дело!

– И почему ты призналась?

– А смысл скрывать? У тебя явно есть сыворотка правды, разосланная Анфаром всем остальным владетелям. Против нее никому не удержаться, я все равно бы все рассказала.

– Рассказала бы, – с неприятной ухмылкой подтвердил Готах. – Никуда бы не делась. И допроса под сывороткой тебе все равно не избежать. Чтобы не скрыла ничего важного. Ниркат, займись. Когда выдоишь ее полностью, пусть тварь на площади посадят на кол с объявлением, что она сделала. А я пойду разберусь с теми, кто травил мою бедную девочку. Так что пусть в главной столовой соберут всех фрейлин, кто имел туда доступ. Мне нужен еще один опытный палач, пара тайных и десяток стражников.

Из темного угла вышел мускулистый мужчина в красном колпаке, скрывающем лицо, и поклонился владетелю. Тот резко развернулся на каблуках и покинул пыточную, махнув палачу следовать за собой. За ними двинулся десяток воинов в кольчугах, с обнаженными мечами в руках. И два неприметных, серых каких-то человека с бумажными свиткам. Во дворце, наполненном стражей и гвардейцами, творилось нечто несусветное, шли обыски буквально в каждых покоях – прощать новый герцог никому ничего не собирался. Каждый, кто замешан в заговоре, заплатит страшную цену. Как, впрочем, и те, кто травил несчастную Элию.

Пока они дошли до главной дворцовой столовой, там успели собрать всех фрейлин, причем тащили их туда грубо, невзирая на плач и мольбы. Девушки не понимали, что происходит, за что с ними так обходятся. Явно случилось что-то страшное. Но что⁈ Им никто ничего не говорил, только велели молча стоять у стены, что бедняжки и сделали, испуганно переглядываясь.

Готах буквально ворвался в столовую, от гнева его колотило. Он обвел побелевшими глазами около полусотни стоящих у стены красивых девушек, от его жуткого взгляда многие из них едва не обмочились. Герцог прошелся вдоль ряда красавиц, внимательно разглядывая их, затем рявкнул:

– А теперь те, кто участвовал в травле моей воспитанницы Элии, баронессы Иодарской, шаг вперед! И не думайте, что вам удастся скрыться!

Строй девушек вздрогнул и заволновался. Стоящие слева недоуменно переглянулись, они, похоже, не знали, о ком речь. Затем вперед ступила старшая фрейлина Найра, баронесса Торская. Она коротко поклонилась и произнесла:

– Ваша светлость, я не имею понятия, кто такая баронесса Иодарская. Как и большинство моих подопечных. Думаю, в курсе только фрейлины вашей невесты.

– Она не лжет, – вмешался палач. – Нас учили определять правду.

– Готовы подтвердить под сывороткой правды? – прищурился Готах.

– Готова! – решительно заявила женщина.

– Хорошо, можете сесть вон за тот стол, заберите с собой тех, в ком уверены. Но учтите, отвечаете за них вы, если хоть одна окажется виновата, то ответите за нее именно вы.

Баронесса Торская снова поклонилась, отобрала около двадцати девушек и отвела их за указанный стол. Остальные бросали на нее отчаянные, умоляющие взгляды, но женщина не обращала на них внимание. Отвечать за чужую глупость она не собиралась.

– Повторяю вопрос, – обвел оставшихся у стены фрейлин герцог. – Кто участвовал в травле баронессы Иодарской?

– Да что вам до этой слабой, ничтожной дряни, ваша светлость? – с решимостью отчаяния заявила русоволосая красавица, полная жизни, она чуть ли не пританцовывала на месте и завлекающе улыбалась в надежде, что ее женские прелести заинтересуют владетеля. – Мы лучше! Мы готовы дать вам все, что пожелаете!

– Лучше? – оскалился Готах. – Палач, удавить дуру!

Тот молча выхватил русоволосую из строя, швырнул на колени и сжал тонкую девичью шейку своими напоминающими лопаты ладонями. Бедняжка захрипела, немного подергалась и вскоре замерла. Палач отшвырнул труп и снова молча встал за спиной герцога. По столовой распространился запах свежей мочи – многие фрейлины обмочились от ужаса, такой быстрой и жестокой расправы они не ожидали.

– Итак, я в последний раз повторяю вопрос, – слова его светлости падали, словно камни. – Кто участвовал в травле? Признавайтесь лучше сами или будете отданы палачам.

– Простите, ваша светлость! – рухнуло на колени около десятка девушек. – Нас ваша невеста попросила показать место никому не нужной анемичной дуре! Мы просто выполняли ее просьбу!

– Так называемая невеста вскоре сядет на кол на главной площади Лэра! – выплюнул Готах, сжимая кулаки. – Она оказалась засланкой жрецов Шиннаны. Да-да, именно тех самых жрецов, что натравили тварей на город! И вы им помогали!

– Мы же не знали, ваша светлость! – взвыли едва не сошедшие с ума от такого известия фрейлины.

– И вы пошли травить ничего плохого вам не сделавшую девушку? – хмуро спросил герцог. – Просто потому, что вас попросили? И никто не отказался…

– Кейта, Лера, Истана, Мойна и Дейра отказались… – с трудом, дрожащим голосом выдавила черноволосая красавица. – Ваша… Бывшая ваша невеста выгнала их из дворца… В бордель велела отправить… Мы побоялись такой же судьбы… И…

Она отчаянно зарыдала. Но ее слезы владетеля не тронули.

– Найти указанных девушек, – повернулся к одному из тайных стражей Готах. – Вернуть во дворец и наградить. А вот вы все пойдете как раз в бордель при казармах. Передайте воинам, что могут не церемониться с этими тварями! Пусть на себе познают, на что обрекли их не струсивших подруг!

Когда стражники утащили провинившихся фрейлин навстречу их страшной судьбе, герцог обратился к остальным, стоящим словно мертвые, их случившееся напугало до полусмерти:

– Запомните раз и навсегда, если вы видите, что кого-то, неважно кого, травят, вы обязаны немедленно сообщить об этом в тайную стражу! И никогда, ни при каких обстоятельствах не участвовать в травле! Запомнили⁈

– Да, ваша светлость! – хором ответили фрейлины.

– Можете быть свободны, – с этими словами Готах покинул главную столовую вместе со стражниками, тайными и палачом.

А девушки сели на пол, кто где стоял, и принялись отчаянно рыдать, избегая смотреть на труп задушенной. Новый герцог оказался страшным, жестоким, ничего не прощающим. И каждая зареклась даже подкалывать кого-либо – слишком страшно пришлось заплатить за травлю какой-то Элии их подругам. Раз воинам приказали не церемониться, то страшно даже представить, что они сотворят с благородными девицами.

Немного придя, фрейлины разбрелись по своим покоям, многим следовало сменить белье и платье. Невзирая ни на что, жизнь продолжалась.