Текст книги "Безумный карнавал (СИ)"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6

Тихо свистнув, чтобы предупредить Кейгола о скором проезде всадников по дороге, Рол соскользнул с дерева и неслышно двинулся к месту, где дожидались остальные разбойники из их шайки. Впрочем, разбойники – это громко сказано. Крестьяне, разоренные паскудным Зуко, чтоб ему сто раз в помойной яме утонуть, твари такой. Впрочем, не только крестьяне, но о последнем никто не знал, парень о себе не распространялся. А в лицо наследника прежних владетелей никто в шайке не знал. Вот и не опознали.

Вспомнив гибель родителей, Рол помрачнел – как жаль, что он еще слишком молод, да и сил не имеет, не в состоянии отомстить убийце. Но это только пока. К тому же он все равно всеми силами вредит бесноватому барону. Не зря тот давно гоняется за шайкой Кейгола, ведь тот отлавливает его людей, грабит караваны, раздавая затем добытое самым нищим крестьянам. Те за это покрывают разбойников. И продовольствием снабжают.

Короткий свист, и за-за густого куста высунулось добродушное лицо громилы Довека, бывшего кузнеца, у которого баронские прихвостни прилюдно снасильничали жену и двух дочерей. Девки такого позора не вынесли и утопились в ближайшей реке. Жена после этого сошла с ума и очень быстро умерла. А Довек поклялся отомстить и пошел искать разбойников. Нашел. С тех пор, уже три года, гоняет дружинников Зуко своим огромным молотом, те всем богам молитвы возносят, чтобы не столкнуться с обезумевшим кузнецом – живых после встречи с ним почти не оставалось, разве что пара калек, которым разве возле рынков милостыню просить, больше ни на что не пригодны.

– Чего там? – настороженно спросил Довек.

– Небольшой отряд, человек десять, – ответил Рол. – Справимся без проблем. Вот-вот будут здесь. Все готово?

– А то! – щербато ухмыльнулся кузнец. – Встретим паскуд, как надо! Обхохочутся!

Усмехнувшись, Рол достал из схрона под кустом свой лук и запас стрел, после чего шустро взобрался на дерево, с которого было хорошо видно дорогу. Теперь его мог снять разве что другой лучник, причем очень хороший, обычный дружинник не попадет, да и не увидит ничего из-за густой листвы. Злорадное предвкушение не давало парню покоя. Сегодня бесноватый барон не досчитается десятка подельников. Жаль, что до него самого пока не дотянуться, не ездит Зуко без большой охраны. А бывший наследник припас для него хорошую узловатую веревку. Не сразу издохнет, сперва помучается.

Дружинники бесноватого барона тащили за собой на веревке какого-то бедолагу, тот, надрывно хрипя, бежал за лошадьми, изо всех сил стараясь не упасть – это верная смерть, и очень страшная. Возглавлял отряд толстый десятник, выглядящий довольным жизнью и собой. Ничего, недолго ему осталось радоваться! Жаль, убивать его нельзя, надо будет допросить сначала. Потому первая стрела прилетела толстяку не в шею, а в ногу. Он завопил от неожиданной боли и свалился с лошади.

Стрелы полетели одна за другой, выбивая подонков. На дорогу вылетели разбойники и принялись добивать растерянных дружинников, никак не ждавших нападения в самом сердце владений своего господина. Довек с радостным ревом крушил баронских выкормышей, буквально вбивая им головы в плечи, только ошметки костей и мозгов разлетались в разные стороны. Не прошло и пяти минут, как в живых остались только десятник и пленник, смотрящий на происходящее круглыми глазами.

– Жив, мужик? – обратился к нему Кейгол, среднего роста крепкий брюнет с шрамом через все лицо.

– Жив, вроде… – отозвался тот. – Спасибо! Я Турин из Малого Дола. Меня казнить тащили… Хотели на площади у трактира в Тихом Раздолье за ноги подвесить…

– За ноги? – хохотнул атаман. – Это еще повезло бы, обычно они за другое вешают, чтоб мучились подольше. А за что тебя прихватили?

– Да поймали у нас в деревне двух чужих, а они ночью сбегли, подкоп из зиндана вырыли и сбегли. Барон приехал, а пленников нет. Он и взъярился. Старосту за то место, что ты говорил, подвесили над костром, чтоб дергался посильнее, сына его на кол посадили, жену с дочкой по кругу пустили, а меня, я его помощником был, его милость велел в Раздолье казнить, сказав, чтоб неповадно было пленников упускать…

– Вот гнида! – буквально выплюнул Кейгол. – Ну ничо, отольются кошке мышкины слезки! Ох, и отольются же! Ты куда теперя?

– Да к вам, коли возьмете, – вздохнул спасенный. – Куда ж мне деваться-то? Коли снова словят, то лучше сразу помереть. Зуко щас злой бегает, что тварь из леса, богатые караваны под охраной в Наэрту недавно прошли, он ни одного захватить не смог, настучали ему по загривку, вот и бесится.

– Жаль, что господа чародеи его не прибили… – вздохнул бывший мельник Пако, вспомнивший про свою сожженную мельницу и замученных дочек, которых насиловали несколько дней подряд. – И чего его жалеют-то? Герцог лэрский токо выпорол, нет бы повесить паскуду…

– Владетель владетелю глаз не выклюет, – скривился атаман. – Того и жалеют, что он их породы.

– Ну, не скажи, – возразил Довек, обтирая обрывком камзола убитого дружинника свой молот от крови. – Господин Кейсав совсем другой, я недавно говорил с его людьми, тама без денег им дома дали и землю. Паши не хочу. И не отбирают ничо, за все платят. Лечат людей за так.

– Так то Кейсав! – отмахнулся Кейгол. – Он и владетель-то без году неделя. Поглядим каков он лет через десять станет. Да и колдун он.

– Слухи ходят, будто него сына украли, – пробурчал бывший помощник старосты, растирая шею, на которой виднелся след веревки.

– Барон, что ли, сподобился? – изумился кузнец.

– Да не, коли б барон, тут бы уже все горело, – покачал головой атаман. – Ктой-то другой. Думаю, найдет мастер сына, тогда ворам небо с овчинку покажется. Слыхали ж, наверное, как он тварей сничтожил?

– Да кто ж про это не слыхал? – отозвались разбойники. – Народу, говорят, в ополчении немерено полегло, так мастер Кейсав добился, чтоб вдовам Совет пенсию платил. Каждый месяц! Это где ж такое видано?

– Да нигде, – повел плечами Кейгол. – Не знай я, что правда, ни в жизнь бы не поверил. Эх, жаль не он наш владетель…

Мужики повздыхали. Бесноватый барон настолько сидел им в печенках, что никаких сил терпеть его закидоны уже не было. Однако приходилось – воинов у Зуко, чтоб ему провалиться, хватало. И денег на них владетель не жалел, прекрасно понимая, что если что – его точно не пощадят, заставят ответить за все, что наворотил. Причем набирал откровенных подонков, падаль – убийц, насильников, грабителей. Они знали, что им тут будут рады, и стекались в баронство со всего Дэлоуэ.

Ролу казалось, что что-то не так. С освобожденным только что помощником старосты. Уж больно острыми были бросаемые тем туда-сюда взгляды, слишком пристально он вглядывался в лица разбойников. Бывшему наследнику его поведение не нравилось. Не шпион ли? Все ведь возможно. Но огульно обвинять человека тоже было нельзя, и парень скривился, дав себе слово проследить за новичком – их шайка давно сидела в глотке у Зуко подобно кости. Бесноватый барон готов был заплатить за головы Кейгола, Довека и самого Рола по сотне золотых. И желающие получить эти невероятные по меркам крестьян деньги, как ни жаль, находились. Порченая человеческая натура давала о себе знать.

К счастью, леса в баронстве имелись, и очень густые, многовековые. В заваленных буреломом чащах можно было годами искать что-либо – и не найти. Этим и пользовались разбойники, имевшие множество схронов и убежищ. Вокруг любого места, где они останавливались на ночлег, всегда было не менее десятка дозоров, причем прятались они очень искусно. Потому им не раз удавалась уходить из-под облав дружинников Зуко.

Владетель ярился, вопил, швырялся вещами, вешал всех, до кого дотянется, но результата это не давало. Не ловились разбойники. Наоборот, вылавливали его людей и казнили самым жестоким образом, причем на площадях деревень. Да еще, от чего бесноватого барона буквально трясло, обещали однажды посадить на кол или повесить его самого. И что с этим всем делать Зуко не знал. Очередные репрессии против крестьян не помогали, наоборот, только увеличивали число обозленных на него беглецов, их ненависть ощущалась чуть ли не физически, и бесноватый барон начал подумывать, что, кажется, пора менять дислокацию. Жаль, конечно, оставлять баронство, но соседние владетели почему-то не желали принимать простую истину, что все в мире принадлежит ему, Зуко, и начали нехорошо поглядывать на наглеца. Это вызывало бессильный гнев у барона, но поделать он опять же ничего не мог. Пытался, но не смог.

Унижение, которому подверг его покойный лэрский герцог Ферул, огнем горело в душе бесноватого барона. Дрожащие поджилки, когда стоишь на табурете под петлей и тебе зачитывают смертный приговор, он не забудет до конца жизни. Именно тогда Зуко познал настоящий страх и понял, что сильных владетелей трогать нельзя. Не простят. С тех пор он пропускал их караваны, сжимая кулаки и скрежеща зубами от ненависти, но больше не рисковал. Слишком уж наглядный урок преподал ему проклятый Ферул. Хорошо, что он подох! Хотя, говорят, племянничек, Готах, сын Ледара, взошедший на престол в великом городе, похлеще дяди будет. Тоже та еще сволочь, не понимающая, в мире есть один единственный господин и повелитель – Зуко, сын Атмаса. Почему они все никак не поймут и не примут этой простой и святой истины⁈

Бесноватый барон, сидя в лагере, совсем недалеко расположенном от места ночевки разбойников, глухо выругался, проклиная про себя идиотов, отказывающихся принимать основу мира, и заставил себя вернуться к текущим делам. Следовало отловить скотов из шайки Кейгола и навести порядок в своих владениях. А затем следует подготовить захват Наэрты. Ведь Кейсав, по слухам, куда-то ушел после похищения сына. А к его бабе Зуко всерьез не относился. Баба – она и есть баба. Пару раз кнутом хлестануть, и тут же заревет, забыв обо всем и падая на колени перед истинным господином. Слухам, что именно Сейла разгоняла разбойничьи шайки и на равных с мужем уничтожала тварей, он не верил. Люди, как всегда, понавыдумывали всякой чуши.

– Господин! – оторвал его от размышлений голос Дромо, возглавлявшего баронскую тайную стражу.

– Что? – поднял голову Зуко.

– Они клюнули. Освободили придурка и забрали с собой. Амулет следа у него с собой. После полуночи надо будет выдвигаться.

– Хорошо. Будьте готовы. Щенков придурка держать при себе, чтобы знал – дернется не в ту сторону, их прирежут.

– Конечно, господин, – поклонился тайный. – Не в первый раз.

Барон удовлетворенно кивнул – полезный человек, все понимает с полуслова. А главное, место свое знает и не лезет, куда не просят. Он оскалился, радуясь, что сегодня наконец выдернет больной зуб – шайку Кейгола. Слишком много проблем доставлял ему этот проклятый разбойник. Особенно выставляя себя защитником простонародья, которое никак не желает подчиняться, как должно, и не сметь поднять глаз от земли. Ничего, уберет подонка, и с крестьянами разберется. Дрессировке они вполне поддаются. Теперь осталось только немного подождать, и можно начинать. Ночь обещает быть длинной и интересной.

Когда разбойники расположились на отдых, начав готовить ужин, Рол не спускал глаз Турина. Тот ходил по убежищу, все внимательно рассматривал, со всеми знакомился. Стеснительно улыбался и старался быть полезным, вызывался то дров принести, то воды. Сыну бывшего владетеля это сильно не нравилось, он подсознательно ощущал какую-то угрозу, но никак не мог понять какую именно. Словно что-то надвигалось, что-то очень неприятное.

Не выдержав, Рол нашел взглядом Кейгола и направился к нему. Тот встретил его хмурым взглядом и спросил:

– Чего тебе?

– Не по себе мне, атаман, – поежился лучник. – Сильно не по себе, словно беда на пороге.

– И ты туда же… – скривился Кейгол. – Меня тоже колотит. Думаешь, нашли нас?

– Не знаю, – покачал головой Рол. – Но Турин этот странно себя ведет. Ко всем липнет, как банный лист. Всем лыбится. Льстит. А глазенки бегают. А что, коли баронский засланец? С амулетом следа таламарским.

– Не дайте боги! – побледнел атаман. – Нас же что тех курят перережут…

– Вот и я о чем, – кивнул лучник. – Давай-ка обыщем этого.

– Давай, – согласился Кейгол. – Прав ты, больно он лебезит. Словно боится чего-то. Эй ты, как тебя, Турин, а ну подь сюда! Довек, Пако тащите его ко мне.

Приказ атамана несколько удивил разбойников, но спорить с ним никто не собирался – авторитет он заслужил своими делами. Потому вскинувшегося помощника старосты быстро взяли под руки и подвели к Кейголу с Ролом.

– Ничего не хочешь мне сказать, мил человек? – ласково спросил атаман.

– Н-нет… – испуганно выдавил Турин, его глаза забегали, руки задрожали.

– А не навел ли ты на нас Зуко?

– Н-нет!!! – еще сильнее затрясся помощник старосты, его лицо перекосилось в гримасе дикого ужаса.

Разбойники переглянулись. Поведение спасенного было очень странным.

– Обыщите его, – велел Кейгол. – Тщательно. Ищите спрятанные амулеты следа. Или еще чего.

С помертвевшего Турина сорвали одежду, не обращая внимания на немногочисленных захихикавших женщин шайки. Затем внимательно осмотрели, благо было еще светло, а дело было на довольно большой поляне. И таки нашли искомое – вставленный в пупок крохотный амулет, который Рол сразу опознал – уже имел с ними дело. А в поясе штанов нашелся еще один.

– Что ж ты так-то, а? – хмуро спросил атаман.

– Они детей моих в заложники взяли!.. – буквально завизжал помощник старосты. – Сказали, коли на вас не наведу, то их убьют! Страшно! Медом намажут и голыми над муравейником привяжут! Они ж маленькие!

Он обреченно завыл. Разбойники хмуро и сочувственно переглядывались. Ни один не знал, как поступил бы на месте этого бедолаги. Свои ведь кровиночки! Чтоб их спасти на что угодно пойти можно.

– Дурак ты, дурак, – тяжело вздохнул Кейгол. – Нечто не слыхал, что барон своих обещаний никогда не выполняет и никого не щадит?

– Слыхал… – обреченно прошелестел Турин. – Но делать-то чего было, а?.. Да и не спрашивали меня больно… Кнута выдали, амулеты спрятали и потащили на веревке сюда, велев молчать…

– Повесить бы тебя, – скривился атаман. – Но я не Зуко, коли выживешь, пойдешь, куда хочешь. Может, и деток твоих спасем. Встречать баронскую сволочь надобно, ловушку устраивать. Они точно токо ночью пойдут. Знать, успеем. Баб наших в другой схрон гоните, мужики. И детей. Короче, тут токо бойцы чтоб остались. Этого свяжите. Амулеты пока не трогайте, пущай барон думает, что у него все получилось. Коли удача будет наша, перебьем кучу его людей. А могет, и самого достанем. Тады все у нас хорошо будет.

– Не полезет Зуко в драку сам, трус он, – вздохнул Рол. – Позади будет вестей дожидаться, а как поймет, что все кончено, сбежит. Он всегда так делает.

– Это да, – хмыкнул атаман. – Но охоту лезть в леса мы ему отобьем.

После этих его слов все завертелось. Вскоре женщины, дети и старики покинули лагерь разбойников, а остальные начали готовить ловушку. Плохо, что драться придется в темноте, но большие костры дадут пусть слабое, но освещение. Главное, чтобы лучники дали первый залп, как только баронские дружинники окажутся на территории лагеря. Это заставит тех растеряться, они ведь собираются резать сонных, не думают, что их будут ждать. А потом навалиться всеми силами.

Время тянулось медленно, разбойники нервничали, ведь неизвестно какими силами атакует Зуко. Как ни странно, не все девушки ушли, две самых отчаянных, Нира и Акта собирались подносить лучникам стрелы. Первая, кстати, давно подбивала клинья к Ролу, но он не поддавался – жениться сын прежнего владетеля не собирался еще долго, да и слишком простой, на его взгляд, была рыжая красавица. Хороша собой, но и только. А интересы убогие – семья, дети, хозяйство. Обижать же девушку, просто покувыркавшись с ней, Рол не хотел – подлецом никогда не был. Она же была согласна и на это, не раз звала парня прогуляться с собой в кусты, но он всегда отказывался, вызывая у Ниры досаду и обиду. Старшие женщины шайки добродушно посмеивались над ней, прекрасно понимая мотивы Рола – не все, далеко не все мужчины стремились завести семью.

В последнее время с сыном прежнего владетеля творилось что-то непонятное. У него то возникало ощущение жара в груди, то резко холодели руки, но вокруг разных предметов возникали разноцветные ореолы, то в разных местах виделись переплетения полупрозрачных нитей. Это настораживало, и сильно. Заболел, что ли? Но на болезнь это было непохоже – чувствовал себя Рол отлично. Наоборот, после этих непонятных происшествий в него словно сила откуда-то вливалась. А вчера случилось кое-что, что, кажется, немного прояснило ситуацию. По крайней мере, парень на это надеялся. После ужина, будучи дежурным, Рол оттащил мусор в овраг и хотел было закопать. Но перед тем протянул руку и представил себе, что он чародей и сжигает этот проклятый мусор. Вот только из руки парня и в самом деле вырвался поток пламени, мгновенно превративший мусор в невесомый пепел и тут же погасший. Мысль о том, что он действительно чародей, заставила Рола сесть на траву и долго тупо рассматривать свои руки. Ведь если это так, то ему нужен учитель – Искусством самостоятельно не овладевают. Старая, давно всем известная истина.

Стемнело, на небе зажглись звезды, однако разбойники не расслаблялись. Знали, что с бесноватым бароном шутки плохи, и собирались нанести ему такой удар, от которого тот долго не оправится. Не так-то просто найти столь любимые Зуко человеческие отбросы, настолько гнусных людей не так много, и он их почти всех выгреб. Если перебить всю эту сволочь, то барон вынужденно притихнет, пока не восстановит число дружинников. Наемники к нему давно не нанимаются – слишком дурную репутацию имеет. Причем Зуко не понимал, почему к нему не хотят наниматься. Ну не заплатил пару раз, да подставил. Так это было нужно в тот момент! Как можно этого не понимать? Однако гильдия наемников внесла его в черные списки, и это сильно ударило по бесноватому барону, из-за случившегося он даже устроил двухдневную истерику.

Крик сойки с одной стороны и карканье ворона с другой, именно так в шайке Кейгола подавали друг другу сигналы, дали понять разбойникам, что дружинники приближаются. Причем с двух сторон. Если бы Рол не заподозрил Турина, их застали бы врасплох. О том, что произошло бы в этом случае не хотелось даже думать. Барон бы вдоволь потешился, издеваясь над выжившими – он это дело очень любит.

Рол предвкушающе оскалился и наложил стрелу на лук. Он, как и другие лучники, сидел на дереве, где его в темноте никто не заметит. Баронские дружинники, между тем, приближались, стараясь ступать как можно тише – они думали, что разбойники давно спят и радовались предстоящей расправе над беззащитными людьми. Они никак не ожидали десятка мгновенно вспыхнувших огромных костров – их полили горючим земляным маслом, небольшое озерцо которого булькало возле ближнего болота. Парень нашел взглядом явного офицера в шлеме с плюмажем и вогнал стрелу ему прямо в глаз. Тот даже заорать не успел, рухнув на траву неопрятной кучей. Другие лучники не отставали от товарища, тоже снимая кровавую жатву. Дружинники падали один за другим, но подходили все новые и новые. Святые боги, да сколько же их⁈

Осознав, что бесноватый барон, похоже, решил покончить с разбойниками любой ценой, Рол побелел. А костры, между тем, постепенно прогорали, и на поляне становилось все темнее и темнее. Да что же делать? Он, конечно, продолжал стрелять, благо стрел запас достаточно, но это никак не спасало ситуацию – прислужников Зуко меньше не становилось. Да еще и надвигающаяся темнота не позволяла рассмотреть, что творится внизу. В какой-то момент на память пришли странные ощущения последних дней и мысли о том, что он, возможно, чародей. Что он служит какой-то силе.

В отчаянии Рол поднял глаза к луне, всегда казавшейся ему близкой и родной, и потянулся к ней всеми силами, отчаянно желая, чтобы стало светло. Некоторое время ничего не происходило, а затем парню показалось, будто нечто невидимое потянуло из него силу. И поляну залил слегка мерцающий, напоминающий лунный, но яркий свет. Это настолько поразило сражающихся, что они даже опустили мечи, топоры и молоты, растерянно озираясь по сторонам в попытках понять, что случилось.

Собравшись было снова начать стрелять, Рол внезапно осознал, что это глупо. Раз он чародей, то, наверное, можно одолеть дружинников и иначе. Но как именно? Что он может сделать? Сжечь их? Нет, огонь не казался парню чем-то надежным. Тогда что надежное? Лед! Лед и еще раз лед! Он отложил в сторону лук, протянул вперед руки и представил, что с его пальцев срываются потоки ледяных стрел. И это случилось. Но полетели не стрелы, а заостренные сосульки, которым неоткуда было взяться посреди лета. Однако они прекрасно сделали нужное, и больше трех сотен выкормышей Зуко приказали долго жить – сосульки сначала пронзили их, а затем заморозили. И кольчуги дружинников не спасли. Только несколько выживших ломанулись через лес, к ставке господина, чтобы сообщить своему господину страшную новость – среди разбойников завелся колдун.

Услышавший это Зуко изменился в лице и, зарубив в сердцах одного из выживших, принялся нахлестывать лошадь, стремясь как можно скорее оказаться подальше от проклятого леса – сталкиваться с разъяренным колдуном ему совсем не хотелось. Да что за невезение-то? Бесноватый барон скакал и ругался последними словами. Похоже, кто-то из богов его гнобит. Но за что и почему⁈ Нет бы помочь собрату! А он искренне считал себя богом и верил, что все в мире принадлежит именно ему. Верил, невзирая ни на какие неудачи. Наверное, Зуко продолжит верить в это, даже дрыгая ногами в петле.

– Это чего ж такое было, а?.. – растерянно спросил Кейгол, оглядывая груды тел дружинников, сосулек в них уже не было, растаяли.

– Наверное, господин Кейсав нам помог, – предположил Довек, которого не могло смутить ничего, кузнец уже деловито оттирал пучком травы от крови свой молот. – Или кто другой из чародеев.

– Откуда бы им тут взяться? – повел плечами атаман.

Разбойники принялись переглядываться, они и сами ничего не понимали. Рол смотрел на них и понимал, что скрывать случившееся нельзя – эти люди стали ему родными и обманывать их нехорошо. Парень вздохнул, ступил вперед и признался:

– Это не Кейсав. Это я.

– Чего ты? – не понял Кейгол.

– Я их порешил, – вздохнул Рол. – Раньше я и не знал, что колдун. Страшно стало, когда костры уже почти гасли, я захотел, чтобы светло стало – и стало. А потом руки протянул вперед вот так, – он вытянул одну руку в стороны груды тел баронских дружинников и выпустил в них еще пару сосулек. – Ну, и сами видите… Чего с этим делать, не знаю…

В этот момент парня куда-то потянуло, он ощутил, что должен как можно скорее попасть в неизвестное место. Где-то на северо-востоке. А что там? А там только Наэрта! Там господин Кейсав и госпожа Сейла живут! Значит, туда и следует пойти. Учиться надо Искусству, раз уж боги дали ему такой дар.

– Тады в Наэрту тебе надобно, – поддержал его решение Кейгол. – Люди говорили, что мастера бесплатно одаренных в ученики берут. Ты мне как сын, Рол, не хочу, чтоб сгорел ты. Слыхал я, что необученные чародеи года за три сгорают. Спасибо тебе, спас нас! Но завтра с утра в путь. Надо токо продумать, как мимо баронских секретов пробраться к стене Наэрты.

– Токо один способ есть, – вмешался Довек. – Дождаться большого каравана и пойти с ним, большой караван Зуко не тронет, побоится. Сиркод, вы его знаете, говорил, что скоро из Таламара четыре каравана здоровенных с охраной пойдут. Коли их дождаться там, где леса прямо к тракту подходят, то можно к каравану пристать. Торговцы берут всех, кто пару серебряных заплатит.

Рол с Кейголом переглянулись и кивнули. Пожалуй, так и придется сделать. Парень поежился – жизнь необратимо менялась. Что ждет его впереди? Он не знал, но понимал, что держаться за старое нельзя. Потому только вперед, и будь что будет.