Текст книги "Шоу-бизнес"

Автор книги: И. Панасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

КИНОПЕРЕВОД

Эпизод из голливудского фильма:

«Fuck you! Fuck you!» – неистовствует американская актриса.

«Казел! Казел!» – декламирует четким поставленным голосом дублер.

Шедевр современного кинодубляжа

Всего несколько лет назад западная – и в первую очередь голливудская – кинопродукция стала проникать к нам не только в виде пиратских видеокассет, но и в форме лицензионного товара. Теперь у нас есть возможность смотреть заморские фильмы не с «гнусавым» переводом, а с дубляжом, выполненным профессиональными актерами под чутким руководством дипломированных режиссеров. Презираемые и поносимые когда-то советским режимом «терминаторы» и «зловещие мертвецы» проникли на экраны наших кинотеатров и телевизоров и триумфально оккупировали их. Теперь дубляж нередко преподносится как более прогрессивная и достойная форма адаптации для нас заграничных фильмов. Многими сторонниками «профессионального подхода» любой дублированный фильм преподносится как однозначно более качественная версия, чем переведенный синхронным переводчиком-одиночкой. И это заблуждение.

Алексей Михалев, Леонид Володарский, Василий Горчаков, Андрей Гаврилов. Киноманы со стажем наверняка прекрасно знакомы с именами этих людей. Под аккомпанемент их голосов синефилы провели в 80-е годы сотни и тысячи часов своей жизни, наслаждаясь заграничными фильмами, прокручивавшимися либо на собственном домашнем «видаке», либо в видеосалоне, приютившемся в комнатушке районного Дома культуры. Некоторые из этой четверки как люди с неоценимым опытом киноперевода после оказались востребованы и в легальном видеобизнесе. Там, правда, от них требовался только лишь текстовый перевод, а озвучку же отдавали на растерзание актерам-профи.

То, что сделали эти люди в большом деле ознакомления нас с мировым кинематографом, переоценить просто нереально. Изрядно осыпавшиеся кассеты с их полузадушенными голосами, произносящими реплики Сталлоне и Шварценеггера, Кеану Ривза и Гэри Олдмена, Мерил Стрип Вупи Голдберг, хранятся во многих домашних видеотеках, как самые дорогие трофеи. Большинство этих «непрофессиональных» работ, сделанных по технологии «All in one» (абсолютно все актеры «разговаривают» одним голосом) по праву считается шедеврами, безоговорочной классикой советского и постсоветского киноперевода. Михалев (ныне покойный), Володарский и им подобные делали свои первые переводы тогда, когда тесное знакомство с голливудской продукцией приравнивалось чуть ли не к криминалу. Их творчество подпитывал ось прежде всего бешеным энтузиазмом и любовью к кино как таковому, а уже во вторую очередь – желанием заработать на этом деньги (Михалев как-то рассказывал: один знакомый называл его «проституткой, которая мало того что деньги берет, так еще хочет при этом сама получить удовольствие»). И профессиональные способности этих пионеров отечественного видеоперевода – знание специфики западного киноязыка со всеми его едва уловимыми тонкостями – были не в пример выше, чем у тех, кто пришел за ними и стал трудиться на ниве легального дубляжа. Помню, с какой страстью и глубоким пониманием сути происходящего Михалев в одном из интервью рассказывал, почему фильм Питера Гринуэя должен называться не «Отсчет утопленников», а «Утопая в числах», картина же Дэвида Линча, названная официально «Дикое сердце», – «Безумцами». «Гнусавые» переводчики дотошно исследовали каждое слово, каждую звучавшую в фильме идиому, чтобы верно передать их уникальный смысл. Именно благодаря кропотливому и вдохновенному труду этих мастеров своего дела пиратские версии фильмов с отвратительным качеством картинки с удовольствием прокручивались десятки раз. Именно поэтому многие видеогурманы-экспериментаторы считают, что идеальными кассетами с сотнями голливудских фильмов являются записи собственного кустарного производства – с хорошей лицензионной картинкой и виртуозно наложенным на нее переводом какого-нибудь Володарского или Горчакова… Один мой знакомый – редактор киноотдела солидной газеты – специально скупает для просмотра и последующего рецензирования именно нелегальные, экранные копии – так называемые «кинопробы». Он уже давно привык к тому, что подобные любительские версии вчистую обыгрывают практически все дублированные экземпляры по точности передачи всех оттенков эмоций, юмора и язвительности персонажей. Миниатюрность телеэкрана и порой убийственно низкое качество собственно видео нисколько при этом не мешают ему оценить визуальное величие таких вещей, «Мулен Руж» или «Властелин Колец». Для полноты ощущений он потом пересматривает все это в кинотеатре, оборудованном по последнему слову техники, и не перестает удивляться бездарности услышанных там дублированных переводов.

Из всего роскошного набора минусов, которые отличают подавляющее большинство профессионально дублированных версий, можно выделить несколько первостепенных.

Во-первых, это полное отсутствие оригинальных голосов актеров, превращающее сам по себе фильм в озвученную за кадром пантомиму (примерно как в шоу Бенни Хилла с его истерическими вспышками гогота невидимой аудитории). Сколь бы талантливыми дублерами ни были какие-нибудь Иван Иванов и Люся Столешникова, они никогда не передадут нюансов интонации, например, Аль Пачино и Кортни Лав уже только потому, что они совсем другие люди (и, скорее всего, куда менее талантливые актеры).

Во-вторых, упомянутые люси и иваны очень любят выпячивать там, где это совсем не требуется, свое распухшее до невозможности «я». В итоге за кадром разыгрываются абсолютно эксклюзивные страсти, не имеющие никакого отношения к происходящему на экране. Совсем не смешно улавливать нотки восторженности в голосе дублера и видеть при этом кислое лицо угнетенного абсурдностью мироздания киногероя. В памяти всплывает случай с неведомой мне девицей, которая, озвучивая роль в одном из фильмов, с совершенно одинаковым выражением в голосе произносила фразы: «Ой, я наложила в штаны» и «Милый, я тебя люблю». Ситуация очень напоминает проблему литературного перевода, в частности практически единогласное мнение филологов, не советующих знакомиться с Шекспиром в его трактовке Борисом Пастернаком. (На самом деле подобные казусы имеют место и в случаях с «All in one», но там эти искажения, как правило, принимают несколько иные, более причудливые, формы. Можно вспомнить довольно древнюю версию «Зловещих мертвецов» Сэма Райми, которые, видимо, так испугали переводчика, что он сумел убедительно передать интонацией все пережитые им страхи. Лишь позже выяснилось: оказывается, Райми снимал картину в жанре «черного юмора» и хотел вовсе не напугать, а повеселить.)

В-третьих, компетентность переводчиков лицензионных версий, вникающих в таинственный смысл появляющихся на экране слов и произносимых персонажами реплик, часто находится ниже всякой критики. Идеальный пример из практики: в то время как на экране мы видим надпись «Pale, Bosnia», голос, не терпящий никаких возражений, сообщает нам: «В остальных ролях – Пейл Босния».

Лучшим резюме мне в данном случае видится высказывание, авторство которого принадлежит все тому же Алексею Михалеву: «В переводе нужно создавать контур характера только интонацией, потому что играет все-таки актер. А я должен лишь донести его интонацию до зрительного зала. Чем плох советский дубляж? Они там играют заново, сами по себе, не думая о том, как играли те актеры, у меня такое ощущение, что люди, занятые на дубляже, не слышат оригинальный звук, и наш режиссер почему-то начинает заново ставить актерам задачи, и они уже разыгрывают новые страсти, новые чувства… по-своему… И получается что-то не то… Это ужасно… Хотя бы повторяйте рисунок, созданный оригинальным актером! Переводчик должен всего лишь повторять рисунок, а не создавать его сам. И уж тем более ничего не наигрывать. Тогда получается хорошо».

Все написанное выше отнюдь не является утверждением стопроцентного превосходства допотопного «All in one» над дубляжом. Есть шанс сделать плохой киноперевод в любом случае, при любом подходе к делу. Но не стоит забывать, что реализатор на рынке, старательно навязывающий вам легальное и более дорогое видео и не рекомендующий покупать дешевую «экранку» с тем же фильмом, не только старается поскорее сделать себе кассу, но и, вполне возможно, неосознанно пытается лишить вас истинного синефильского[40]40
  синефильский – имеющий отношение к бурному увлечению кинематографом. Синефил – то же, что и киноман.


[Закрыть] удовольствия.

КИНОТИТРЫ

На одном из телеканалов заканчивается показ очередной серии «Семнадцати мгновений весны»: «Не думай о секундах свысока… Всякий раз после приема пищи во рту нарушается кислотно-щелочной баланс…»

Из телевпечатлений

В кинотеатрах, а особенно на телевидении мы регулярно сталкиваемся с форменным произволом: нам не дают досмотреть фильм до конца. Управляющие процессом просмотра люди часто лишают нас возможности ознакомиться с титрами. В кинотеатре экран просто тухнет, на телевидении в лучшем случае эфир заполняется рекламной паузой, отделяющей от фильма титры, в худшем – последние вообще игнорируют. Причиной этих наглых выходок является глубоко укоренившееся заблуждение о том, что финальные титры в кино смотреть совсем не обязательно.

А ведь в некоторых случаях ознакомление с, на первый взгляд, формальной частью картины может перевернуть все с ног на голову. Уже не говоря о том, что это может быть единственным шансом узнать имя неизвестного, но понравившегося актера, сыгравшего яркую роль.

Производство титров в современном кинематографе представляет собой такое же искусство, как и актерская игра, режиссерская работа, операторская съемка. Существуют целые компании, занимающиеся оформлением титров для киноиндустрии. При наличии профессионализма и вдохновения они делают из дежурного перечисления имен настоящие визуальные шедевры. Один из ярчайших примеров – «Семь» Дэвида Финчера, где поток титров движется не в обычном направлении снизу – вверх, а наоборот. Последний, нокаутирующий удар в челюсть зрителя.

Но если о сугубо эстетических достоинствах еще можно поспорить, то информативность титров и того, что порой неожиданно следует после них, безусловна. Скажем, те, кто не видел последних метров пленки фильма «Кошмар на Улице Вязов-4», потеряли очень много: не услышали длинной тирады Фредди Крюгера, повторяющего фирменные Фразы из фильма под агрессивный ритм в стиле рэп. Седьмую часть той же саги о буйном парне в полосатом свитере завершает список актеров и персонажей, в котором указано, что Фредди Крюгера играет… Фредди Крюгер. Для постмодерниста это пища для размышлений на целый день. Все, кто знаком с творчеством Джеки Чана, думаю, довольно хорошо знают, что в фильмах с его участием изюминкой является то, что происходит после финала, когда все негодяи избиты и наказаны. В углу экрана, рядом с ползущими титрами, традиционно прокручивается «нарезка» из рабочего материала – не вошедшие в конечную версию дубли. Зрелище уморительное и во многом более увлекательное, чем сам фильм. Вообще говоря, к этому приему время от времени прибегают многие режиссеры. Вспомните, какие титанические усилия приходилось прилагать Джиму Керри, чтобы не рассмеяться на съемочной площадке картины «Лжец, лжец».

Досмотрев до конца фильм «Свидетель обвинения», вы услышите просьбу, с которой к вам обратится суровый закадровый голос, не терпящий возражений: «Рассказывая другим о нашей картине, не раскрывайте сюрпризов сюжета и тайну развязки». Проявив усидчивость и терпение при просмотре «Секретов Лос-Анджелеса», можно увидеть после титров отрывок из сериала, в котором мечтал сыграть герой Кевина Спейси. Эпизод, где главный герой подло, издавая при этом соответствующие звуки, троекратно портит воздух, находясь в обществе полуголых супермоделей, никогда не увидит тот, кто выключит раньше времени молодежную мелодраму «Парни и девушки». В данном случае это, конечно, не бог весть какая потеря. Зато «своевременность» создателей фильма «Враг у ворот», только после финала сообщающих, что все показанное происходило в Сталинграде, – зрелище, достойное быть увиденным. Заслуживает внимания и песня Бьорк, звучащая под самый занавес фильма «Быть Джоном Малковичем» и сопровождаемая чередой титров (даже многие фаны исландской звезды, смотревшие картину, понятия не имеют об этом). Только самые терпеливые будут знать о последнем ироничном трюке авторов анимационной бойни «Корпорация монстров», констатирующих: «Во время съемок ни одного монстра не пострадало». Поклонники Кевина Спейси смогут окончательно успокоиться, только лишь досмотрев «до упора» все тот же триллер «Семь», в титрах которого все-таки указывается имя актера, отсутствующее в стартовом списке. Эту уловку Финчер использовал, чтобы зритель до самого появления Спейси в кадре не знал, кто будет играть маньяка. Незабываемое впечатление ожидает тех, кому доведется смотреть «Кокаин»: на экране внезапно появится лицо наркодельца Джоджа Джанга – реального прототипа героя, сыгранного Джонни Деппом. Много приобретут и «дотянувшие» до послетитровых эпизодов в «Призраке дома на холме» и «Достучаться до небес». Пересказывать не буду.

И еще один пример. Издатели DVD – диска с первой частью кинотрилогии «Властелин Колец» задолго до его выхода объявили, что любой желающий может за скромную плату в 40 долларов поместить свое имя в финальные титры фильма. Мотивировали кинобизнесмены данный необычный ход желанием отметить немаловажную роль в популяризации книг Толкиена его поклонников. Можно лишь представить длину этого списка. Причем нет абсолютно никаких сомнений в том, что уплатившие положенную сумму не только непременно просмотрят фильм сами, но и обязательно заставят сделать то же самое своих друзей, родственников и знакомых. Есть в этом что-то болезненное. Но, наверное, лишь подобными акциями можно поднять авторитет кинотитров.

КОМИКСЫ – ДЕТЯМ

И встану я во весь мой рост невероятный,

И я скажу в своей речи ответной:

«Спасибо всем, мне было очень приятно.

Все дело в том, что я… Никто не знал, а я…

На самом деле я – Бэтмен».

«Несчастный случай» «Без названия»

Давайте говорить начистоту, положа руку на сердце. Комиксы остаются для большинства из нас какой – то заморской чушью, буржуазной американской забавой, которой «они» потчуют своих детишек. И хотя многие порядочные советские граждане еще в партийные времена сами с удовольствием прикармливали своих потомков чем-то подобным публиковавшимся в пионерских дайджестах вроде «Мурзилки», комиксы как феномен оставались и, по сути, остаются для нас вещью в себе. Это, естественно, подпитывает существование некоторых заблуждений о них, например ошибочное мнение, будто комиксы – это игрушка, предназначенная исключительно для детского пользования.

Как бы не так. Знаете, сколько лет было парню, который совсем недавно, в 2002 году, ограбил в Штатах магазин комиксов, похитив самое первое, раритетное, издание «Спайдермэна»? Много ему было лет. Счастья, которое он испытал, реализовав свой коварный план, нам наверняка не понять. Те, кто, не прибегая к криминалу, прилежно сметает с прилавков комикс-товары за свои кровные, тоже далеко не всегда существа тинейджерского возраста. И если Кто-то считает, что безумцы, щедро расплачивающиеся тысячами долларов, делают это ради своих неугомонных чад, то он ошибается. Фрэнсис Форд Коппола – один из самых знаменитых поклонников и потребителей комикс – индустрии – дедушка, который уже разменял седьмой десяток. Он очень гордится своей шикарной коллекцией. Племянник Копполы, небезызвестный Николас Кейдж, тоже давно не мальчик, а туда же. Он относится к своему богатству не так трепетно, как его дядя, но цену ему знает: выставляя пакет в 400 комиксов для продажи на аукционе, Кейдж надеялся получить за них семизначную сумму.

Авторы первого в истории комикса, нарисованного во второй половине 20-х годов прошлого века, не ведали, что творили. Американская газета «The World», поместив на своих страницах историю в картинках «Yellow Kid», рассказывавшую о приключениях мальчика-китайца, преследовала одну цель – поднять рейтинг издания в среде плохо образованных эмигрантов. Задача была выполнена, но не это главное. Идея оказалась настолько заразительной, что в 1929 году ее по-своему модифицировали создатели дебютной комикс-истории о Тарзане. И пошло-поехало. Этот год можно считать точкой отсчета, с которой начался всемирный комикс-бум.

Одновременно с детьми крыша ехала у взрослых, хотя последние какое-то время воспринимали новинку как легкомысленный жанр. Знаменитый автор текста к революционному комиксу «Капитан Америка-3» Стэнли Либер, согласившись на эту работу, тем не менее, решил не разглашать свое имя на публике и подписался псевдонимом Стэн Ли. Человек, грезивший мечтой написать великую «взрослую» книгу, не хотел «компрометировать» себя таким творчеством. Мистер Либер так и не прославился, поскольку в один прекрасный день стал невероятно знаменит Стэн Ли. Что он такого сделал? Он кардинально изменил образы комикс героев: отныне они обладали не только сверхвозможностями, но и недостатками. Сейчас такое слышать просто – напросто смешно, а в свое время это стало переворотом в мире комиксов, их переходом на качественно новый уровень.

«Взрослые дядьки», заправлявшие Голливудом, почувствовали, что тут пахнет большими деньгами. Обитатели калифорнийских холмов начали чудовищными порциями скупать права на экранизацию одного комикса за другим. Вскоре статичные нарисованные персонажи ожили на экране. И если приключения Микки Мауса и ему подобных «тварей» – это действительно целевой продукт, рассчитанный на детей и в первую очередь среди них востребованный, то как быть с Блэйдом, Супермэном, Спайдермэном, людьми X, Диком Трейси, судьей Дрэддом, Спауном, Эриком Дрейвеном и героями «Баек из склепов»? Проницательность экранизаторов в том и заключалась, что комикс – реальность, выведенная на полотно киноэкрана, не могла оставить равнодушными и взрослых. Сопровождая своих сопливых отпрысков во время культпоходов в кинотеатры, родители уходили оттуда, уже сами пораженные комикс-бациллой. Если бы когда-то этого не произошло, Спайдермэн» Сэма Райми не собрал бы в начале III тысячелетия умопомрачительную кассу в четыре сотни миллионов долларов. И если вы считаете, что штуки вроде литературной фантастики увлекательны исключительно для тех, кому до 16 и не старше, то это ваша персональная проблема. Но не забудьте: даже такой серьезнейший старик, как Курт Воннегут[41]41
  Курт Воннегут (г.р. 1922) – американский писатель («Колыбель для кошки», «Сирены титана»).


[Закрыть], в свое время не постеснялся написать несколько комикс-сюжетов.

Со временем Голливуд, вдохновленный комиксами, начал генерировать идеи собственными усилиями. Психологические и фантастические триллеры, боевики, сделанные по всем канонам комиксов, потянулись вереницей. «Хищник», «Терминатор», «Звездные войны», толпы неистребимых «Чужих» – все это произрастает оттуда. Комикс проникает в кино как эстетика («От заката до рассвета» Роберта Родригеса), он становится стержнем для далеко не простецкого сюжета, в котором раскрываются проблемы, присущие скорее тяжеловесной классической литературе («Неуязвимый» Найта Шьямалана). К слову, географические границы своих владений комиксы тоже уже давно и ощутимо расширили: у французов с некоторых пор в почете Астерикс, японцы в поте лица тиражируют по всему миру своих манга-герлз[42]42
  манга-герлз – персонажи манга, комедийного жанра японской анимации (япон. manga – «смешной, комедийный»).


[Закрыть] и прочих девиц.

Впрочем, все эти рассказы, похоже, бессмысленны. Есть один человек, которого зовут Кевин Смит. Он режиссер, но в то же время еще и популярный автор комиксов и владелец посвященного этим штукам специализированного магазина. На фестиваль в Каннах он может позволить себе съездить только в том случае, если у него появляется время, свободное от работы над комиксами. Его фильмы – настоящие оды любимому делу. Хотя хватит, пожалуй, и одних «Тусовщиков из супермаркета». Там герои – взрослые, здоровые лбы – не просто любят комиксы – они живут ими. И задаются при этом вопросами, которые по своей проклятости способны поспорить с проблемами Родиона Раскольникова, например «Может ли девушка Супермэна иметь от него детей?». Не подумайте, что я шучу.

«ЛЮБИМЫЕ» РОЛИ АКТЕРОВ

Плывут на корабле режиссер «Титаника» Джеймс Камерон, сценарист фильма, Леонардо Ди Каприо и Селин Дион. И стали они друг перед другом хвастаться.

– Я снял фильм, который получил 12 «Оскаров», – говорит Камерон.

– А меня теперь обожают миллионы девушек, – заявляет Ди Каприо.

– А мои песни самые продаваемые в мире, – сообщает Селин Дион.

– Все смотрят на сценариста… Тот бросает взгляд на приближающийся айсберг и говорит:

– А у меня здесь одноместная моторная лодка есть…

О предусмотрительности

В карьере любого киноактера есть эпохальная роль – та самая, после которой он становится народным любимцем, после которой его начинают узнавать на улицах и брать ставшие вмиг драгоценными автографы. Считается, что именно такие роли являются для актеров самыми дорогими и близкими и что артисты благодарят судьбу, подарившую им шанс стать знаменитыми. Однако это заблуждение.

Вообще-то, нелюбимых ролей у актеров вроде бы и нет. В девяти интервью из десяти на стандартный вопрос о самой ненавистной роли можно услышать ответ: «Нет таких. Все любимые». Некоторые еще добавляют: «Как дети». Природу подобного отношения к своим киноработам однажды четко сформулировал Александр Домогаров: «Если ты живешь своей работой, а не рассматриваешь ее как повинность, как способ зарабатывания денег, то нелюбимых ролей вообще быть не может». И все же далеко не всегда ситуация настолько идеальна. К тому же порой, подозреваю, актеры лукавят. У большинства из них есть кинороли, которые они если и не ненавидят, то, как минимум, крепко недолюбливают – по разным причинам. И некоторые не считают нужным это скрывать.

Чаще всего так происходит, когда роль оказывается «слишком хорошей» – настолько, что она «врубается» в память зрителей, затмевает все остальные заслуги артиста, фактически превращает его в представлении публики в профессионала одной работы, в так называемого «актера одной роли». А поскольку для хорошего мастера близки и чем-то ценны именно все киновоплощения, происходящее начинает его раздражать и, как следствие, пробуждать даже отвращение к тому, что становится предметом культа. Так, вспоминается история Фаины Раневской, которая откровенно жаловалась на то, что успех ее роли в «Подкидыше» вызывает у нее чуть ли не манию преследования. Как-то в Ташкенте Раневская встретилась с Анной Ахматовой и отправилась с ней на прогулку по городу. Об этом эпизоде она не могла вспоминать без раздражения: «Мы бродили по рынку, по старому городу. Ахматовой нравился Ташкент, а за мной бежали дети и хором кричали: «Муля, не нервируй меня». Это очень надоедало, мешало мне слушать ее. К тому же я остро ненавидела роль, которая дала мне популярность. Я сказала об этом Анне Андреевне. «Сжала руки под темной вуалью – это тоже мои Мули», – ответила она». По иронии судьбы, фразу, ставшую крылатой, придумала сама Раневская.

В подобной ситуации оказался в свое время и Станислав Садальский. Для него «роковой» оказалась роль Кирпича в фильме «Место встречи изменить нельзя». Похоже, артист подспудно чувствовал, что внедрение в образ этого вороватого персонажа чревато не только приятными последствиями. Во всяком случае, его предварительная встреча с режиссером носила характер словесной дуэли. Рассказывает Садальский: «Прочитав сценарий, я сказал, что такого придурка играть не хочу, мне нравится роль Шарапова. Говорухин расхохотался, сказал, что меня на нее не утвердят. Я спросил: «Почему?» Говорухин сказал, что Шарапов был комсомольцем. «Что значит комсомольцем? А я кто, по-вашему?» – обиделся я. «Лицо у него должно быть другим». – «Каким?» – «Такие обычно в газетах печатают». В общем, он не получил эту роль и в итоге согласился изображать Кирпича. В течение двадцати лет после показа фильма по телевидению на Садальского, где бы его ни встречали – в троллейбусе, метро, на улице, – стабильно показывали пальцем и лаконично констатировали: «Кирпич». Невозможно передать словами, насколько это его бесило и как он возненавидел своего Кирпича. Но в то же время артист резонно признает: не сыграй он эту роль, его «жизнь была бы гораздо беднее». И, думаю, едва ли Садальскому стоит всерьез обижаться на то, что при упоминании его имени на ум сразу приходит реплика: «Кошелек! Кошелек! Какой кошелек?» По иронии судьбы Владимир Конкин впоследствии тоже не раз жаловался на нетленный образ лейтенанта Шарапова…

У Льва Перфилова, сыгравшего в том же фильме, была своя, эксклюзивная проблема: ко времени выхода говорухинского хита у актера уже имелось в наличии персональное «клеймо» – алкоголик Кашкет из картины «Старая крепость». Перфилову постоянно предлагали роли каких-то маргинальных личностей, и он с диким нетерпением ждал того дня, когда «светлый» образ Кашкета уйдет в тень его нового героя. Когда к нему с тем же успехом приклеился Гриша-Шесть-на-Девять из «Места встречи…» и стал новым alter ego, артист был просто счастлив, что прорыв все-таки состоялся. Хотя, и этого не скроешь, Перфилов навсегда остался для советского зрителя именно забавным фотографом – криминалистом Гришей.

Роль Николая Еременко-младшего в «Пиратах XX века» не была столь же магичной. Но и он, бывало, жаловался, что читатели «Советского экрана» однажды выбрали его лучшим актером года именно после выхода этого фильма («За умение плавать, что ли?» – удивлялся актер), а за роль Жюльена Сореля из «Красного и черного» он такой чести удостоен не был. Последняя работа самому актеру казалась куда большим творческим достижением.

Голливудский мэтр Алек Гиннес, особенно прославившийся после исполнения роли Оби-Ван Кеноби в трех частях лукасовских «Звездных войн», до конца своих дней умолял всех близких: «Только не смотрите «Звездные войны»!» Он не выносил эти свои работы, хотя именно благодаря тому, что сыграл в них, навсегда останется в памяти зрителя.

Нередко роли-прилипалы, принесшие актеру известность, становятся настоящей проблемой в его дальнейшей карьере. Они раз и навсегда очерчивают его узкое амплуа и мешают развиваться дальше, в первую очередь, потому, что все режиссеры не хотят видеть ничего, кроме повторения успешно пройденного. Сыграв два, три, четыре раза один и тот же типаж, «кинозвезды» начинают испытывать явную тошноту по отношению к этой беготне по замкнутому кругу. И тогда они жалуются уже не на отдельную роль, а на свое опостылевшее амплуа. Камерон Диаз терпеть не может глупых блондинок, изображать которых ей предлагают с завидным постоянством. Обладательница «Оскара» Хэлл Берри жалуется на то, что режиссеры и продюсеры просто спятили и видят ее исключительно в роли героинь, которых нужно воплощать, используя исключительно соблазнительные части тела, а отнюдь не свои актерские способности. Обнаженная грудь Берри – одна из «изюминок» Голливуда начала XXI века, и ее обладательницу это вовсе не радует. А Элвис Пресли вообще ненавидел все без исключения кинороли. Король рок-н-ролла был уверен, что его приглашали в кадр как манекен или монумент с примелькавшейся физиономией.

Однако, пожалуй, самое гневное презрение по отношению к своему амплуа, когда – либо выражавшееся публично, в свое время засвидетельствовал Гэри Олдмен. Однажды, получив в течение одной недели целых четыре предложения сыграть практически не отличающихся друг от друга злодеев, он решил не молчать и сказал все, что думает по этому поводу. Под горячую руку Олдмена попал весь Голливуд: «Они больше не делают хороших фильмов. Все кончено. Это сплошные боевики, и я занимаюсь тем, что бегаю по самолету вверх и вниз с пистолетом в руке, выслеживая президента».

Ничего не поделаешь, Олдмену действительно удается гениально играть отрицательных героев – на этом он просто собаку съел. Его драгдилер из «Настоящей любви», полоумный доктор из «Затерянных в космосе», Дракула из одноименного фильма Копполы, неуправляемая панк-легенда Сид Вишез[43]43
  Сид Вишез (урожденный Джон Саймон Ричи, 1957–1979) – английский музыкант, участник легендарной группы «Sex Pistols».


[Закрыть] из «Сидаи Нэнси», русский террорист из «Президентского самолета», негодяй Зорг из «Пятого элемента», хладнокровный наркоман-убийца, «отрывавшийся» под Бетховена из «Леона – киллера», – это не только существенная часть его фильмографии, но и сплошь ярчайшие роли, которые иной раз представляли собой чуть ли не единственное настоящее украшение картины. Причем не скажешь, что он исчерпался в таком амплуа: мерзавцы у него всегда получались эксклюзивные, пусть их и убивали порой в середине фильма. И, следует признать, зря Олдмен так уж неистовствовал: его ранимый Бетховен и ценитель изящного искусства – далеко не шедевры.

Фильмы, свои роли в которых актеры и актрисы впоследствии возненавидели:

Андрей Соколов и Наталья Негода – «Маленькая Вера»

Вивьен Ли и Кларк Гейбл – «Унесенные ветром»

Владимир Конкин – «Место встречи изменить нельзя»

Вячеслав Невинный – «Гостья из будущего»

Ким Бэсинджер – «Девять с половиной недель»

Майкл Китон – все его Бэтмэны

Питер Уэллер – все его Робокопы

Сергей Иванов – «В бой идут одни старики»

Шарон Стоун – «Основной инстинкт»

Шон Коннери – все его Джеймсы Бонды