Текст книги "Шоу-бизнес"

Автор книги: И. Панасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

ТЕЛЕИГРЫ

Билл Гейтс вежливо отклонил предложение Максима Галкина принять участие в игре «Кто хочет стать миллионером?»…

Из сообщений веселых информагентств

В последние три года наш телеэфир подвергается беспрерывной бомбардировке новыми телевикторинами, конкурсами и интеллектуальными битвами. Разобраться в происхождении этих порой невероятно захватывающих игр можно не всегда, что и способствует появлению заблуждений относительно того, кому принадлежит патент на изобретение телебаталий.

Все игры придумываются у нас

Сейчас, когда игровые телепроекты у нас покупаются в открытую, такое мнение стало раритетным, но все же продолжает существовать. Особенно удачно вводят в заблуждение те игры, которые хорошо адаптировались к местным условиям. Они настолько органично сделаны, что не возникает никаких сомнений: это придумали наши люди. И Дмитрий Дибров, и Александр Гуревич, и Мария Киселева создают колоритные, индивидуальные и, как нам кажется, самобытные образы. Мысль же о том, что где-то в мире существуют ведущие «Слабого звена», «Сто к одному» или «бойни» за миллион, кажется крамольной. При этом более чем в полусотне стран мира «Кто хочет стать миллионером?» (так называется английский оригинал игры) пользуется бешеной популярностью, и еще около сорока стран планируют приступить к упомянутому занятию в ближайшем будущем. «Алчность», «Империя страсти», «Народ против» – все эти появлявшиеся в разное время на наших телеэкранах проекты и ближайшие родственники игр вроде застекольных реальных шоу пришли к нам из-за границы. Кстати, если кто-то считает, что старая народная игра № 1 «Поле чудес» является исключением, он ошибается. В нее играли во всем мире еще до того, как она докатилась до страны, так сказать, собственно дураков. Название было другое, но принцип тот же. Еще в конце 80-х годов я наблюдал на одном из турецких телеканалов, как тамошние эрудиты беспощадно крутили барабан и морщили лбы, пытаясь угадать закрытые буквы. Когда в компании с таким же барабаном на родном отечественном телевидении появился Влад Листьев, правила я уже знал.

Приобретая лицензию на самостоятельное использование игры, канал, как правило, перенимает не только ее принцип и правила. Покупается формат. В данном случае это понятие включает в себя требования к тому, как должны выглядеть студия, ведущий, участники, какая сумма денег должна лежать на кону и какого рода вопросы при этом должны задаваться. Иначе говоря, возможность пофантазировать достаточно ограниченна, и главным импровизационным козырем остается личность ведущего и его стиль общения с игроками. В этом плане Максим Галкин, как утверждают телеспецы, практически не проигрывает некоему Реджису Филбину, считающемуся лучшим в мире мастером по контролю над добычей миллиона. Мария Киселева добрее и душевнее своего британского прототипа – «фурии» Энн Робинсон. А Дибров как ведущий «Народ против» просто затыкает за пояс английскую женскую парочку Кирсти Янг и Кей Адамс. То, что у этих дамочек получается только вдвоем, ему удается делать в одиночку, и даже лучше.

К счастью, есть и приятные исключения, когда имидж ведущего строится не на основе западного аналога, а с помощью собственных мозгов. Покупается не формат, а только идея. Одним из первых таких проектов стала «Русская рулетка». Валдис Пельш, ведущий игру по заимствованным правилам, изначально получил полную свободу в разработке своего образа. Кто видел в действии бывшего «угадайца», согласится, что это была, мягко говоря, не самая плохая задумка.

Все игры у нас чужие, причем большинство из них – ворованные

Последствия необдуманного скептицизма. Сразу проясню насчет воровства: мы живем не в то время, чтобы такие проделки оставались безнаказанными. Если кто и может себе позволить в данном случае интеллектуальный грабеж, так это какие-нибудь забитые провинциальные телекомпании, которые какое-то время смогут пользоваться плодами преступления (рано или поздно их все равно отследят). Но реализовывать чужие заграничные идеи им не с руки в финансовом плане, поэтому они предпочитают воровать готовое уже у своих. А все демонстрируемое нам центральными каналами обеспечивается соответствующими контрактами, договорами и проплатами. Цивилизованный подход.

Есть у нас все-таки и свои собственные игры. Их очень мало, но они есть. Подозревая, что могу не успеть за процессом телевизионного творчества, сошлюсь на давно проверенные данные: аналогов КВН и «Что? Где? Когда?», придуманных светлыми заграничными головами, в природе не существует. Бурное проявление веселья и находчивости под предводительством Александра Васильевича Маслякова – это чистый эксклюзив, который просто не мог не возникнуть в стране, где студенческий период жизни воспринимается не как тяжелый и утомительный процесс потребления знаний, а как бесконечная «развлекуха». В течение десятков лет игра остается на плаву и всегда имеет высокий рейтинг. Думаю, не в последнюю очередь этому способствует виртуозная неиссякаемая ирония Маслякова, являющегося, безусловно, самым интересным персонажем шоу под названием КВН. Когда Александр Васильевич надумает завершить карьеру, игра переживет очередное рождение.

Вторым игровым телечадом нашего производства является программа ныне покойного Владимира Ворошилова. Это безусловный шедевр, особенно если учесть ту полумистическую ауру, которая со временем стала окружать саму игру и знатоков. Они действительно порой давали ответы (пользуясь интуицией или редкими специальными познаниями) на самые безумные вопросы, а страна с замиранием сердца следила за обсуждением, болела, переживала и была морально там, за игровым столом. Ворошилов возвел человека интеллекта и без того самой читающей страны мира в ранг героя, представителя элиты общества. Звания и научные степени здесь не играли никакой роли. И при этом «Что? Где? Когда?» всегда была игрой и остается ею. Деньги, пребывавшие какое-то время на переднем плане и так раздражавшие консервативно настроенных фанов программы, были действительно вынужденной мерой, и Ворошилов согласился на их участие в процессе только после тщательного и долгого обдумывания всех «за» и «против». Благодаря его утвердительному ответу программа, в общем-то, и выжила.

О подсуживании в обе стороны и искусственном нагнетании страстей бывшим крупье интеллектуального казино говорилось очень много. Не вдаваясь в подробности, замечу только следующее: разве эта хитрость и витиеватость Ворошилова не придавала программе тот бешеный азарт, который и делает настоящую игру игрой? Факт для любителей соответствий и символически значимых эпизодов: первый выпуск «Что? Где? Когда?» в 1975 году вел не Ворошилов, а… совершенно верно, Александр Масляков.

Предводитель КВН (на тот момент замороженного) тогда сидел за одним столом со знатоками и был совершенно не похож на демонический закадровый голос, в который затем развоплотился Владимир Яковлевич.

P.S. Встречал информацию о том, что популярную среди интеллектуально развитых школьников начала 90-х игру «Умники и умницы» ее автор – философ Юрий Вяземский – тоже придумал сам. Но источник данных сведений не заслуживает доверия.

ТЕЛЕРЕЙТИНГИ

– Ты знаешь, почему телевидение никогда не заменит газету?

– Нет, а почему?

– А ты попробуй заснуть, прикрывшись телевизором.

Неоспоримое утверждение

Существует распространенное заблуждение, согласно которому рейтинги популярности телепрограмм, которые регулярно публикуются в прессе, – это результаты социологических опросов, еженедельно проводящихся специальными службами. В реальности же принцип, по которому определяется, кто в очередной раз стал «звездой» телеэфира, куда более тонкий и изысканный.

Работу по выяснению самых популярных ТВ-программ действительно проводит социологическая служба. А делается это так. Из миллионов квартир, в которых имеются телевизоры, выбирается контингент «подопытных кроликов» (от тысячи человек и более). На абсолютно добровольных началах им предлагается стать участниками процедуры проведения теле-хит-парадов. В случае согласия в их телеприемники встраиваются специальные датчики, которые фиксируют все: какие именно программы зритель смотрит чаще, какому каналу отдает предпочтение, на какой минуте переключает кнопки и т. д. Потом, на основе анализа «путешествия» этих людей по телеэфиру, и составляются пресловутые рейтинги. Разумеется, к их результатам не стоит относиться слишком серьезно (тем более что публикуются они в первую очередь для потенциальных рекламодателей, а не для рядовых зрителей). Ведь если человек переключается на канал, когда там идет какая – то программа, это не всегда значит, что она ему нравится, что он ее посмотрел целиком и получил от этого удовольствие. Но информация о том, что сигнал был востребован, уже поступила в базу данных, и этот факт стал еще одним голосом в пользу телеканала вообще и ток-шоу, игры или выпуска новостей в частности.

«ТЕЛЕПУЗИКИ»

После того как я начал пить, от меня ушла жена, отвернулись родители и друзья. Но я стал принимать витамины, и ко мне вернулись все: Элвис Пресли, покемоны, телепузики…

Мелочь, а приятно

Тинки-Винки, Дипси, Ла-Ла и По, они же бесполые существа со встроенными в брюхо телемониторами, они же телепузики, уже давно стали большими друзьями детей и некоторых взрослых в десятках стран мира. По популярности эти существа невнятного происхождения могут поспорить даже со многими человекоподобными знаменитостями. Число людей, «подсевших» на это чудо современной творческой мысли, исчисляется миллионами. Родители получают огромное удовольствие от того, что их дети нашли себе новые виртуальные игрушки. Большинство и не задумывается о том, как эта забава может сказаться на их чадах в будущем. Тех, кто задумывается, успокаивает мысль, что «Телепузики» – это изобретение сердобольных английских психологов, придумавших этих персонажей как еще одно подручное средство для нормального воспитания и развития детей. Увы, на самом деле это заблуждение. Как подтверждают исследования практически всех остальных психологов мира, мы имеем дело с прямо противоположным по воздействию явлением.

Защитники «Телепузиков» упирают на то, что дебилизм и явная недоразвитость персонажей сериала – это схема поведения, адекватная уровню развития потенциальных зрителей, для которых продукт и предназначен, – детей возрастом от полугода до четырех лет. Они не договаривают: дело в том, что подобная манера мыслить и поступать закладывается у детей в период их формирования и остается нормой, даже когда они достигают 7-8-летнего возраста. Они вырастают с нерушимой верой в то, что экскременты за них всю жизнь будет убирать чудо-пылесос Ну-ну, а мыть посуду – неутомимая пузи-губка или те, кто (не важно, кто) заменит их с течением времени. Детей, хорошо обработанных телепузиками, начинает вполне устраивать общение с использованием двадцати полуслов-полувоплей, а словарный запас ровесников кажется им Большой советской энциклопедией. Их реакции на происходящее мало чем отличаются от рефлексов собаки доктора Павлова.

Кроме того, вибрации антенны, которые доставляют неземные удовольствия Тинки-Винки и его приятелям и от которых они были в явной зависимости, чрезвычайно напоминающей наркотическую, становятся универсальным символом – ребенок начинает мыслить так, будто счастье ему могут принести только лишь какие-то внешние стимуляторы.

Как точно выразилась доктор психологических наук Елена Смирнова, «у телепузиков отсутствуют характер и поступки, и это отличает их от классических образцов детской субкультуры. Чебурашка и Буратино тоже сомнительного происхождения, но они личности». Один американский журналист отреагировал на начало показа сериала в его стране следующим образом: «В понедельник было совершено нападение на несчастных детей Америки. Простите меня, дети Америки, я понимаю, что сейчас уже ничего нельзя сделать, но я очень сожалею о том, что я не поджигал города, не писал писем бизнесменам, чтобы они остановили это безобразие, весь этот ужас».

К подобным выводам приходят десятки здравомыслящих философов, ученых, психологов, исследовавших телепузиков как на Западе, так и у нас. Они трактуют затею с сериалом не как благие намерения ее авторов, а как попытку сделать еще один продукт массового пользования с целью заработать неплохие деньги (на продажах авторских прав для показа «Телепузиков» в разных странах уже сделаны сотни миллионов долларов). При этом руководствуются отцы-основатели этих гуманоидов не понятиями пользы – вредности, а лишь наличием-отсутствием спроса на товар. Как правило, сериал показывают по утрам, когда взмыленные папы и мамы, находясь в вечном цейтноте, не имеют возможности уделить достаточно времени своим отпрыскам. Подключив детей к экрану, родители целых 25 минут не имеют никаких проблем. А учитывая, что сага о телепузиках доступна и на видеокассетах, сеанс можно устраивать в любое необходимое для этого время («Если надо, чтобы ваш малолетний отпрыск хоть на часок оставил вас в покое, кассета «Телепузиков» вам поможет», – сказал как-то один папа, попытавшийся извлечь пользу из маниакального увлечения своего сына телеидиотами).

Есть все шансы, что из таких маленьких зомби вырастут персонажи, описанные Реем Брэдбери в романе «451° по Фаренгейту». Только со временем телепузиков сменят какие-нибудь другие источники, программирующие сознание. Дело не в том, что все остальные не подвержены опасности попасть под их влияние. Просто у детей, «объевшихся» телепузиками, практически отсутствует иммунитет против этого.

ТЕЛЕСЕРИАЛЫ

Уважаемая редакция! Очень люблю «Санта-Барбару», да вот не совсем понимаю и разбираюсь в отношениях главных героев. Наверное, потому, что пропустила первые две серии. Поэтому спрашиваю: не собирается ли ваш канал сделать повторный показ «Санта-Барбары»?

Из письма телезрительницы

Роль телесериалов в современности просто невозможно переоценить. Они формируют стиль жизни, образ мышления. Они воспитывают и перевоспитывают. Они – бесперебойный конвейер по поставке на шоу-рынок все новых знаменитостей, кумиров и идолов. «Сколько стоит загородный дом Джоан Коллинз?», «Туалетной бумагой какой фирмы предпочитает пользоваться Вероника Кастро?» – эти и множество других вопросов давно превзошли по популярности проблемы, волновавшие в свое время Чернышевского и Герцена. Несмотря на такое пристальное внимание к «мыльнооперной» индустрии, заблуждения, связанные с ней, сами по себе составляют еще тот сериал.

Термин «мыльные оперы» – это метафора

Причем, казалось бы, метафора уместная и поразительная по точности. Посудите сами: виртуозность сценаристов, расписывающих на 40–50 серий одну коллизию, не стоящую выеденного яйца и в нормальном фильме занявшую бы ноль целых ноль десятых секунды экранного времени, просто потрясает; а отвага актеров, которые разыгрывают эти плоды воспаленного графоманского разума с видом шекспировских персонажей, заслуживает бурных аплодисментов; стоицизм же режиссеров, снимающих подобный разухабистый бред на тысячи километров пленки, требует занесения их имен в списки героев нашего времени. А если сравнить описанную выше процедуру с любимым детским занятием по производству мыльных пузырей, то можно сделать следующий вывод: съемочная бригада среднестатистического сериала занимается надуванием шарика размером с Пентагон. И его невыносимо «пучит» от наступающей пустоты.

Однако это вовсе не метафора. Название «мыльные оперы» появилось в Америке в конце 30-х годов XX столетия. Тогда эти «шедевры» представляли собой не телевизионные, а радиоспектакли, состоявшие из серий длиной примерно 15 минут. Пик их популярности совпал с активным финансированием таких проектов компаниями по производству мыла (например, знаменитой «Procter Gamble»). На правах спонсоров мылопроизводители обильно пичкали трансляции роликами, рекламировавшими их продукцию. Но и это еще не все. Поскольку музыку по сложившейся мировой традиции заказывает тот, кто вкладывает деньги, эпизоды, прославлявшие мыло, вплетались в сами сюжетные линии. К примеру, вовсе не выглядел странным следующий диалог между домовитыми героинями: «Сара, ты знаешь, я вчера отмыла мылом фирмы *** свою пожелтевшую от грязи раковину, теперь она блестит, как новая!» – «Уау!!!» – «Я думаю, у тебя нет выбора. Нужно пользоваться только мылом фирмы ***!»

Когда бушевавшие нечеловеческие страсти перекочевали на голубой экран (премьера первого телесериала состоялась в октябре 1946 года, и назывался «шедевр» «Далекий холм»), традиции непродолжительное время поддерживались. Впоследствии термин закрепился, несмотря на исчезновение мыльной монополии. Ну а человеком, впервые употребившим данные слова в подобном сочетании, был ироничный обозреватель одной из американских газет, написавший 24 августа 1938 года в своей статье: «Эти пятнадцатиминутные трагедии… я называю «мыльной оперой»… потому что без помощи мыла я бы не пролил ни одной слезы над ее персонажами». Беднягу, видимо, заставляли слушать все это под дулом заряженного кольта.

«Санта-Барбара» – самый длинный в мире сериал

Понять приверженцев этой ошибочной точки зрения легко. Хрупкая психика простого «бывшесоветского» зрителя, считавшего доселе «Вечный зов» самой длинной телеэпопеей в мире, была подвергнута инквизиторским пыткам. Однако перестройка мозгов прошла успешно: страна превратилась в многомиллионную армию преданных «Санта-Барбаре» зомби. И все же ни одному правоверному любителю сериалов, думаю, даже в самых сказочных снах не привиделось, что 2 140 серий – это вовсе не предел. Однако так оно и есть. Приключения великолепного Мэйсона и сотоварищей, снимавшиеся 10 лет и на такое же время парализовавшие не одну страну мира, выглядят просто чеховским рассказом в сравнении с по-настоящему большими полотнами. С 1954 года не прекращается производство сериала «Путеводный свет», уже успешно преодолевшего рубеж в 12 тысяч серий. Немногим меньше – в активе производителей душещипательного действа под названием «Все мои дети» – около 8 тысяч экранных сеансов. На этом фоне создатели многосерийной саги «Дерзкие и красивые» выглядят немногословными, практически немыми – примерно 4 тысячи серий. Впрочем, ни одна из трех творческих команд не теряет надежды на конечный успех. Головы криэйторов полны свежих идей и соображений по реанимации и оживлению якобы отживших свое сюжетных линий. Главное все еще впереди.

Мы видели «Санта-Барбару» от начала и до конца

Не вышло. Не сложилось. Понимая, что рискую спровоцировать череду сердечных приступов на одной шестой части земной суши, я все-таки открою страшную тайну: «Санта-Барбара» транслировалась по РТР, начиная лишь с 217-ой серии. Первые же двести с лишним отрывков упустили по какому-то недоразумению. Но увидев, что, вникая в перипетии драмы далеко не с ее начала, страна впала в кому и замерла у экранов, руководство канала смекнуло, что пропущено было не так уж и много, как казалось на первый взгляд. Несмотря на страсти, бушевавшие вокруг самого сериала, на вынужденное приостановление показа, на акции протеста и килограммы писем, пришедших на РТР, «Санта-Барбара» выжила в тяжелых условиях русской зимы. В 2002 году торжественно прокрутили последнюю (действительно последнюю) серию. Всех попустило.

Первым сериалом, который показывало наше ТВ, был «Богатые тоже плачут»

Формально телесериалом считается любой фильм, показ которого не ограничивается одним беспрерывным сеансом. Проще говоря, все, что состоит из серий, является сериалом. У жителей Страны Советов был неоценимый опыт по просмотру подобных произведений киноискусства. Практически каждая третья картина дробилась на части. Финал любой из них был по-своему интригующим (значительно более интригующим, чем немая сцена в конце произвольно взятого отрезка классической «Просто Марии») и заставлял нас с нетерпением ждать продолжения. Безоговорочно культовыми сериалами были – а некоторые остаются таковыми и до сих пор – «Семнадцать мгновений весны», «Место встречи изменить нельзя», «Государственная граница», «Россия молодая», «Адъютант его превосходительства», «Двенадцать стульев» с Мироновым и Папановым, «Михайло Ломоносов» и т. д. Качество большинства этих работ ни за какие пряники не позволяет обозвать даже самые продолжительные из них «мыльными операми». Примечательно, что академики, раздающие «Оскары», отметили этой наградой именно наш, советский, сериал (опять же формально) «Москва слезам не верит». Поэтому, когда в эфире ОРТ Луис Альберто начал плести свои коварные сети и третировать умственно отсталую Марианну, мы были уже подготовлены к тому, что ежедневные финальные титры не означают еще абсолютного финала истории. Правда, мало кто тогда представлял себе масштабы надвигающейся катастрофы.

Сериалы смотрят, чтобы узнать, чем все закончится

Сейчас, когда наша публика уже психологически подготовлена к тому, что придется встретить не один Новый год, прежде чем наступит развязка и вожделенный хэппи-энд, иллюзий поубавилось. Некоторые сериаломаны прекрасно отдают себе отчет в том, что они могут элементарно не дожить до превращения очередного гадкого утенка в прекрасного селезня. Пессимисты не тешат себя надеждой, что дотянуть до финиша удастся их детям и даже внукам. Безнадежность ситуации привела к существенным метаморфозам восприятия. Сериалы очень быстро утратили функции, которые всегда выполняли и будут выполнять складно написанные детективные романы. Ради того, чтобы узнать, чем же все закончится, их теперь смотрят только несознательные элементы и оптимисты с железным терпением. Для зрителя сериалы превратились в искусство для искусства. «Тропиканка» входила со всеми своими прелестями в наши дома, словно солнце, пробивающееся сквозь гардины по утрам. Смотреть, как неугомонные «Дальнобойщики» утюжат бедовые российские дороги, – все равно что чистить зубы перед отходом ко сну. Проследить за доблестным исполнением «Спецподразделением «Пасифик»» своего профессионального долга является задачей не менее важной, чем закрыть входную дверь на ночь. Просмотр сериалов стал неотъемлемым пунктом режима дня. Все, что было до и будет после, на 40–50 минут теряет свой глубинный смысл и становится незначительным. Я лично видел, как страдания той же Марианны сводили на нет все попытки пациентов больниц докричаться до отморозившихся у телевизора медсестер и врачей. Когда процесс так увлекателен и отбирает все моральные и физические силы, то знать, чем все закончится, уже не так интересно.

Игра в сериалах унизительна для актеров

Происхождение этого заблуждения связано с процессом становления сериального дела именно у нас. Когда производство многомесячных саг было поставлено на поток, для привлечения внимания их создатели стали приглашать (порой на второстепенные роли) маститых советских актеров. Так как «мыльные» страсти по накалу заметно уступали драматизму обычного кино, то и требовался от мастеров минимум. Это наглядно демонстрируют сериалы, в которых работают актеры уровня, скажем, Михаила Ульянова. Они играют вполсилы не потому, что не хотят выкладываться, а просто большего от них не требуют. Стороннему наблюдателю это может напоминать банальное зарабатывание денег малой кровью. Так оно порой и есть: помню, как Александр Домогаров, у которого мне довелось брать интервью, признался, что за некоторые сыгранные роли ему откровенно стыдно. В таких случаях бывает уместно говорить о каких-то ошибках, о работах, унизительных для мастера. Но это вовсе не правило. Для многих наших актеров участие в сериалах – возможность получить новый опыт, вспахать нетронутые земли. И по самой сути сериальные съемки им не кажутся чем-то второстепенным. Если сценарий заслуживает внимания и не безнадежно убог, получить согласие, как правило, нетрудно. Другое дело – рассуждения о вкусе наших актеров, считающих порой достойным беспросветную чушь. Есть и совершенно особые экземпляры – вроде Николая Караченцова. Этот талантливейший человек не теряет надежды, что Россия в будущем сможет снимать такие высокохудожественные сериалы, которые будут способны остановить разрушительное бразильско-аргентинское цунами, накрывшее отечественный телеэфир.

Что же касается не именитых, а начинающих актеров, то для них сериалы сейчас – это идеальный вариант для старта в кинокарьере. Об унизительности здесь не может быть и речи: любое предложение воспринимается как очередной шанс «засветиться». Западная схема восхождения к киновершинам приживается и у нас, ведь не секрет, что около 80 % голливудских «звезд» достигли своего нынешнего статуса, пройдя через испытание сериальными страстями. А многие и до сих пор не брезгуют предложениями вспомнить молодость и поразвлекаться, дефилируя перед камерой в окружении зеленых юнцов, которые смотрят на них, как на богов.

Сериалы делаются по тому же принципу, что и кино

Какие характерные признаки отличают сериал от обычного кинофильма? Многосерийность. Преобладание съемок в закрытых помещениях. Скромная продолжительность – от 30 до 60 минут. Все это на самом деле только внешнее. Принципы жизнедеятельности индустрии сериалов существенно отличаются от кинопроизводства. В кино режиссер может себе позволить работать над минутным эпизодом пару месяцев – до тех пор, пока не получится именно так, как нужно. Здесь иначе. Стандартная скорость съемок сериала – одна серия в день, и любые сбои и накладки – смерти подобны: у студии, вкладывающей деньги в проект, жесткие контракты с телеканалами, которые уже вовсю крутят готовые серии. Актерам некогда разрабатывать роль, вживаться в образ. Они и тексты-то порой заучивают прямо перед тем, как оказаться в поле зрения камеры. В еще более угарном темпе сериалы затем дублируются на иностранных языках: актеры, озвучивавшие русскую «Санта-Барбару», умудрялись «выдавать» 4–5 серий в сутки.

Не сравнимы с современным киношным стандартом и финансовые вложения в сериалы. Только лишь одна серия заграничного «мыла» стоит 20000-60000 долларов, российского – 10000-50000 в зависимости от нюансов самого процесса и запрашиваемых актерами гонораров. А ведь продолжительность одного сериал-сеанса всего в 2–3 раза короче, чем у фильма. Из этого становится ясно, что красивая заморская жизнь на экране, приводящая в такой экстаз домохозяек, на самом деле часто является всего лишь умелой мишурой и суррогатом. У нас же это и вовсе граничит с полным нищенством. Караченцов не раз признавался в своих интервью, что в некоторых сценах «Петербургских тайн» актеров вынужденно снимали по пояс сверху, чтобы не показывать зрителю отсутствие исторически достоверных нарядов, надеваемых на нижнюю половину тела. Впрочем, разговор о бюджете уместен лишь тогда, когда он может реально повлиять на качество картинки. Важнее главное: затяжные сериалы – это поделки, сколоченные на скорую руку. Процесс их воплощения так же соотносится с основательным киноподходом, как, скажем, полотна бульварного художника, копирующего чужие сюжеты, с шедеврами Рембрандта.