Текст книги "Плод плоти (ЛП)"

Автор книги: И. В. Офелия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 1 1

Артистка

В возрасте двадцати четырех лет я обнаружила, что чувствую себя девочкой куда сильнее, чем когда-либо раньше. Такой я и была, когда стояла перед дверями в мастерскую с тяжелой корзиной фруктов в руках. До того, как я поняла, насколько унизительно все это будет, мне казалось хорошей идеей подарить ее ему.

Бетон под моими шелковыми туфлями не издавал ни звука, шелковый подол юбки подметал пыль. Мне не стоило надевать нечто настолько светлое. От того, что я решила пройти пешком большую часть пути сюда, ноги ныли внутри обуви. Говорят, внезапные порывы доказывают привязанность, то, что человек готов нарушить привычный распорядок ради тех, кто ему дорог. Так почему я чувствовала себя настолько нелепо?

Мне казалось, что этот визит покажет мою дерзость, но теперь поняла, что он попросту смешон. Было слишком поздно, я уже пришла.

Храбро втянув воздух, я потянула в сторону дверь склада, и от прикосновения к холодному металлу на перчатках осела сажа.

Воздух внутри был горячим и удушливым, словно уже было лето, а не прохладная, сырая весна. Печь была разогрета докрасна, огонь виднелся за металлической дверцей, нагревая погруженное в полумрак пространство и наполняя его запахом раскаленной глины.

Аркадий стоял перед ней, как рыцарь, выслеживающий дракона и готовый его поразить, если тот подойдет к другой стороне дверцы.

Его руки поблескивали от смеси пота и пыли, предплечья покрывала растрескавшаяся глина, доходящая прямо до уровня закатанных рукавов. Вот только никаких рукавов не было. Он был одет лишь в нижнюю футболку, подтяжки болтались возле бедер, а брюки были такими грязными, словно перед выходом из дома их не выгладили и не вычистили.

Я широко раскрыла рот и захлопнула его, как только Аркадий обернулся.

Его образ остался выжжен в моем разуме, когда я посмотрела в темный угол, жалко пытаясь изобразить безразличие.

– С тобой все хорошо? – может, дело было в полных надежд иллюзиях, но мне показалось, что в его голосе были слышны переживания.

Наконец посмотрев на него, я пожала плечами. Подходя ближе, он вытер руки тряпкой, которую потом повесил себе на плечо.

– Раз я пришла, то со мной что-то не так?

– Я полагал, у тебя есть более приятные занятия, – его взгляд скользнул к корзине и вернулся ко мне, а на губах на секунду промелькнула ухмылка. – Это подарок?

– Нет…

Прежде, чем я успела ее отдернуть, он приподнял крышку корзины.

Он медленно, шутливо нахмурился, склонив голову.

– А, я понял. Это просьба.

– Я решила, что ты проголодаешься, – отвернувшись от него, я поставила корзину на передвижной столик. – Не будь таким самоуверенным.

Помимо нее на слишком грязном, чтобы обедать на нем, столе обнаружились инструменты для резки, куски глины, несколько кирпичей и железное ведро с раствором.

– И это все? – спросил он. Его голос прозвучал прямо возле моего уха, и я увидела его руку, появившуюся из-за моей спины. Он стащил из корзины кумкват.

Я пальцами вцепилась в край стола, лицо само по себе, даже без идущего от печи тепла, начало гореть. Прежде чем обернуться, я нацепила на лицо улыбку.

– Мне было любопытно.

Он откусил от небольшого плода, приподнимая бровь.

– Если нам придется ладить друг с другом, – начала я, опираясь на стол, – то нужно узнать друг друга получше. Это естественно, но непросто.

– Непросто? – пробормотал он, жуя. – Разве?

– Н-ну, – у меня перехватило дыхание, – эта твоя штуковина, – я показала на печь, – весьма впечатляет. Я хотела бы узнать больше о том, чем ты занимаешься.

Он оглянулся на нее и пожал плечами.

– Ей нужен ремонт.

– Поэтому здесь так жарко? – спросила я, потянув воротник.

– Мне пришлось растопить ее, чтобы посмотреть, где нужно залатать дыры. Даже небольшой искорки хватит, чтобы найти щель, – он снова опустил на меня взгляд. – С чего вдруг такой интерес?

– Я делаю попытки, – зло посмотрела в ответ я. – Если тебе это не нужно – прекрасно! Я не должна стараться больше, чем ты…

Еще до того, как я успела двинуться, он схватил меня за запястье.

– Ты слишком быстро сдаешься.

– Я не понимаю, как с тобой разговаривать! Не то, чтобы у меня был большой опыт, – и это было шуткой лишь наполовину.

– Как насчет того, чтобы пропустить часть с разговорами? – его хватка на моем запястье ослабла, пальцы скользнули вниз и коснулись моих. – Я мог бы тебе показать.

– Показать? Я уже вижу, – я широким жестом показала на статуи.

– Что хорошего в том, чтобы видеть результат, если не знаешь материал?

– Хочешь сказать, я не знаю, что такое глина?

– Думаю, ты ее недооцениваешь, – он перехватил обе мои руки и повел меня в другую часть помещения, прочь от стола. Мы осторожно обходили ведра, инструменты, бесформенные изваяния – всю его коллекцию хлама, покрывающую пол.

Он остановился возле небольшой, шаткой деревянной конструкции и потянул за пальцы моих перчаток, стаскивая их с рук.

– Эй! – я потянулась за ними, но он сунул их в задний карман.

– Тут тебе перчатки не понадобятся, – он усадил меня на стул.

Он был довольно низким. К этому моменту мои юбки уже были в грязи, жар от печи неизбежно заставлял пот течь, и было бесполезно пытаться не запачкаться еще сильнее. Я решила, что его развлечения будут стоить бардака.

Бум!

Я вздрогнула, когда Аркадий бросил кусок глины на небольшой столик… на гончарный круг.

– Ты хочешь заставить меня этим заниматься?

– Я безусловно не смог бы силой принудить вас к чему-то, миссис Каменева, – он поставил стул позади меня. Его ноги оказались по обе стороны от моих, поймали меня в ловушку.

– Почему ты так говоришь? – я посмотрела через плечо и обнаружила его лицо прямо сзади, нависшим над моим.

– Как? – теперь он обхватил меня и руками, когда потянулся вперед и придвинул небольшой круг ближе к нашим ногам. – «Каменева»?

– Да, вот так! – мои щеки вспыхнули.

Он слегка улыбнулся уголками губ.

– Это твоя фамилия.

– Я думала, что наша фамилия – Каменев.

– Так и есть, – он раскрутил ногой колесо, и очертания бесформенного куска глины начали расплываться. – Когда обращаешься к женщине в единственном числе, к имени прибавляется окончание женского рода.

– Ох, – пробормотала я, прикусив губу.

Аркадий потянулся к ведру и обмакнул руку в чистую воду, прежде чем позволить ей стечь на глину. Несколько капель брызнули мне в лицо, когда колесо закрутилось, я поспешно вытерла их и посмотрела на ладонь, чтобы убедиться, что ничего не размазалось.

На лице горел румянец. Должно быть, когда он меня отпустил, я выглядела так, будто забыла дома зонтик от солнца и часами гуляла на солнцепеке. Я провела запястьем по лбу, убирая с него несколько выбившихся волосков.

– Возможно, тебе захочется это снять, – кивнул он на мои рукава и подался ближе к колесу, заставляя меня склониться вперед. Он накрыл ладонями кусок глины, придавая тому форму ровного купола.

Он вытянул руки, зажимая меня между них.

– Не бойся, статуи подсматривать не будут, – поддразнил он.

– Ты нарочно все усложняешь, – я расстегнула пуговицы на блузке и с трудом вытащила руки из рукавов, сходя с ума от того, как он сжимал меня. Я отбросила в сторону одежду, оставшись лишь в корсете. Юбку все равно пришлось бы чистить, так что я решила не переживать о ней. А вот с голыми руками действительно стало приятнее.

Я обернулась и увидела, что пока что на его лице был чистый восторг от затеянного. Я не хотела позволить ему и дальше потешаться надо мной и решила сыграть в эту дурацкую игру.

– И что теперь? – я выпрямилась, прижимаясь спиной к его груди. Одно это заставило меня сжать плечи и податься вперед, раз уж было так мало места для движения.

Его руки, мокрые и липкие от глины, накрыли мои.

– О нет, – я вздрогнула. – Боже, какая противная она на ощупь, – меня едва не тошнило.

– Ты скоро об этом забудешь, – он положил мои руки на колесо. – Я очень люблю глину, потому что, если у тебя что-то не получится с первого раза, ты можешь просто скатать ее в шар и начать заново. Это успокаивает, если позволить себе немного расслабиться, – взяв меня за палец, он положил его на вершину купола. Стоило ему надавить, и мой указательный палец погрузился в глину, заставляя ее раскрыться, как кратер.

То, как малейшее движение наших рук заставляло материал танцевать перед нами, просто завораживало.

Он двинул обе мои ладони ближе к краю и сжал, заставляя глину принять форму вазы, а отверстие по центру – уменьшиться.

– Я понимаю, – выдохнула я, прижимаясь к нему спиной. Вода и глина были слегка прохладными и притупляли дневной зной.

Я разглядывала его руки, каждое легкое напряжение мускулов превращалось в точное, плавное движение ладоней.

Круг резко остановился.

Потянувшись, он взял кусок провода, срезал вазу со столешницы и поднял ее вверх.

– Видишь? Хочешь теперь попробовать сама?

– Это было несложно, – я поерзала на месте. – В следующий раз попробую сделать чашку.

– Легко так говорить, когда не сама двигала руками, – он отставил вазу в сторону и потянулся, чтобы положить в центр круга новый кусок глины.

Сначала ком двигался медленно, потом быстрее, и его очертания начали расплываться. Когда мои руки накрыли глину, она затряслась так сильно, что мне пришлось наклониться и сжать ее, придавая куску вытянутую форму. Он по-прежнему дрожал, как бы сильно я его не сдавливала.

– Хорошо, а теперь попытайся накрыть его ладонью и придать ему форму купола, как мы делали до этого, – он вытер руки куском влажной ткани.

Я надавила на глину ладонью, изо всех сил стараясь заставить ее превратиться в конус, как до этого делал Аркадий. Кажется, мне потребовалось на это чуть больше времени, и когда кусок приобрел нужную форму, материал уже начал подсыхать.

– Молодец, – сказал Аркадий, – но не забывай, она должна быть влажной.

Я окунула руку в ведро с мутной водой и смотрела, как она ровными каплями стекает на глину. Та из матовой стала блестящей и вращалась, снова готовая к тому, чтобы ее форму меняли. Я обхватила ее ладонями и погрузила большие пальцы в центр, заставляя ее неохотно раскрыться.

– Хмм, неуверенные руки создают нечеткую форму, – сказал Аркадий прямо мне в ухо, его руки лежали у меня на бедрах.

– Может, это ты меня волнуешь, – прошептала я, сильнее вдавливая пальцы в глину, хотя и видела, что с одной стороны кромка чашки становится слишком тонкой.

– Правда? – пробормотал он, прижимаясь горячими губами к коже у меня за ухом, заставляя жилку под ней биться сильнее.

У меня перехватило дыхание. Мне не хотелось выдыхать, чтобы он не услышал мой вздох.

Его ладони сжали мои бедра и скользнули вверх, к талии. Я замерла, перестала дышать, держа покрытые глиной руки на гончарном кругу.

– Аркадий, – сглотнула я.

– Мм? – пропел он мне в шею. Его объятия стали крепче, он прижал мое тело к своему. Мягко поцеловал мою кожу, сжал грудь.

– Почему ты дразнишь меня? – всхлипнула я.

– Потому что это весело, – рассмеялся он на выдохе. – Чем больше ты поддаешься, тем сложнее мне сдержаться и не поиграть с тобой.

– Ты просто чудовище.

– И ты от этого в восторге, – прорычал он, накрывая рукой мое горло, но сдавил лишь слегка, удерживая меня на месте.

У него вырвался стон, тело напряглось под моим. Его губы снова оказались у меня на шее, нежно сжали кожу.

Вздрогнув, я впилась в глину ногтями, цепляясь так, будто от этого зависела моя жизнь.

На шее проступал свежий синяк, дыхание Аркадия обжигало, мое сердце бешено трепетало в грудной клетке, желая освободиться. Зачем была нужна печь, если я готова была за секунду вспыхнуть от его прикосновения?

Губы на моей шее спустились ниже, он откинулся назад, мое тело оказалось в ловушке из его рук.

Попалась было бы лучшим описанием происходящего, но от этой мысли все так и сжалось у меня внутри. От мысли о том, как меня поймают, как используют. Стоило лишь подумать об этом и с губ сорвался слабый, отчаянный вскрик.

Я двинула бедрами. У него между ног все напряглось, я чувствовала это задницей.

Другая его рука скользнула к юбке, пытаясь проникнуть под пояс.

– Постой…

Ладонь с горла обхватила мою челюсть, два пальца скользнули мне в рот. Я почувствовала солоноватый привкус глины и чего-то землистого, напомнившего мне о природном мускусе.

Пальцы внизу были теплыми и просто скользили по коже у меня между ног, словно знакомясь.

Я тяжело дышала, стараясь не напрягаться и не откусить его пальцы у меня во рту. Порыв, с которым я не хотела бороться. Мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

Пальцы у меня под юбкой разомкнулись, раздвигая мои складки. Я намокала. Мне не нужно было чувствовать влагу чтобы знать, что она уже проступила. Все внутри меня содрогалось в мольбе. Я была не в силах терпеть его игры. Я нетерпеливо качнула бедрами.

– Какая спешка, – цокнул языком он. – Что за несдержанное, полное жажды крохотное создание, – резко прошептал он мне в ухо, которое, как я думала, он собирался укусить.

Я всхлипнула, зажмурившись.

Он неглубоко проник внутрь пальцем, скользя им внутрь и наружу и изучая строение моего тела так интимно, словно хотел воссоздать его сам.

– У меня не получится узнать тебя, если ты не раскроешься, – он снова погладил вход. – Я надеюсь научить тебя тому, что, если ты научишься ослаблять для меня защиту, тебе будет только приятно.

Я провела языком по его пальцам у меня во рту. Опустив взгляд, я увидела неясные очертания его руки у себя под юбкой и смотрела, как она движется.

Его палец погрузился в меня, лишь один, как и в прошлый раз.

Я сжала его и тут же отпустила, вспомнив, что нужно расслабиться и дышать.

– Ты хоть представляешь, насколько ты мокрая? – прошептал он. – Так ты трогаешь себя по ночам? Представляешь мои руки вместо своих? Или воображаешь, каково это будет, когда мой член окажется в твоей хорошенькой киске? – он коротко выдохнул мне в ухо, словно от этих слов его собственная фантазия тоже сорвалась с места.

Резко вскрикнув, я выгнула бедра навстречу его ладони, пока его палец оставался внутри.

– Хочешь еще? – он добавил еще палец. – Думаю, ты способна на большее, – и еще один. Потом он развел пальцы в стороны, растягивая меня.

Мои ноги задрожали, и я поняла, что вытянула на них пальцы и напрягла мышцы.

Он изогнул пальцы внутри меня и слегка их вынул, лишь для того, чтобы погрузить обратно, еще глубже. С каждым разом я расслаблялась и намокала все сильнее. Он прижал ладонь к моему клитору, этому тугому комочку нервов, что сходил с ума от прикосновений.

Прижатые к моей заднице, бедра Аркадия покачнулись, двигаясь в одном ритме с пальцами. Его движения распаляли меня, будто электрические провода, высекающие из меня искры.

Я толкалась бедрами в его ладонь и не могла не сжать зубами пальцы у меня во рту. Я была так близко, и все же недостаточно.

Он сжал меня сильнее и задвигался быстрее, будто сам бы долго не продержался, если бы я не кончила. Это мне и было нужно, последний толчок.

Я снова почувствовала себя мокрой, растеклась в его руках.

Внезапный приступ головокружения заставил меня откинуться назад, на его грудь. Теперь я слышала, как он дышит, тяжелее, чем я ожидала, но не в одном ритме со мной. Его пальцы выскользнули у меня изо рта, в то время как другие оставались глубоко внутри. Я задумалась о том, чувствовал ли он бесконечную дрожь, что становилась слабее и слабее, пока не стих оргазм.

Я запрокинула голову и прикрыла глаза, пока отдыхала, лежа на нем в не самой красивой позе. Единственным, что удерживало меня на месте, была его рука между моих ног.

Это было лучше кокаина.

Еще до того, как я открыла глаза и столкнулась с реальностью и стыдом от того, что мы сделали, его губы, мягкие, как бисквит и сладкие, как крем, накрыли мои. Я знала, что не стоит открывать глаза и ответила на поцелуй, надеясь, что это не сон и не вызванная удовольствием фантазия.

– Ты была умницей, – прошептал он, поглаживая меня по голове и убирая растрепавшиеся волосы, – хоть я и потратил на тебя весь рабочий день.

Я открыла глаза и лишь обнаружила, что он улыбается.

– Если вы предпочтете работу простым удовольствиям, то вы пропащий человек, мистер Каменев.

– А разве это не одно и то же?

– Работа и удовольствие? Лично я бы не смешивала.

– Ну, над тобой еще работать и работать, так кем же это делает тебя?

– Надеюсь, кем-то стоящим усилий.

Он взвесил в уме мой ответ и посмотрел вперед.

– Хотя бы гончарное дело – не единственный твой талант.

Я посмотрела на круг. Изделие вышло кривым и однобоким. Я лишь улыбнулась ему:

– Кажется, мне придется приходить почаще, если я хочу развить свои навыки.

– Полагаю, так и есть, – он закатил глаза. – Но ограничься одним посещением в неделю, иначе я никогда ничего не закончу.

– С этим я справлюсь.

После этого мы расслабились до конца дня. Окна наверху мастерской полыхали красным, печь постепенно догорала, и мы неспешно приводили себя в порядок, прежде чем нам неизбежно пришлось уйти.

Не знаю, что за чары были наложены на мастерскую, но она казалась бесконечной. В ней было столько пространства для воображения, для того чтобы позволить творческому порыву захватить тебя и заставить здесь остаться. Теперь я, кажется, понимала, почему он так часто здесь пропадал. Здесь был его дом, его место силы. Как и прежнее жилище моих родителей, мастерская была убежищем, безопасной гаванью.

И теперь я оказалась здесь вместе с ним.

Глава 1 2

Артистка

Тем утром кровать была холодной. Казалось, будто в ней никто никогда не спал.

Перевернувшись, я спрятала лицо в соседнюю подушку. На ней оставался его запах. Эта смесь запахов была единственным доказательством, что он вообще был здесь.

Время близилось к полудню, я проспала чуть дольше обычного. Дождь падал ровными каплями, но облака временами пропускали наружу лучи солнца, и за моим окном появлялся прекраснейший из видов.

Сегодня у меня было больше желания одеться красиво. Я никуда не собиралась, но разве было что-то плохое в том, чтобы надеть вещи поновее? Мне хотелось уложить волосы, принять ванну с маслами, которые раньше не использовала, а может, позже приготовить что-нибудь вкусное.

Заметил бы он, если бы я решилась на такие перемены? Или попросту рассмеялся?

Одевшись, я продолжила ежедневные дела. Далее по расписанию был поздний завтрак. Я спустилась вниз по лестнице на кухню, достала красивую посуду и серебро и положила на разделочную доску больше разных фруктов.

Лишь тогда я заметила, что запас кофейных зерен почти закончился. Думаю, их использовал Аркадий. Стоило ли мне купить еще? Он никогда не просил. Мне причиняло боль то, что я не могла быть с ним равнодушна, что мы танцевали друг вокруг друга, как двое отчаявшихся птиц разных пород, неверно истолковывая каждый из знаков.

Сегодняшний день предназначался для отдыха. Я не планировала двигаться вообще, разве что чтобы вновь наполнить тарелку фруктами или взять другую книгу. Я собиралась дождаться возвращения Аркадия домой.

Я посмотрела на фрукт и обнаружила, что он не радует меня так, как я надеялась. Хотелось чего-нибудь сытного. У меня были только остатки продуктов, для рагу или даже бульона. Я не пополняла запасы в кладовой с момента происшествия. На обед мне хватало, но на следующий день нужно было заставить себя отправиться на рынок. В последнее время я была настолько уставшей, что даже легкая прогулка была испытанием для моего тела.

Скрип входной двери отвлек меня от мыслей о голоде.

Во мне вспыхнула надежда, что это был он, но я прекрасно знала правду.

Открыв дверь, я увидела знакомое лицо.

– Мисс Де Виллер, – поздоровался с порога комиссар.

– Теперь миссис Каменева, – ответила я.

– Ах да, Каменева.

Я прикусила язык. Большое количество замечаний приводило мужчин в неоправданную ярость.

Джеймс Хант был жестким человеком, хоть и старался придать лицу доброе выражение. На таком обветренном лице, как у него, улыбка казалась неестественной. Мои родители голосовали за то, чтобы он занял место в городской администрации и щедро спонсировали его компанию.

Некоторых людей очень легко прочесть. Тела выдавали тайны своих ничего не подозревающих хозяев. Его поза демонстрировала его намерения. Я знала, что он пришел не с дружеским визитом.

– Чем я могу вам помочь, комиссар.

– Не хотел вас беспокоить в такой умиротворенный день, – сняв форменную фуражку, он скользнул взглядом за мое плечо, в дом, прежде чем снова посмотреть на меня. – Я могу войти?

Я кивнула, открывая дверь пошире.

Грязь с его тяжелых ботинок пачкала пол в прихожей. Он не потрудился снять пальто, и капли дождя с него стекали на ковры. К моему облегчению, это означало, что его визит будет коротким.

– Я оторвал вас от приготовления обеда? – он повел носом, принюхиваясь, как одна из его собак.

– Нет, – улыбнулась я, решив не поправлять его. – Я хотела перекусить чем-то легким.

– Я не займу много вашего времени, – он откинул назад седеющие каштановые волосы, мокрые от дождя. – Я хотел задать вам вопрос по поводу исчезновения.

Сердце врезалось в ребра, и я почувствовала, как по шее ползет краснота, удушающая меня тем сильнее, чем дольше я медлила с ответом. Как вообще отвечать на такое?

– Исчезновения? – мне было сложно придать голосу расслабленность, он оставался слишком писклявым для спокойного.

– Да. Вы не читали газет?

– Нет, они вызывают во мне слишком много беспокойства. Я предпочитаю то, что не повредит моей хрупкой психике, – я прочистила горло, разгладила ткань на юбке и направилась обратно в гостиную. – Могу я что-нибудь предложить вам? Может, чаю?

Он взмахнул рукой, вежливо отказываясь, и оглядел комнату. Что он пытался найти?

– Кто пропал? – я попыталась поддержать ход беседы, потому как тишина казалась невыносимой.

– Ваш друг, – он вошел в гостиную, оставляя не ковре мокрые следы.

Их вид заставил меня поморщиться, я попыталась подавить движение, но было слишком поздно. Он все увидел.

Комиссар слегка улыбнулся. Каким же он был неприятным субъектом.

– Вы видели Винсента в последние дни, Петронилла?

– Нет, – ответила я, прислонившись к каминной полке. Я съежилась от того, что он проник в мой дом, мое убежище.

– Мне казалось, вы двое были близки? – приблизившись, он встал прямо передо мной. Он был так близко, что я могла разглядеть волоски в его усах. Запах сигар у него изо рта казался резким, может, из-за ноток спиртного.

– Я его не видела, – я поправила статуэтку на камине.

– Я слышал, он вас искал. Судя по его жалобам, вы не слишком часто открывали ему дверь, – усмехнулся он.

– Я сообщила ему, что вышла замуж и больше не занимаюсь балетом.

– Так вы его все-таки видели?

— Нет.

Комиссар опустил взгляд на мою пыльную, неприбранную каминную полку.

– Кстати, поздравляю, – он снова посмотрел на меня. – Где сейчас ваш муж?

– В мастерской. Он художник.

– А у этой мастерской есть адрес?

Я отвела взгляд.

– Я его не помню. Она расположена в доках, не знаю точно, где именно. Там все так запутано и загружено. Я сама там не была. Не нашла бы дорогу.

– Конечно, – нотки понимания в его голосе едва скрывали оттенок раздражения. – Как поживает ваша семья? Я давненько не видел вашего отца.

– Он – занятой человек, – я погладила ладонь большим пальцем.

Повисла неловкая пауза, прежде чем мой гость вздохнул.

– Полагаю, сегодня я уже достаточно вам надоел, – он снова надел фуражку и изобразил вежливую улыбку, прежде чем направиться обратно к двери.

Я отправилась сразу следом, как только он переступил через порог. У меня чесались руки закрыть за ним замок. Дверь издала высокий скрип, за ней мелькнула улица, обещая конец нашей встрече.

Он обернулся, придержав створку двери ногой. Та отскочила от его резинового башмака.

Я сжимала латунную ручку так крепко, что побелели костяшки. Лишь это и не давало дрожать моим пальцам.

– Если вам что-то придет в голову, – начал он, протягивая карточку в приоткрытую щель, – вы знаете, кому позвонить, да?

– Конечно, – я поспешно схватила его карточку, и тогда он убрал ногу, позволив мне захлопнуть и запереть позади него дверь.

Как только я услышала звук его шагов на лестнице, первые три моих вдоха больше походили на всхлипы. Я помчалась к телефону и принялась рыться в карточках, пытаясь найти ту, где был записан номер мастерской Аркадия, а потом крутила циферблат до тех пор, пока гудок показал, что соединение было установлено. Моя нога быстро дергалась, пятка стучала о доски пола.

Конечно же, на звонок никто не ответил.

От того, как я колотила в деревянную дверь, у меня заболела рука.

Я услышала шаги внутри, потом воцарилась тишина, и дверь со скрипом отворилась.

Меня трясло, и дело было совсем не в пропитавшем одежду дожде.

– Петронилла? – проговорила Фелиция, скорее напуганная, чем смущенная моим состоянием.

– Мне нужна помощь, отец дома? – я промчалась мимо нее, капли с тяжелого от воды костюма для прогулок стекали на сияющий паркет.

Первой мне на глаза попалась гостиная. Козетта встрепенулась, когда я пронеслась мимо, и почти уронила чашку с послеобеденным чаем.

– Что происходит? – ее взгляд метнулся к Фелиции, которая покачала головой. – Что-то случилось?

– Я думала, мы все еще платим комиссару, – задыхаясь, проговорила я. – Почему он оказался у меня дома?

– Откуда нам знать? – дернула бровью Фелиция. – Что ты такого натворила, что он оказался у тебя на пороге?

Взгляды моих сестер были одновременно испуганными, полными раздражения, но в первую очередь – уставшими. Я снова почувствовала себя ничтожной, как это чаще всего и бывало. Крошечной, самой младшей, обузой для двух образцовых дочерей.

– Петронилла, – голос Фелиции был резким. Она говорила точь в точь как мать, пугающе похоже.

Я сделала шаг назад, грудь вздымалась и опадала, потому что я все еще пыталась отдышаться после того, как почти бежала сюда.

– Петронилла, — она взяла меня за плечи и слегка встряхнула. – Что случилось?

– Я убила Винсента, – выдавила я.

– Ну, тело еще у тебя, так?

Я покачала головой.

Ее глаза округлились, и она посмотрела поверх моей головы. Кровь отхлынула от ее щек, и когда она вновь взглянула на меня, ее глаза были полны жалости.

– Это еще что? – раздался резкий голос из-за сводчатой двери гостиной.

Собираясь с силами, я повернулась к отцу. Но ничего в его облике не выдавало тревоги, в нем не было ни грамма беспокойства.

– Мне нужна помощь, – слова почти застревали у меня в горле.

– Да? – в его взгляде было больше заинтересованности, чем он когда-либо ко мне проявлял.

Дело в том, что моему отцу нравилось приходить на помощь. То, что он ее оказывал означало, что с ним заключалась сделка, и вы оставались ему должны еще долго после того, как вернете основной должок. Мои долги перед ним были бесконечны, так что изменит еще одна услуга?

Сестры начали тихонько собирать вещи.

– Нет, – голос отца рассек воздух в гостиной, заставляя их поморщиться. – Останьтесь, я уверен, что сейчас всем будет преподан интересный урок, – он улыбнулся, вновь затянулся сигарой, оглядел меня с головы до ног и выгнул бровь, приглашая продолжать.

– Я… – я переступила с ноги на ногу, не в силах удержать сердце, которое рухнуло прямо в пятки. – Я не хочу, чтобы ко мне приходил комиссар.

– А почему к тебе приходил комиссар? – это был вопрос, заданный не потому, что он не знал ответа.

– Я убила Винсента.

Его губы изогнулись в жестокой усмешке.

– Ах, моя малышка наконец выросла, – его голос был сладок, но очевидно пропитан ядом. – И теперь ты хочешь, чтобы он исчез? Просто вот так? Чтобы старик решил все твои проблемы?

Я уставилась в пол, ожидая неизбежного падения.

– Этого ты хочешь, дитя? – он подошел ко мне, будто змея, неспешно скользящая в высокой траве.

– Да.

– Знаешь, – он остановился передо мной, – я заплатил много денег за назначения Винсента, почти столько же, сколько за комиссара. Я был к нему весьма привязан. Он был полезен для бизнеса.

Я подняла на него полный злобы взгляд, но это его лишь позабавило.

– Давай произведем пару расчетов, которые тебе будет легко понять, – начал он, держа меня за плечи на расстоянии вытянутых рук. – Если Винсент был полезен для бизнеса, а Петронилла убила его, кем это делает Петрониллу?

Слезы собирались в уголках моих глаз. Я знала, к чему он ведет.

Он шутливо постучал по моему носу.

– Все верно! Это значит, что Петронилла вредит бизнесу.

Я тяжело сглотнула, тело ныло от напряжения.

– Ты не выглядишь в нужной степени убежденной. Я помогал твоим сестрам, потому что они делали то, что должны были, – он вздохнул. – Пришло время хоть раз решить свои проблемы, вместо того чтобы быть их источником.

Я горела все сильнее от лихорадочного гнева, который, как я надеялась, когда-то станет достаточно сильным, чтобы я причинила отцу боль. Но этого не произошло ни сегодня, ни вчера, ни в другие разы, когда он заставлял меня чувствовать стыд и ярость.

Пока этого не произошло, но я пообещала себе, что однажды придет день, когда это сделаю.

Я посмотрела на сестер. Они стояли, глядя в сторону. Трусихи.

Отец смотрел на меня сверху вниз, будто я все еще была ребенком. Это лишь укрепило мое желание уйти, отказаться и дальше быть частью этой семьи, избавить себя от их влияния. Они делали меня ничтожной, а я не могла быть такой, раз гнев внутри меня продолжал лишь расти с каждым днем и однажды неизбежно вырвался бы наружу, если его не погасить. А они всегда его лишь подпитывали.

Уходя, я оттолкнула его плечом. Я слышала, как он сзади смеется и говорит что-то язвительное. Все это смешалось воедино, и я хлопнула дверью так, что звуки утонули в шуме дождя.

Проклятый дождь принес ощущение прохлады, как ото льда на раскаленном чугуне. Он был очищающим. Я могла поклясться, что от меня шел пар.

Однажды я буду стоять перед этим домом, и в нем больше не будет места колким замечаниям.

Не сегодня, не завтра, но однажды.