Текст книги "Плод плоти (ЛП)"

Автор книги: И. В. Офелия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 3 2

Художник

Когда долго не видишь созданные тобой предметы искусства, а потом вдруг сталкиваешься с ними, это похоже на встречу со старым другом.

Каминные полки, резные каменные перила и даже акцентные украшения были мне хорошо знакомы, и все же видеть их было странно. Они делали дом роскошным, заявляли о богатстве и хорошем вкусе хозяев, и говорить так было нарциссично, поскольку все их сотворил я.

И все же я не мог не чувствовать себя так, словно передача их владельцам была моим первым предательством, словно я впервые отдал вместе с ними часть себя.

А теперь мне даже казалось, будто я купил за них жену.

– Аркадий! – миссис Де Виллер появилась на вершине огромной лестницы, лучезарно улыбаясь, и побежала вниз по ступеням так, будто у нее куча дел и очень мало времени. – Мой муж у себя в кабинете, идите прямо по коридору, это будет первая дверь слева.

Я очень хорошо знал, где находится кабинет.

Когда я пришел, он выглядел совсем иначе при ярком свете дня.

Адриен Де Виллер сидел, откинувшись назад в кожаном кресле и листал бумаги. Лучи солнца скользили по столу и ковру. В ветвях деревьев возле окна летали птицы, их тени мелькали за его фигурой.

– Мистер Каменев! Как вы, друг мой? – мистер Де Виллер поднял взгляд от бумаг и жестом показал на кресло напротив него. – Проходите, садитесь.

– У меня все отлично, – я скользнул между деревянных подлокотников на сидение. – Когда вы вызвали меня сюда, дело показалось мне срочным.

– У вас уставший голос. Моя дочь вас замучила, не так ли?

– Конечно нет, ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

Усмехнувшись, мистер Де Виллер хлопнул бумагами о столешницу.

– Рад, что вы со всем справляетесь. Когда люди не умеют действовать сообща, все становится гораздо печальнее.

– Мне не впервой сталкиваться с дикими женщинами, – пошутил я, выдавив добродушную улыбку.

– Как и мне, – одной рукой он потянулся к графину и налил нам выпивки в хрустальные бокалы. – Кстати об этом, я хотел попросить вас об услуге.

Я взял бокал, разглядывая алкоголь, запах которого обжег мои ноздри, как только достиг моего носа.

– Не уверен, что смогу помочь, если только дело не касается искусства.

На лице мистера Де Виллера появилась скромная улыбка. Не приятная, а скорее полная легкого раздражения.

– Тут вы не правы, мой дорогой друг.

Я вращал бокал, поставив его на подлокотник кресла и смотрел, как солнечные лучи играют на хрустальных стенках.

– Возьмите Петрониллу под контроль.

– Прошу прощения? – я поднял взгляд на ее отца. Выражение его лица потеряло прежнюю радушность, став пустым и холодным.

– Честное слово, это легче, чем вам кажется, – он отпил из бокала, с отсутствующим видом глядя на книжные полки. – Я начинаю думать, что вы уклоняетесь от обязанностей мужа.

– Я вас уверяю…

Он поднял руку и вздохнул, качая головой.

– Я не хотел вас оскорбить. Мне слишком хорошо известно, как с ней сложно. За последние двадцать лет я привык к ее истерикам и вспышкам темперамента.

Я не потрудился ответить. Я вообще с трудом оставался на месте. После того, как он говорил о ней, у меня не было никакого желания оказывать ему какие-то услуги. Пусть Петронилла и была упрямой, брак с ней никогда не казался мне обязанностью. Поначалу скорее создавалось впечатление, что я живу рядом с незнакомкой, но таковым и был наш союз.

Мой тесть открыл ящик стола и достал оттуда два куска бумаги. Он многозначительно их поднял и посмотрел мне в глаза, прежде чем кинуть документы ко мне через стол.

– Выводите ее в свет. Хвастайтесь ею. Держите ее подальше от тех, с кем она не сможет поладить. Завоевать любовь публики – всегда хорошая идея, особенно для двоих молодых людей, способных это сделать. Пока что люди вас любят. Но будьте осторожны, они в любой момент могут отвернуться.

Я взял кусочки бумаги. Мне не нужно было читать, что на них написано, потому что я увидел эмблему с жокеем и лошадью. Билеты на скачки.

– Меня постоянно спрашивают, кто декорировал мой дом. Они знают ваше имя, но не лицо! – рассмеялся он, барабаня пальцами по столу, прежде чем игриво погрозить мне. – Пришло время вам выйти в свет. Что может быть лучше скачек? Она сможет нарядиться, да и вы тоже.

– С вашей стороны очень щедро поддерживать наши начинания, сэр, – я старался казаться благодарным, сжимая в руках тонкие куски бумаги.

– Ну конечно! Вы делаете нам огромную услугу. Бедняжка, она же совсем плоха.

– Что вы имеете в виду, когда говорите подобные вещи? – я нетерпеливо стучал ногой об пол.

Он лишь усмехнулся, глядя на меня с подобием сожаления.

– О, ничего. Уверен, она сама поведает вам о своем недуге.

Я кивнул, тщательно подбирая слова.

– Да, она рассказала об анемии, и было сложной задачей заставить ее есть что-то кроме засахаренных абрикосов.

Ее отец разразился приступом хохота.

– И у вас получилось? – покачав головой, он допил алкоголь и встал, застегивая пуговицы на жилете. – Вы молодец. Я не хотел смеяться – вы и вправду молодчина! Ей очень повезло с вами.

Я встал, понимая, что мое присутствие больше не требуется.

Усмехнувшись, он хлопнул меня по плечу, когда обошел стол, чтобы меня проводить.

– Главное, убедитесь, что вы выходите прогуляться. Это пойдет вам обоим на пользу.

Глава 3 3

Артистка

Кажется, это был первый раз, когда Аркадий официально пригласил меня на какое-то мероприятие. Он придумал это сам, по собственной воле, не из-за спрятанных тел или общественных обязанностей. И это было либо свидетельством нашей связи, на что я, конечно, надеялась больше всего, либо поводом для подозрений. Мне хотелось верить в первое.

В такие дни Моррис Парк стоил того, чтобы его увидеть. Скачки в Бельмонте состояли на одну половину из вычурности, а на другую из ставок. Люди вокруг толпились, как рыбы в консервной банке, окруженные сомнительными ароматами, смешивающимися с запахами духов и пота, вызванного адреналином и тревогой о проигранных деньгах. С другой стороны, были те, кто не делал ставок. Они припарковали свои экипажи и устраивали пикники, готовясь посмотреть на столь скоротечное мероприятие.

Пожалуй, это предвкушение и интрига, за которыми я наблюдала по настоятельной просьбе, были единственными вещами, ради которых я готова была отправиться в Вестчестер.

Я выбрала кремовое платье, украшенное оранжевыми лентами, совпадающими по оттенку с цветами на шляпке. Зонтик от солнца был изготовлен из той же ткани, что и одежда, и тоже расшит лентами. Я бы чувствовала себя очень хорошенькой, если бы постоянно не отвлекалась на запах конского навоза.

Аркадий тоже нарядился, его аксессуары были в тон моих.

Все было чересчур идеально, даже учитывая повод.

Над парком возвышалось здание спортивного клуба, куда посетителям можно было заглянуть одним глазком. Женщины в лучших нарядах казались морем из головных уборов и шляпок, лент и цветов, зонтиков и вееров, скромно зажатых в скрытых под перчатками пальцах. Мужчины были приятны на вид в том, что касалось одежды, но не манер. Единственными джентльменами на ипподроме были жеребцы.

Мы направлялись к одной из обзорных площадок, прежде чем меня увлекли прочь от лестниц.

Я повернулась к Аркадию.

– Мы прошли мимо лестниц.

– Знаю, – таинственно улыбнулся он.

Он чуть сильнее сжал мою руку и повел меня к рабочей зоне. Мы прошли по задней части ипподрома.

Издалека лошади казались ничем не примечательными. Они были коричневыми и имели по четыре ноги. Ничего особенного в них не было. Но вблизи я сумела рассмотреть их красоту.

Когда одна из них прошла мимо, плечом к плечу с сопровождающей лошадью, стук копыт по земле был уверенным, горделивым. Вживую они были больше, или по крайней мере фигуры жокеев заставляли их казаться таковыми. Под кожей чистокровных скакунов перекатывались мышцы, подрагивающие от напряжения, которое вот-вот вырвется наружу на соревнованиях.

– Какой нервный, – заметила я, – уже весь в поту.

– Прямо как ты, – поддразнил Аркадий. – Хотя я готов заплатить за то, чтобы увидеть тебя на тренировке.

– Даже не мечтай, – я зло посмотрела на него, поигрывая булавками на головном уборе.

– На которую будешь ставить? – он склонился, чтобы прошептать мне это на ухо.

Прикусив губу, я переводила взгляд с одной лошади на другую. Все они казались мне одинаковыми, что не очень помогало в вопросах соревнований.

– Мне нравится пятнистая, – сказала я, показывая пальцем.

– Которая?

– Бело-серая.

– Ты выбираешь шелк или лошадь?

Я пожала плечами, поднимая на него взгляд.

– Все равно все зависит от удачи. Так какая разница?

Он улыбнулся и покачал головой.

– Хорошо, сколько?

– Возможно, нам стоит поставить на кон нечто нематериальное, – усмехнулась я, вращая в руках зонтик.

Он кивнул и на мгновение задумался над предложением, прежде чем начать говорить.

– Если победит твоя лошадь, я буду должен тебе услугу. А если она проиграет, то ты должна будешь услугу мне.

– И чего она будет касаться?

– Чего угодно.

– Если я выиграю, то смогу попросить о чем угодно?

– Теперь ты начинаешь меня беспокоить.

– Я лишь хочу убедиться, что правильно поняла условия сделки, – я протянула ему руку. – Договорились.

Он с силой ее пожал.

– Да будет удача щедра к тебе.

Когда лошади закончили разминку, а тренеры обменялись с жокеями последними фразами, по звуку трубы участники выстроились возле ворот. За дверями стучали копыта, вес в тысячу фунтов сконцентрировался в этих чудесных созданиях, а с другой стороны, раздавался похожий топот ног встревоженных игроков.

Когда последняя лошадь подошла к воротам, все замолкли. Я оперлась на ограждение, чтобы посмотреть, но так сделали и все остальные, кто стоял возле дорожек.

Потом раздался звон латунного колокольчика, и внезапный грохот сотряс землю, когда мимо нас пронеслись чудовища, такие быстрые, что я бы не заметила их, если бы моргнула. Я быстро опустила зонтик, и летящая из-под копыт грязь прилетела в ткань, а не мне в лицо.

Вокруг раздавался свист и ободряющие крики, будто они могли подбодрить выбранную лошадь и придать скорости ее копытам. Клянусь, если случилось бы второе пришествие, люди приняли бы его за проходящие неподалеку скачки и потянулись за кошельками.

Ко второму кругу жокеи были покрыты таким же слоем грязи, как и подол моего платья. Покрытые потом и землей лошади поблескивали, проносясь мимо. С их губ слетала пена, пока они проживали момент наивысшей свободы, что была доступна им за все три года жизни.

Последний круг прошел ожидаемо. Я снова приготовила зонтик, и прежде, чем я успела что-то понять, шляпка слетела у меня с головы, подхваченная ветром, что подняли пробегающие мимо скакуны.

Мужчины вокруг либо радостно восклицали, либо кидали шляпы на землю. Я полагала, что проигравших всегда было больше, чем победителей, но по толпе было сложно судить.

– Черт, я все пропустила. Кто победил? – пробормотала я.

Аркадий закатил глаза и не ответил.

– Значит, моя пятнистая лошадка выиграла? – я игриво повращала зонтиком, поднимая к Аркадию подбородок. – Теперь сожалеешь о ставке, неудачник?

– Нет, – пробормотал он. – Напомни спорить на деньги в следующий раз, когда будешь выбирать лошадь.

Я взяла его под локоть и положила голову ему на плечо.

– В следующий раз, после того, как выплатишь этот должок.

Он пихнул меня, но я заметила проблеск улыбки.

– Так о какой услуге ты попросишь? – обреченно вздохнул он.

Иметь возможность загадать желание – это одно, а выбрать что-то одно – совсем другое.

– Франция, – я подняла на него взгляд. – Однажды, когда ты разбогатеешь, став самым знаменитым скульптором, какого только знал мир, ты отвезешь меня обратно во Францию. Подальше от людей, только ты и я.

– Ты тратишь свое желание на что-то неопределенное? – усмехнулся он. – Я согласен, хотя и думал, что ты предпочтешь что-то более быстрое.

– Я могла бы, но так у меня есть возможность помечтать, или ты не согласен?

– Я соглашусь на что захочешь, это же твое желание, – он покачал головой, развеселившись от моего предположения.

Окруженная шумом, я прикрыла глаза. Я думала, что мне не нравятся мероприятия, общество, люди, если уж на то пошло. Возможно, дело было лишь в том, что я никогда не была с людьми, с которыми весело. С Аркадием все было ново, он делал приключения забавными, пусть я и не собиралась говорить об этом ему.

Мне пришла в голову идея, и в груди расцвело что-то теплое. Мы с ним против всего мира. Какая восхитительная мысль.

Глава 3 4

Артистка

Запах средства от моли обжег мой нос. Я нерешительно перелистывала страницы каталога, потрепанные по краям из-за того, сколько пальцев уже к ним прикасались. Даже не обладая современным оборудованием, моя портниха была лучшей. Ее салон был безымянной дырой на Пятой Авеню, но больше нигде было не найти таких же чудесных изделий. Сначала я пришла сюда, чтобы подогнать балетные костюмы. Позже я начала полностью здесь одеваться.

Я не могла выбрать из различных видов комбинаций. В моду входили новые цвета, но я не понимала, почему это важно, если их никто не увидит кроме мужа и служанки.

Эта мысль заставила меня остановиться, и на меня снизошло озарение.

Были ли у Аркадия предпочтения? Он о них не упоминал. Полагаю, то, что он никогда не говорил ничего, что заставило бы меня переодеться, было хорошим знаком. Нравился ли ему какой-то цвет больше, чем другой? Раздражало ли его прикасаться к какой-то из тканей? Были ли какие-то детали, которые его не волновали? А может, ему было вообще все равно, и я сама себя загоняла в тупик.

Звон колокольчика на входной двери напугал меня, сердце подпрыгнуло, и я вынырнула из размышлений.

– Петронилла?

Я оглянулась через плечо.

– Хелен, – вежливо кивнула я.

– Знаешь, ты всегда была такой хорошенькой, – робкая улыбка на высокомерном лице. – Должно быть, приятно по-прежнему привлекать внимание, даже когда ты не на сцене, – она обернулась к кому-то из своей свиты. – Вы согласны? Правда ведь она милая?

– Не уверена, что хочу знать, откуда взялись эти внезапные комплименты, – я держала на лице безразличное выражение, с осторожностью выдавая любую реакцию. Все знали, что похвала, полная зависти, была дурной приметой, особенно для тех, кто неверно ответил.

– Да ниоткуда, на самом деле, – хихикнула она, повернувшись к другим девушкам. – Мы должны были догадаться, что найдем тебя здесь.

Их короткие взгляды метались то к нам, то от нас, пока они смеялись, прикрываясь веерами и перчатками.

В начале сезона это еще могло бы мне досадить. Но теперь я осознавала, что не только не в силах понять их злобные шуточки, но и не готова обращать на них внимание.

– Ты давно говорила с Лорелеей?

Я вновь подняла на нее взгляд. Теперь она не казалась такой враждебной.

– Да.

– Сомневаюсь. Я думаю, тебе наконец удалось уговорить ее бросить балет.

– Я ей не мать, она сама решает, чем ей заниматься и где находиться. Меня это не касается.

– Ты нас всех одурачила, – ухмыльнулась она, позади нее раздалась пара легких смешков. – Как ее дублерша я должна тебя благодарить. Уильям был в ярости, когда она не появилась на собственном дебюте.

– Ты невероятно оптимистично настроена, – я сжала челюсть так, что почувствовала напряжение в шее и затылке.

– Не могу не радоваться перспективам светлого будущего, – она подняла подбородок повыше и победно улыбнулась. – Ну, прошлое в прошлом, нужно смотреть вперед. Искренне надеюсь, что ты наслаждаешься пенсией.

Я отвела от нее взгляд и положила руки на каталог, чтобы не дать им шанса вцепиться в мягкую плоть на ее лице. Новый резкий удар двери по колокольчику возвестил об уходе другой посетительницы, чей высокий, раздражающий голос звучал в отдалении.

Я медленно выдохнула, будто задержка дыхания сдерживала рвущиеся наружу злобные слова после перепалки. Крошечная оптимистичная часть моего разума советовала забыть об этом и продолжить заниматься своими делами, но куда большая, пессимистичная, подсказывала пойти домой и разбить что-нибудь наедине с собой.

Раз уж я была не в настроении отправляться на прогулку, то поступила так, как того требовали низменные чувства. В конце концов, сегодня не было причин оставаться на улице.

Возвращение домой было столь же обыденным и непримечательным, как и путь туда. Я поднялась по каждой из семи ступенек своего крыльца, поравнялась с цветочными ящиками на окнах. Слева от двери лежала газета.

Я склонилась, чтобы взять ее, сверток бумаги был сухим, и с него на меня смотрело знакомое лицо.

Я перевернула газету, чтобы прочитать заголовок.

Это еще что такое?

Я поднялась, раскрывая бумагу, почти разрывая ее от того, с какой силой вцепилась в края.

Это не может быть правдой… нет, это какой-то дурной сон. Я больна, я сплю, это все из-за лихорадки.

Смяв, я отшвырнула ее прочь. Прижала ладони к глазам, будто пытаясь заставить себя забыть о новостях. Это был просто розыгрыш. Он не был напечатан на главной странице всех газет в городе.

– Петронилла Каменев? – раздался позади хриплый голос, словно кто-то пытался прочистить горло.

– Да? – нахмурившись, я обернулась и увидела не только мистера Ханта, но и двоих мужчин из его офиса, облаченных в мундиры. – В чем дело?

– Ваше присутствие необходимо в участке.

– Я арестована? – я не смогла сдержать голоса, который сорвался на самих этих словах. Мое горло сжалось, грозя мне смертью от удушья, словно в попытке самоубийства.

– Я могу это устроить, если пожелаете, – проговорил он, словно пытаясь грустно пошутить. – Я бы предпочел не давать репортерам запечатлеть вас с наручниками на руках. Что скажете? Мне всего лишь нужно задать вам пару вопросов в участке.

Актер из комиссара был никудышный. Несмотря на сказанное, он был в восторге от происходящего. Пока он строил из себя терпеливого и милосердного человека, наручники нервно позвякивали у него на ладони. На самом деле ему это нравится. Он был из тех, кто причиняет боль забавы ради, а не из необходимости.

Расправив юбку, я спустилась от двери дома обратно на улицу.

Пусть и ведомый худшими побуждениями, он был прав. Я не могла позволить себе появления грязи в прессе.

– Кофе? Воды?

– Чаю?

– Нет, его не могу предложить, – покачал головой мистер Хант. – Значит воды?

Я раздраженно выдохнула через нос, скрестила руки на груди и откинулась назад в кресле.

Мистер Хант обошел свой стол и удобно уселся за него, сплел пальцы и оперся на локти.

– Спасибо, что пошли со мной без лишнего шума.

– Конечно, вы же предоставили мне так много вариантов.

– Миссис Каменев, – имя казалось странным, когда он произносил его, будто он так мямлил, что я едва понимала, к кому он обращается, – где вы были в день исчезновения Винсента Карлайла?

– Я уже вам говорила! – фыркнула я. – Я была дома.

– Я понимаю, мы просто должным образом все проверяем, – искренне проговорил он, но я чувствовала, как что-то надвигается. Нахмурив густые брови, он посмотрел в блокнот. – Вы сказали, что были дома? – он посмотрел на меня, не поднимая головы.

Я посмотрела на него в ответ. От мыслей у меня перехватило дыхание, будто весь кислород расходовался на то, чтобы припомнить. Вспоминай, черт возьми.

– Да, – медленно ответила я.

Он сложил губы трубочкой и кивнул, придвигая блокнот ближе.

– Когда я впервые пришел к вам, вы сказали, что были у сестры.

– Д-да, там я и была тем утром. Вы не уточняли конкретное время, – осторожно ответила я.

– Вы были у Фелиции или Козетты?

– У Козетты, мы пили чай. Она попросила булочек, которых ей хотелось всю беременность, – солгала я в надежде, что, если Козетту спросят, она подумает, что это правда, хотя это было на пару дней раньше.

– Так, когда вы пришли домой?

– Сразу после.

– Вы выходили из дома позже в тот день?

– Нет.

Кивнув, он помедлил и потянулся за круглыми очками. Они криво сидели у него на лице, а он достал из кармана ручку и что-то записал в блокноте.

– Кто-то может подтвердить, что вы были дома?

– Лорелея… – я помедлила, сглотнув и теребя пальцы. – Подруга часто ко мне заходила. Возможно, в тот день она была у меня, не припомню.

– Я с ней говорил, – он начал писать быстрее, но ничего не пояснил.

– Вот как? – я едва не рассмеялась. – И что она сказала?

– Она поведала интересные вещи о вашем местонахождении.

– И сколько вы на нее давили, прежде чем она согласилась стать частью этого жалкого расследования? – я внимательно разглядывала его руку. Он прекратил писать.

Отложив ручку, он откинулся назад в кресле.

– Этим утром она добровольно согласилась сотрудничать.

Попался, лгун.

Я расслабилась на стуле, расцепила руки и отклонилась назад, поставив локти на подлокотники.

– Мы больше не общаемся. Ее показания выеденного яйца не стоят.

– Нам нужно подтверждение от кого-то помимо вашего мужа.

– Тогда спросите моих сестер. Фелиция и Козетта видели, как я ухожу.

– Но не видели, как вы вернулись домой.

– Какой мне смысл лгать о том, что я была дома?

– Кажется, ваш муж солгал о том, что был в мастерской, так почему его жене не солгать, что она находилась дома?

Я сжала кулаки поверх юбки, точно так же, как держала в узде свои чувства. Я вздернула подбородок и подняла бровь. Я знала эту игру, она бы не сработала.

– Я ценю то, как вы заботитесь о моем браке и благополучии, мистер Хант, – сказала я с самой сладкой из улыбок, – но я всем сердцем доверяю своему мужу. Он странно воспринимает время, у него странное расписание. Он художник.

Усмехнувшись, он снял очки и положил их в нагрудный карман рубашки.

– Вам известно, что у вашего супруга были проблемы в детском доме? Даже в нескольких, если точнее.

– Не понимаю, каким образом события чьего-то детства могут повлиять на текущую жизнь.

Он улыбнулся мне.

– Любопытно, что это говорите именно вы, Петронилла.

Он потянулся к ящику стола, который со скрипом открылся, и достал оттуда папку, положив ее на стол перед собой так, словно это был Рождественский гусь, которого он собирался съесть на моих глазах. Он открыл ее и проглядел страницу, потом следующую, не спеша поделиться увиденным со мной.

– Вспышки гнева. Признаки асоциальной личности. Необоснованная жестокость в отношении сверстников и персонала. Расстройство сна. Угрозы приемным родителям острой палкой. Запугивание монахини, служившей в приюте Святой Люсии, – он умолк, приподняв бумаги вверх, но не показывая мне. – Этого было достаточно для наблюдения у психиатра.

Я поерзала на стуле, неуверенная в том, как оправдать такое поведение. Должна была быть какая-то причина. Обязана. Это было вообще на него не похоже.

– Я спрошу всего один раз, и вам лучше найти в себе силы на честный ответ, – он убрал папку обратно в ящик стола и выпрямился. – Где был ваш муж в день исчезновения Винсента Карлайла?

– У себя в мастерской. Может, до восьми вечера? – это было все, что я могла сказать уверенно. – Его расписание непредсказуемо.

– Все в порядке, вы – честная женщина, и я ценю то, что вы вообще отвечаете, – заверил он меня. – Вы знаете, где он был в день вашей свадьбы?

– На свадьбе.

– Нет, – он приподнял блокнот, – в газетах писали, что ваша свадьба проводилась закрыто, после полудня, – он слегка подался ко мне. – Вы знаете, где он был ранее в тот же день?

«Нет, мы познакомились на свадьбе», — хотела сказать я.

– Не знаю. Видеть невесту в платье в день свадьбы – плохая примета, – мой ответ был почти насмешливым. – Почему вы спрашиваете?

– В тот день пропала пара, – он передал мне фотографию. На ней было двое людей, состоятельных, но не знатных. Они казались юными и приятными.

– Прошу прощения, я не понимаю, как это может быть связано со мной.

– Вы все поймете, – загадочно проговорил он. – Можете спросить у него сами. Я продолжу.

– Прошу вас, – настаивала я.

Я знала, что комиссар считал меня глупой, как и большинство женщин, но мне не понравились его попытки возвести стену между мной и мужем.

– Вам известно, что ваш супруг посещает морг минимум трижды в неделю?

Я смотрела на него, ожидая нового подвоха.

– Довольно интересно, что у них не хватает некоторых записей, – заметил он. – Вам ведь ничего не известно об этом, так ведь? – мистер Хант передал мне лист бумаги – список посетителей.

В нем значился мистер Каменев.

Но рядом был другой столбик, с записями о работе крематория.

Чувство было такое, будто гравитация вцепится в меня и швырнет на землю.

Он знает. Знает о доставках.

Я подняла взгляд на мистера Ханта, его глаза были наполнены смесью осознания победы и удовлетворения, которые прожигали меня до самой глубины души, видели насквозь.

Он знал, что это не только огорчит меня, но и уничтожит.