Текст книги "Плод плоти (ЛП)"
Автор книги: И. В. Офелия
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Дрожа, я потянулась ко дну и раскрыла зонтик, спасая глаза от полуденного солнца. Я чувствовала, как пылает кожа головы. Полагаю, со щеками и носом происходило то же самое.
– Видишь? Не так уж все и плохо, – Аркадий сложил весла и оглядел окружающие нас лодки.
– Меня сейчас стошнит, – пробормотала я, делая глубокие вдохи через нос.
– Вот, тебе в награду, – он опустил руку в карман пиджака. Я думала, он предложит хотя бы сигарету, но он вытащил серебряную фляжку.
– Аркадий! – я дернула его руку вниз, прочь от посторонних глаз. – Ты хочешь, чтобы все вокруг подумали, что мы какие-то поехавшие маргиналы?
– Твое платье стоит как полгода труда рабочего со средней оплатой. Уж поверь, никто так не подумает, – мои слова его не впечатлили, и он снова поднял фляжку вверх. – Глотни, расслабься.
Я выпрямилась, опустив зонтик поближе к лицу. Взмахнув рукой, я притянула фляжку к себе и осторожно приоткрыла крышку. Жидкость в ней была холодная, и все же обожгла горло цветочной сладостью.
– Джин? – подняла я взгляд на него.
– Подходит, правда?
– Полагаю это… захватывающе. Зачем гулять по садам, если можно их выпить?
– Вот это настрой, – он забрал фляжку обратно и сам сделал глоток. – Может, мне и нужны уроки в том, что касается твоего мира, но тебя точно нужно научить расслабляться.
– Я уже расслабилась.
Он слегка качнул лодку.
Я тут же вцепилась в борт, едва не выронив зонтик.
– Ну да, – рассмеялся он.
– Пожалуйста, Аркадий, – взмолилась я. – Я развлекала тебя на прогулке. Сделала все, о чем ты просил. Прошу, можем мы теперь пойти домой?
Вздохнув, он подался вперед и уперся локтями в колени.
– Не знаю, заслужила ли ты это.
Я наклонила зонтик в сторону, скрывая нас от тех, кто был на берегу. Тень, падающая от ткани, сделала его взгляд таким ярким на фоне темных ресниц и загорелой кожи. Я подалась вперед, и мы оказались лицом к лицу.
– Могу я заслужить это поцелуем?
– Зависит от поцелуя.
– Я думала о таком же сладком, как джем у тебя в корзине.
– Возможно. Мне понадобится с чем-то сравнивать, – он потянулся вниз и достал небольшую баночку из корзинки у нас в ногах.
Он со щелчком открыл крышку, все это время не переставая смотреть на меня, словно погружая меня в транс. Сначала опустив палец в банку, он провел им по моим губам. Ароматный джем напоминал сладкую помаду.
– Ты будешь такой же сладкой, – прошептал он, – или горькой на вкус?
– Думаю, это ты мне скажешь, – выдохнула я, закрывая глаза.
Его губы всегда были такими мягкими, но, когда я почувствовала, как его язык касается джема, что-то задрожало у меня в животе, сердце громко застучало в ушах.
Он обхватил мое лицо жесткой ладонью, поцелуй отдавал фруктовыми нотками, что смешивались с нашими вкусами. Запах одеколона, аромат инжира и кедра, окутал все вокруг, заставляя меня хотеть большего.
Как только сладость исчезла, он прервал поцелуй, но не прикосновения.
Я нерешительно открыла глаза.
Он усмехнулся, поглаживая меня по щеке.
– Когда ты так на меня смотришь, мне очень сложно быть у всех на виду.
– Я не…
– Нам лучше добраться до дома, пока голод не довел нас до беды, – пошутил он, отстраняясь.
Я повращала зонтик в ладонях, направляя его вверх.
– Не понимаю, о чем ты, – я облизнула губы и провела большим пальцем по уголкам, проверяя, не осталось ли на них джема.
Глава 3 0
Художник
Отпечаток ключа на куске мыла был четким. Все утро ушло на то, чтобы отполировать кусок металла так, чтобы он соответствовал отпечатку, и я смог легко вставить ключ в замок. На это ушло больше времени, чем на то, чтобы расплавить металл и залить в форму, но мыло было лучшим, на чем я мог сделать отпечаток, когда подвернулась возможность.
Когда я подошел к нашему кварталу, фигура в черном, очевидно, в траурном наряде, торопливо спустилась по ступенькам нашего крыльца. Подойдя ближе, я понял, что это точно был не посетитель, который желал бы остаться.
Перед нашей дверью стояла простая коробка. Я посмотрел в направлении, куда пошла женщина в черном. Она уже исчезла. Завернула за угол, затерялась в толпе – в конце концов, на Манхеттене было много способов спрятаться.
– Что ж, полагаю, вы были особым курьером, – пробормотал я себе под нос, беря коробку в руки.
Когда я вошел внутрь, дом был пуст. Взглянув на часы, я узнал, что было десять часов. Петронилла обычно не просыпалась до этого времени. Но сегодня я обнаружил, что ее даже не было дома.
Я поставил коробку на обеденный стол и бросил рядом ключи, а пальто повесил на спинку стула. Коробка была пыльной, как и те вещи, что отправила нам сестра Петры. Края картона были слегка потрепаны, и ничего снаружи не указывало на содержимое.
Я снял крышку, заглянув внутрь. Потерявшие форму фотографии, чеки, смятые бумаги с рваными краями.
Как скучно.
Я взял один из снимков. Кажется, на нем была семья, сфотографированная где-то в теплых краях. Когда я углубился в бумаги, меня сбило с толку белое пятно. Несколько мотыльков вылезли из плотного слоя документов и быстро поползли прочь, хлопая крылышками и спотыкаясь на пути. Клянусь, их становилось все больше каждый раз как я моргал. Придется мне поставить больше ловушек.
На следующей фотографии у меня в руках были просто сестры. Спонтанный снимок. Двое темноволосых девочек стояли на коленях на земле, разглядывая что-то в грязи. Рядом была еще малышка со светлыми волосами, которая даже стоя была ниже них. Она была одета не как они, думаю, в ношеные вещи. Не считая одежды, между брюнетками и светловолосой девочкой словно была невидимая стена, какая-то пропасть. Более мелкие детали было сложно разглядеть на фото.
На другой фотографии я сразу узнал Петру. Выцветшие белые волосы и две родинки возле губы. С ней было еще пятеро детей, все в правильных позах, атласных туфельках и юбках из фатина. Забавно, какими серьезными они выглядели, будто настоящие профессионалы, пусть и тощие, и еще маленькие.
Последний снимок я не смог выпустить из рук. Это был выполненный профессионалом портрет до груди. Судя по дате, это был ее восемнадцатый день рождения. На ней было простое, сшитое дома платье. Волосы были завиты и украшены лунными цветами. Ее взгляд и даже улыбка выглядели легче. Я подумал, что не видел ее такой раньше. Такой спокойной и полной надежд.
Я спрятал фотографию в карман, нерешительно скрывая снимок, как тайну, как что-то, что я не должен был увидеть. Священный образ, который мне не хотелось забывать.
Под фотографиями были папки, все разной толщины.
Я вытащил одну из коробки и открыл.
Отчет коронера.
В строчках ниже шли скучные технические подробности. Имя, дата рождения, место смерти. Род занятий: фермер. Что-то в этих записях давило на закоулки моей памяти, взывало ко мне, требуя присмотреться. Ничего хорошего не было в том, чтобы найти нечто знакомое в данных о мертвеце.
Причина смерти: неизвестна.
Итоги осмотра: увеличены почки.
В некоторых папках были и фотографии. На первой было несколько человек, одетых в белое, стоящих перед какой-то лачугой, а до самого горизонта тянулись поля. Они пожимали руки фермерам, загорелым и испачканным землей из-за работы на улице.
На другой была просто сидящая женщина. Она выглядела знакомой, но я не мог точно припомнить, почему. Она была хорошенькой, так что возможно, я принял ее за кого-то из знаменитостей.
Следующий снимок был темнее, снят в помещении. На нем были люди в белых халатах и платках, их лица скрывали маски из белой ткани, а руки были до локтя закрыты резиновыми перчатками. Все они стояли, склонившись над столом. Разглядеть что-то было невозможно, потому что зернистость и плохое освещение скрыли детали.
Потом снова женщина. Но в этот раз я ее знал.
На последней фотографии она была с наполовину обритой головой, металлические скобки скрепляли края длинного шва, один глаз отсутствовал, веки сшиты вместе.
Я закрыл ладонью изуродованную половину ее лица. Но следующие документы подтвердили мои подозрения.
Я видел ее раньше.
Следующая фотография была небольшой, прикрепленной к отчету. На ней был ее труп, обожженный в тех же местах, где ее искалечили еще при жизни… почти половина ее тела, насколько я мог судить. Эксперимент не удался, и им не хватило духу это признать.
Ее использовали и выбросили. Как животное.
Я вчитался в мелкие буквы текста ниже. Некоторые слова повторялись, казались знакомыми.
Держа папку в одной руке, я отошел к двери и взял старую, смятую газету.
ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ ЛАГО ПРЕДЛАГАЕТ ФЕРМЕРАМ НА СЕВЕРЕ ШТАТА МЕДИЦИНСКОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ НА МЕСТЕ.
Я пробежался по статье в поисках короткой строчки мелкими буквами. Я нашел ее на середине – Гент, Нью-Йорк.
Я поднес папку к газете.
Место смерти: Гент, Нью-Йорк.
Легкий привкус желчи обжег мое горло, становясь все сильнее по мере того, как осознание укрепилось. Мои пальцы дрожали, газета едва не выпадала из них.
Я бросил папку на стол, перевернул коробку и разложил остальные на столешнице. Держа газету в руке, я открыл и прочитал каждый из документов.
Гент, Нью-Йорк.
Гент, Нью-Йорк.
Гент, Нью-Йорк.
Они все были из одного города и занимались одним и тем же… полагаю, были с одной фермы. Но их смерти разделяли долгие месяцы. Самая давняя произошла год назад, самая поздняя – всего неделю.
Почему нам подбросили эту коробку? Это была угроза или донос? Знала ли Петра подробности о делах отца? Я даже не мог ни в чем ее обвинить, если она знала, ибо что она могла с этим сделать? Чем больше я узнавал ее семью, тем больше понимал, что ее отношение к ним было не просто обоснованным, но заслуженным с лихвой. И значит, я должен был спрятать улики на тот случай, если это была какая-то ловушка.
Глава 3 1
Глава 31
Артистка
Город проснулся, как только село солнце. Был вечер пятницы, стояла приятная погода и свет в окнах сиял столь же соблазнительно, как звезды. На самом небе звезд не было, потому что все они были здесь, внизу, блестели на тротуарах после заката.
В четырехместные коляски и ландо впервые запрягали лошадей, таких же вычурных, как и сами экипажи. Впрочем, сейчас было слышно столько же рева двигателей, сколько и цокота копыт.
Из-за большого выбора средств передвижения люди совсем забыли о роскоши пеших прогулок. Мы с Аркадием вышли из дома, держась за руки. Не было смысла прибывать на спектакль заранее, да и театр находился неподалеку. Честно говоря, все мероприятия проходили вблизи от нашего дома.
Балетоманы столпились возле места их поклонения, готовые платить дань, – сцена стала для них алтарем, а артисты – священнослужителями. Я не знала, верила ли в Бога, но была уверена, что есть вещи, способные взывать к нашим душам, и искусство было среди них столь же могущественным, сколь смерть.
Толпа уже собралась. Люди тонкой струйкой просачивались за двери после того, как проверяли их билеты.
Я резко остановилась, глядя на сияющую электрическими огнями надпись прямо над вывеской Золотого Глобуса, на самом верху здания, гордо гласившую:
Сильфида.
Черные буквы были яркими, будто я смотрела в лицо кого-то давно почившего.
Мы пришли посмотреть премьеру. И что более важно, сегодня должен был состояться дебют Лорелеи.
Само воспоминание об этом заставило меня пройти пару кварталов, чтобы отсрочить свое появление. Во мне бушевало множество чувств, которые я не до конца могла осознать. Была ли то зависть? Вина? Сам поход казался противоестественным, и я не знала, смогу ли досидеть до конца.
Не пойти было бы жаль, потому что я приложила усилия к тому, чтобы хорошо выглядеть. На мне было шелковое платье кремового цвета, с вышитыми спереди белыми цветами дурмана. Короткие кружевные рукава щекотали мои руки. Длинные перчатки были сшиты из того же шелка. В ушах поблескивали жемчужные серьги, которые были для меня приятнее любых драгоценных камней. На безымянном пальце сверкало обручальное кольцо: рубин вспыхивал ярко-красным, как кровь, оттенком.
– Ты тянешь время, – сказал Аркадий и встал передо мной, вырывая меня из оцепенения.
– Мы не спешим, – я погладила обручальное кольцо, бездумно вращая его.
Он положил руки мне на плечи и слегка надавил.
Я вздохнула от давления и запрокинула голову.
– Если мы не пойдем, ты расстроишься?
Его пальцы легли по обе стороны моего лица, и я расслабилась от прикосновения.
– Не знаю, зачем ты столько времени прихорашивалась, если мы никуда не пойдем, – пробормотал он, глядя на театр, где толпа уже почти зашла внутрь. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах вспыхнула лукавая искорка. Я была уверена, что ему в голову пришла какая-то ужасная идея. – Ты мне доверяешь?
– Да, – прошептала я.
Он погладил меня по щекам, прежде чем взять за руку.
– Нам не обязательно идти, но я не позволю вечеру пропасть даром, – он уже тянул меня в направлении, противоположном тому, откуда мы пришли.
– Ты куда? Постой! – театр становился все меньше и меньше у меня на глазах.
Он шел все быстрее, газовые фонари вдоль улиц полыхали, людей становилось все меньше и меньше. Он вел меня в сердце Манхеттена.
– Стой! – у меня сорвался голос. Я вырвала свою руку из его. – Дай мне… перевести дух.
Над нами нависали высокие ворота парка. Железные решетки и острые крюки, призванные защитить от незаконного вторжения, казались пугающими. Но все выглядело так, словно чем страшнее были замки, тем ценнее награда. Даже когда мы стояли возле ворот, было слышно, как внутри течет вода. Квакали лягушки, а единственным местом, где они могли петь свои песни, был дом, что принадлежал им еще до того, как в него вторгся человек. Каждый порыв ветра приносил с собой запах вишневого цвета, тюльпанов и других растений, которые нам еще предстояло увидеть. Это был соблазн, которому нам не стоило поддаваться.
– Идем, – Аркадий встал возле ворот, протягивая ко мне руки.
– Идем куда? – я скрестила руки на груди и огляделась вокруг.
– Это городской парк, не веди себя так, будто мы кого-то грабим, – пошутил он, делая шаг вперед и взмахивая в воздухе руками так, словно пытался подманить меня к себе.
– Это кажется неправильным.
– Парк открыт еще два часа, нам хватит времени, – заверил он. – Обещаю.
Я посмотрела на уходящую вбок дорожку, потом в другую сторону. Вокруг никого не было.
– Петронилла, – с обожанием позвал он.
Я перевела взгляд на него. Он все еще стоял, протянув мне руку.
– Пришла пора учиться немного отпускать себя, – сказал он.
Я накрыла его ладонь своей. Было непохоже, что я собиралась отказаться. Нет, я была им околдована. Аркадий был из тех, кто смог бы уговорить самого разумного человека прыгнуть с обрыва в лесной глуши. В нем было что-то такое, от чего вы начинали верить, что умеете летать. Он будто обещал вам приключения, пусть и на короткий миг. И это было самым захватывающим – небольшие авантюры, вплетенные в обычную жизнь, доступные и бесконечные.
Потом я взяла его за руку и наше приключение началось.
Над дорожкой возвышались цветущие деревья, и легкий ветерок бросал в нас опавшие лепестки. Тропинка привела нас к высоким зарослям кустарника – гаммамелиса и астр.
Не то, чтобы это был полноценный лабиринт, но он вел к фонтану с бассейном в центре.
Кваканье лягушек стало громче, теперь его звук смешивался с игрой одинокого музыканта где-то на улице, за пределами парка.
Мои каблуки тонули в траве. Я сняла туфли, мягкая подстриженная трава газона щекотала стопы.
Аркадий аккуратно сложил пиджак на краю фонтана, спустил с плечей подтяжки и стянул через голову свежевыглаженную рубашку.
– Что ты делаешь? – прошептала я.
– Собираюсь искупаться, – ответил он так, будто это было очевидно. Он обхватил меня руками, притягивая ближе. – И ты тоже.
Прежде, чем я успела возразить, он одним мимолетным движением окунул нас в бассейн.
Я вскрикнула от холода, сморгнула воду с глаз и толкнула его в грудь.
– Мерзавец! – прошипела я.
– Прошу прощения, я намочил прическу Ее Величества? – он потащил меня дальше в воду.
– Х-холодно! Господи боже, как холодно! – пробормотала я, стуча зубами, и обхватила себя руками, пока мы заходили вглубь.
Струйки воды скользили между кувшинками, лягушки притихли от внезапного вторжения. На короткий миг город погрузился в тишину.
Я выровняла дыхание и откинула назад волосы из растрепавшегося пучка, которые теперь висели сырыми прядями, липли к лицу и шее.
Платье становилось тяжелым. Мне казалось, будто я замотана в свинец.
– Аркадий, помоги мне кое с чем, – позвала я его, потянувшись за спину и оглядываясь через плечо в надежде, что он понял. Его руки легли мне на плечи, прежде чем он убрал мокрые волосы с застежки платья. Прикосновение, даже самое легкое, казалось теплым на моей коже.
Когда ткань начала соскальзывать с плеч, я отошла чуть дальше и полностью погрузилась под воду, чтобы избавиться от платья. Намокнув, мое нижнее белье стало прозрачным и скользило под мутной водой, как привидения.
Сияющая лунная дорожка померкла, когда по ней проплыл Аркадий.
Его рука коснулась моей талии, потом ладони. Только что распустившиеся кувшинки задрожали, потревоженные нами, а потом вода успокоилась и ночь снова ожила.
Лягушки квакали, сверчки трещали. Вода стала теплее, а может, я к ней привыкла. Я была так очарована видом вокруг, что забыла о том, что Аркадий был рядом и смотрел на меня все это время.
Он притянул меня ближе к себе, словно мы были лебедями, танцующими медленный танец.
Даже сейчас, в темноте, его зеленые глаза сверкали, будто были частью этого сада. Ничто не могло передать нежности, что наполняла их в тот момент. В это мгновение я знала, что не придумала нашу близость.
– Нас поймают, – прошептала я, но это было не то, что я хотела сказать в первую очередь.
– Просто дай мне урвать еще пару моментов, – он прижался лбом к моему.
– Воришка, – поддразнила я, когда мы погрузились чуть глубже под воду, чтобы не замерзнуть от налетевшего ветра. – Укради хотя бы что-то не настолько мимолетное.
Он отпустил мою руку и талию, обхватил ладонями мое лицо. Его взгляд был напряженным, голос звенел.
– Нет ничего более ценного, чем мир, что я держу в руках.
У меня задрожали губы. Я могла переложить вину за это на то, что они уже посинели от ночного холода. Я обняла Аркадия за шею и склонилась, чтобы его поцеловать.
Он сжал руки на моих вещах и подался назад в воде. Его хватка была отчаянной, отрезвляющим напоминанием о том, что все было по-настоящему. Он вернул нас к краю бассейна, развернул меня и посадил среди возвышающихся красных цветов.
Резкий порыв ветра заставил меня задрожать, холодный воздух обжег кожу. Насквозь мокрая одежда прилипла к телу.
Аркадий прильнул ко мне, целуя раз за разом, словно не мог не урвать еще поцелуй, перед тем как спуститься к шее, груди, ложбинке между грудей. Его руки стягивали мокрую ткань.
Я подняла взгляд вверх, туда, где на длинных стеблях раскачивались на фоне ночного неба красные цветы. Когда я огляделась вокруг, по мне пробежала дрожь.
– Не переживай, – прошептал Аркадий, – нас никто здесь не найдет, – его дыхание обжигало кожу, ладони поглаживали лодыжки, скользя к коленям и поднимая мою нижнюю юбку.
Я не просила его остановиться и просто смотрела, обхватив грудь руками.
– Нет, так дело не пойдет, – сказал он, приподнимая меня и меняя нас местами.
– Пожалуйста, я замерзла, – я уперлась ладонями в его грудь, обхватила талию трясущимися ногами.
– Тогда давай тебя согреем, – он подался вверх, обхватил мои бедра и усадил меня прямо себе на грудь.
– Погоди минуту! – пискнула я, сжимая в руках нижнее белье, но как бы я не умоляла, он продолжал ухмыляться. Не знаю, какой реакции он ожидал, пока его лицо почти было у меня между ног.
Он снова подтолкнул меня вперед.
– Ты что творишь? Ты же задохнешься!
Он не обратил на мои слова никакого внимания, притянув мои бедра ближе. Его горячий язык скользнул между моих ног, и я едва не потеряла сознание.
– Подожди! — всхлипнула я и тут же застонала, когда он с силой сжал меня губами, удерживая у себя на лице.
Я испустила дрожащий вздох, тепло окутало меня, пока его язык танцевал на каждой чувствительной точке, до которой он только мог дотянуться, прежде чем погрузился глубже. От влажного хлюпающего звука жар поднялся от моих бедер до самых щек. Рукой я зажала рот, чтобы заглушить стон. Я опасалась, что нас обнаружат, особенно в такой позиции.
Вскоре мои бедра устали от напряжения, но я не позволяла себе расслабиться, учитывая, что тогда весь мой вес окажется на его лице.
Кажется, его самого это не беспокоило и лишь превратило движения в более точные, жадные. Он погрузил язык внутрь меня, лаская жестко.
Я запрокинула голову в небо, глаза наполнились слезами от одних только ощущений. Было легче не смотреть, сомкнуть веки. Покачиваясь, высокие стебли цветов возле бассейна касались моих плечей и щек. Поначалу медленно, мои бедра пришли в движение, скользя по его лицу, растворяясь в каждом подаренном им чувстве. В тот момент я не знала, исходит ли теплая влага из бассейна или из меня.
Мои ноги снова напряглись, подхватывая ритм и с силой раскачиваясь на его губах. Потянувшись вниз, я запутала пальцы в его влажных волосах. Он что-то простонал в ответ и перестал двигать языком, позволяя мне самой покачиваться на нем.
– Горячо, — простонала я. – Господи, как горячо.
Когда я больше не смогла двигать бедрами, ноги вздрогнули. Оргазм пульсировал во мне, пока я не замерла, больше не в силах удерживать положение тела, пока ощущения накрывали меня от груди до кончиков пальцев. Мне казалось, я слышала, как во мне гудит электричество… или это была просто кровь в моих венах?
Наконец, я открыла глаза, глубоко дыша, и подалась назад, поднимая юбку.
– Моя очередь, – он облизал губы и выпрямился так, что я соскользнула на его колени.
– Не думаю, что я смогу держаться вертикально еще дольше, – задыхаясь, проговорила я.
– Тебе и не придется, – он поцеловал меня, расстегивая ремень одной рукой. Я чувствовала на его губах свой вкус, смешанный с землистыми нотками чистой воды.
Его горячий член прижался к моему тазу под юбкой. Аркадий приподнял мои бедра, и я оперлась ладонями на его плечи. Мы не разрывали поцелуя, продолжая таять в объятиях друг друга. Его член скользнул мне между ног, несколько раз неудачно толкнулся, прежде чем я потянулась к нему, обхватила горячую длину и направила в себя, расслабленно усаживаясь на него.
Я вскрикнула прямо в его рот, и он снова поймал мой выдох между наших губ. Он крепко держал меня, плавно покачивая бедрами вперед и назад, словно увлекая меня в объятия.
– Как ты думаешь? – прошептала я, распахивая глаза. – Так себя чувствовала Ева в райском саду?
Он улыбнулся так, будто это был глупый вопрос.
– Если змей был хоть наполовину так же счастлив, как я сейчас, то думаю, искушение того стоило.
Он снова приподнял мои бедра и опустил обратно.
Я чувствовала себя наполненной, принимая его длину. Он растягивал меня изнутри, затмевая все чувства. И все же, это была лишь половина. Он говорил со мной легкими поцелуями, короткими взглядами, словно искусно сплетая нас воедино. Это был язык тела и души.
Я вскрикнула в его губы и крепко поцеловала, пытаясь отвлечься от того факта, что мы обнажены и находимся в общественном месте. Я приподнялась, опираясь на него, а он сжал меня сильнее, обхватив руками за талию. Будто каждый звук, каждое невысказанное слово заставляло его обнимать меня крепче, и вместе с тем он сдерживался, заставляя себя пробовать, хотя хотел поглощать. Это был тот вид голода, когда жаждешь человека, вкуса его губ на твоих. Когда оба желаете держать в ладонях сердца друг друга и надеетесь, что никто не сожмет крепче, чем нужно.
Чем больше он позволял мне видеть и чувствовать, тем глубже проникал в пустоту в моей груди, наполнял мое сердце и заменял собой кровь, пока он не остался моим единственным желанием. Лишь он один. И глубокое, первобытное желание поглотить его целиком.
– Аркадий! — переполненный чувствами вскрик.
– Я принадлежу тебе… – выдохнул он мне в шею.
– Пожалуйста…
– Я твой, я совершенно и полностью твой, – его слова звучали так легко, что мне почти показалось, что он говорил это сам себе.
Я вцепилась пальцами в его плечи, уперлась своим лбом в его, мои бедра отчаянно дергались в его руках. Скорость наших движений и жар тел добирались до самых потухших чувств. Все устремления, кроме того, чтобы получить удовольствие, быть желанной, растворились.
– Вот так. Еще раз, – прошептал он приказ мне в самое ухо, – отдай его мне.
Он скользнул рукой мне под юбку, одновременно снова прижимаясь к моим губам. Внезапное прикосновение оказалось слишком интенсивным, всепоглощающим, особенно когда сочеталось с остальными ощущениями в теле. Клянусь, мой стон перерос в крик, позвоночник содрогнулся, и я выпрямилась, Аркадий сильнее прижал меня к себе.
Я уселась ему на колени, но сил хватало лишь слегка покачиваться. Я решила, что он уже давно кончил, потому что вся эта влага не могла быть моей. Мне показалось, что мы оба ничего не видела вокруг.
– Мой, – выдохнула я, прижимаясь к нему лбом. – Бог свидетель, если я и желаю чего-то на этом свете, то лишь тебя.
– И, если дьявол меня не покарает, пусть я буду твоим, – он выровнял дыхание и широко улыбнулся, откидываясь назад и притягивая меня к груди.
И будто двое жителей озера, мы провели остаток предрассветных часов, глядя в небо сквозь бутоны цветов. Ветер гулял между их стеблями, шепча нам о секретах, что мы хранили, о моментах, которые украли и о ночи, когда наши сердца проросли друг в друга корнями, создавая для нас новый дом.
