Текст книги "Если только ты (ЛП)"

Автор книги: Хлоя Лиезе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

«Именно поэтому такое развитие событий – это хорошо. Ты не должна так расстраиваться из-за того, что будешь видеться с ним реже. Ты не должна испытывать таких сильных чувств к Себастьяну Готье».

Что ж, одну эмоцию я могу испытывать спокойно, без чувства вины или беспокойства – это радость за него, ведь он вернётся к тому, что любит.

– Я рада за тебя, – говорю я ему. – Уверена, тебе не терпится вернуться на лёд.

Себастьян кивает, снова уставившись на свои ботинки.

– Спасибо, мне правда не терпится. Я… – он проводит рукой по волосам и дёргает пряди. – Вообще-то, я хотел поговорить с тобой об этом. Хочу, чтобы ты знала, что… Я буду очень занят на этой неделе, так что не уверен, что смогу уделить много времени… – он смотрит вверх и мимо меня, я думаю, чтобы оценить, достаточно ли далеко мы от других, чтобы говорить честно. Его взгляд скользит туда, где стоит моя семья, болтая в шумном кругу, центром которого является Линни, играющая своим крошечным футбольным мячом «Энджел Сити», который я принесла ей после игры. Его глаза встречаются с моими. – Я не буду так доступен для выхода в свет ради публичности.

Ради нашей публичности. Верно. Я плохо умею читать между строк, но нетрудно заметить, чего он не сказал – ни единого слова о том, чтобы видеться как друзья.

– Но, эээ… – он пожимает плечами. – Я подумал, может, мы могли бы…

– Себ! – зовёт Рен, направляясь к нам. Я подавляю стон, расстроенная тем, что нас прервали. – Почему бы тебе не остаться? Мы собираемся к моим родителям на семейный ужин. Присоединяйся к нам.

– Мы будем рады тебя видеть, – добавляет мама.

Себастьян открывает рот, затем закрывает его.

– О, эээм… Спасибо, но я не могу. У меня… у меня планы.

Рен хмурится, что случается редко.

– Ты уверен?

– Да, – Себастьян сверкает одной из тех ослепительных улыбок, которые свойственны моей семье и за которыми, как я поняла, скрывается гораздо более каменистая местность. – Я действительно ценю это. Рад был вас всех видеть.

– Пока, Проблема! – кричит Линни.

У него вырывается сухой смешок, но этот звук прерывистый, едва уловимый, как неверная нота в песне, которую я не могу уловить. Себастьян машет Линни, затем поворачивается ко мне.

– Мне нужно идти, так что…

Его взгляд встречается с моим. Затем, внезапно, его руки обхватывают меня, притягивая к себе. Я машинально роняю сумку на пол и обхватываю Себастьяна за талию.

– Себастьян, что ты пытался мне сказать?..

– Ты была ох*енно великолепна там, – говорит он мне на ухо, быстро и тихо. – Не только то, как ты играла, но и то, как ты постояла за себя. Я видел, как ты настояла на своём и сказала Джине, что будешь бить пенальти, даже когда она этого не хотела. Горжусь тобой.

Я сглатываю, когда в горле у меня появляется комок.

– Спасибо, Себ…

Он уходит прежде, чем я успеваю сказать ещё хоть слово, отпуская меня так резко, что я чуть не отшатываюсь, затем машет мне через плечо, а сам трусцой бежит к своей машине.

Я смотрю ему вслед, нахмурив брови, и чувствую, что Фрэнки присоединяется ко мне. Мы стоим плечом к плечу, а её рука танцует на трости.

– Он странно себя ведёт, – говорю я ей.

Фрэнки тоже смотрит вслед Себастьяну из-за своих больших тёмных очков и кивает.

– Да, Зигги. Определённо.

* * *

– Итак, – Рен убирает телефон в карман, затем наклоняется, чтобы добавить последние штрихи к своему тосту скаген, аккуратно водружая веточку укропа поверх skagenröra.

(skagenröra – это салат из креветок, который обычно едят, положив на поджаренный хлеб и украсив укропом, дижонской горчицей, икрой и пр.; это и называется тост скаген, – прим)

– Итак? – я вытираю стол полотенцем, чтобы он был чистым и готовым к тому времени, когда мы разложим все остальные продукты, которые у нас есть в холодильнике и на плите.

– Только что получил сообщение от Энди. Его выворачивает наизнанку.

Я морщу нос.

– Фу. Но и бедный Энди. Это отстойно.

– Действительно, – Рен отряхивает руки и отступает на шаг, хмуро глядя на поджаренный скаген. Он снова подходит и поправляет веточку укропа. – Это далеко не идеально, так как я собирался попросить его почитать Бенедикта. Я подумал, что вы двое отлично справитесь.

– О, чёрт, – я читаю Беатриче, другую главную героиню, которая стала заклятым врагом Бенедикта, а потом превратилась в возлюбленную. – Ну, именно поэтому мы держим всё в секрете и просим всех заранее прочитать пьесу целиком. Кому-нибудь другому будет несложно подменить. У нас всё равно достаточно участников, чтобы прочитать все роли, верно?

Рен кивает.

– Да. Но, знаешь, Бенедикт – главная роль, и, хотя я люблю каждого члена клуба, не все смогут максимально передать юмор и остроумие Бенедикта.

– Верно, – я смазываю жирное пятно на столешнице большим количеством чистящего средства, затем протираю его полотенцем. – Так кто, по-твоему, должен занять место Энди?

– Ну, – Рен снова отрывается от тостов и на этот раз, кажется, доволен результатами своей работы. – Я подумал, что Себ мог бы это сделать.

Я так резко провожу полотенцем в сторону, что чуть не слетаю с края стола. Крутанувшись, я скрываю свою оплошность – по крайней мере, я на это надеюсь – и, перекинув полотенце через плечо, прислоняюсь к стойке, а затем небрежно спрашиваю:

– Вот как?

Теперь Рен стоит ко мне спиной и помешивает шведские фрикадельки – если их не будет, Тайлер буквально расплачется.

– Мне подумалось, что хороший способ вовлечь его в группу – показать им, что у него есть актёрские способности, что он может взять на себя такую роль и отдать ей должное.

Мои щёки становятся ярко-розовыми, когда я срываю полотенце с плеча и начинаю скручивать его в руках. Между Бенедиктом и Беатриче сильное сексуальное напряжение. Создавать такую атмосферу с Себастьяном кажется очень плохой идеей, учитывая, как всё развивалось после нашего разговора после моей игры.

Последние пять дней я старалась не зацикливаться на том, что Себастьян собирался сказать, когда Рен прервал его. Я старалась не обращать внимания на ноющее чувство, возникавшее внутри от его голоса и объятий, от простой близости его тела, когда мы на этой неделе даже не смогли втиснуть агрессивную йогу, настолько противоречивыми были наши расписания. Я изо всех сил стараюсь не думать о том, как сильно скучаю по нашим бурным перепалкам, а также по более спокойным и добрым моментам, на которые мы, кажется, иногда натыкаемся.

Я не думаю, что это хорошая идея – тратить два часа на создание сексуального напряжения – даже если это только притворство – с моим другом, на котором я определённо зациклилась.

Но если я подниму шумиху по поводу его выбора, не только чувства Рена будут задеты, но и он может заподозрить меня в моих истинных чувствах к Себастьяну. Потому что я уверена, что Рен задумается – если я воспринимаю Себастьяна просто как друга, то что такого особенного в совместном чтении Бенедикта и Беатриче?

– Зигги?

Я моргаю, вырванная из своих мыслей.

– А?

Рен смотрит на меня, и на его губах появляется любопытная улыбка.

– Ты что-то притихла. Всё в порядке?

Я смотрю на полотенце, которое скручено так туго, что почти складывается само по себе. Я отпускаю его, и оно с размаху разворачивается.

– Да, – говорю я ему, заставляя себя улыбнуться. Я кладу полотенце на стойку и показываю большим пальцем через плечо. – Я просто… собираюсь умыться, пока все не пришли. Мне стало жарко, когда я работала на кухне.

Рен всё ещё улыбается, когда я выскакиваю из комнаты.

* * *

– Бергман! – кричит Тайлер. – Фрикадельки. Они дарят мне жизнь.

Рен улыбается в его сторону.

– Рад это слышать, Тайлер. Ешь, сколько хочешь.

– Не говори ему этого, – ворчит Милли, отталкивая руку Тайлера, когда он тянется с ложкой за новой порцией. – Он съест содержимое всей чёртовой мультиварки.

Милли – бывший административный ассистент «Лос-Анджелес Кингз» и одна из немногих пожилых людей в нашей группе. Миниатюрная и подвижная, с короткими седыми волосами и очками, которые немного увеличивают её глаза, она одета в белую футболку с длинными рукавами, на которой чёрными печатными буквами выведена цитата из шекспировского «Как вам это понравится»: «Хотя я выгляжу старой, я сильная и похотливая».

Тайлер обиженно смотрит на Милли.

– Я не настолько много ем.

– Мне в прошлый раз досталось всего две жалкие фрикадельки после того, как ты устроил настоящий зажор, бездонное чудовище, – бормочет она, отпихивая его бедром в сторону. – А теперь убирайся. Можешь вернуться за третьей порцией позже.

Тайлер уходит, поджав хвост, и плюхается на диван рядом с Митчем, кавалером Милли. Митч также является кем-то вроде дедушки для парня моего брата Олли, Гэвина, который уже много лет играет в покер с Митчем и компанией шумных старичков. Гэвин обычно тоже присоединяется к нам в Шекспировском клубе, но в этом месяце он уехал с Оливером, который участвует в международных товарищеских матчах мужской национальной сборной. Оливер очень боится перелётов, поэтому Гэвин всегда летает с ним на игры, когда приходится добираться на самолёте. Вот вам образец бойфренда. Хоть в обморок падай.

Митч, возможно, и без своего обычного лучшего друга Гэвина, но он болтает и смеётся с Тайлером, чувствуя себя непринуждённо среди членов клуба. Он приходит уже несколько месяцев, хотя предпочитает играть второстепенные роли – я думаю, в основном он приходит посмотреть, как Милли выражает свою великолепную театральную натуру. Он милый – желанное присутствие дедушки в компании, которая, не считая пары периодически появляющихся друзей Милли, состоит из более молодых людей. В зависимости от расписания их игр, у нас в среднем каждый раз бывает несколько профессиональных спортсменов, а ещё есть приятели Рена по театру, с которыми он познакомился в старшей школе, когда мы переехали в Лос-Анджелес, и которые, как правило, относятся к этому немного серьёзнее и почти не общаются с остальными.

Это разношёрстная команда, но мне так и нравится. Я никогда не чувствую себя странно или не в своей тарелке, потому что… ну, мы все немного странные и не в своей тарелке. Это нормально – вести себя неловко или не разговаривать с людьми, и не надо беспокоиться о том, что ты кого-то обидишь или сделаешь что-то не так. Например, никому нет дела до того, что я стою на кухне в одиночестве, уплетаю тосты и ни с кем не разговариваю, а сама смотрю на часы, становясь всё более встревоженной по мере приближения времени начала чтения.

Потому что Себастьяна нигде не видно.

Входная дверь в квартиру Рена распахивается, и моё сердце подпрыгивает, а затем резко падает вниз.

– Привет, Зигс, – Вигго пинком захлопывает за собой дверь, удерживая на вытянутой руке огромный поднос с выпечкой.

Мои плечи опускаются.

– Привет, Ви.

– Ух ты, какой приём, – он снимает обувь, всё ещё держа в руках поднос с выпечкой. – Ты, похоже, очень рада меня видеть.

Я кладу на стол свой тост и стряхиваю с рук хлебные крошки.

– Ты просто оказался не тем, кого я ожидала.

– И кого же ты ожидала увидеть? – сладеньким тоном спрашивает он.

– Не лезь не в своё дело, – я беру у него поднос и изучаю его. – Подожди, а где…

– Расслабься, – Вигго снимает с плеча сумку и расстёгивает молнию. – Я не забыл про chokladbiskvier.

– Без глютена приготовил?

Из его сумки вываливается множество других вещей – пара исторических любовных романов, крошечная лампа для чтения, которую можно к чему-нибудь пристегнуть, весьма древний с виду батончик гранолы, вязальные спицы, клубок пряжи и пачка бумаг, которые выглядят официальными и интригующими, но Вигго быстро собирает их и засовывает их в задний карман, прежде чем я успеваю их прочитать. И наконец он достаёт прозрачный контейнер с шоколадным печеньем безе, которое, как я знала, понравится Себастьяну.

– Приготовлено без глютена, – заверяет он меня. – Очень просто. Я просто заменил хлебные крошки на безглютеновые.

Я достаю две двадцатки из заднего кармана своих джинсовых шорт – тех самых, что Себастьян обрезал для меня – и протягиваю их Вигго.

Но мой брат не выхватывает двадцатки у меня из рук, как бывает обычно, когда я заказываю у него шведские угощения. На этот раз он нежно обхватывает мои пальцы, накрывая ими деньги.

– Оставь себе. Разработка нового безглютенового рецепта, который бы удачно получился, была достаточной оплатой. Руни они понравятся.

Я хмурюсь.

– Ты уверен? Я не против заплатить тебе…

– Я сказал, оставь это себе, – Вигго протягивает мне контейнер chokladbiskvier. – И я говорил серьёзно.

– Спасибо, Вигго.

Он нежно похлопывает меня по плечу, пока смотрит на Рена.

– Всегда пожалуйста, сестрёнка. А теперь прошу меня извинить. В отличие от тебя, Рену придётся немного раскошелиться.

Я улыбаюсь, открывая крышку контейнера, чтобы взглянуть. Сhokladbiskvier выглядит красиво – глянцевая шоколадная глазурь, покрывающая шоколадно-масляный крем и миндальное печенье безе. Десерт пахнет невероятно – в точности так, как он всегда пахнет у моей мамы.

– Ладно! – Рен машет одной рукой, а другой протягивает Вигго толстую пачку наличных. – Давайте рассядемся и начнём.

Мы делали это так много раз, что обычно приступаем без предисловий. Чтение всей пьесы Шекспира занимает целый вечер, и Рен всегда начинает ровно в семь, чтобы мы не засиживались допоздна.

Я оглядываюсь по сторонам в надежде увидеть Себастьяна. Он обещал Рену, что будет здесь.

Он обещал и мне тоже.

Вздохнув, я убираю chokladbiskvier в холодильник, чтобы уберечь его от жадных рук, также известных как Тайлер, и быстро доедаю свой тост скаген, пока остальные начинают чтение. Я отпиваю глоток воды, затем бросаюсь на своё место прямо перед моей первой репликой и позволяю себе погрузиться в привычный комфорт чтения строк Беатриче – дерзкой, колючей героини, которой я всегда восхищалась, чьи отрывистые диалоги я любила читать на протяжении многих лет.

Когда Бенедикт произносит первую реплику, Рен поднимает брови, глядя на Гейба, одного из своих школьных друзей по театру. Гейб кивает и опускает взгляд на свой сценарий, что наводит меня на мысль, что они с Реном заранее быстро переговорили о том, чтобы он подстраховал, если Себастьян не появится.

Митч произносит свои реплики в роли Леонато – более крупной роли, чем он обычно предпочитает читать, но, похоже, ему уже очень нравится. Он наклоняется к Милли, которая держит на коленях их общий сценарий. После короткой реплики Гейба с Митчем в роли Леонато и Тайлером, который читает Принца, я делаю первый выпад в адрес Бенедикта, чья следующая шутка не имеет успеха, потому что Леонато и принц перешли к другому разговору.

– Удивляюсь, – говорю я Бенедикту – ну, Гейбу, – как это вам охота всё время болтать, синьор Бенедикт, когда на вас никто не обращает внимания.

Гейб открывает рот, но прежде чем он успевает что-либо сказать, Себастьян входит внутрь, впуская с собой прохладный вечерний ветерок.

– Как, милейшая Шпилька, – в его голосе звучит безупречный, пронзительный сарказм. Дверь за ним захлопывается. – Вы ещё живы?

Глава 22. Зигги

Плейлист: Meiko – Bad Things

– Ты была само совершенство, – говорит Милли, сжимая мою руку.

Я улыбаюсь.

– Что ж, спасибо, но кто бы говорил.

– Ой, пфф, – она машет рукой, тихо смеясь, когда Митч помогает ей просунуть руки в один рукав кардигана, затем во второй. – Я не была такой.

– Была! – говорю я ей, протягивая контейнер с остатками, состоящими исключительно из выпечки Вигго. Милли очень любит сладкое. – Я никогда не слышала лучшей Маргарет.

– Льстивая женщина, – говорит она, подмигивая. – Спокойной ночи, дорогая. Увидимся в следующем месяце.

– Спокойной ночи, Милли, – я обнимаю её, потом Митча. – Спокойной ночи, Митч. Осторожнее за рулём, ладно?

Я придерживаю дверь открытой и машу рукой, пока эти двое, последние из членов клуба, направляются к своей машине.

Смех, которого я не слышала уже неделю, хриплый и низкий, заставляет меня вздрогнуть, когда я поворачиваюсь и закрываю за собой дверь.

Себастьян стоит на кухне, погрузив свои прекрасно татуированные руки по локоть в мыльную пену, и постепенно перемывает содержимое раковины, полной кастрюль и сковородок.

Глубокий, раскатистый смех Рена, похожий на папин, эхом разносится в помещении, и хриплый смех Себастьяна сливается с его собственным. Это заставляет меня невольно улыбнуться.

– Я не лгу, – хрипло произносит мой брат. – Клянусь!

– Это какое-то задротское дерьмо нового уровня, – говорит ему Себастьян.

Рен счастливо вздыхает, вытирая глаза.

– О Боже, я плачу.

Я прикусываю губу и отталкиваюсь от двери.

– Вы двое тут веселитесь?

Себастьян снова раскатисто смеётся.

– Твой брат – гигантский задрот.

– Что ж, очевидно, – соглашаюсь я. – Хотя я не думаю, Себастьян, что тебе есть над чем подтрунивать теперь, когда ты блестяще сыграл главную роль в «Много шума из ничего» с компанией приятелей-задротов, не так ли?

На его губах появляется мягкая улыбка, когда я смотрю на его профиль, чувствуя, как бабочки танцуют у меня в животе.

– Я раскрываю своё истинное лицо.

Рен легонько толкает меня плечом, когда я подхожу к нему и выдвигаю полку для посудомоечной машины, чтобы начать загружать её тарелками.

– Тебе не обязательно это делать, Зигс. У тебя сегодня ранее была тренировка, ты, должно быть, устала.

– Ты тоже, – напоминаю я ему.

Рен пожимает плечами.

– Я всё равно жду Фрэнки. Я не против.

– Где она? – спрашивает Себастьян. – И когда она вернётся? К тому времени я уже должен быть далеко отсюда.

Рен хмуро смотрит на Себастьяна.

– Аква-аэробика. И примерно через полчаса. Но почему ты собираешься уйти к тому времени?

– Потому что она всё ещё зла на меня, – говорит Себастьян.

– Это не так, – возражает ему Рен, опираясь бедром на стойку. – Просто у неё сейчас много забот, которые её напрягают, но на этой неделе ты отлично справился. Она была в восторге от статьи на ESPN о твоём возвращении.

– Что ж, это хорошо, – Себастьян споласкивает кастрюлю и ставит её на сушилку. – Но я всё равно не стану испытывать судьбу.

Я заканчиваю расставлять тарелки, затем тянусь к подносу с грязными столовыми приборами, но Рен отодвигает его подальше.

– С тебя довольно, – говорит он, улыбаясь. – Я закончу с этим. Иди домой. Поспи немного.

– Я уже большая девочка, Рен, – я тычу брата в бок, заставляя его пискнуть. – Я лягу спать, когда захочу.

– Никакой щекотки, – строго говорит Рен.

Себастьян поднимает взгляд, наблюдая за нами.

– Она безжалостна в этом своём щекотальном дерьме.

– Так и есть, – говорит Рен, пятясь от меня на шаг. – Однажды она так сильно защекотала Вигго, что он описался, а потом начал истерически плакать.

Я дьявольски ухмыляюсь.

– Это был прекрасный день.

– Если бы это был кто угодно, только не Вигго, – бормочет Себастьян, – я бы сказал, что мне его очень жаль.

Рен смеётся.

– Да, как это часто бывает, Вигго действительно заслужил это. Этот парень живёт ради того, чтобы действовать другим на нервы.

Себастьян выключает воду и вытирает руки, затем аккуратно складывает полотенце и кладет его на стойку.

– Зигги, могу я отвезти тебя домой?

Моё сердце подпрыгивает в груди. После нашей напряжённой недели, на протяжении которой мы почти не разговаривали, я в равной мере и удивлена его предложением, и взволнована им. Это откровенно жалко, но, похоже, не имеет значения, что я понимаю, насколько нелепо так радоваться предложению подвезти меня домой – моё тело просто не в курсе того, что так делать не надо.

– Конечно, – говорю я ему, пожимая плечами. – Если ты не против.

– Я не против, – Себастьян хлопает Рена по спине. – Спасибо, что пригласил меня сюда. Это было чертовски задротное… – Рен легонько толкает его, и Себастьян смеётся. – И чертовски хорошее времяпровождение.

Рен следует за Себастьяном, когда тот подбирает свой экземпляр «Много шума» – потрёпанную книгу в мягкой обложке с треснувшим корешком, которую я нахожу восхитительно привлекательной. Себастьян не покупал новую книгу в магазине. Его «Много шума» выглядит любимой и зачитанной.

Улыбаясь про себя, я поворачиваюсь к двери и снимаю с крючка свой свитер. Стоя там, я вспоминаю, как Вигго вошёл со всей выпечкой, и это будоражит мои воспоминания. Я сбрасываю свитер и возвращаюсь на кухню.

– Блин. Я совсем забыла!

Себастьян и Рен хмурятся, когда я пробегаю мимо них, затем рывком распахиваю дверцу холодильника. Я достаю chokladbiskvier, затем подбегаю к Себастьяну и чуть ли не пихаю контейнер ему в грудь.

– Вот. Это тебе.

Себастьян опускает взгляд на контейнер. Нахмурив брови, он смотрит сквозь крышку.

– Что это?

– Всего лишь самое вкусное шоколадное печенье на свете, – объясняет Рен.

– Приготовлено без глютена. Я забыла сказать тебе о нём. Я спрятала его в холодильнике, чтобы уберечь от Тайлера. Ну, и от Милли.

Себастьян медленно моргает, всё ещё хмурясь.

– Спасибо, Зигги. Я… – он прочищает горло. – Я ценю это.

Я улыбаюсь.

– Давай. Чем раньше ты меня высадишь, тем скорее сможешь насладиться своим лакомством.

Рен обнимает Себастьяна, затем меня, наблюдая за нами с порога, пока мы идём к машине Себастьяна. Эта машина изящная и спортивная. Не Бугатти, но всё же выглядит низкой и опасно весёлой в управлении – если кому-то нравится водить, чего не скажешь про меня. Это чертовски нервирует.

Словно прочитав мои мысли, Себастьян протягивает мне ключи, чтобы помучить меня.

– Почему бы тебе не подвезти нас, Сигрид?

Я отступаю на шаг.

– О. Я не думаю, что это хорошая идея.

Он выгибает бровь и прислоняется к капоту своей машины, крутя ключи на пальце, как он крутил мои трусики в ту ночь на свадьбе.

Кстати, где мои трусики? Они всё ещё у него?

– Почему нет? – спрашивает Себастьян, возвращая меня к настоящему моменту. Он звенит ключами, протягивая те в мою сторону.

– Это… – я нервно сглатываю, ещё немного отходя от автомобиля. – Это машина для убийства.

– Неправда. На самом деле, это действительно расслабляющая машина. Она низко посажена и очень отзывчива. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь попробовать.

– Но я не люблю водить машину, – говорю я ему.

Себастьян пристально смотрит на меня, и его глаза мерцают в свете звёзд. Когда он отталкивается от машины и подходит ко мне, его пристальный взгляд изучает мои глаза.

– Может, дело не в том, что тебе не нравится водить машину. Может, ты просто ещё не нашла машину, которая заставила бы тебя влюбиться в неё. Я просто озвучиваю мысль. Я не заставляю тебя садиться за руль, если ты этого не хочешь, Зигги.

Я кусаю губу, разрываясь на части.

– Ну, – добавляет он, состроив такую глупую гримасу, что я невольно улыбаюсь. – Может быть, всё же немного заставляю. Я хочу сидеть в машине и уминать это шоколадное печенье, пока ты будешь меня везти. Они пахнут оху… – он прочищает горло. – Просто невероятно.

Я смотрю на него и притопываю ногой по тротуару, споря сама с собой. Большая часть меня хочет сказать Себастьяну Готье, куда он может засунуть свои модные ключи от машины и всю эту пропаганду спортивных автомобилей. Но другая часть меня задаётся вопросом, а может, он прав. Может, эта машина, эта поездка будут отличаться от остальных. Может, то, что я всю свою взрослую жизнь терпела, стискивая зубы, на самом деле станет тем, что мне понравится. Я не узнаю, пока не попробую, и что подойдёт для этого лучше, чем сезон проекта «Зигги Бергман 2.0»?

– Отлично, – бормочу я, забирая ключи у него из рук. – Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.

* * *

– Господи Иисусе, Зигги! – Себастьян хватается за поручень со своей стороны, когда я влетаю в поворот и жму на газ.

Я радостно улыбаюсь. Это потрясающе. Машина кажется продолжением меня самой. Как сказал Себастьян, она отзывчива – молниеносна и легко поддаётся управлению. Проехав два квартала от дома Рена, я поняла, как сильно люблю эту машину, затем свернула прочь от моего дома и сделала большой крюк.

– Я тебя предупреждала, – говорю я на ветер.

Себастьян смотрит вперёд широко раскрытыми глазами, когда я останавливаюсь на красный сигнал светофора, и его волосы растрёпаны ветром. Он выглядит так, словно только что побывал на волосок от смерти.

Он медленно переводит взгляд в мою сторону.

– Срань. Господня.

Он выглядит таким взъерошенным, немного похожим на того Себастьяна, которого я в прошлом месяце застала врасплох на его балконе, с растрёпанными волосами и ошеломлённым выражением лица. У меня внутри что-то трескается, а потом выплёскивается наружу, горько-сладкое и игристое. Мне хочется смеяться. И мне хочется плакать. И мне хочется ещё немного посмеяться.

К счастью, по крайней мере, на данный момент смех побеждает и вырывается наружу, когда на светофоре загорается зелёный, и я снова жму на газ.

Себастьян смотрит на меня так, словно думает, что у меня не всё в порядке с головой.

– Над чем ты смеёшься?

– Я даже не знаю! – кричу я навстречу ветру, наслаждаясь тёплой сентябрьской ночью Южной Калифорнии.

Себастьян, кажется, расслабляется, когда я немного сбавляю скорость, и машина плавно удерживает одну скорость, пока мы несёмся по дороге.

– Сигрид.

– Да, Себастьян.

Он проводит костяшками пальцев по губам.

– Не могла бы ты… э-э-э… – он опускает руку. – Не хотела бы ты сходить со мной в книжный магазин?

Я слегка виляю машиной, моргаю, покосившись в его сторону, затем возвращаю внимание к дороге.

– Что, прямо сейчас?

Себастьян бросает взгляд на свои модные серебряные часы, для рекламы которых, как я помню, он снимался в журнале.

– Ещё не слишком поздно, не так ли? Когда у тебя завтра игра?

– Завтра игры не будет. Только во вторник.

– Ещё лучше, – он достаёт свой телефон и начинает печатать. – Что ж, тогда, шофер… – он нажимает на экран машины и вводит адрес, после чего на экране появляется маршрут по GPS. – Отвези нас в Калвер-Сити.

Глава 23. Зигги

Плейлист: rhianne – Somewhere Only We Know

– Он… закрыт, – я хмурюсь, глядя на свой любимый книжный магазин, в который хожу уже много лет. У них очень впечатляющий отдел любовных романов, что нечасто встретишь в книжном магазине с коллекцией книг общего направления. С тех пор как я начала посещать их, специально заказав несколько романов в жанре фэнтези, они, к счастью, ещё больше расширили свой ассортимент.

– Имей хоть каплю веры в меня, Сигрид, – Себастьян бросает мне через плечо одну из своих обворожительных улыбок с ямочками на щеках, открывая дверцу машины. Уже наполовину выбравшись, он наклоняется назад и хватает упаковку chokladbiskvier. – Теперь я могу есть их, не рискуя тем, что придётся выблевать всё обратно, – бормочет он.

– Эй, – я распахиваю дверцу и захлопываю её, следуя за ним. – Это ты размахивал ключами у меня перед носом. Я тебя предупреждала.

Он обходит машину, подходит ко мне и берёт меня за руку, нежно сжимая.

– Предупреждала, – его большой палец скользит по тыльной стороне моей ладони. Я вздрагиваю, когда смотрю на него, и от его прикосновений по моей коже пробегает тепло. Поднимается ветерок, прохладный и немного влажный, что, к счастью, даёт мне ещё одну причину для дрожи, помимо настоящей.

Себастьян мягко тянет меня к двери.

– Пойдём-ка. Давай зайдём внутрь и согреем тебя.

– Но там…

– Закрыто, – говорит он, стоя спиной ко мне и увлекая меня за собой. – Ты уже говорила.

Я изо всех сил стараюсь не пялиться на его задницу в тёмных джинсах, но это безнадёжное дело. Задницы хоккеистов – за исключением, конечно, моего брата – поистине прекрасны.

Свободной рукой Себастьян достаёт из кармана телефон и что-то набирает. Не проходит и десяти секунд, как его телефон пиликает. Он наклоняется, чтобы прочитать информацию на экране, затем приседает и вводит код на дверном замке, который светится красным. Замок издаёт звуковой сигнал, затем мигает зелёным. Себастьян встаёт и поворачивает ручку, затем толкает дверь.

– Дамы вперёд.

– Что происходит?

Себастьян кладёт руку мне на спину и подталкивает вперёд.

– Владельцы – большие поклонники «Кингз».

Я с недоумением смотрю, как он закрывает за мной дверь.

– Подожди, они только что дали тебе код от своего книжного магазина?

– Ну, то есть, я возможно предложил им очень приятные бесплатные билеты на нашу первую домашнюю игру в регулярном чемпионате, чтобы мотивировать их, но… да.

Я оглядываюсь по сторонам, когда Себастьян уходит и щёлкает выключателем, затем ещё одним, ярко озаряя магазин по сравнению приглушённым ночным светом, который встретил нас. Он не включает свет полностью, оставляя пространство слегка освещённым, и светильники над каждым проходом приглушены до мягкого свечения.

– Себастьян, это безумие.

Он поворачивается в мою сторону и ставит упаковку chokladbiskvier на кассу.

– Я знаю, ты любишь книги.

Иногда, если я оказываюсь в шалаше весной в нужное время, я ловлю тот день, когда ветер срывает цветы с первого большого старого дерева на пешеходной тропинке, ведущей от дома. Это похоже на волшебство, на мгновение из другого мира – такое прекрасное, что моё сердце не может вместить всё это. Вот что я чувствую прямо сейчас – как будто эти нежные, благоухающие лепестки плывут не вокруг, а внутри меня, наполняя меня чем-то слишком прекрасным, слишком до невозможности чудесным.

– После твоей игры, – говорит Себастьян, проводя рукой по волосам, – я собирался спросить, не хочешь ли ты приехать сюда, но потом…

– Мой брат ворвался, как назойливый, хотя и милый и улыбчивый бронепоезд, и пригласил тебя на семейный ужин. А потом ты сбежал.

Себастьян опускает руку и кивает.

– А потом я сбежал, – он медленно выдыхает и поднимает взгляд, засовывая руки в карманы. – Я не хотел доставлять неудобств своей новой диетой и…

– Себастьян! У нас многолетняя практика готовить для Руни блюда без глютена; мы могли бы легко накормить тебя. И даже если бы пришлось зайти в продуктовый магазин за несколькими продуктами, чтобы ты мог поесть с нами, это не было бы неудобством.

– Это нечто новое для меня, Сигрид. Я не знаю, как попросить об этом, не чувствуя себя полным придурком.

– Но это моя семья, – говорю я ему. – Мы бы никогда не восприняли это в таком свете.

– В том-то и дело. Зигги, то, что у тебя есть – с твоей семьёй – это выше моего понимания. У меня… – он отводит взгляд, качая головой. – Нет никаких бл*дских примеров для такой близости, такой доброты… такой любви.

Моё сердце замирает от этого слова. Любовь.

– Но, – говорит он, пересекая разделяющее нас пространство, касаясь костяшками моих пальцев, переплетая наши пальцы. – Я бы хотел попробовать. Потому что, Зигги, на твоей игре, с твоей семьёй, это было лучшее, что я когда-либо видел, за исключением, может быть, тебя в твоём тюрбане из полотенца с драконами.

Я тычу его в бок, но он перехватывает мою руку прежде, чем я успеваю его пощекотать. Он берёт мою руку в свою и смотрит на наши пальцы, сплетая их вместе.