Текст книги "Крайние меры (ЛП)"

Автор книги: Хелен Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Как только я оказываюсь внутри, какая-то часть меня жалеет, что я вообще утруждалась. Должно быть, в клубе отличная звукоизоляция, потому что то, что было всего лишь глухим звуком с улицы, теперь превращается в оглушительный грохот басов и сногсшибательный уровень децибел. Меня так и подмывает уйти и найти место потише, но я решаю остаться здесь. Возможно, уровень шума избавит меня от постоянного беспокойства. Мне нужно забыться, хотя бы на час или два, а не получить ещё больше времени на раздумья.

Я обхожу танцпол стороной и направляюсь к бару, усаживаясь на неудобный пластиковый табурет. Несмотря на громкую музыку, а может, и из-за неё, посетителей здесь немного, и я быстро привлекаю внимание бармена. Я заказываю три мартини и быстро выпиваю их один за другим, содрогаясь от крепости алкоголя. Когда они не действуют сразу, я заказываю ещё три. При таких ценах мне нужно пить быстро, если я хочу добиться желаемого эффекта.

Бармен всё ещё готовит мне напитки, когда я замечаю, что кто-то стоит рядом со мной. Я напрягаюсь, готовая сделать всё возможное, чтобы обезопасить себя, но это всего лишь парень. Это не вампир, не полицейский или кто-то ещё, кто хочет причинить мне вред. Он даже не трайбер, просто парень, который хочет немного развлечься, чтобы завершить свой вечер. Он по-своему привлекателен, в очках в роговой оправе и хорошо сшитом костюме. Его внешний вид говорит о том, что он больше подготовлен к заседанию совета директоров, чем к ночному клубу, несмотря на лёгкую щетину на щеках и подбородке. Его волосы привлекательного черепахового оттенка, который подчёркивается разноцветными огнями клуба, а в его глазах светится обещание.

– Привет, – говорит он.

Бармен наливает мне ещё три напитка. Я вынимаю палочку для коктейля из первого бокала и аккуратно снимаю оливку зубами, разжевывая её и наслаждаясь свежим солоноватым вкусом. Я слегка улыбаюсь ему.

Он указывает на три бокала.

– Ты, должно быть, страдаешь от жажды.

В ответ я беру один из бокалов и отправляю содержимое в рот. После этого меня так и подмывает соблазнительно облизать губы, но я сдерживаюсь. Этот мужчина – лёгкая добыча, и, хотя обычно я не клею незнакомцев, я не могу придумать лучшего способа избавиться от воспоминаний, которые постоянно крутятся у меня в голове, словно кадры кинохроники.

Я молчу, хотя подвигаю к нему по барной стойке второй бокал мартини. Он слегка приподнимает брови, берёт его за ножку и делает глоток.

– У тебя был неудачный день? – его голос мягкий, не испытующий.

На один ужасный миг наворачиваются слёзы. Он протягивает руку и нежно касается моей ладони. По крайней мере, он не стал трогать мою ногу. Мне удаётся – с трудом – взять себя в руки. Я беру третий бокал и осторожно отпиваю из него, поднимая глаза на мужчину. Он смотрит на меня, а я смотрю на него, и, к моему удивлению, ритм музыки меняется на гораздо более медленную композицию. Мы остаёмся в таком положении, наблюдая друг за другом и потягивая мартини, пока не осушаем оба бокала. Затем я встаю с табурета, засовываю руку в декольте, чтобы достать деньги, и бросаю их на стойку. Если мужчина и удивлён моим невысоким ростом, то никак это не комментирует; он просто берёт меня за руку, и мы выходим.

Я пробыла в клубе всего полчаса, но порыв холодного воздуха, как только мы оказались на улице, повергает меня в шок. Я смутно замечаю, как вышибала кивает про себя, впечатлённый тем, как быстро мне удалось найти мистера Черепаховые Волосы. К горлу подкатывает тошнота, но я подавляю её и, взяв его за руку, оттаскиваю подальше от любопытных глаз вышибалы. Мы сворачиваем за угол на более тихую улицу, и он останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. Его руки обхватывают моё лицо, пока он пристально смотрит на меня. У меня странное чувство, будто он заглядывает мне в душу. Он приподнимает мой подбородок и нежно целует в губы. Но меньше всего я хочу нежности.

Я разворачиваюсь и прижимаю его к стене, наслаждаясь ощущением его твёрдого тела рядом с моим. В его глазах вспыхивает желание. Я дёргаю его за лацкан пиджака, притягиваю его лицо к своему и страстно целую. Он выполняет программу и отвечает на поцелуй с такой же силой. Мистер Черепаховые Волосы явно наслаждается контролем, несмотря на свою первоначальную мягкость, потому что он толкает меня так, что на этот раз я оказываюсь прижатой спиной к стене. Одна рука тянется к моим волосам, а другая – к голому бедру. Я чувствую, как его возбуждённый член прижимается ко мне. Его пальцы скользят выше по моей ноге, и внезапно я прихожу в себя.

Когда я отворачиваю голову и выпутываюсь из его объятий, он удивлённо моргает. Я смотрю на него снизу вверх, и мне становится стыдно. Мои щёки вспыхивают. Это не в моём духе.

– Прости, – мой голос звучит странно, почти бестелесно. – Я не могу этого сделать.

И прежде, чем он успевает сделать или сказать что-нибудь ещё, я разворачиваюсь на пятках и убегаю. Подальше от него и от клуба. Если бы только было так легко убежать от своих настоящих проблем.

***

Мне требуется некоторое время, чтобы вернуться в квартиру. Сначала я немного прогуливаюсь, чтобы проветрить голову, и ругаю себя за то, какая я идиотка. Мне жаль мистера Черепаховые Волосы. Полагаю, он подумал, что я намеренно ввела его в заблуждение, а потом, так сказать, кинула в последний момент. Но даже если бы я смогла подобрать слова, это слишком сложно объяснить.

Я уже стою за дверью, когда все мои чувства подсказывают мне, что что-то не так. Я замираю, напрягая слух. Единственная причина, по которой я улавливаю звук – это то, что О'Ши явно всё ещё испытывает боль и не может перестать громко ахать. Пока я смотрю, дверная ручка начинает медленно поворачиваться. Я невесело улыбаюсь. Очевидно, он не осознаёт, что я стою с другой стороны.

Я отхожу немного влево и жду, когда дверь со скрипом откроется. Когда она отворяется примерно на дюйм, я поднимаю ногу и выбрасываю её вперёд со всей силой, на которую способна. О'Ши кричит от боли, и я подскакиваю к нему, готовясь ударить его по носу тыльной стороной ладони, чтобы помешать ему попытаться куда-нибудь убежать. Мне не стоило беспокоиться. Он, может, и выбрался из кровати самостоятельно, но для этого ему пришлось волочь за собой безвкусное позолоченное изголовье. Когда дверь обрушивается на него, он отшатывается назад, и в процессе угол изголовья зацепляется за деревянный стул. О'Ши в отчаянии совершает несколько рывков, дёргает свободной рукой, но оно прочно застряло. Я наблюдаю за ним, слегка забавляясь, затем делаю шаг вперёд. Только когда я добираюсь до его брыкающихся ног, он, наконец, поднимает на меня взгляд и расслабляется. Как я и думала. Чертовски трудно выглядеть крутым частным детективом, когда на тебе короткое платье в цветочек.

Я присаживаюсь на корточки.

– Ты помнишь меня?

Уголки его губ приподнимаются.

– Дорогая, как я мог не вспомнить?

Он флиртует. Идиот. В тонком досье, которое Тэм предоставил мне перед катастрофой на Уилтшор-авеню, была указана одна существенная деталь, которую О'Ши теперь глупо пытается скрыть, пытаясь очаровать меня: я определённо не в его вкусе. Я раздражённо смотрю на него и вижу, как в его глазах зарождается понимание.

– О, – он слегка улыбается мне. – Ты знаешь, что я гей.

– Действительно.

Я устраиваюсь у него в ногах, скрещиваю ноги, кладу подбородок на руки и смотрю на него.

– Ты поможешь мне выпутаться из этого? – спрашивает он, поднимая закованное в наручники запястье. Изголовье кровати дребезжит.

Я качаю головой.

Он моргает, глядя на меня своими большими оранжевыми глазами.

– Ты спасла мне жизнь, – это не вопрос.

– Да.

– Значит, теперь ты собираешься привязать меня к кровати, чтобы заняться со мной своими извращениями?

– Мы это уже проходили, – я стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно. Пять бокалов мартини, которые я недавно выпила, помогают мне в этом. – Хотя мне ещё не поздно передумать насчёт спасения твоей жизни.

В его глазах мелькает сомнение, как будто он уже решил, что у такой маленькой девочки, как я, не хватит на это духу. Он понятия не имеет. После последних двадцати четырёх часов я готова сделать всё, что потребуется. Что-то в моём поведении наконец заставляет его осознать это, потому что сомнение сменяется страхом. Вот и хорошо. Я протягиваю руку и слегка касаюсь раны на его торсе. Страх растёт.

– Расскажи мне, что ты делал в том доме.

Он сглатывает.

– Это дом моего детства. Я совершал путешествие по закоулкам памяти.

Я прижимаю пальцы, и он ахает.

– Ладно, ладно! Не нужно устраивать мне Гуантанамо. Боже, – он закатывает глаза, как будто я нарушаю его права человека. Ладно, полагаю, так оно и есть. Но у меня есть причина.

– Расскажи мне, что ты делал в доме, – повторяю я. Я знаю, что сказал мне Тэм, но сейчас у меня нет причин верить его словам.

О'Ши выглядит удручённым. К несчастью для него, его закатно-оранжевые зрачки напоминают мне скорее злую кошку моего деда, чем милого щеночка.

– Хорошо. Ничего важного. Я просто продавал улучшающее заклинание, вот и всё.

– Что за улучшающее заклинание?

Он улыбается мне, хотя я могу сказать, что это вымученно.

– Ну, знаешь…

– Нет, О'Ши, я действительно не знаю.

Он показывает на свою промежность.

– Улучшающее заклинание.

Мои щёки краснеют.

– Для мужской силы или для увеличения размера?

– Чем они больше, дорогая, тем они твёрже…

Я перебиваю его.

– Хорошо. Я поняла. К чему такая секретность? Почему именно там?

– Это не совсем законно.

– Поясни.

– Есть некоторые, – он облизывает губы, – побочные эффекты.

Я боюсь даже подумать. Тем не менее, мне нужно знать, поэтому я жестом прошу его продолжать. Он пожимает плечами.

– Ну, это ты заговорила о мужской силы. К сожалению, заклинание делает получателя импотентом. Ну то есть, конечно, встать у него по-прежнему может, – смеётся он. – В этом вся суть. Но что касается способности к воспроизведению, то заклинание как бы отнимает это.

Я не совсем понимаю.

– Но я уверена, что есть много мужчин, которые были бы более чем готовы подвергнуться магической вазэктомии. Больше не нужно беспокоиться о возможных оплошностях…

Он хмурится.

– Это не вазэктомия как таковая. Магия ненадёжна, и это заклинание, в частности, относится к простой физической магии. Если вы начнёте с этим возиться, может случиться всякое. Мужская сила связана с тестостероном. Тестостерон связан с поведением.

– Итак, лиши себя мужественности, и ты лишишься тестостерона. Лишись этого, и в итоге ты получишь… что? Пассивных мужчин?

– По сути да.

– Как они могут, – я неловко кашляю, – как они могут возбуждаться без тестостерона?

– Заклинание содержит маркер для искусственного повышения либидо, – объясняет он.

Я киваю, как будто в этом есть смысл. Смысла там нет. Это одна из причин, почему мой дедушка ненавидит творцов магии. С другой стороны, мой дедушка ненавидит всех.

– Я всё равно не понимаю, почему пассивность мужчин является проблемой, – говорю я. – На самом деле, я думаю, это звучит как чертовски хорошая идея.

– Ты не единственная женщина, которая так думает. Клиент, с которым я должен был встретиться – женщина.

Я вижу здесь определённую извращённую логику. Я вспоминаю странный запах розовой воды, исходивший от его истерзанного тела, когда я открыла дверь. И хотя я не видела его лица, я почти уверена, что вампир, напавший на Тэма и остальных, был мужчиной.

– Твоя клиентка пришла?

Он качает головой.

– Только этот чертов кровохлёб. Он забрал заклинание, приковал меня наручниками к стулу, а затем попытался убить.

– Ты знаешь, кто это был?

– Нет.

– Эта клиентка была вампиром?

– Я никогда с ней не встречался. Но нет, я так не думаю.

– Если ты никогда с ней не встречался, как вы организовали встречу?

– В приватном чате. Люди связываются со мной напрямую через него, – он пожимает плечами. – Раньше я связывался с ними по старинке, писал шифром на поздравительных открытках и тому подобное, но это стало слишком хлопотным делом. В наши дни все предпочитают интернет, – его голос звучит раздражённо, как будто это личное оскорбление.

Я мягко возвращаю его к настоящей теме разговора.

– Как её зовут? Клиентку?

– Я знал её только по аватарке, Люси.

Совсем как подруга Мины из книги «Дракула», как я понимаю. Та, которой нравилось заманивать мужчин в ловушку, когда она была человеком, но которая затем превратилась в вампира. Соответствует.

– Люси всё равно могла оказаться мужчиной, – замечаю я.

– Нет. Я знаю, как женщины пишут. Это определённо была женщина.

Я не уверена, что могу доверять ему в этом вопросе, но пока готова оставить всё как есть.

– Зачем кому-то желать твоей смерти?

– Я не знаю. Я хороший мальчик, – он невинно моргает, глядя на меня.

– Хороший мальчик, который занимается хитроумной подпольной магией и который чуть не лишился всей своей крови.

Он выпячивает нижнюю губу.

– Должно быть, это из-за заклинания.

– Как долго длится эффект?

– Я тебя умоляю. Я профессионал. Оно перманентно. Примени эту штучку, и, поверь мне, у тебя больше не будет детей.

Я опешиваю.

– Ты хочешь сказать, что ты не просто торгуешь? Ты создал заклинание?

– Конечно. Другого такого заклинания нет, – говорит он, но затем его лицо скисает. – Да, они пытались убить меня из-за этого заклинания.

Возможно. Но это не объясняет, почему они – кем бы «они» ни были – также пытались повесить на меня его убийство. Или почему им удалось убить почти всех в моей компании. Или что могло сделать Тэма причастным к этому. Всё это кажется таким мерзким и очень, очень мелочным.

Я помню, как Тэм однажды сказал мне кое-что о сексе и деньгах. Я только что присоединилась к «Крайним Мерам» и выразила своё разочарование по поводу отсутствия разнообразия в заданиях, которые мне давали. Он рассмеялся и сказал, что, по сути, никогда и не было никакого разнообразия, что дела всегда сводились либо к одной, либо к обеим вещам: сексу и деньгам. Я, конечно, вижу здесь сексуальный элемент, но это кажется несущественным. Из того, что рассказал мне О'Ши, складывается впечатление, что это больше связано с властью. А власть равна деньгам. Мне нужно начать с этого и разыскать его первоначального клиента.

– Сколько тебе платили? – спрашиваю я.

Прежде чем О'Ши успевает ответить, начинает звонить телефон. Мы оба подпрыгиваем. Я вскакиваю на ноги и начинаю искать источник звука, в конце концов обнаруживая старомодный телефон с Микки-Маусом на краю дивана.

– Ты не знаешь, где твой собственный телефон в твоей собственной квартире?

– Это, чёрт возьми, не моя квартира, – огрызаюсь я и снимаю трубку.

– Это я.

Я испытываю облегчение.

– Как раз вовремя.

– С твоей квартирой всё в порядке. За ней следят, но внутри нет очевидного погрома.

Я киваю. В этом есть смысл. Было бы слишком подозрительно, если бы квартиру главной подозреваемой в убийстве ограбили в тот же день. Кража моих наручников явно была совершена тайно. Мне действительно неприятна мысль о том, что кто-то рылся в моих вещах. Я вспоминаю о своём ящике с нижним бельём и содрогаюсь.

– У тебя осталось всего три ночи на Маркмор.

– Ладно, – к тому времени я либо буду в морге, либо придумаю что-нибудь другое. – Мне нужно, чтобы ты ещё кое-что сделал.

– Мне нужно сделать домашнее задание.

– Уже четыре часа утра!

– И что?

Капризы подростков.

– Это не займёт много времени, – говорю я, надеясь, что это звучит убедительно.

Раздаётся тяжёлый вздох.

– Хорошо. Что?

– Найди кое-кого по имени Люси.

Я снимаю телефонную трубку, досадуя на то, что кабель слишком короткий, когда я пытаюсь протянуть его через всю комнату, и подношу трубку к уху О'Ши.

– Ты расскажешь собеседнику на том конце провода, как получить доступ к твоему личному чату, – говорю я ему.

– Кто на том конце провода?

– Просто расскажи.

Глава 7. Хакер

Впервые я познакомилась с Rogu3 три года назад, задолго до того, как услышала о «Крайних Мерах». Тогда ему было одиннадцать лет, сейчас ему четырнадцать. Я заранее в ужасе от того, каким он будет, когда наконец станет взрослым.

В то время я работала следователем по страховому мошенничеству в одной из тех крупных безликих компаний, для которых главное – прибыль. Это действительно ужасная работа, и я ненавидела каждую её минуту. Они часто были рады выплачивать небольшие суммы, поскольку чувствовали, что это придаёт им «честный вид». Однако, когда речь заходила о более крупных суммах денег, начиналась совсем другая история.

Организация занималась в основном страхованием жизни. Базовый пакет охватывал случаи смерти в результате несчастных случаев, таких как автокатастрофы, а также смерть в результате длительных (хотя и никогда ранее не диагностированных) заболеваний. Пакет «Премиум» включал гораздо более широкий спектр страховых случаев, таких как смерть от травм. Программа также предусматривала выплату в случае, если ваш близкий человек оказался непреднамеренно обращён в вампира. Они назвали это «косвенной кончиной» – шишкам в компании нравились эвфемизмы. Клиенты массово оформляли премиум-пакет. В то время я подозревала, что всё дело в тщательно подготовленных статьях в СМИ о беспомощных жертвах, которых обратили, когда они ходили по магазинам или гуляли с детьми в парке. Конечно, всё это было чепухой. Каждая из вампирских Семей набирает новых членов только раз или два в десятилетие, в зависимости от уровня их выбытия. И никогда не бывает недостатка в добровольцах или «вампетках», как называют людей-прихлебателей. Ни одна Семья не была бы настолько глупа, чтобы случайно обратить кого-то, кто всего лишь занимался своими повседневными делами.

Хитроумно, что страховые полисы премиум-класса считались недействительными, если кто-то добровольно отдавал себя в руки кровохлёбов. Допустим, вы умирали долгой и мучительной смертью от рака, и вам посчастливилось попасть в программу Семьи по набору, и вас выбрали для обращения, тогда ваши близкие ничего не получали. Если вы предпочитали тихую смерть, им полагалась щедрая выплата. Я понимаю, почему многие так старались добиться этой альтернативы. Немногим это удавалось. Имея такой большой выбор, Семьи могут позволить себе быть разборчивыми. В очереди стоит множество людей, которые не больны; они хотят стать вампирами из-за леденящей душу жажды крови или желания продлить свою жизнь.

Однако гениальность страховой компании по-настоящему окупалась в том, что, как только вас принимали в Семью, вы исчезали. Вопреки распространённому мифу, только новые вампиры уязвимы к солнечному свету. Чтобы защитить их от дневного света и держать подальше от широкой публики, потому что они не могут контролировать своё желание пить кровь, новобранцев часто не видят в течение многих лет после их превращения. Даже когда им наконец разрешают вступить в контакт со своими близкими, немногие решаются на это, предпочитая оставаться погружёнными в новую жизнь, которую они выбрали для себя. Вампиры известны своей преданностью, а их Семьи хранят молчание о том, был ли кто-то принят или нет. Отчасти это объясняется их собственной политикой и нежеланием, чтобы конкурирующие Семьи видели, так сказать, доступную новую кровь. Но я слышала, что это ещё и потому, что часто новобранцы не выживают после первоначального обращения.

Для страховщиков это мечта, ставшая реальностью. Если никто не может доказать, что вы обращены, то никто не сможет доказать и обратное – так что страховщикам не придётся платить. Конечно, это работает только в отсутствие тела, но если, например, вы столкнулись с деймоном Какос и у вас был страховой полис премиум-класса, тела в качестве доказательства не осталось бы, и никто не получил бы деньги. Страховая компания отправила бы стандартное письмо, информирующее настоящую семью о том, что, по всей вероятности, жертва добровольно стала вампиром, и деньги выплачены не будут. Приносим все надлежащие извинения и бла-бла-бла.

Помимо демонов Какос, есть и другие трайберы, которые также впечатляюще осмотрительны в отношении останков своих атак. Однако, учитывая, что подавляющее большинство из них относится к категории «живи и давай жить другим», у меня были сильные подозрения, что компания заплатила некоторым менее привередливым представителям трайберов (и, вероятно, людям тоже) за то, что они избавились от многих трупов людей, умерших от естественных причин. Я так и не смогла этого доказать. Они были – да и сейчас остаются – слишком умны, чтобы оставлять следы. Но когда я там работала, там было невероятное количество людей, чьи тела так и не нашлись и чьи страховые полисы в результате были аннулированы.

В мои обязанности входило расследовать случаи, когда тела пропадали без вести. Я была новичком, и, вероятно, именно поэтому меня изначально взяли на работу. Страховая компания могла бы положить руку на сердце и сказать, что их следователи сделали всё, что в их силах, но не обнаружили никаких доказательств того, что это не было добровольным обращением в вампира. Не помогало и то, что следователям, которые не нашли никаких доказательств, опровергающих добровольное обращение, предусматривался бонус.

Я недолго проработала в компании. Честно говоря, почти любая работа была бы лучше, чем лишать семьи нормальных, трудолюбивых людей страховых выплат, которых они заслуживали. Видит бог, у них и так хватало проблем после смерти их близкого человека, и они не хотели, чтобы компания их подставляла. С тех пор я сталкивалась с другими страховщиками, которые были гораздо более честными. Но ребята, на которых я работала, были ублюдками.

Ситуация достигла апогея с Элис Голдман. Она пропала, когда ей было семь с половиной лет, её похитили средь бела дня на расстоянии менее километра от собственного дома. Об этом писали во всех новостях. Какое-то время люди думали, что это обычное похищение и что рано или поздно за неё заплатят выкуп, а затем отпустят, или же её изуродованное тело найдёт в канаве какой-нибудь травмированный собачник. Но её тело так и не обнаружилось. Примерно через две недели после её исчезновения в мусорном ведре была найдена её выброшенная одежда, пропитанная таким количеством крови, какое только может быть у семилетнего ребёнка. Кровь совпадала с её собственной.

После нескольких месяцев скорби семья Голдман взяла себя в руки и подала иск. К сожалению для меня, но, возможно, к счастью для них, следователем оказалась я. Мне были даны строгие указания свыше разобраться с этим делом как можно «быстрее и тише». Я знала, что это значит: потратить день или два на поиски доказательств, а затем, в случае их отсутствия, написать стандартный отчёт, в котором говорилось бы, что, возможно, она добровольно обратилась к вампирам. Даже если бы собственные законы Семей не запрещали им вербовать лиц моложе двадцати одного года, больше всего маленькую Элис Голдман беспокоило, найдёт ли Барби свою потерянную туфельку, а не то, доживёт ли она до двухсот или трёхсот лет.

Это была та самая последняя капля, переполнившая чашу терпения. Я собиралась найти доказательства того, что она не обращалась к вампирам, и сунуть их под нос страховым воротилам, а затем заставить их выплатить этой семье то, что они заслуживали. Понятия не имею, почему я думала, что мне удастся выяснить, что с ней случилось, когда половина британской полиции не смогла этого сделать. Но я не собиралась позволять Голдманам получать это стандартное письмо-ответ.

Я целый день бродила по бывшему району, где жила Элис, и стучалась в двери, пытаясь найти кого-нибудь, кто знал что-нибудь полезное. Люди были вежливы, но очень устали. Полиция прочесала район и поговорила со всеми не по одному разу. Журналисты тоже. С жителей было довольно. Спустя несколько часов я села на край тротуара, совершенно подавленная.

Моё уныние прервал тихий высокий голос.

– Ты здесь из-за Элис?

Когда я обернулась, то увидела маленького неряшливого мальчика, который держал в руках скейтборд и смотрел на меня сверху вниз.

– Да, – ответила я.

– Ты её не найдёшь.

– Я знаю, – до сих пор не понимаю, почему я продолжала с ним разговаривать. Наверное, мне просто нужно было, чтобы кто-то был на моей стороне, даже если это всего лишь ребёнок. – Но мне нужно найти что-то, что докажет, что она не сдалась одной из Семей.

– Кровохлёбам? Это глупо. Все знают, что они не забирают детей.

«Да, – с грустью подумала я, – все это знают. Но это не имеет значения».

– Ты не из полиции, – сказал он, оценивающе глядя на меня.

– Нет. Я работаю в страховой компании.

Он сел рядом со мной, осторожно подперев свой скейтборд. Пока мы разговаривали, он всё время прикасался к нему, как будто хотел убедиться, что он по-прежнему на месте.

– Они не заплатят, не так ли? – спросил он, понимая больше, чем я могла бы предположить.

– Нет. Нет, они не заплатят.

Мимо нас проехала группа ребят на велосипедах. Некоторые из них выкрикивали непристойности в адрес моего нового спутника. Он проигнорировал их.

– Я могу пойти поговорить с ними, если хочешь. Заставить их не беспокоить тебя, – предложила я.

– Неа, – сказал он. – Они меня не беспокоят. Они просто кучка неудачников.

Я порылась в карманах, нашла мятую пачку жевательной резинки и протянула ему.

– Хочешь?

Он вдруг улыбнулся мне.

– Конечно, – он сунул жвачку в рот и принялся яростно жевать. – Я могу тебе помочь.

Я не уверена, было ли это из-за того, что он жевал, или потому, что я была удивлена его словами, но мне пришлось попросить его повторить то, что он сказал.

– Я могу тебе помочь. Я могу предоставить тебе необходимые доказательства.

Конечно, я ему не поверила. Но вместо того, чтобы ранить его чувства, я попробовала другой подход.

– С чего бы тебе это делать?

Он пожал плечами.

– Потому что ты кажешься славной. А Элис была моей подругой. Она иногда заходила, когда её мама была на работе.

Он встал, взял свой скейтборд и пошёл прочь. Оказавшись в нескольких метрах от меня, он обернулся.

– Ну, так ты идёшь или нет?

Я пошла. Я уверена, что это было крайне неуместно – последовать за ребёнком домой и остаться с ним наедине в гараже, но это оказалось одним из лучших решений, которые я когда-либо принимала.

В его гараже не было ни машины, ни газонокосилки, ни наполовину высохших банок с краской, как у большинства людей. Гараж этого мальчика от стены до потолка был увешан ультрасовременными компьютерами. Я уставилась на всё это, разинув рот.

– Большую часть этого я собрал сам, – с гордостью сказал мальчик, закрывая тяжёлую дверь и погружая нас в почти полную темноту. – Я начал со старой системы моего отца, а потом пошёл дальше.

Это был приятный район, но он не походил на то место, где жители могут разбрасываться деньгами. У меня было такое чувство, будто я случайно забрела в пещеру Бэтмена.

– Как ты за всё это платишь? – с подозрением спросила я. Если окажется, что все эти вещи принадлежат его отцу, который работал в каком-нибудь правительственном подразделении, то я могу нажить себе кучу неприятностей, просто увидев это всё.

Он нахально подмигнул мне.

– У меня есть навыки. И не волнуйся – мои родители никогда сюда не заходят.

Я не была уверена, успокоиться или нервничать из-за этого комментария. Он указал на пыльный стул подальше от мерцающих экранов.

– Садись сюда, – приказал он.

Я сделала, как мне было сказано. Он повернулся ко мне спиной и начал яростно стучать по одной из нескольких клавиатур. Он даже не потрудился присесть. Всё, что я могла видеть на экранах – это линии бегущего зелёного кода.

– Сколько всего есть Семей? – спросил он. – У меня есть Медичи, Монсеррат, Стюарт и Бэнкрофт.

На мгновение я была так ошеломлена, что не могла ни о чём думать.

– Э-э… – я запнулась. – Их пять.

Он щёлкнул пальцами.

– Галли! – его руки запорхали по клавишам, и он начал что-то бормотать себе под нос. – Чёрт. Система Монсеррат хорошо защищена.

Я быстро заморгала.

– Ты взламываешь компьютеры Семей? – спросила я.

– Ага. Круто, да? Этим кровохлёбам стоит побольше узнать о современном мире и постараться защитить себя. Брандмауэр Стюартов – это кусок дерьма.

– Не матерись, – автоматически сказала я, осознав, что всё ещё не знаю его имени. – Я не уверена, что это хорошая идея. Если они узнают…

– Расслабься, тётя. Я замёл следы.

Я слегка разозлилась, когда ребёнок назвал меня «тётя».

– Не стоит связываться с вампирами, – строго сказала я. – Даже если ты и молод, они всё равно разозлятся, когда найдут тебя.

Он развернулся на пятках и повернулся ко мне лицом, затем, не глядя, потянулся за спину и нажал одну-единственную клавишу, всё это время ухмыляясь и показывая язык.

– Слишком поздно! – пропел он.

– Что? Что значит «слишком поздно»?

– Семьи только что отправили в полицию электронное письмо с просьбой помочь им в расследовании. Они никогда не вербовали никого моложе двадцати одного года. Они не имеют никакого отношения к похищению Элис Голдман. Любой, кто утверждает обратное, даже косвенно, встретит их гнев.

У меня отвисла челюсть.

Он улыбнулся ещё шире.

– Мне нравится это слово «гнев». На прошлой неделе я использовал его в рассказе в школе. Учительница чуть не описалась от восторга.

– Вампиры не вмешиваются в дела людей. Они бы никогда не обратились в полицию.

– Но они только что это сделали.

В углу гаража замигал маленький красный огонёк, и сработала сигнализация. Я вскочила со стула, ожидая, что сейчас ворвётся банда вампиров. Парень только нахмурился.

– Мама и папа дома. Тебе лучше уйти.

– Эм…

Он бросил мне крошечную визитку. Она была блестящей и золотой, с тиснением ROGU3 на ней.

– Это мои контактные данные. Как я уже сказал, Элис была моей подругой, так что это подарок на халяву. Однако, если я тебе снова понадоблюсь и ты готова заплатить, я могу помочь тебе в будущем, – он задумчиво посмотрел на экраны компьютеров, которые теперь сделались тёмными. – Я бы хотел приобрести ещё много современного оборудования.

Я уставилась на визитку, затем снова на него.

– Rogu3?

Он посмотрел на меня так, словно у меня было не меньше трёх мозговых клеток.

– Это не Рогу-три. А Rogue. А теперь мне действительно пора идти. Им не нравится, что я провожу здесь слишком много времени.

(Rogue можно перевести как «мошенник, разбойник, проказник», – прим)

Чувствуя себя так, словно на меня только что хмуро посмотрел учитель, я наблюдала, как он открывает дверь гаража. Он вытолкнул меня из гаража, оставив на подъездной дорожке, щурящуюся от солнечного света и гадающую, не почудилось ли мне всё это. Неужели я только что попала в сумеречную зону какого-то странного одиннадцатилетнего подростка? Но Rogu3 сдержал своё слово. Менее чем через два часа мне позвонил мой босс и приказал мне прекратить работу над делом. Он сообщил мне, что они получили беспрецедентное предупреждение от всех Семей и решили, что будет безопаснее заплатить Голдманам, чем рисковать разозлить вампиров.