Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

14

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Я оставил Марго одну на несколько часов, дав ей время обдумать полученную мной информацию. Мне это казалось простым выбором, но не осмеливался притворяться, что понимаю все тонкости человеческих эмоций. Архидемоны и демоны их не испытывали, и хотя я всю свою жизнь провёл в окружении человеческих душ, сложности их жизни уже не имели значения после того, как они были приговорены к вечным мучениям в Аду.

Не осмеливался отходить от неё далеко, зная о других демонах, бродящих по залам дома Раума. Возможно, я и мог умиротворить и развлечь повелителя Чистилища своим присутствием, но это не помешало бы никому из его подчинённых подойти слишком близко.

Поэтому остался с Раумом в его кабинете у подножия лестницы, заставив его держать дверь открытой, чтобы мог следить за дверью в комнату, где я её оставил. Она предназначалась для размещения, как выразился Раум, насильственных гостей – демонов, которые, по его словам, не были пленниками, но и не хотели, чтобы они свободно разгуливали по его дому. Возможно, в этот день она была заперта изнутри, а не снаружи, но это не меняло её предназначения.

Марго не могла свободно бродить, и это привело бы лишь к травмам. Я надеялся, что комната послужила ей временным убежищем и дала ей то уединение, которое, как знал по тому времени, когда наблюдал за ней в Хрустальной Лощине, она так ценила, но не всегда мог подарить ей этот момент покоя в нашем путешествии. Чем раньше она поймёт, что в Аду нет настоящей безопасности, тем лучше для неё. Единственной неизменной силой, на которую она могла положиться, единственным, что защитило бы её от опасностей этого мира, был я.

Но она не была готова говорить об этом, а у меня не было никакого желания навязывать разговор. Мы оба были заперты в собственном чистилище, ожидая дня, когда её чары развеются, и я перестал чувствовать влечение к ведьме, которую должен был ненавидеть. Её род отнял у меня Люцифера на века, разрушил мою иллюзию, что мы с Ним всегда будем вместе противостоять миру.

Но Он без колебаний бросил меня, слишком готовый провести века в разлуке, чтобы не взять меня с Собой. Было время, когда осознание того, что Он доверяет только мне заботу о Его делах в Аду в Его отсутствие, немного успокаивало моё уязвлённое самолюбие, но это время давно прошло.

Я застонал, опускаясь на стул напротив Раума, который сидел по другую сторону стола. Благодаря удобному обзору я всё ещё мог наблюдать за дверью Марго, но не упустил из виду, как ближайший из них вздрогнул от моей внезапной близости. На столе не было никаких бумаг, ничто, кроме самой мебели, не указывало на то, что это рабочее место. Стены были покрыты чёрными книжными полками, которые содержались в безупречном состоянии, несмотря на горы книг, которыми он их заваливал. Раум был владыкой Лимба, управляющим Чистилищем, куда попадали все души после смерти. При обычных обстоятельствах, когда человек умирал перед тем, как низвергнуться в загробную жизнь, он отвечал за взвешивание души и определение греха, который ее овладел. В углу комнаты на возвышении стояли огромные восьмиконечные весы; металл и механизмы создавали подобие звезды, если взглянуть на них сверху. В самом центре лежали золотые монеты, и когда душа стояла перед ними, одна из них скатывалась в чашу.

Монета за грех.

Каждый жизненный выбор души подсчитывался, взвешивался, пока душа скулила об отпущении грехов. Молясь Богу, который не услышал бы её отсюда, если бы он когда-либо услышал её с земного уровня. Душа, ожидавшая перед весами, взглянула на горку золотых монет, собравшихся в точке, посвящённой Мошенничеству, нервно сглотнув, пока Раум безучастно махал рукой. Монеты отступили в центр, когда порыв ветра пронёсся по комнате, подхватив душу и вытащив её через открытую дверь рядом с помостом.

Неся её к самому Мошенничеству.

– Следующий, – сказал Раум, отвлекая моё внимание от весов и переводя взгляд на женщину, которой предстояло следующим предстать перед судом. Некоторые души судились быстро; другим требовались часы напролёт. Одна лишь мысль о том, чтобы сидеть за этим столом и председательствовать на судах изо дня в день, заставляла меня нервничать.

Зеркало солнца над поверхностью начало садиться, и как бы мне ни хотелось, чтобы Марго и дальше жила в мире и покое, у меня не оставалось иного выбора, кроме как вытащить её из убежища и накормить. Она, должно быть, умирала с голоду. Я покрутил чашку на столе, прежде чем осушить янтарную жидкость. Крепость напитка обожгла мне горло, гораздо сильнее, чем алкоголь в Хрустальной Лощине. Понял, что мне его не хватало. Не хватало силы, которая могла бы сбить меня с ног, если бы захотел провалиться в забытье. Одержимость и алчность не были моими грехами, но чревоугодие могло означать гораздо больше, чем просто желание потеряться в еде и питье.

Я бы предпочёл погрузиться в Марго, чем в бутылку, хотя бы раз в моём жалком существовании, и презирал это. Она пропела себя, проникнув прямо в глубины моего греха, извращая мои излюбленные пороки и делая эту растущую одержимость ею сильнее любого из них.

– Джалл? Не мог бы ты пойти и пригласить нашу гостью присоединиться к нам? – спросил Раум, и я знал, что демон думает о том же. Но более того, он был человеком привычки. Он ел в одно и то же время каждый день, придерживаясь предсказуемого, отупляющего расписания, за которое цеплялся с отчаянием, которого я никогда не пойму.

Женщина-демон появилась в проёме двери кабинета, кивнула в знак согласия и скрылась наверху.

– Я сделаю это, – крикнул, отодвигая стул. Мысль о том, как она ищет Марго в комнате, которую она объявила своим убежищем, напрягала меня. Если кто-то и мог войти в её пространство, так это я. Также не думаю, что Марго захочет покинуть комнату ради кого-то, кроме меня, после моих предупреждений, и меньше всего мне было нужно, чтобы она рассказала, как много я рассказал о природе демонов и об отношениях, которых у меня не было с братьями.

– Не глупи, – сказал Раум, одарив меня улыбкой во все зубы. Я всё равно двинулся следом за Джалл, поднимавшейся по лестнице. Она опередила меня к двери, трижды ударив по ней кулаком.

– Лорд Раум хотел бы пригласить тебя на ужин, – просто сказала она, но за дверью не раздалось ни звука.

– Всё в порядке, Марго, – сказал я, обходя Джалл и отталкивая её с дороги. Положил руку на дверь, отгоняя демона взмахом руки. Я вздохнул с облегчением, когда демон смягчился и покинул лестничную площадку, вернувшись вниз, где меня ждал Раум. Мне не нужно было беспокоиться, что Марго когда-нибудь затеет драку, в которой не сможет победить, но мне нужно было беспокоиться, что она даже не попытается защититься. У неё, возможно, и была магия, но она отказывалась её использовать из-за собственного отвращения к тому, как она проявлялась, а это означало, что в месте, кишащем энергией Источника, она находилась в крайне невыгодном положении.

– Певчая птица? – спросил, тихонько постучав в дверь. – Ты, должно быть, голодна. – звук отодвигаемого комода заставил меня улыбнуться, осознание того, что моя Певчая птица сделала так, как я ей сказал, согрело что-то внутри.

Она медленно приоткрыла дверь, выглядывая, пока не увидела, что я смотрю на неё сверху вниз. Затем открыла дверь полностью, её тело было обтянуто красной рубашкой, облегающей фигуру, и красными брюками, которые я видел, как она доставала из шкафа. Она выглядела гораздо моложе, окутанная всей этой тканью, черты лица стали каким-то более осторожными, словно она не знала, что с собой делать.

Я протянул ей руку, кивнул, когда она проигнорировала и вышел в коридор. Мне хотелось гордиться ею за то, что она не позволила страху удержать её в этой крошечной комнате, но в Аду найдутся круги, где лучше всего было бы заставить сидеть спокойно. В Чистилище мы были в большей безопасности, чем в других кругах. У нас с Раумом были лучшие отношения, чем с большинством других лордов, между нами почти не оставалось напряжения. Возможно, это было связано с тем, что он был благородным демоном, поднявшимся в иерархии благодаря собственным заслугам, но не архидемоном с таким же уровнем силы и близости к Источнику и Люциферу. Мы никогда не будем равными, просто потому, что были созданы в совершенно разных ситуациях и с разными целями. Мы не могли быть соперниками, борющимися за внимание нашего создателя, особенно когда сам Люцифер почти не обращал внимания на Раума.

Это не означало, что Раум не пытался манипулировать мной или любой ситуацией, в которой я оказывался, ради своей выгоды.

Однако мы с другими архидемонами сталкивались лбами, словно братья и сестры, борющиеся за любовь отца, даже в его отсутствие. С некоторыми из них у меня были отношения лучше, чем с другими, но все мы порой были склонны к препирательствам и ревности. Мой собственный брат-близнец, демон, созданный в тот же день и из той же земли, что и я, был единственным, кому я хоть немного доверял. Бельфегор не стал архидемоном, моя форма впитала слишком много Источника, когда Люцифер создал нас одновременно, и это сделало моего брата озлобленным в детстве.

К счастью, за прошедшие с нашего детства столетия он уже перерос это, и теперь у нас были очень близкие отношения, но это не значит, что мы не частенько ссоримся.

Спускался по лестнице, чувствуя, как Марго быстро следует за мной. Она сменила каблуки на крепкие ботинки, и я был благодарен за это. Они ей понадобятся в раскаленных песках Чистилища, когда мы пойдём ко Второму Кругу.

Раум вышел из своего кабинета, когда мы спускались по лестнице, глядя на Марго с нескрываемым вожделением, хотя она изо всех сил старалась скрыть свою привлекательность под тканью. Его губы расплылись в широкой улыбке, когда он оглядел её. Светлые волосы до плеч обрамляли это душераздирающее лицо, похожее на изображение ангела.

Она сошла с последней ступеньки рядом со мной, приподняв подбородок, когда мы направились к Рауму. Её тело рядом со мной напряглось, словно она, как мне казалось, хотела казаться уверенной в себе, словно ей было комфортно под мужским взглядом.

Я знал, как неловко ей будет от его пристального взгляда. И всё же не мог его полностью винить. Слишком хорошо знал, что меня тянет к ней, как мотылька к огню.

– Ну что ж, – сказал Раум, привлекая моё внимание. Теперь его взгляд был прикован ко мне, он уверенно кивнул, когда повернулся, чтобы провести нас в столовую. Я последовал за ним гораздо менее плавно, чем Марго, спотыкаясь, когда её взгляд встретился с моим. Яркость рубашки отражалась на её лице, добавляя румянца щекам и делая глаза ярче, пока они не стали похожи на раскалённую лаву. Раум обошел дверной проём, остановился в столовой и протянул Марго руку. Она осторожно пожала её, скользнув ладонью по его ладони, и это показалось гораздо более интимным, чем просто случайное прикосновение кожи. Всё во мне напряглось, когда я встал, сокращая расстояние, когда Раум поднёс руку к губам и поцеловал тыльную сторону.

Марго вспыхнула, отдёрнув руку, пытаясь сделать контакт как можно короче, не оскорбив другого демона, отвергнув его.

Я зарычал.

Раум улыбнулся, повернувшись ко мне с лёгкостью и юмором на лице, которые говорили, что он точно знает, что делает, доводя меня до безумия, которое я, казалось, не мог контролировать.

– Мне так не хочется бросать вас так быстро, – сказал Раум, наклоняя голову. – Но долг зовёт меня в другое место.

Это была чушь, и мы оба это знали. Он никогда ни за что не пропускал свои точно назначенные приёмы пищи.

Он кивнул мне, давая понять, что я точно знаю, что он задумал. Дал Марго разрешение перейти на следующий круг, когда смогу убедить её пройти этот путь вместе со мной, но при этом оставил нас наедине, чтобы у меня был шанс убедить сделать именно это. Страх не даст ей сдвинуться с места, если это допущу, а я не решался оставить её с Раумом ни на секунду.

Особенно после того, как он на неё посмотрел.

Я шагнул вперёд, протягивая руку Рауму, когда тот вышел из комнаты. Марго вздохнула, но подошла ко мне, отказавшись пожать мою протянутую руку. Тот факт, что она позволила Рауму прикоснуться к себе, мог бы меня сильно разозлить, если бы я не понимал причины этого. Между ней и Раумом не было этого адского притяжения. Риск того, что её магия проникнет в него через прикосновение, был велик, хотя он был бы менее сильным без первоначального воздействия её песни, которая зачаровала его.

Я отодвинул её стул, наблюдая, как она опустилась в него с той изяществом, которому невозможно научиться. Она была вся в плавных движениях и ритме, осознавая своё тело так, что каждое движение было похоже на танец.

Каждое движение ощущалось как соблазнение.

Она повернулась ко мне, когда я, гораздо менее грациозно, занял своё место, подражая её движениям, когда она опускала салфетку ей на колени.

– Ты, должно быть, голодна, – заметил я, взяв первую тарелку и наливая ей небольшую порцию. Еда в Аду отличалась от еды на поверхности; хотя многие растения, которые нам удавалось выращивать, и животные, которых мы содержали в качестве источника белка, были зеркалами того, что существовало на поверхности, я не мог сказать, что достаточно хорошо знаю вкусы Марго, чтобы понять, как они соотносятся с тем, что она могла найти здесь.

Она уставилась на фрукты, которые я положил ей на тарелку – ломтики почти в тон её платью.

– Что это? – спросила она, наблюдая, как накладываю себе на тарелку большую порцию.

Я взял следующую тарелку и положил ей на тарелку съедобный цветок, а она, наблюдая, склонила голову с любопытством.

– Плод, цветущий на колючем кактусе, растущем в пустыне этого круга, – объяснил я, ожидая, что она попробует его или цветок на своей тарелке. Но она ждала, пока продолжу подавать ей жареное мясо и корнеплоды к уже поданному.

Подняв вилку, она замерла и посмотрела на меня.

– А это что-нибудь со мной сделает? – спросила она, и нерешительность в этом вопросе показалась мне слишком нервной.

– Что-нибудь сделает, как? – спросил, протыкая вилкой кусочек корнеплода и поднося его ко рту. Я задумчиво жевал и глотал, чтобы она убедилась, что он не отравлен.

Марго покраснела.

– В греческой мифологии Аид поймал Персефону в ловушку, предложив ей зерна граната. Если съем это, смогу ли вернуться домой? – спросила она, вызвав у меня ухмылку.

– Ты сравниваешь меня с Аидом? – спросил лёгким и игривым тоном.

– Большинство мифов основано на какой-то версии истины, – сказала она, порозовев. – Просто не хочу уменьшать свои шансы снова выбраться на поверхность.

– Нет, наша еда не загонит тебя в Ад, певчая птичка, – тихо сказал я, кивнув на её тарелку. Она ткнула вилкой в плод, поднесла его ко рту и понюхала. Её розовый язык медленно высунулся, облизывая поверхность плода, пробуя вкус, прежде чем положить его в рот и с наслаждением съесть.

Я сдержал стон, поправляя стул как можно незаметнее.

– В любом случае, думаю, это не имеет значения. Решила ли ты, что мы дойдём до Девятого Круга и обратно после разговора с Люцифером, или подождём лордов здесь, твоё тело не протянет так долго, если ты не будешь есть, и тогда ты всё равно окажешься здесь в ловушке смерти, – сказал я, наблюдая, как её лицо потемнело. Она продолжала есть, голод заставлял её игнорировать дискомфорт, причиняемый этими словами. Не могла позволить себе ослабнуть, если хотела хоть как-то пройти сквозь круги.

– Мне кажется, у меня нет особого выбора, – сказала она, и безжизненность её слов ясно давала понять, что она провела всё это время в одиночестве, пытаясь найти выход. Боялась предстоящего путешествия, но не была настолько глупа, чтобы предпочесть ему верную смерть.

– Не все выборы хороши, – пожал я плечами, положив на язык ещё один кусок еды и прожевав. Сглотнув, добавил. – Иногда это просто меньшее из двух зол.

– Это говорит настоящий демон, – сказала она горьким и глухим голосом. В нём не было ни капли надежды, которую привык от неё слышать. – Мне нужно как можно скорее попасть домой, поэтому я сделаю всё возможное, чтобы это произошло. Мне с тобой будет быстрее всего?

– Хочешь ещё поесть? – спросил я, протягивая руку, чтобы снова угостить её.

– Я хочу получить ответ! – спросила она, отталкивая мою руку от ложки. Она уставилась на то место, где коснулась меня, словно не могла поверить в свои слова, и я сдержался, чтобы не улыбнуться ей.

Если скажу ей, что она очаровательна, когда злится, это ни к чему не приведёт.

– Нет, самый быстрый способ – это улететь вперёд и оставить тебя позади. Но именно так ты, скорее всего, вообще не вернёшься домой. Встреча с лордами в одиночку не обернётся для тебя добром, и что бы ни заставляло тебя так дергаться за возвращение в Хрустальной Лощине, это не будет иметь значения, когда тебя пожизненно приговорят к аду или убьют, – ответил я, кладя вилку на стол рядом с тарелкой и складывая над ней руки.

– Не понимаю, почему они не верны Люциферу. Они же знают, что он может вернуться в любой момент, раз Уиллоу знает о её магии, – возразила она.

– Они демоны, – сказал я, желая, чтобы она поняла, насколько хрупкой может быть верность между нашими сородичами. Верности постоянно менялись и развивались, перестраивались и создавали что-то новое. С исчезновением Люцифера я никому здесь полностью не доверял. Это была буквально новая территория, королевство без короля, потому что вступил на её место, чтобы заполнить вакуум власти, и теперь, когда меня не стало…

Никого не было.

Видение того, как она отодвигает стул. Она стояла, глядя на меня, и в её глазах мелькали слёзы.

– Ты тоже, – выплюнула она, и яд в её словах сопровождал движение, с которым отодвигала стул. Она стояла, глядя на меня, и в её глазах блестели слёзы.

– Точно, – прорычал я, поднимаясь на ноги. Мои руки обхватили край стола, я прижался к нему и приблизился к ней, выплюнув это слово. – Знаю, на что они все способны, гораздо лучше, чем ты когда-либо сможешь. Это то же самое, на что способен я, и тебе стоит помнить об этом в следующий раз, когда ты подумаешь усомниться в том, что знаю, что лучше для тебя. Моя единственная цель – обеспечить твою безопасность, поэтому меньше всего мне нужно, чтобы ты каждый раз усложняла мне задачу.

Марго на мгновение застыла на мне, тяжело дыша.

А затем она развернулась на каблуках, выбежала из столовой и направилась обратно в созданное ею ложное убежище. Смотрел ей вслед, гадая, не зашёл ли слишком далеко.

Чёрт возьми.

15

МАРГО

Я отступила в спальню, куда меня изначально отвёл Вельзевул, не находя слов, чтобы с ним спорить. Даже его вспышка была проявлением разочарования, а не настоящего гнева, и это заставило меня потерять голову сильнее, чем следовало. Знала, что веду себя упрямо, стремясь как можно скорее вернуться на поверхность, и смирюсь с этим и сделаю всё необходимое для этого.

Но это не значит, что я должна быть в восторге от того, что сделаю это рядом с Вельзевулом. Мне нужна была одинокая, пустая комната, где могла бы запереться и ждать, пока Уиллоу откроет врата в Ад; вместо этого мне придётся путешествовать с единственным мужчиной, которого считала невыносимым.

Будет ли он меня защищать? Да.

Будет ли он одновременно таким горячим и холодным, что я не буду знать, чего ожидать и даже чего хочу, чтобы это было правдой? Тоже да.

Я распахнула дверь, проскользнув через коридор в красную спальню. Мои руки скользнули в волосы, дергая их за корни, а рот открылся в безмолвном крике.

Просто хотела домой.

Мне хотелось уюта собственной кровати, стула, который каждую ночь ставлю перед дверью, и колокольчиков на дверной ручке, которые предупреждали бы меня, если бы кто-то попытался её открыть. Я сделала всё возможное, чтобы создать место, где могла бы спокойно отдохнуть и поспать, и не знала, как буду жить без этого в этом месте, полном демонов, которые хотели испытать меня и заперли бы меня здесь навсегда, если бы я провалилась.

Повернулась, чтобы закрыть за собой дверь, едва оторвавшись от пола, когда взялась за дверную ручку и захлопнула её. Звук шлепка плоти о неё привлёк мой взгляд, встретившийся с пылающим взглядом Вельзевула. Он сверлил меня взглядом сверху вниз, его челюсти были напряжены так, что могли бы тесать камень, когда держал дверь высоко над собой. Его пальцы были широко расставлены, показывая, насколько массивна его рука: костяшки слегка согнуты, а кончики пальцев впиваются в дерево, выдавая гнев, пронизывающий каждую мышцу.

– Я изо всех сил стараюсь сохранять терпение, – сказал он, не открывая двери. Он не стал входить, а замер на пороге, словно не желая вторгаться в комнату, которую я считала своей.

– Это терпение? – спросила, скрестив руки на груди и отступая от него.

– Да, это оно. Ты ведёшь себя упрямо только для того, чтобы быть упрямой. Я же объяснил, почему тебе нужно пойти со мной, – сказал он, продолжая отчитывать меня, словно я была капризным ребёнком, устроившим истерику, а не женщиной, охваченной страхом перед тем, что должно было произойти. – Но мне невероятно трудно тебя урезонить, когда ты на каждом шагу мне сопротивляешься, – добавил он, и я отошла дальше в комнату, чтобы увеличить дистанцию между нами.

Я вздохнула, опустив подбородок на грудь. Мои щеки горели от жара, чувство, отчётливо напоминавшее о стыде, захлестнувшем меня.

– Прости, – сказала, покачав головой, и подошла к окну.

Вельзевул воспринял мои слова как приглашение, переступил порог и вошёл в спальню, чувствуя, как мой гнев улетучивается.

– Я просто хочу помочь, певчая птичка, но ты должна мне это позволить. Мы не можем ходить по одним и тем же кругам. Мы теряем время, – сказал он, скрестив руки на голой груди.

Не в первый раз мне захотелось, чтобы этот ублюдок надел рубашку. Его комфорт в собственном теле в лучшем случае обезоруживал, в худшем – отвлекал.

Отвлечение, которого не хотела и не могла себе позволить, если быть точной. Из всех людей в мире, к которым я испытывала этот трепет осознания, этот укол влечения и вопрос что, если? он был последним, кого я бы выбрала.

Что, если бы была нормальной? Что, если бы смогла выдержать даже мысль о прикосновениях?

– Тогда пойдём, – сказала я, вздернув подбородок с фальшивой уверенностью, которой во мне не было. Меня до смерти пугала перспектива покинуть комнату, которая начала казаться относительно безопасной, и отправиться в Ад. Очень живо помнила, как демоны и души боролись за то, чтобы добраться до меня, и одного этого было бы достаточно, чтобы я забилась в угол и спряталась при любых обычных обстоятельствах. Угроза со стороны лордов – это совсем другое дело.

Но Уиллоу нуждалась во мне. Ей нужна была информация, которой, казалось, могла поделиться только я, и когда она мне была нужна, она сделала бы всё, чтобы быть рядом.

Я была ей обязана тем же.

Вельзевул изучал меня какое-то мгновение, пытаясь разглядеть внезапную решимость на моём лице. Я чувствовала, как читает меня, словно открытую книгу, на мгновение замерев, прежде чем строго кивнуть и повернуться к открытой двери спальни. Он плавно спустился по лестнице, и мне пришлось поспешить за ним, приняв две фляги у демона, ожидавшего внизу.

Он резко остановился, когда двери открылись, открывая покрасневшую песчаную землю Чистилища. Я врезалась ему в спину, щека угодила в центр его крыльев. Моя рука взметнулась вперёд от внезапной потери инерции, ударив по задней части его бедра, а предплечье задела гладкую ткань его брюк там, где они прикрывали его задницу.

Смотрела на него, как вкопанная, когда он повернулся, чтобы посмотреть на меня через плечо. Едва могла встретиться с ним взглядом, чувствуя, как мои щеки пылают от смущения, и отшатнулась, чтобы увеличить дистанцию между нами, когда он протягивает мне флягу. Я обмотала ремень вокруг талии, завязав его тугим узлом, пытаясь не обращать внимания на его довольную улыбку. Раум вышел из комнаты у подножия лестницы, прислонившись к дверному проёму, наблюдая за нами.

– Хотя бы сначала угости меня ужином, певчая птичка. За кого ты меня принимаешь? – поддразнил Вельзевул, лёгкость в его голосе так не соответствовала моим нервам. Вельзевул схватил меня за руку и потянул за дверь, прежде чем я успела передумать.

Оглянулась и увидела Раума, весело махавшего мне на прощание, скрестив другую руку на груди и смеясь.

Дверь за нами закрылась, и мы исчезли в песках Чистилища.

***

Прошло не меньше двух часов, прежде чем мы наконец остановились, и мне пришлось с трудом поспевать за заданным Вельзевулом темпом, ведь его ноги были гораздо длиннее моих. Казалось, он не замечал моих трудностей, а я не хотела их озвучивать. Если собиралась сделать это, если собиралась пройти через сам Ад, то знала, что не могу позволить никому заметить ни малейшего намёка на мою слабость.

Я хорошо усвоила, находясь в окружении манипуляций и политики порочного ковена, чтобы понимать: всё будет использовано против меня.

Жар пустыни, обрушивающийся на нас, не помогал, всё моё тело согревалось и становилось скользким от отчётливого блеска пота. Песок лип к коже, когда порывы ветра проносились по пустыне, отчего кожа казалась шершавой. Вельзевул не вспотел, пробираясь сквозь глубокие пески, и я поймала себя на том, что ненавижу его за то, как мало на него влияет то, что меня изнуряет. Песок под ногами был неровным, кучи на ветру образовали небольшие холмы, через которые нам приходилось пробираться. Вдали торчали острые, зазубренные камни, но вокруг больше ничего не было.

Я сделала ещё один глоток воды из фляги, наслаждаясь влагой, которую она дала моему сухому горлу и рту, начинавшему казаться наждачной бумагой.

Единственным спасением было явное отсутствие тепла, исходившего от того, что считала солнцем, так что мне, по крайней мере, не нужно было бояться солнечных ожогов. Я родилась и выросла в крошечной тайной деревушке в Массачусетсе, потомком английских поселенцев, захвативших Сейлем столетия назад; мы с солнцем не очень хорошо ладили.

– Как там дневной свет? – наконец спросила, вглядываясь в массу тусклого света над головой. Он был не таким ярким, как солнце, и не таким плотным. Хотя солнце было очень хорошо видно на небе, это ощущалось так, словно я смотрела на него из-под воды. Оно было размытым и не совсем осязаемым.

«Небо» словно растворилось в пустоте, имея одновременно и конец, который наступил слишком рано, и бесконечность – подвиг, который знала, невозможен. Мы провалились сквозь портал в Ад под нами, приземлившись глубоко в земной пропасти, или, по крайней мере, так казалось. Не знала, находится ли Ад на самом деле под землей, или же эти врата перенесли нас в совершенно иное измерение. Я не притворялась самым прилежным учеником, когда дело касалось легенд о Рае и Аде.

– Рай и Ад – прямые зеркала земного плана, – ответил Вельзевул. Моя лодыжка внезапно подвернулась, едва не сломавшись, когда песок сполз вниз по склону и чуть не утащил меня за собой. Вельзевул попытался меня удержать, но не решался коснуться, и я кивнула ему, давая понять, что со мной всё в порядке. – Люцифер, может быть, и не способен создать солнце, как его отец, но здесь, в месте, утопающем в Источнике, он, безусловно, может его воспроизвести, – продолжил Вельзевул, поворачиваясь, чтобы идти дальше. Поспешила за ним, ненавидя то, что полностью от него здесь зависима. Любое моё возражение было бы невозможным, угрозой, не имеющей намерения быть выполненной. Я хотела дать ему понять, что, угрожая, выполню свои обещания, что они не пустые и не должны быть проигнорированы.

Мы оба знали, что у меня нет другого выбора, кроме как держаться за него.

Я последовала за ним, чувствуя, как тяжело идти по песчаной земле под нами. Мне никогда не разрешали покидать Хрустальную Лощину, знала только пляж у подножия скалы. Так мало кто удосуживался спуститься туда, кроме Белых ведьм, которые обожали кристаллы, растущие на склоне скалы, что могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз прикасался к песку. Но этот песок отличался от привычного мне песка на пляже: он был глубже и мягче, и мои ноги проваливались по щиколотку, словно готовые поглотить меня целиком. Из-за этого идти по нему было ещё сложнее.

Мои ботинки лишь отчасти спасали меня от палящего жара красной земли, служившей барьером, предотвращающим ожоги, но удушающее тепло пропитывало носки потом, пока мы шли.

– Все круги такие? – спросила, вытирая пот со лба.

– Вовсе нет, – ответил Вельзевул, приложив руку ко лбу, чтобы загородить закатное небо, и устремив взгляд к горизонту. Я проследила за его взглядом, чувствуя себя так, словно мне довелось увидеть мираж, призванный терзать жаждущие души.

Там.

Едва заметный вдали, оазис сада. Он был пышным, с деревьями, свисавшими над озером с водой, затерянным между песчаными дюнами. Вокруг него цвели цветы, отчего земля казалась плодородной и кишащей жизнью – такой разительный контраст с совершенно безжизненным Первым кругом, который преследовал меня во сне. Снова поднесла флягу к губам, во рту пересохло, несмотря на постоянные напоминания Вельзевула о необходимости пить. Казалось, ему не требовалось столько воды, сколько мне, но он очень заботился о том, чтобы я не обезвоживалась в непривычной жаре.

Глубокий смешок был единственным ответом, когда он забрал у меня флягу и снова повесил её мне на талию.

– Тебе не кажется, певчая птичка. Сад действительно существует.

– Как? – спросила я, позволяя ему взять меня в руку, погружённая в моё увлечённое очарование оазисом. Мозоли его пальцев царапали мою чувствительную кожу, затрагивая каждый нерв и воспламеняя меня от его прикосновений. Я сопротивлялась искушению отстраниться, не желая, чтобы он понял, как меня беспокоит его близость. Было бессмысленно так поддаваться влиянию такой простой вещи.

Я была Красной ведьмой, и всё же иногда мне казалось, что это я попала под его чары. Мы приблизились к убежищу, увязая в глубоком песке. Спотыкалась, спеша к убежищу, словно мотылёк на пламя. Вельзевул, казалось, решил, что ему надоело ждать, пока проберусь сквозь глубокий песок. Он двигался так быстро, что даже не заметила, как он сбил меня с ног, пока я не повисла. Его грудь прижималась к моему лицу, его енохианские руны светились, а я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он почтительно держал меня за бицепс, одной рукой поддерживая поясницу, а другой обхватывая колени.

– Ты действительно ненавидишь жару, – заметил он, едва взглянув на меня сверху вниз, без труда пробираясь по песку.

– У нас в Хрустальной Лощине не бывает слишком жарких дней, – сказала, глядя на убежище, когда он приближался. Когда он оказался всего в нескольких шагах, я молча похлопал его по груди, довольная тем, что выполнил безмолвный приказ и поставил меня на ноги. Я сделала несколько шагов к убежищу, блаженно вздохнув, когда мои обутые в ботинки ноги коснулись отчётливо выраженной рыхлости травы. Было что-то прекрасное в мягкости подо мной, в том, как зелёные стебли не сместились в сторону и не сбили меня с ног. Сделала несколько шагов к бассейну, решив искупаться в прохладной, расслабляющей воде, пока Вельзевул мягко не схватил меня за предплечье, молча покачал головой и повёл меня к деревьям.