Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Лицо ангела было так похоже на лицо Люцифера, что в замешательстве посмотрела на него дважды; единственным признаком того, что в нём было что-то другое, были раскинутые белые крылья с перьями, эффектно раскинувшиеся за его спиной. Его лицо было совершенно пустым, словно бесстрастная маска, пока он изучал меня в течение кратчайшего мгновения.

Мой рот открылся, губы раздвинулись в пронзительном крике, когда меня осенило. Он рванулся вперёд, обхватив меня крыльями и запечатлевая звук в созданном им коконе. Мой собственный голос звучал слишком громко, гримаса на его лице была единственным подтверждением того, что он хоть как-то затронут магией, которую я вложила в этот звук. Время словно замедлилось, пока он двигался, его тело было готово и функционировало единым плавным движением, достигая размаха крыльев. Его кулак попал мне в висок, отбросив меня в сторону, прямо ему в крылья. Почувствовала, как падаю, чувствовала, как он вздрогнул от прикосновения, когда я к нему прикоснулась, и позволил мне упасть на пол, беззаботно забытой.

Потом осталась только тьма.

8

MARGO

Медленно просыпаясь, я застонала от пульсации в голове. Звук выходил приглушённым, а давление на язык не ослабевало, когда открыла глаза. Паника нахлынула мгновенно, когда кляп, заткнувший мне рот, заставил меня бесполезно кричать.

Комната вокруг меня была незнакомой, богато украшенной и роскошной, почти не имеющей себе равных во всей школе. Стены были увешаны полками из чёрного дерева, потолок был оформлен в квадратные рамы того же цвета. Огромная люстра из селенита свисала по центру комнаты, пока пыталась лечь на живот. Мои руки были связаны спереди грубой верёвкой, которая натирала кожу при каждом движении. Как только мне удалось перевернуться, несмотря на пульсацию в голове, я с трудом поднялась на колени, опираясь на предплечья. Опустившись на колени на пурпурно-золотой тканый ковёр, попыталась вытащить изо рта верёвку с комком ткани. Она была слишком тугой, завязанной за головой в том месте, за которое я, казалось, не мог ухватиться, пытаясь развязать её.

Как бы ни проклинала силу, исходящую от моего голоса и моей песни, её лишение в трудную минуту заставило меня осознать, какое утешение она давала мне в повседневной жизни. Без неё я была практически беззащитна.

Почти человеком.

Мне хотелось узнать, сколько проспала, но на стенах не было часов. Только книги и старинные портреты в золотых рамах. У края ковра стоял тёмно-фиолетовый диван, а в центре – низкий деревянный журнальный столик. Я осматривала пространство в поисках оружия, которое могла бы использовать в моём нынешнем состоянии. Кроме как разбить голову архангела тяжёлым томом, мои возможности были ограничены. Из двери справа от меня доносились голоса, которые узнала – они совпадали с дверью в комнате Трибунала, ведущей в личные покои Завета. Я пыталась кричать сквозь кляп, но звуки были приглушенными и бесполезными, пока с трудом поднималась на ноги.

Споткнулась о край ковра, ступила на гладкую каменную поверхность и ударила руками по двери. Ручка отказывалась поворачиваться, пока я вертела её, отчаянно пытаясь предупредить кого-нибудь о своём присутствии в этой комнате.

– Хмммм! – крикнула я, стараясь сделать голос как можно громче. Дверь внезапно распахнулась, и высокая фигура архангела заполнила пустоту, глядя на меня сверху вниз. Поняла, что это Михаил, учитывая его сходство с Люцифером, ведь, согласно нашим преданиям, они были однояйцевыми близнецами. Схватив меня за связанные верёвкой руки, он вытащил меня из личных покоев Трибунала и прижал к себе, держа крылья на расстоянии и стараясь не касаться меня ими. Я мысленно отметила его отвращение к прикосновениям, готовая использовать это в свою пользу, если понадобится.

Слёзы ручьём хлынули по моему лицу, когда увидела Уиллоу, склонившуюся над открытыми вратами Ада, с кровью, хлещущей из раны, где торчал кинжал. Её взгляд наконец встретился с моим, и я своими глазами увидела, насколько она ослабла. Насколько сильно ранение и открытие портала отняли у неё силы.

У неё не было сил сражаться с Ибаном, с парнем, который был человеком во всех отношениях благодаря принесённой им жертве.

– Ты будешь хорошей девочкой и останешься здесь ради меня, Уиллоу, или, помоги мне, я перережу ей горло и заставлю тебя смотреть, как она умирает, – сказал Майкл, и предостережение пробежало по моей коже. В тот момент моя цель стала очевидной, и меня осенило.

Дело было не во мне.

Уиллоу показала, что заботится обо мне, что хочет защитить меня от тех, кто причинит мне зло. Майкл и Ибан решили использовать это против неё, и меня убивало то, что это знание пришло от парня, которого годами считала другом. С которым выросла и прожила бок о бок с Ибаном всю свою жизнь, а он отдал меня как пешку в какой-то своей игре.

Я покачала головой, мои ноздри раздувались от гнева, пока вырывалась из рук Майкла. Надеялась, что смогу донести до неё то, что мне нужно, пусть даже молча, сказать ей, чтобы она не сдавалась и не уступала. Некоторые вещи важнее меня, важнее, чем она или я когда-либо могли мечтать. Восстановление равновесия в нашем доме было одним из них, и хотя я мало что понимала в её отношениях с Люцифером, нутром чувствовала, что они должны были сделать это вместе.

Она кивнула, словно поняла – движение было таким незначительным, что мужчины его не замечали. Они так редко замечали тонкости женского взаимодействия, так часто списывая их на непреднамеренные и неважные.

Но мы знали, что это реликвия, укоренившаяся в нашей ДНК за века, прошедшие с тех пор, как женщины жили под пятой угнетателей-мужчин. Способ заботиться друг о друге, оставаясь незамеченными.

Уиллоу отпустила нож, погрузившись в прикосновения и насилие, которые Ибан ей продемонстрировал. Поняла, что, позволив ему поверить в победу, она играет на его высокомерии, которое он испытывал, осознавая своё незначительное место в этом мире. Я сделала то же самое, позволив Майклу прижать меня к себе, угрожая клинком в свободной руке, чтобы была покорной. Пусть думает, что моего страха достаточно, чтобы превратить меня в хнычущее месиво.

Пусть он, чёрт возьми, недооценивает меня.

– Ей не следует дышать, – сказал Майкл, предупреждая Ибана, когда глаза Уиллоу закрылись. Парень, который когда-то был моим другом, откинул волосы Уиллоу с её лица и повернул к себе. В его выражении лица была мягкость, которой не было места, пока он держал нож у неё в животе.

– Милая, тебе ещё не поздно раскаяться, – сказал он мягким голосом. Эти слова были совершенно не похожи ни на что, что когда-либо слышала от него, словно он был всего лишь рупором ангела в комнате.

– Ты ещё глупее, чем я думала, если веришь в это… – огрызнулась Уиллоу, но слова оборвались. Не могла понять, насколько эта слабость была наигранной, насколько искренней, и сама мысль об этом мире без неё ужасала меня.

Как раз когда я собиралась броситься к крыльям Майкла, решив вырвать перья из его плоти, двери Трибунала распахнулись, и в воздух влетело нечто мужское. Вельзевул приземлился в комнате, глядя на Уиллоу и её шаткое положение. Он сделал шаг вперёд, остановившись, обводя взглядом почти пустую комнату, чтобы оценить угрозы, с которыми ему, возможно, придётся бороться.

Его взгляд столкнулся с моим, глаза расширились, а тело окаменело. Оказавшись между непреднамеренно наложенным мной заклинанием и своей тщательно продуманной, намеренной преданностью Люциферу, он застыл на месте и не знал, что делать.

Не знал, кого спасать, противоречивые потребности заставляли его сурово хмуриться.

Я покачала головой, молча умоляя его пойти за Уиллоу. Она была ранена и нуждалась в помощи. Она была важна для Кристальной Лощины и стоила спасения уже только поэтому.

Я была просто собой.

Он посмотрел на Уиллоу, они обменялись взглядами, прежде чем он повернулся ко мне и бросился к Майклу.

– Нет, – выдохнула я, понимая, что он сделал неправильный выбор. Архангел резко отбросил меня в сторону, отчего потеряла равновесие. Я перекувырнулась, не в силах остановить движение.

– Марго! – закричала Уиллоу, отчаянно пытаясь оторвать руки от печати. – Она твоя подруга! – крикнула она Ибану, и её голос был единственным твёрдым, что было на свете, когда она вращалась. Я спохватилась, падая в печать, широко расставив ноги, забыв о скромности. Кровь Уиллоу покрывала края печати, выливаясь, когда она вырывалась из рук Ибана и пыталась дотянуться до меня.

Я ворчала сквозь кляп, чувствуя панику в собственном голосе, когда мои ноги медленно скользили по камню. Не могла долго держаться, у меня не было ни единого шанса удержаться на ногах.

Единственным лучом света во тьме тех мгновений, пока ждала падения, была реальность: без меня Вельзевул не будет разорван. Он без колебаний спасёт Уиллоу, и это должно было хоть немного утешить меня. Моя правая нога соскользнула, и вся моя опора рухнула подо мной. Я провалилась в дверной проём, кувыркаясь, и Уиллоу закричала.

– МАРГО!

Мой крик был приглушённым, но он отражал крик Уиллоу, когда воздух устремился мне навстречу. Падала, ноги брыкались и дергались, но вокруг меня ничего не было. Несколько мгновений я была невесомой, не видя земли под собой и не зная, что меня ждёт.

Я захныкала, медленно закрывая глаза, готовая к неизбежному концу при ударе. Это будет момент моей смерти, момент, из которого уже не смогу вернуться.

Вельзевул нырнул в дверной проём как раз перед тем, как закрыла глаза, плотно прижав крылья к бокам, чтобы легко пролезть в отверстие и набрать скорость. Его руки были вытянуты, он тянулся ко мне, пытаясь успеть вовремя.

Он не успевал. Я наконец закрыла глаза, не желая видеть опустошение на его лице в тот момент, когда упаду на землю. Не хотела видеть его агонию и не хотела, чтобы это стало последним, что увижу перед смертью, особенно с горько-сладким осознанием того, что вскоре он будет освобождён.

Его горе утихнет с моей смертью, освободив его от моих чар и оставив лишь ненависть к тому, как я заставила его предать свою преданность.

Кожа его крыльев обхватила меня, когда я ошеломлённо вздохнула, заключив в крепкие объятия. Он перевернул нас в воздухе, подставив своё массивное тело мне за секунду до того, как мы ударились о землю. Приняв на себя всю тяжесть падения, он изо всех сил старался защитить меня от удара.

Вокруг нас летела грязь, ударяясь о его крылья с отчётливым стуком камней и осадка. Звук нашего падения эхом отдавался в ушах, заставляя их звенеть колоколами, и на мгновение засомневалась, смог ли Вельзевул вообще выжить.

– Хммм, – простонала я, пошевелив руками там, где они были прижаты к нашим телам. Вельзевул на мгновение замер, заставив меня опасаться худшего. Я бы никогда себе не простила, если бы он умер, защищая меня под моими чарами, если бы ценой моей магии была смерть.

Его глаза наконец распахнулись, и он пристально посмотрел на меня, словно хотел убедиться, что со мной всё в порядке. Скользнул взглядом по мне, выискивая раны, пока я качала головой, отвечая, что у меня их нет. Сильные удары чего-то нового, бьющего по его крыльям, заставляли его хрюкать, но он не позволял этому тронуть меня, надёжно зажав меня между своим телом и крыльями, образуя укрытие, из которого я боялась выйти.

– Возможно, нам придётся пробиваться наружу, певчая птичка, – сказал он мягким голосом, несмотря на то, как всё его тело вздрагивало от боли в такт рвущемуся звуку снаружи моего убежища. – Ты можешь это сделать?

Я кивнула, хотя всё моё тело наполнялось тревогой. С чем нам придётся бороться?

Вельзевул кивнул в ответ, расправляя свои огромные кожистые крылья и садясь. Он взял меня с собой, быстро развязав узел, связывавший мои руки, и разорвав верёвку, которая стягивала мне рот. Я выплюнула ткань, скомканную на языке, и тут же испытала облегчение, когда Вельзевул коснулся моего лица, обхватив его так сладко в моменте близости, который не могла игнорировать.

Не отрывала от него взгляда, пытаясь отвлечься от окружавшей нас борьбы. Повсюду было движение, и я содрогнулась при мысли о том, что же именно существует вокруг.

– Руками обхвати мою шею, – приказал Вельзевул, и я на мгновение замешкалась, прежде чем повиноваться и попытаться не обращать внимания на тепло его кожи на моей. Он поднял взгляд, вставая на ноги, держа меня в объятиях.

Он извивался и вертелся, крепко прижимая меня к себе, принимая на себя царапины и удары, предназначенные мне. Он попытался расправить крылья, но их тут же изрезали и разорвали окружающие нас демоны. Их было слишком много, чтобы сосчитать, так много, что Вельзевул не мог сражаться в одиночку.

Он не был один, поняла я, осмелившись выглянуть краем глаза. Джонатан сражался рядом с ним, злобным рычанием защищая мою спину от демонов, которые бросались на него.

Всё это было ради меня, осознала я с суровой реальностью. Всё это было жаждой жизни.

Вельзевул дернул меня в сторону, пытаясь освободиться, как раз когда поток воздуха ворвался в дверной проём наверху. Двое архидемонов рухнули вниз, ударившись о землю рядом с нами. Через несколько секунд они поднялись, присоединившись к битве и защищая меня.

– Вытащи её отсюда, Вельзевул! – крикнул один из них, но не смог расправить крылья достаточно широко, чтобы взлететь. Каждый раз, когда он пытался, демон прыгал на него и использовал их против него.

Ещё один демон проскользнул через врата, придя на помощь Вельзевулу в тот же миг, как он приземлился. Они сражались вместе, словно говорили, что делали это уже бесчисленное количество раз, двигаясь как единое целое. Над нами поднялась суматоха: Майкл и Люцифер сцепились у входа, и я видела, как Уиллоу запрокинула голову Ибану, изо всех сил ломая ему нос. С криком боли она вырвала руки из магии портала, кровь хлынула из её рук, когда она вырвала нож из живота. Развернувшись на коленях, она одним взмахом руки перерезала Ибану горло.

Майкл упал в яму, проиграв бой Люциферу в тот момент, когда Уиллоу оттолкнула Ибана, и тело человека приземлилось на Майкла, который в отчаянии ухватился за край ямы. Люцифер, не колеблясь, наступил на пальцы брата, отправив обоих в проём врат в Ад.

Майкл провалился, но Ибан превратился в месиво из крови и расчленёнки, послужив необходимой жертвой, чтобы спасти жизнь Уиллоу. Вельзевул отчаянно пытался расправить крылья, чтобы взлететь, но демоны тут же повалили его обратно на песок, когда Майкл приземлился рядом с нами.

Вельзевул взревел от боли, встретившись со мной взглядом, и в его взгляде читалось извинение, которое сказало мне всё, что мне нужно было знать.

Я не вернусь домой.

Я оглянулась на дверь в Хрустальную Лощину, на испуганное лицо Уиллоу, которая смотрела на меня сверху вниз, и мы обе разделили мгновение взаимопонимания.

Она знала так же хорошо, как и я, что никто из нас не успеет выбраться вовремя. Стекло медленно закрывало дверной проём, заползая на проём и отрезая меня от единственного дома, который когда-либо знала. Во всём окружающем меня хаосе я чувствовала лишь вину за то, что Уиллоу будет винить себя. Видела, как эта вина уже отпечаталась в напряжённых чертах её лица, в её открытом рту, когда она звала меня, но не слышала её сквозь стекло. Джонатан заскулил, когда демон ударил его в грудь, оставив три кровоточащие раны. Он прыгнул ко мне на руки, спасаясь, и принял кошачью форму за мгновение до того, как я отпустила Вельзевула, схватила Джонатана и прижал его к груди между собой и архидемоном.

Глаза Уиллоу расширились от паники, когда стекло заполнило границу между планами, её руки отчаянно колотили по поверхности, словно она могла прорваться. Я видела, как её ногти царапают окно, а кровь окрашивает стекло.

Камень, медленно расползавшийся, закрывая печать, был коричневым там, где лежал на кровавых пятнах, которые она оставила. Я не могла оторвать глаз от этой печати, не могла сосредоточиться на сражении, происходящем вокруг меня.

Он заслонил Кристальную Лощину, когда врата закрылись.

И Уиллоу исчезла.

ЧАСТЬ II

9

МАРГО

Настоящее

С обеими руками, обхватившими шею архидемона, и без оружия, у меня было мало надежды выжить под натиском демонов и душ, жаждущих моей крови. Звуки, издаваемые ими вокруг, были не похожи ни на что, что когда-либо слышала: злобные рычащие существа, отчаянно жаждущие крови, которую могла дать только я. Архидемоны не были ни живыми, ни мертвыми, серой зоной, которая не взывала к голоду потерянных душ и низших демонов.

Я не могла заставить себя пошевелиться. Не могла оторвать взгляд от теперь уже закрытого проема над моей головой, словно он вот-вот снова откроется, чтобы мы могли сбежать.

Знала, что у Уиллоу не осталось таких сил, но это не мешало мне ждать и ждать, пока она попытается.

Вельзевул застонал, вскрикнув, когда его крыло дёрнулось. Звук боли отвлек мое внимание от дверного проема, и я уставилась на золото его енохианских татуировок, светящихся под моими руками.

Едва заметные проблески демонов и душ вокруг нас заставили меня вздрогнуть от страха. Некоторые из них были совершенно человекоподобными, если не считать пустого взгляда в глазах. Другие же представляли собой искажённые размытые движения, мышцы и сухожилия, изгибающиеся неестественным для живых существ образом. Их кости и суставы хрустели вокруг нас – звуки напоминали какой-то фильм ужасов, который я старательно избегала смотреть.

Иногда вымысел был слишком близок к реальности.

Не видела ничего, кроме извивающейся плоти демонов, пытающихся добраться до нас, и архидемонов, которые присоединились к нам, изо всех сил пытаясь создать стену между нами и надвигающейся угрозой.

– Уведите её отсюда! – крикнул один из них, взмахнув рукой и пронзив одного из демонов, пытавшихся приблизиться к нам. Кровь брызнула мне на щеку, демон был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и я задыхалась от незнакомого тепла, которое приносило насилие.

Вельзевул обхватил мои щеки, нежно прижимая моё лицо к себе с такой нежностью, которая так не вязалась с воинственными действиями демонов вокруг нас.

– Мне нужно, чтобы ты пришла в себя, певчая птица, – сказал он, и это имя ударило меня в грудь. Это заставило меня стряхнуть травму, вздрогнув, когда его крылья притянули меня ближе, и всё больше моего тела прижалось к его. Кожа соприкасалась с кожей, слишком тёплое ощущение для комфорта в этом сухом и удушающем жаре. Пот скользил по моему телу, смесь адреналина и жара сделала меня липким, и я кивнула архидемону, который изо всех сил старается меня защитить.

– Тогда найди мне, чёрт возьми, проход! – крикнул Вельзевул архидемону, который накричал на него. Его тон был совершенно иным, чем тот, который узнала за то короткое время, что провела с ним. Это был командующий армией Люцифера. Это был его заместитель, который, должно быть, правил Адом на протяжении веков, пока душа Люцифера была заточена в Сосуде в Кристальной Впадине.

Архидемон с огненно-красной кожей сражался с Майклом, архангел же боролся без пальцев, которые он, должно быть, потерял в какой-то момент битвы с Люцифером. Если архангел был хоть немного похож на то, что я знала о дьяволе и его демонах, то потребуется время, чтобы его магия исцелила его в этом месте, так далеком от отца, который изначально дал ему магию. Его пернатые крылья хлопали и били архидемона, и, похоже, это причиняло больше разочарования, чем боли, заставляя красного кричать от ярости.

Двое других демонов двинулись вместе с Вельзевулом, прикрывая его тыл, пока он пытался отступить от самого яростного сражения. Я почувствовала, как Вельзевул вздрогнул, когда что-то царапнуло его крыло, разрывая фиброзную ткань, когда кивнула ему. Он отбросил раненым крылом то, что причинило ему боль, и кивнул мне в ответ, положив руки мне на талию.

Я инстинктивно отпрянула от прикосновения, кивнув, чтобы подтолкнуть его продолжить. Могла справиться с последствиями прикосновения позже, если выживу, но сейчас мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы позволить Вельзевулу сделать то, что необходимо для спасения нас обоих, не опасаясь последствий с моей стороны.

Он крепко сжал меня, прижимая к своему огромному телу. Тепло исходило от золотых символов, нацарапанных на его груди, свет, заключенный в них, становился ярче, когда мои руки скользили по ним.

Я заставила себя крепче обнять его за шею, зажав Джонатана между нами, и изо всех сил пыталась удержать его одной рукой. Кровь кота медленно сочилась на меня, раны были глубокими, но не опасными для жизни, и знала, что с ним всё будет в порядке, если ему оказать медицинскую помощь.

Если нам удастся сбежать.

Вельзевул прижал меня к своей груди, согнув колени, когда я цеплялась за него. Он взмыл в воздух, широко раскинув огромные крылья, похожие на крылья летучей мыши. Они поймали ветер, когда демоны потянулись к нам – ко мне, я знала без тени сомнения. Им не был интересен Вельзевул, они лишь пытались пройти сквозь него, чтобы добраться до меня.

Его крылья захлопали, посылая поток воздуха к земле. Демоны, бывшие ближе всего к тому месту, где мы были, упали на землю, когда мы поднялись в воздух. Вельзевул летел, даже когда кровь капала с его крыла, чтобы приземлиться на землю под нами, разрыв в крыле вынудил нас лететь по кривой траектории. Он скривился от боли, но не остановился, проведя нас мимо бесконечных холмов темно-красной земли. Заблудшие души двигались по поверхности грязи извивающимися кучами. Они выглядели как тела, хотя я знала, что они не попали бы в Ад в физической форме, как я; Они всё ещё умудрялись ранить и калечить друг друга.

Лава лилась с горных вершин, изливаясь из кратеров на самых высоких вершинах, а куски вулканической породы проносились по воздуху, падая на землю и сокрушая души.

Огонь и сера царили здесь, запах горелой и обугленной плоти витал в воздухе, пока Вельзевул летел.

Лишь когда мы отдалились от врат в царство живых, пейзаж внизу начал меняться. Демоны стали появляться реже, их красная плоть растворилась в памяти. Души, оставшиеся так далеко от врат, бесцельно бродили, имея пространство для свободного перемещения, без вмешательства со стороны других.

– Первый круг, – произнёс Вельзевул достаточно громко, чтобы заглушить шум воздуха. Он перестал хлопать крыльями, перейдя в плавное скольжение, которое прерывалось каждый раз, когда ему нужно было пошевелить раненым крылом, когда его охватили тишина и покой полёта. Напряжение немного сошло с его лица, сменившись спокойствием, которого никогда не видела у этого напряженного мужчины, отчего он выглядел гораздо менее суровым. Его квадратная челюсть смягчилась, словно он жил, постоянно стиснув зубы, а его красные глаза блуждали по земле внизу.

– Лимбо, – сказала я, кивнув в знак понимания. Не знаю, в какую часть Ада открывается печать, но логично, что это будет самая внешняя граница. Хотя это был круг для тех, кто ожидал суда и был отнесён к кругам, где исповедовали свои грехи, он также был домом для тех, кто не поклялся Богу, но в остальном вёл добродетельную жизнь. Лимб был наименее суровым из Девяти Кругов.

Это был круг, в котором мне не разрешалось оставаться после смерти, потому что грех моей магии осудил бы меня в другом месте, как и всех ведьм. У каждого из нас был свой дом в Аду, где наша магия хранилась, словно зеркало. Земля под нами становилась скорее холмистой, чем гористой, приливы и отливы ощущались более естественно, чем ровные, плоские равнины красной земли под самой печатью и суровые вулканические вершины, окружавшие равнину. Вдали возвышалось здание, ониксовый камень торчал из склона холма. Вершины дворца были заострены, словно шпили, напоминая мне готическую архитектуру церквей, таких как Нотр-Дам.

В окнах фасада мерцал свет витражей, отражаясь от красной земли перед ним. Вельзевул резко повернул влево, скользя к дворцу. Мы медленно спустились, перешагнув через ворота, которые ещё оставались перед зданием. Вельзевул переместил меня, вызвав у меня испуганный вздох, когда он быстро обнял меня рукой за колени.

Он плавно приземлился, даже не останавливаясь, а перейдя на ровную походку, и направился к дверям дворца. Демон-мужчина распахнул их, его кожа была более тёмно-коричневой, чем средне-оливковая кожа Вельзевула.

– Вельзевул, – сказал демон, отступая в сторону, чтобы придержать дверь, пока архидемон нес меня. Джонатан тут же спрыгнул с моих рук, как только мы переступили порог, отряхивая пыль, осевшую на нём во время полёта. Он тут же изогнулся, облизывая три пореза на груди.

– Прекрати, – отругала я его, когда Вельзевул поставил меня на ноги. Присев, стукнула его по носу. – Плохой котёнок.

Он посмотрел на меня своими жуткими фиолетовыми глазами, в которых было полное недоверие, и дерзко шлёпнул меня по пальцу.

– Коту, возможно, придётся наложить швы, – сказала я, прерывая Вельзевула, когда он говорил с демоном. Осторожно протянув руку, подождала, пока он повернётся ко мне.

– Можно? – спросила, указывая подбородком на его раненое крыло. Когда он кивнул и повернулся ко мне спиной, я обхватила пальцами край, вытаскивая его, чтобы осмотреть разрыв в мембране. Сглотнула, думая о цене всех физических прикосновений, которые мы оба вынуждены были допустить ради выживания. – С чего бы нет, – добавила я, нежно проводя пальцем по разрыву, чтобы смахнуть грязь с раны.

Вельзевул издал звук, наполовину стон, наполовину рычание – всё, что угодно, но только не угрожающий – и повернул голову ко мне. Медленно, через его плечо. Я сглотнула, поджав губы, выдержав его пронзительный тёмный взгляд.

Другой демон прочистил горло.

– Может, попробовать послать за целителем? На его поиски может уйти немало времени, – задумчиво пробормотал он, глядя туда, где я всё ещё держала в пальцах крыло Вельзевула.

Я отпустила его, отступив на шаг и отведя взгляд. Его взгляд на это прикосновение казался чем-то интимным.

– Коту понадобится всего пара швов. Ты сможешь позаботиться о нём, и сделай это быстро, пока он не вылизал себя до крови, – сказал Вельзевул демону, но его взгляд не отрывался от моего лица. Чувствовала это краем глаза, но не могла вынести встречи с ним. Не тогда, когда у меня было отчётливое ощущение, что я только что совершила какую-то гребаную прелюдию.

В присутствии другого мужчины.

– А вы, сэр? – спросил демон, наклоняясь и подхватывая Джонатана на руки. Кот зашипел, впиваясь когтями в плоть самца, но демон даже не дрогнул.

– Я справлюсь сам. Ждать целителя слишком долго, а крыло заживёт неправильно, если его быстро не сшить, – сказал Вельзевул, пожимая плечами.

– В Чистилище действительно нет целителя? – спросила со вздохом. Мне не нравилась сама мысль о том, что мы задержимся, ожидая его, но также не представляла, как Вельзевул сможет правильно согнуть своё тело, чтобы сделать это сам.

– Люди не приходят сюда ранеными. Они приходят сюда мёртвыми, – сказал демон, отвечая на мой вопрос поднятой бровью.

– Как ты надеешься пришить себе крыло? Ты вообще видишь, что делаешь? – спросила, зажимая нос двумя пальцами.

– Не очень хорошо, конечно, но если ты не хочешь добровольно это сделать, у меня нет особого выбора, – сказал он, и от той небрежной лёгкости, с которой он отвергал любую помощь, у меня перехватило дыхание.

– Я не целитель, – возразила, наконец подняв на него взгляд. Он ухмыльнулся, увидев гнев на моём лице – та странная реакция, которую всегда получала, когда он наконец доводил меня до предела. – Неужели больше никто не сможет это сделать?

Вельзевул поджал губы, словно обдумывая вопрос, прежде чем наконец ответить.

– Никто, кому доверяю, не сможет намеренно всё испортить. Мне не хочется снова всё это вскрывать, и ты быстро поймёшь, что просить милостыню у демонов часто обходится гораздо дороже, чем первоначальная проблема, – пояснил он, сделав паузу, словно давая мне время осмыслить эту информацию. – Сатанус и Асмодей скоро будут здесь! – крикнул он демону, который нас встретил. Он повернулся ко мне спиной и жестом пригласил следовать за ним, направляясь к лестнице.

– Я не умею накладывать швы, – призналась, следуя за ним. В Хрустальной Лощине его присутствие казалось опасным, но здесь оно было утешением. Он был единственным родным, за кого мне приходилось держаться, когда весь мой мир был разрушен.

– Ты всегда можешь исцелить меня по-другому, певчая птичка, – поддразнил он, зная, что большинство красных просто доставят ему удовольствие и используют эту энергию для его исцеления. Он также знал, что я не буду, и в его словах не было той силы удара, которую могла бы услышать от кого-то другого.

Мне было как-то уютно в том, что он уже знал пределы моих возможностей.

– Перестань называть меня так, – возразила я, вместо того чтобы ответить на пустую насмешку. Он повёл меня наверх по лестнице и остановился перед дверью. Он подергал ручку, ведя меня в уединение прекрасной спальни.

Старалась не обращать внимания на то, как красиво всё вокруг, несмотря на тёмную цветовую гамму, чувствуя себя совершенно непринуждённой в окружавшем меня красном.

– Зачем? Чтобы ты не признавалась, как сильно тебе это нравится? – спросил он, закрывая за собой дверь.

Он подошёл к комоду, выдвинул ящик и вытащил иголку и что-то похожее на нечто среднее между леской и ниткой. Я сглотнула, не зная, как найти слова, чтобы признаться, почему так ненавидела это чёртово прозвище.

В тот день, когда он дал мне его, когда впервые увидела Вельзевула, он застал меня поющей про себя. Это был лишь слабый гул; думала, что я одна во дворе, который так любила Ива. Мне нравилось, как её цветы тянулись ко мне, словно они тоже не могли устоять перед магией моей песни.

И представить себе не могла, что за мной наблюдает демон, слушает моё пение и становится жертвой моих чар.

Каждый раз, когда он называл меня так, каждый раз, когда упоминал о магии в моих венах, это было лишь очередным напоминанием.

Он был пойман моими чарами, нравилось мне это или нет, и что бы я ни делала, одно оставалось неизменным.

Я не могла освободить его, и отняла у него свободу воли так же жестоко, как Итан отнял у меня. Вельзевул, возможно, и не почувствовал бы никаких явных страданий от моего насилия, и, скорее всего, никогда бы не почувствовал. Но если бы я могла не петь ему и не прикасаться к нему, то однажды чары рассеялись бы сами собой, и он смог бы жить дальше.

Оставив меня наконец-то в покое, чёрт возьми.