Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Он поерзал на стуле, выгибая поясницу, чтобы мне было удобнее сидеть. Я устроилась у него на коленях, усевшись сверху, и снова прижалась губами к его губам. Мои бедра двигались взад и вперед, отчаянное желание разрядки двигало мной. Вельзевул участвовал, как мог, позволяя мне брать от него все, что мне было нужно, пока наконец не застонал глубоко и протяжно, его тело напряглось, когда разрядка перехватила дыхание. Я замерла у него на коленях, наблюдая за его лицом, как удовольствие играло на его мужских чертах. Его глаза медленно закрылись, рот слегка приоткрылся, и он улыбнулся сквозь них.

Я наклонилась вперед, слишком хорошо осознавая, как моя грудь оказалась у него перед лицом, и развязала его со стула. Сползла с его колен, реальность обрушилась на меня, когда вызванная мной магия исчезла. Насытившись, удовлетворившись разрядкой, она разлилась по моей коже, оставив за собой сверкающий след красоты, накормив меня лучше, чем любая еда могла бы надеяться. Я почувствовала себя сильнее, чем за последние годы, поправляя платье, но это чувство было мимолетным, так как мой живот свело от напряжения, пытаясь оттолкнуть новую волну магии.

Наклонилась вперед, слишком хорошо осознавая, как в этом положении мои груди оказались прямо перед его лицом, и от напряжения у меня свело живот. Оно хотело того единственного, чего его так долго не хватало, того, чего ему никогда не даровали за все годы моей жизни. Освобождения, которое позволило бы моей магии распространиться по всему миру, освободив её от оков моего тела.

Во мне было слишком много всего заперто.

Я слегка наклонилась, обхватив руками живот, пытаясь найти крышку колодца, чтобы закрыть её и сдержать магию, которая теперь свободно бродила. Второй Круг переплелся с ним, танцуя вокруг меня, пытаясь снова лишить меня воли. Я цеплялась за него каждой клеточкой своего существа, заставляя свои руки оставаться неподвижными.

– Марго, – сказал Вельзевул, и я подняла глаза, увидев его стоящим. Он медленно подошел ко мне, обращаясь со мной как с загнанным в клетку животным, каким себя чувствовала в тот момент. Я застонала, когда новая волна боли ударила меня в грудь, пытаясь вырваться наружу. – Позволь мне помочь тебе, – сказал он, и мы оба поняли, что он имел в виду под помощью.

Позволь ему прикоснуться ко мне. Позволь ему довести меня до того же освобождения, которое дала ему.

Но я этого не заслуживала, не после того, что сделала. Не с тем чудовищем, которым была. Была ничем не лучше Итана, отнимающего у тех, кто не отдал бы, если бы не то, кем я была.

Я не получила удовольствия от того, что выбрала.

– Нет, – сказала я, отрицая его, и сделала еще один шаг назад. – Со мной всё будет в порядке. Просто это чёртово место.

– Я так не думаю, – сказал Вельзевул, указывая на то место, где я держалась за живот, за центр своего существа, где меня ждала магия. – Когда у тебя в последний раз был оргазм, певчая птичка?

Я не ответила, отводя взгляд, словно он мог увидеть ответ в моих глазах. Словно мог каким-то образом прочитать меня и понять, что я никогда не испытывала этого удовольствия. Не хотела стать рабыней своих желаний, не хотела позволять своим грехам управлять мной. Лучший способ держать грех под контролем – никогда не позволять себе чувствовать его, никогда не позволять ему развращать меня так, как это случилось со многими другими.

Вельзевул внезапно приблизился, схватил меня за лицо и повернул так, чтобы я встретилась с его взглядом. Его глаза были широко раскрыты и полны шока, он скользил по морщинам на моем лице, ища противоречие тому, что он уже увидел.

– Марго, – сказал он, и тревога в этом тоне запала мне в душу. Старейшины предупреждали меня об опасностях самоограничения, о сдерживании.

В конце концов, магия возьмет верх. В конце концов, она сотрет мою волю и обрушится на ближайшую цель.

Оно уже пыталось, и только сдержанность Вельзевула удержала меня от ужасной ошибки.

Его сдержанность, которая не должна была быть возможна под моим заклятием. Если бы не боль в животе, я бы, возможно, потратила больше времени на осмысление того, что это значит, но отложила это на потом.

Но никогда не позволю этим предупреждениям сбыться. Я никогда не позволю себе стать этим монстром. Когда наступит день, когда больше не смогу это контролировать, это будет день, когда совсем сдамся.

– Я в порядке, – сказала, наконец выпрямившись и взяв себя в руки, подавляя боль. Пытаясь запереть её там, где он не мог бы видеть агонию, в которой живу каждый день. В какой-то момент я привыкла к глубокой пульсирующей боли, но каждый раз, когда отпускала, каждый раз, когда снова запирала её в клетке своего тела, это было всё равно что снова сломать кость.

Как-то хуже, чем когда-либо.

– Залезай, к черту, на кровать, Марго! – рявкнул Вельзевул, его глаза вспыхнули от гнева.

– Ты не сможешь меня, блять, исправить, Вельзевул, – сказала я, ненавидя жжение в горле от слез. Больше всего на свете хотела быть достаточно сильной, чтобы сдержать их, не поддаться гневному потоку, обрушивающемуся на меня.

– Ты не сломлена, певчая птичка, – сказал он, и нежный тон его голоса заставил мою нижнюю губу дрожать. – Тебе просто… нужна небольшая помощь, чтобы вернуть себе эту силу. Позволь мне помочь тебе.

– Нет, – сказала я, расправляя плечи, несмотря на слезы, стекающие по щекам.

– Тогда сделай это хотя бы сама, – сказал он, сокращая расстояние между нами. Он взял мою руку в свою, направляя ее к моему центру, и я вздрогнула от этой мысли.

– Нет, – повторила я.

– Черт возьми! Я не могу просто стоять здесь и смотреть, как ты страдаешь!

– Тогда уходи, – сказала, уже отворачиваясь от него. В ванной был душ, и я твердо намеревалась установить температуру на ноль и погрузиться под поток воды. Охладить свою разгоряченную кожу, пытаясь заглушить желание и смешанную боль.

Рот Вельзевула открылся, словно он собирался возразить, его взгляд скользнул по решимости на моем лице. Он поморщился, его лицо исказилось, прежде чем я исчезла в ванной и заперлась там.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь в спальне закрылась, и Вельзевул оставил меня страдать в одиночестве.

Именно так, как мне нравилось.

22

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Я схватил бутылку «Серы» со стойки бара, игнорируя демона, который злобно посмотрел на меня за кражу. Он быстро отступил, его положение в Аду было слишком низким, чтобы сражаться лицом к лицу с архидемоном от имени Асмодея. Не сомневался, что он донесет на мое нарушение моему соратнику, но мне было все равно.

Я уже чувствовал потребность быть рядом с Марго все время, глубокую, пульсирующую одержимость, которая соперничала даже с самыми сильными моими ненасытными желаниями. Не мог поверить, что не распознал симптомы своей новой одержимости, но никогда прежде человек не занимал такое место внутри меня. Зная, что она в одной секунде от того, чтобы сорваться? От потери всякого контроля, который удерживал ее от того, чтобы поддаться темнейшим сторонам магии, превратившей бы ее в бездумное, беспечное существо, состоящее лишь из импульсов и побуждений?

Она никогда не простит себя за это, и всё же, казалось, не могла поверить в преимущества самостоятельного удовлетворения своих желаний. Возможность доставить себе удовольствие, которое удовлетворит хотя бы самые сильные порывы и позволит ей сохранить этот тонкий баланс самоконтроля, не рискуя собой.

Я выбрал пустой угол комнаты и опустился на диванчик. От него сильно пахло сексом, и почти не сомневался, что тот, кто сидел на нём до меня, отсутствовал недолго. Я неловко ёрзал, избегая прикасаться к подушке голыми руками.

Фу.

Амелия подошла, с хитрой улыбкой на лице, и её взгляд переключился с моего лица и бутылки в моих руках на мокрое пятно на моих штанах. Я так спешил уйти от Марго, чтобы не видеть её самоистязания, что не остановился, чтобы подумать о том, что произошло.

Она заставила меня кончить в штаны, как школьника, и теперь я носил следы этого посреди чертовой оргии. Хуже того, был рад этому, зная, что это шаг в правильном направлении. Надеялся, что моя сдержанность поможет убедить ее в том, что я не только не под ее чарами, но и что она может доверять мне в защите ее согласия, даже когда ее магия пыталась заставить ее действовать вне его рамок.

– Вы с нашей маленькой Красной ведьмой хорошо провели время? – спросила она, приподняв нос, вдыхая аромат воздуха – без сомнения, почувствовав запах Марго на мне. Амелия всегда была немного более… животной, чем другие первородные ведьмы, ее магия настолько пропитана первобытными реакциями и низменными инстинктами, что, казалось, тянула ее еще больше к дикости, которая текла в ее крови.

– Даже штаны не снял, – пробормотал я, запивая огненным виски. Это жгло меня до самого горла, согревая те места, которые остыли, когда действие магии Марго ослабло. Хотя я и не был застрахован от других грехов вокруг меня, они не могли поразить так глубоко, как если бы это случилось с тем, кто принадлежал им, и их последствия не длились дольше, чем в тот момент.

– Надеюсь, Марго получила от этого огромное удовольствие. Бедняжке отчаянно нужна была разрядка, – сказала Амелия, и её мягкая улыбка говорила мне, что она видела насквозь всю силу, заключенную внутри Марго. – С её магией, заключенной внутри неё, она не может вернуть излишки Источнику. Она просто продолжает поглощать их снова и снова, что делает её потребность в оргазме ещё более важной для контроля над своей силой и своей формой.

Я поморщился, ненавидя то, что мне нужно было сообщить ей плохие новости, рассказать, что не смог убедить Марго высвободить свою силу.

– Она не позволила мне… – я замолчал.

Амелия замерла, мягкая улыбка исчезла с ее лица, и она резко откинула голову назад.

– Ты же шутишь? Пожалуйста, скажи мне, что ты не оставил ее неудовлетворенной!

– Если бы заставил ее, я был бы ничем не лучше его. Она говорила «нет», неоднократно. Что должен был делать, Амелия? Я не буду навязываться ей, когда она не готова, – сказал, вставая с дивана. Поставил бутылку виски на прикроватный столик, поправляя кончики волос. – Она ясно выразила свои желания.

– Я с этим не согласна, – сказала Амелия, резко развернувшись. Она повернулась обратно в свою спальню, не оставив мне выбора, кроме как последовать за ней. Мне оставалось только надеяться, что я смогу смягчить нарастающее вокруг нее насилие, удержать ее от того, чтобы в конце концов причинить боль Марго. Взбегая по лестнице, последовал за ней более медленными шагами благодаря своей длинной походке. Она внезапно остановилась наверху лестницы, что совершенно противоречило той спешке, с которой она была полна решимости добраться до Марго. – Есть кое-что, что тебе следует о ней знать, прежде чем ты слишком далеко зайдешь.

Меня пробрал холод, все тепло покинуло мое тело от резкости этих слов. Всего час назад она велела мне пойти за Марго, и именно это стало катализатором, заставившим меня понять, что происходит.

Теперь я зашел слишком далеко?

– Что? – спросил, позволяя ей схватить меня за руку и оттащить от людей, слонявшихся поблизости.

– В какой-то момент своей жизни магия Марго была связана ритуалом другой ведьмы. Она отрезана от Источника, а это значит, что вся эта магия остаётся в ловушке внутри неё. Она извивается, корчится и темнеет. Это значит, что не может соединиться со светом Красных. Она не может чувствовать любовь, Вельзевул. Пока её оковы не будут разорваны, не сможет ответить тебе взаимностью. Может тянуться к тебе, чувствовать определённое влечение и комфорт в твоём присутствии, но она не способна распознать это чувство. Она даже не знала, что это такое, когда смотрела на очень влюблённую пару. Это чувство – романтическая любовь – на время потеряно для неё, – объяснила она. Я кивнул, потому что, хотя это и было откровением, и Амелия хотела этого, это также не было откровением.

Теперь я лучше понимал Марго. Дело было не столько в том, что моя певчая птичка хотела отрицать свои чувства ко мне, сколько в том, что она просто не знала, как выразить их словами. Не знала, как распознать их. Не могла полюбить меня, пока мы не освободим её от оков. До тех пор любовь к ней будет сопровождаться болью, отказом и непониманием, но она того стоит.

– Я понимаю, – сказал.

– Есть ещё кое-что. Поскольку в Марго так много магии, мы оба знаем, что она несётся к взрыву. Когда её тело возьмёт верх, эта тьма поглотит её облик. Я не чувствовала такой силы, какой обладает Марго, со времён первых поколений Красных, – объяснила Амелия, но я, как и она, понимал, что она лишь уклоняется от истинного признания. От того, что вся эта сила может означать для Марго.

– Что ты имеешь в виду?

– Если Марго полностью потеряет контроль над своей магией, я думаю, она превратится в сирену, – наконец сказала она. – И не знаю, сможет ли она когда-нибудь оправиться от этого.

– Ведьмы в облике сирены не существовало столетиями, – сказал я, голос мой затих. Мысль о том, что Марго может настолько бездумно поддаться магии похоти, что будет питаться окружающими, пока они не умрут, станет для неё судьбой хуже смерти.

Чёрт.

– Кровные роды со временем разбавились. Магия рассеялась слишком сильно по мере роста населения, но Марго впитывает её и хранит вечно. У неё есть этот источник силы, непохожий ни на что, что я когда-либо видела. Это неестественно, и это уничтожит ту женщину, которую ты знаешь. У меня нет ни малейшего сомнения, что она не помнит ни дня, когда бы не испытывала боли из-за этого. Ты должен убедить её помочь себе, найти способ постепенно отпустить эту силу, – сказала она, наконец отвернувшись от меня и распахнув дверь своей спальни.

Амелия повернулась к ванной, сквозь закрытую дверь донесся звук льющейся воды. Дверь открылась, когда повернул ручку, и, войдя в комнату, увидел Марго, свернувшуюся калачиком в углу душевой кабины, сжав ноги.

Я распахнул дверь и вошел в душ, не обращая внимания на ледяную воду, льющуюся мне на спину. Прикоснувшись рукой ко лбу Марго, я ахнул и отпрянул.

– У неё жар, – сказал, ища помощи у Амелии.

– Отведи её в спальню, – сказала она, и я сделал, как мне было сказано. Платье Марго прилипло к её телу, когда поднял её с пола душевой кабины, мурашки, пробежавшие по её телу, перешли и в мои. Она была такой горячей на ощупь, словно магия внутри неё сжигала её изнутри. Я опустил её на матрас, едва успев выпрямиться, как Амелия прижала кончик лезвия к груди Марго. Она провела линию посередине, остановившись, когда протянул руку, чтобы взять нож, услышав болезненный стон Марго.

– Что, чёрт возьми, ты делаешь? – спросил я, игнорируя взгляд Амелии, когда Марго повернула ко мне свои почерневшие от крови глаза. Прищурившись от чешуи на краю её лица, сглотнул, столкнувшись лицом к лицу с сиреной, таившейся внутри неё – подтверждение подозрений Амелии. Её щёки впалы, черты лица сузились, а запах крови притягивал её чудовищную фигуру к поверхности тела.

Пальцы Марго сжались, чёрные когти торчали из-под ногтей, пока Амелия продолжала резать её грудь, проводя идеально прямую линию. Кровь скользила по её коже, наполняя воздух чем-то пьянящим и пахнущим грехом.

– В крови есть магия, – сказала Амелия, окунув палец в кровь. Она протянула его мне, когда глаза Марго закатились, сон овладел ею и избавил от агонии, в которой я ее оставил. Она потерла им мою руку, и жар возбуждения мгновенно распространился по моему телу. Это вызвало у меня стон, мое тело тут же напряглось от желания заняться сексом.

Неужели это то, с чем Марго жила каждый день?

Черт.

– Это должно хоть немного облегчить ее боль сейчас, но это лишь повязка на случай, если она сама не поможет себе. Она потеряет контроль, Вельзевул, и это скоро произойдет, – сказала Амелия, направляясь к двери и печально оглянувшись на Марго.

– Сколько времени у нее осталось до…?

– Я правда не могу сказать. Это может занять дни, а может и неделю. Ты должен до неё достучаться, и должен сделать это быстро. Сегодня вечером сделай себе одолжение и найди что-нибудь, чтобы выплеснуть это из себя. Знаю, что так и сделаешь, – сказала она, кивнув на кровь на моей руке и выйдя из комнаты. Сел рядом с кроватью, где спала Марго, не смея прикоснуться к её телу, ведь магия, покрывавшая мою кожу и вызывавшая у меня такое сильное возбуждение, какого никогда раньше не испытывал. Она была так спокойна, так тиха. Я не хотел наполнять воздух чем-либо, что могло бы нарушить это спокойствие.

Поэтому сидел там в тишине и нес на себе тяжесть её магии.

23

МАРГО

Моё тело болело от глубокого пульсирующего ощущения, пронизывающего всё моё тело. Потирая застарелый шрам, тянувшийся вдоль груди, я старательно избегала пристального взгляда Вельзевула, пока мы спускались в столовую на завтрак. Меня бросало в дрожь от мысли о том, что может нас ждать по прибытии. У меня было отчётливое ощущение, что ранний час ничего не будет значить в этом месте, где души так глубоко погрязли в грехе, который их здесь заточил. Возможно, дело было в осознании того, что вечность, проведённая в совершении того самого поступка, который приносил им радость при жизни, была гораздо предпочтительнее участи, ожидавшей их на скалах.

Может быть, это была просто свобода, которая пришла от принятия, когда этого уже нельзя было избежать. Я не могла не думать о параллелях, которые можно провести между душами, заточенными здесь, и выбором Шарлотты Гекаты. Если её собирались осудить за колдовство, то она могла бы сделать всё возможное, чтобы признать себя виновной в этом преступлении.

Я завидовала свободе выбора, возможности просто принять себя таким, какой ты есть, и процветать в рамках собственных ожиданий. Хотела бы погрузиться в это привычное состояние, найти место, где моя магия и я становимся единым целым, вместо того, чтобы чувствовать себя просто пассажиром, вторгающимся в мое тело, пускающим корни там, где должна быть только я.

– Ты уверена, что справишься? Мы можем отдохнуть сегодня, уехать завтра, если тебе нужно больше времени, – сказал Вельзевул, и я покачала головой, видя его постоянное желание меня донимать. Даже подозрение в его благих намерениях не могло заглушить раздражение, которое испытывала каждый раз, когда он вмешивался в мои дела. Ненавидела чувство обузы – презирала ощущение, что он обязан заботиться обо мне между песней, которая держала его в плену, и преданностью Люциферу. Он стал еще внимательнее после прошлой ночи и того, что произошло после того, как мы…

Даже не хотела думать о том, что мы чуть не сделали.

– Я в порядке. Мне просто нужно убраться к черту из этого проклятого круга Богини, – проворчала, не стесняясь в выражениях. Резкость его слов была настолько очевидной, что большинство отвернулись, но он продолжал смотреть мне в лицо мягким взглядом. Он был непоколебимой силой, бурей, готовой разразиться хаосом и ветром при малейшем признаке беды, и меня не утешало знание того, что он всегда готов прийти мне на помощь.

Я не доверяла себе настолько, чтобы не воспользоваться этим.

Я шагнула вперед через вход в столовую, мои глаза метались по сторонам, ища плотские действия, которые, как мне казалось, должны были меня окружить. Если бы могла воспринять их все сразу, возможно, повторяющиеся шоки бы утихли, и напряжение магии не нарастало бы.

Но в комнате не было секса, ничего даже отдаленно не указывало на грязные деяния, которые произошли в поместье всего лишь прошлой ночью. Участники сидели вокруг длинного прямоугольного стола в центре комнаты, потягивая сок и кофе и обхватив головы руками. Это напомнило мне о похмелье, которое я видела у учеников Хрустальной, выпивших слишком много бутылок в лесу после того, как они тайком выбрались наружу, но у меня не сложилось впечатления, что эти люди выпили достаточно, чтобы это оправдать.

С недоумением смотрела на них, мое внимание переключилось на Асмодея, который плавно и элегантно поднялся из-за стола. Его гибкое тело медленно двинулось ко мне, его походка была настолько похожа на рыскание, что невольно отступила назад и врезалась в грудь Вельзевула. Он положил одну руку мне на плечо, молчаливую поддержку, которой я еще мгновение назад совсем не хотела. Но это заставило меня замереть, заставило подавить собственное беспокойство, когда архидемон передо мной расплылся в дикой ухмылке, обнажив блеск зубов, по которым провел языком.

Он остановился передо мной, рискуя навлечь на себя гнев Вельзевула, и коснулся кончиком пальца засохшей крови на моей груди, где ее обнажила моя майка.

– Вот наша маленькая зажигалочка, – сказал, ухмыляясь, когда рука Вельзевула соскользнула с моего плеча. Он обнял меня за талию, крепко прижав к себе. Внимание Асмодея переключилось на Повелителя Мух, стоявшего позади меня. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать ярость во взгляде Вельзевула, чтобы наблюдать, как битва между ними разворачивается, словно искры молнии. Асмодей плавно убрал руку, поднял палец и поднес его ко рту, словно желая попробовать меня на вкус. – Пожалуйста, садись, Марго. Было бы очень невежливо с моей стороны не предложить тебе подкрепиться в обмен на то, что ты дала нам вчера вечером.

– Что дала? – спросила я, следуя за ним и разглядывая людей за столом. Амелия сидела рядом со стулом, который освободил Асмодей, ее щеки были румяными, в то время как у остальных они были бледными и покрытыми потом.

– Магию, которую Амелия вырезала из твоей груди, – ответил Асмодей, отодвигая стул к себе. Я устроилась поудобнее, пока Вельзевул тихо рычал себе под нос, пугая человека, сидевшего напротив меня, пока тот не упал со стула. Он медленно поднялся на ноги и пересел на свободный стул дальше по столу, а я наблюдала за ним в полном недоумении. – Этого было более чем достаточно, чтобы накормить этот круг на следующую неделю, а она оставила себе только половину. Не могу представить, что ты хранишь внутри себя. Магию, которую мы здесь с пользой используем, вместо того чтобы позволить ей пропасть зря!

– Если она взяла только половину, куда делась оставшаяся половина? – спросила я, когда Асмодей сел во главе стола. С ужасом наблюдала, как его взгляд скользнул в мою сторону, и он с высокомерной ухмылкой взглянул на Вельзевула.

– Он не сказал тебе, что поглотил вторую половину? Его самоконтроль действительно поразителен. Амелия спустилась вниз и тут же поделилась этой магией с остальными, запустив широкую сеть, так что каждый получил привилегию почувствовать такую безудержную похоть. Но наш драгоценный Вельзевул так и не вышел из спальни, просиживая рядом с тобой всю ночь. Интересно, не это ли объясняет его угрюмое настроение сегодня утром? Любой нормальный демон переспал бы с первой попавшейся женщиной, испытывая такую похоть. Должно быть, он очень сильно влюблен в тебя, раз воздерживается от такой разрядки, маленькая Красная Ведьма. Он всегда был самым мягким из нас. Самым преданным своему делу.

– Довольно, – рявкнул Вельзевул, вставая из-за обеденного стола. Он протянул мне руку, и я прищурилась, глядя на неё. Открывшись окружающему нас волшебству, позволив его малейшему проблеску проникнуть внутрь, почувствовала, как это волшебство витает вокруг него, ауру желания, от которой он даже не потрудился избавиться.

Меня не должно было радовать, что он отказался от возможности получить удовольствие в теле другой. Меня должен был ужаснуть тот глубокий, бурный шторм, который таился внутри него, моля о разрядке, и осознание того, что терпел эту боль из-за меня, должно тяжело давить на меня.

Потому что он забрал её у меня, чтобы я больше не страдала.

Вместо этого что-то внутри меня практически мурлыкало от удовлетворения – от радости, зная, что если бы я была готова, он бы выбрал меня. Он бы выбрал меня из всей этой комнаты, полной самых прекрасных женщин, которых когда-либо видела – всех полов и тел на выбор.

Он бы выбрал меня.

Это согрело меня лишь на мгновение, прежде чем угасло, оставив меня цепляться за остатки чего-то, что успокаивало меня изнутри, и ничего не находить. Вельзевул не пропустил этого мимолетного смягчения, слегка наклонив голову в сторону. Он принял это за беспокойство, резкая линия его губ смягчилась, когда он прошептал мне.

– Я в порядке, певчая птичка.

Я отбросила свои опасения, что у меня что-то отняли, подавила мечты о том, чтобы быть способной так сильно заботиться и любить. Они были не для меня, и забота о человеке, хоть сколько-нибудь близкая к романтической, была бы ошибкой даже при самых благоприятных обстоятельствах, никогда не зная, был ли этот человек со мной из-за любви ко мне или из-за моей магии. Влюбиться в того, кто уже дважды слышал мою песню, было самым глупым поступком, который могла совершить Красная ведьма, если хотела чего-то настоящего.

Я хотела того, кто хотел бы меня. Не Красную ведьму или сирену. Не та милая девушка, в которой Совет был так уверен, что она вырастет в великую и ужасную красавицу.

Меня.

Вельзевул понял, что момент упущен, и, вздохнув, снова обратил внимание на повелителя Похоти.

– Мы уходим, – сказал он, когда взяла его за руку, помогая ему подняться со стула. Завтрак на моей тарелке остался несъеденным, и хотя от голода у меня заурчало в животе, я не могла заставить себя взять хоть кусочек, не понимая, что мы уже стоим на грани чего-то жестокого, когда Асмодей поднял бровь в ответ. Он встал со своего места, а Вельзевул вывел меня из столовой, торопя меня по поместью. Мне пришлось бежать, чтобы не отставать от его быстрого шага, и он быстро догнал меня, когда мы выбежали из парадных дверей на террасу. Мы повернули направо вместо лево, удаляясь от сада, где вошли во Второй Круг.

Асмодей распахнул за нами двери и вышел из поместья, словно ему было все равно.

– Ей место здесь, Вельзевул! – крикнул он, красная магия окутала его руки, когда мы бросились с другой стороны патио и поспешили в пышную зелень окружающего ландшафта.

– Люцифер бы возразил! – огрызнулся Вельзевул, выкрикивая эти слова в ответ. Я понял, что это была попытка напомнить.

Асмодей помнил, что у его попытки удержать меня здесь против моей воли могут быть последствия. Хотя сам дьявол, возможно, ни на секунду не задумывался о том, что со мной произойдет, он действительно заботился о том, чтобы его жена была счастлива.

И Уиллоу была готова на всё, чтобы помочь мне освободиться. Я знала её недолго, но за это время она защищала меня и мои права больше, чем кто-либо из моих знакомых за всю жизнь. Она не убила Итана только для того, чтобы вскоре оказаться в том же аду, что и он. С содроганием оглянулась на скалы, надеясь, что он так и не уделил Асмодею достаточно внимания, чтобы освободиться от этих мучений. Из всех душ, обитавших здесь, он заслуживал наибольших страданий из всех, кого я знала лично.

– Ты мне доверяешь? – спросил Вельзевул, резко остановившись. Что-то расплывчатое повисло перед нами, некий барьер, сквозь который могла видеть, если бы сосредоточилась. Хотя на этой стороне росли пышные сады, кишащие жизнью, они были ничто по сравнению с изобилием на другой стороне. Не было и следа цивилизации, нигде не было видно людей, и всё же деревья взмывали в небо и склонялись над садами, цветы и овощи внутри были больше, чем всё, что я когда-либо видела. – Марго, ты мне, чёрт возьми, доверяешь? – повторил Вельзевул, и моё внимание снова обратилось к нему.

– Я не понимаю, – сказала, в моём голосе звучало замешательство, когда встретилась с его взглядом.

Смутно осознавала приближение Асмодея сзади, поляризующую Красную магию по обе стороны от меня. Граница передо мной, казалось, существовала, словно она была создана из магии самого круга, но Асмодей излучал её, остановившись позади меня. Он протянул руку ладонью вверх в знак приглашения.

– Марго, – сказал, понизив голос. Это был едва слышный шепот, но я почувствовала, как он ударил меня в грудь, отдавшись животу. Жар бурлил там, кружился внутри меня, словно Амелия ничего не принимала прошлой ночью. Он вновь разжег эту магию, мои легкие тяжело вздымались, когда пыталась подавить ее. Сделала шаг к нему, мое тело двигалось, хотя разум кричал в знак протеста.

– Нет! – закричала, выражая боль, и потянулась к Вельзевулу, стоявшему рядом. Он схватил меня за руку, удерживая, чтобы я не могла подойти к человеку, стоявшему передо мной. Красота Асмодея была неоспорима, она всегда была таковой, но когда он сосредоточил свою магию на мне, в ней появлялось что-то еще более сильное. Его глаза, казалось, светились ярче, а черты его лица были подобны идеально вырезанной скульптуре древности. – Я не буду.

– Ты должна быть здесь с нами, Марго, – сказал Асмодей, его голос звучал как песня. Почувствовала, как мой собственный голос подступает к горлу, я чуть не задохнулась, чтобы не ответить на этот зов. Знала, что это обречет меня на погибель, чувствовала это в костях, словно кто-то пытался меня предупредить. – Останься со мной.

Вельзевул отошел от меня, бросившись через пропасть между собой и другим архидемоном. Толкнув Асмодея в дерево, он прижал его там, схватив за горло и ударив кулаком по лицу. Асмодей ухмыльнулся сквозь полный рот крови, и запах крови в воздухе только усилил нарастающее во мне желание. Я сделала еще один шаг к ним, притягиваемая магией в воздухе, даже если ненавидела ее.

– Нет! – крикнул Вельзевул, протягивая свободную руку. Я замерла, глядя на его ладонь, пока он боролся за дыхание.

– Переступи границу. Чревоугодие по ту сторону, певчая птица. Я последую за тобой, как только ты пройдешь, – сказал он, сильнее толкая Асмодея в горло, пока другой архидемон боролся за его хватку. Он не мог противостоять силе Вельзевула, задыхаясь и кашляя, проводя пальцем по голой груди Вельзевула. Движение было настолько чувственным, что что-то внутри меня сжалось, но Вельзевул проигнорировал его, словно привык к его выходкам и подрывной борьбе с грубой силой Вельзевула.

Борясь с самим воплощением похоти.

Я замерла, меня охватил ужас.

Вельзевул был невосприимчив.

– Она не может. Я запрещаю это, – сказал Асмодей, ухмыляясь мне. Соблазн улыбки был испорчен кровью, запачкавшей его зубы, но дело было не только в приглушенном эффекте, который заставил меня отступить на шаг назад, стиснув зубы, чтобы не поддаться искушению подойти к нему.

Никто, блядь, не будет мне указывать. Больше нет.

Вельзевул улыбнулся, словно знал, как основательно Асмодей себя трахнул, его глубокий смешок разжигал во мне иное чувство жара. Вместо того чтобы чувствовать непреодолимое желание приблизиться к нему против своей воли, я ощутила тепло внутри себя, подобное одобрению, утешению и принятию, тепло огня в зимний день. Продолжала пристально смотреть на Асмодея, делая еще один шаг назад и поднимая руку, чтобы погладить тонкую границу между двумя кругами. Красная магия поднялась, чтобы поприветствовать меня, обвиваясь вокруг моих пальцев, пока я колебалась от страха.