Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Чёрт, может, они мне даже нравились.

– Каждому нужен кто-то, к кому можно обратиться, – сказал я, пожимая плечами и стараясь не думать о том, что давно не испытывал подобного. Мой брат был для меня ближе всех к такой связи, и я не видел никого другого, способного взять на себя эту роль.

Она наклонилась, приближаясь, не касаясь меня. Её аромат наполнил мои лёгкие, эти глубокие глаза пристально смотрели на меня.

– Это не значит, что я когда-либо выберу тебя, – тихо сказала она, без каких-либо эмоций. Это ударило сильнее, это была честная правда, не погребённая под яростью и гневом, которые она не могла контролировать.

Меня должно было взбесить, что меня так легко проигнорировали, хотя я действительно старался; вместо этого обнаружил, что мой рот растянулся в широкой улыбке, когда она запнулась.

Она покачала головой, отступая, и направилась к школе, оставив меня стоять на опушке леса. Её бёдра покачивались на ходу, но не нарочито, а с естественной сексуальностью женщины, которая просто излучала похоть, даже когда решительно этого не делала.

Кроткая Марго, какой она была несколько дней назад, казалась пережитком прошлого, когда мы были только вдвоем, её дерзость задавала тон разговорам и доминировала в пространстве. Она могла бы утверждать, что не рассчитывает на меня как на безопасное место или человека, к которому можно обратиться, но перемена в её поведении говорила больше, чем слова.

Я засунул руки в карманы, возвращаясь в школу, отказавшись от ночных патрулей, чтобы выследить свою любимую ведьму и убедиться, что она благополучно добралась до своей комнаты.

Это проклятое заклинание станет моим концом.

Если я нашёл её внезапный всплеск уверенности таким привлекательным, то, без сомнения, и другие тоже.

И ведьма была моя.

7

МАРГО

Я быстро покинула класс, пригнув голову, чтобы избежать архидемона, который, казалось, следовал за мной повсюду. Он держался на расстоянии, не подходя слишком близко в перерывах между занятиями, но создавал впечатление, будто он здесь скорее для моей защиты, чем для чего-то ещё.

Когда подобное случалось в прошлом, я чувствовала себя смущённой его присутствием. Это ощущалось как нарушение моих личных границ, как нечто, чего стоило бояться.

Но когда Вельзевул следовал за мной, в нём было что-то, что напоминало телохранителя, не давая никому беспокоить меня. Благодаря этому я ходила по коридорам спокойнее, чем могла бы, а недавние события сделали меня объектом интереса для всех, кто хотел узнать подробности, которыми не хотела делиться.

Он меня не беспокоил, но его присутствие гарантировало, что никто другой тоже не будет.

Я ненавидела испытывать благодарность за что-либо, что он делал, но тихое согласие, которого мы достигли, было таким, о котором мне не хотелось и думать.

– Марго! – Кин крикнул, привлекая моё внимание с лестницы наверху, пока я спускалась на следующий урок. – Подожди!

Я замерла на лестнице, раздумывая, стоит ли притворяться, что не слышала его, но моя нерешительность выдала меня. Выдавила из себя вежливую улыбку, когда Кин спустился по лестнице и присоединился ко мне на площадке, где я остановилась, ожидая его.

– Привет, – сказала тихим шепотом, когда он наконец подошёл. Он протянул руку и заправил мне за ухо прядь светлых волос – ласковым жестом, который ненавидела каждый раз, когда он это делал. Я отпрянула, чтобы он не коснулся моей кожи.

– Я два дня пытался тебя догнать. Где ты пряталась? – спросил он низким, серьёзным голосом.

– Где могла, – ответила я, выдавая правду, которая, как мне казалось, никого не должна была удивлять. Ненавидела быть в центре внимания, ненавидела чувствовать на себе чьи-то взгляды по любой причине. Когда все на меня пялятся именно по этой причине, это было ещё хуже.

Лицо Кина исказилось, застыв в шоке, словно он не ожидал, что буду так прямолинейно говорить правду. Наверное, я обычно так не делаю, предпочитая прятаться за красивой ложью, чтобы всем вокруг стало легче.

Но, решив защищать их спокойствие, обнаружила, что постоянно жертвую своим собственным.

Стены вокруг моего сердца становились всё выше с каждым днём, по мере того как становилась тем, кто существует исключительно для того, чтобы радовать других и радовать их, даже когда они сознательно нарушали границы, которые я устанавливала для моего собственного покоя.

С меня хватит. Моя правда, мой покой теперь на первом месте.

– О, – сказал он, отшучиваясь, словно его не удивила, – ну, тебе не нужно от меня прятаться.

– Не нужно? – спросила я, склонив голову набок. Кин ясно обозначил свои намерения относительно нашего брака ещё с того момента, как мы оба подросли, и считал нашу пару идеальной, в отличие от меня. Хотя он был добрым, милым и красивым, я сделала всё возможное, чтобы отговорить его от нашей помолвки.

– Я буду твоим мужем, Марго. Ты можешь обратиться ко мне, когда тебе понадобится плечо, на которое можно опереться. Жаль, что ты не сказала мне об этом. Теперь, когда я оглядываюсь назад и вижу, как ты держалась от нас подальше, это становится так понятно, – сказал Кин, и с каждым словом его слова становились всё более напряжёнными.

– Кто сказал, что мне нужно на кого-то опереться? – спросила я, и моя горькая улыбка удивила даже меня. – Справляюсь с этим сама дольше, чем ты можешь себе представить. Мне не нужна твоя помощь. Ты даже не знаешь меня, Кин.

– Марго, – сказал он, подойдя ко мне и протянув руку, – я знаю тебя с детства.

– Пожалуйста, не трогай меня, – рявкнула, отстраняясь, не позволяя ему прикасаться, хотя обычно бы просто молча терпела. – То, что ты рядом со мной, не значит, что ты меня знаешь. Решение Завета о нашей с ним свадьбе не даёт тебе права знать о моей жизни. Даже если бы и было, их, чёрт возьми, уже нет, и я не собираюсь следовать их указам ради своей жизни.

Лицо Кина вытянулось, на нём отразился ужас.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что ты заслуживаешь жениться на той, кто способен тебя любить. Кто хочет быть с тобой и с нетерпением ждёт встречи с тобой каждый день, когда возвращается домой. Это не я, и никогда не буду. Никогда не полюблю тебя, потому что во мне этого нет. Я не собираюсь жениться.

– Марго, – прошептал Кин, и в его тихом голосе слышалось нетерпение. – Твоя мать станет новым членом Трибунала Эротес после смерти твоей тёти. Ты её старшая дочь.

– Мои сёстры смогут продолжить род, когда подрастут. У моей тёти никогда не было детей…

– Не потому, что она не пыталась! Ты хоть представляешь, сколько десятилетий она пыталась родить наследника? Рождаемость в Ковене и так падает…

– Из-за того, что сделали Ковен и Трибунал, это стало так. Я отказываюсь быть обязанной этому Ковену исправлять совершённые ими ошибки. Если наша способность к деторождению исчезает, то, может быть, так и должно быть! Может, мы совершили столько гребаных ошибок под их руководством, что заслуживаем быть вымирающим видом! – рявкнула я, и мой голос разнёсся по огромной лестнице. Слишком хорошо чувствовала, что на нас смотрят, когда выкрикивала осуждение Кину, слыша в наушнике обещание голоса Уиллоу.

К чёрту их. Это было их естественным следствием, и будь я проклята, если они заставят меня исправлять их ошибки даже после их смерти.

Кин снова потянулся ко мне, его лицо смягчилось. Но его рука так и не коснулась моей кожи, даже когда я заставляла себя не отступать. Присутствие Вельзевула появилось рядом со мной сразу же, как только он пересёк лестничную клетку, чтобы подойти ко мне. Он схватил Кина за запястье, его рука казалась огромной на предплечье более низкого мужчины, когда он не дал ему коснуться меня.

– Кажется, она просила тебя не трогать её, чёрт возьми, – прорычал он, и угроза в этих словах предназначалась исключительно для Кина.

Кин сглотнул, глядя на архидемона, и его взгляд метнулся ко мне.

– Я что-то упускаю? – спросил он, обращаясь ко мне. Не сомневалася, что он собирает воедино кусочки головоломки, видя нас вместе в зале Трибунала и, вероятно, услышав слухи о нашем разговоре в библиотеке.

– Это не то, что ты думаешь, – сказала я, преодолевая презрение к прикосновениям, чтобы потянуться и схватить Вельзевула за пальцы, медленно разматывая их с руки Кина и успокаивающе похлопывая Вельзевула, когда он опустил руку.

– Так ты не трахаешься с архидемоном? – спросил Кин, тут же вернувшись к женоненавистнической чуши, которую я привыкла ожидать от всех, кроме него.

– Не то чтобы это было твоё дело, но нет, не твоё. Меня никогда не интересовал секс. Ты же знаешь, – сказала, сурово напоминая о всех случаях, когда он предлагал себя в качестве отдушины для моей магии, источника, из которого могла бы питаться. Я никогда не принимала его предложения.

Кин искоса взглянул на Вельзевула.

– Ты уверена, что он получил эту записку?

– Он слышал, как я пою, – предложила в качестве объяснения, наблюдая, как на лице Кина проступает понимание. Он кивнул, словно всё вдруг обрело смысл.

Вельзевул фыркнул, скрестив руки на груди, и одна бровь поднялась.

– Почти уверен, что я не один такой. Мне просто хватило мужества это признать.

Кин ощетинился.

– Мне не нужно было слышать её пение, чтобы полюбить её, придурок.

Я закатила глаза, отступив, и оставила их препираться между собой. Они окликнули меня, но мне было совершенно всё равно продолжать этот разговор. Кин был поглощён своими глупыми заявлениями о любви ко мне, мыслями обо мне, что даже не мог понять, что нельзя любить то, чего не знаешь, а Вельзевул просто…

Вздох.

Похоже, мужчины всех видов были чертовски противны. Я не обернулась, чтобы посмотреть, попытаются ли они последовать за мной, продолжая спускаться по лестнице и стараясь казаться равнодушной всем, кого встречала. Прошли те времена, когда ценила их мнение обо мне, но старые привычки трудно сломать, а маску, которую я носила, было сложнее сбросить, чем хотела признать.

Я обогнула лестничную площадку двумя этажами ниже того места, где оставила Кина и Вельзевула. Резкий шёпот в классе матери заставил меня инстинктивно замедлиться. Мне не хотелось встречаться с ней лицом к лицу после того, как я сбежала из Трибунала; кровь и смерть вокруг были слишком сильны для меня в момент уязвимости.

Ярость, которую Ковен проявил к своим старейшинам, какой бы оправданной она ни была, привела к ужасной смерти, которая ужаснула меня. Мою тётю практически разорвали на части, её кожа была покрыта синяками и клочьями, ведьмы вымещали гнев всего, что они почти потеряли под её руководством и руководством остальных членов Трибунала. Это не мешало мне беспокоиться за свою мать, которая, по моему мнению, питала к своей сестре всю возможную привязанность и восхищение.

– И как думаешь, сколько времени пройдёт, прежде чем Уиллоу снова начнёт вмешиваться в наши обычаи? Она уже вытеснила Ковенант и заняла их трон. Рано или поздно она начнет манипулировать Трибуналом в своих целях, – раздался знакомый голос.

Я узнал голос дяди Кина, Урии Пибоди, прижавшись к стене рядом с дверью, которую они оставили приоткрытой. Разговаривать на виду казалось глупостью, но поняла, что ему, вероятно, всё равно, что о нём думает Уиллоу. Те, кто выступал против неё и её образа жизни, всегда открыто заявляли об этом, настолько уверенные в своих убеждениях и действиях, которые они предпринимали в их защиту, что даже не задумывались, не являются ли они злодеями в своей собственной истории.

Они даже не задумывались, права ли Уиллоу.

– Вряд ли, совсем недолго, – сказала мама, но в её голосе не было той паники, что была у Урии. Меня не волновало, что она не сохранит место в Трибунале, которое получила после смерти моей тети; ее деловой тон шокировал меня.

Она всю жизнь боролась за это место, каждый день стремясь заслужить титул наследницы сестры. Она вбила это в меня, желая видеть от меня такую же преданность, хотя я и не желала быть её наследником. Этот титул мог достаться одной из моих сестёр, когда они подрастут, или моей кузине, мне всё равно.

– Тогда почему ты такая спокойная? Она сведёт на нет всё, ради чего мы трудились, – сказал Урия, его голос оставался тихим и тихим, хотя гнев нарастал.

– Расслабься, Урия, – мама вздохнула, и её каблуки нетерпеливо стучали по полу. – Кого, по-твоему, Уиллоу выберет представителем рода Эротов в Трибунале?

Я замолчала, и до меня дошло, что моя мать, веря в то, что сбудется, дошла до меня. Если настанет день, когда Уиллоу не согласится с тем, кого Наследники выберут своими представителями в Трибунале, вполне логично, что она подсадит друга, которому сможет доверить вернуть Красных этого Ковена к равновесию.

Она выберет меня.

У меня перехватило дыхание, когда я ещё сильнее прижалась к стене, вытаскивая книгу из сумки, чтобы сделать вид, что читаю, пока другие ученики, проходя мимо, с любопытством разглядывали меня. Опоздаю на следующее занятие, но мне было всё равно, я ждала их разговора.

Что Урия имел в виду, говоря о том, ради чего они работали? Знали ли они, как Наследники, о попытках предыдущего Трибунала?

– Марго ничем не лучше Уиллоу. Ты разве не видела, как она себя ведёт рядом с Уиллоу? – с усмешкой спросил Урия. – Из-за неё мы потеряли Итана.

Моё сердце ухнуло в пятки, осуждение в этих словах дало мне всю необходимую уверенность в том, что обо мне думают люди. Считали ли они, что я солгала, или им вообще было всё равно, что это произошло, не имело значения.

Важно было лишь то, что я для них совершенно ничего не значила.

– Она ошибается в своей преданности Уиллоу, но мы не можем винить её за то, что она жаждала мести Итану. Этот человек годами насиловал её неоднократно, – сказала моя мать, и я задыхалась, чувствуя, как всё внутри меня застыло.

Сложила ли она пазлы после Трибунала и поняла ли, что я всё это время говорила правду?

– Возможно, но Итан был нам полезен, Фрита. Без него мы не сможем провести ритуал связывания…

– Я выполнила свою часть работы. Пожертвовала своей дочерью ради общего дела, как того требовал Ковенант, даже зная цену. Итан, возможно, исчезнет и не сможет сделать это снова в будущем, но Марго уже связана. Утешайся тем, что Марго физически не сможет сделать то, чего хочет от неё Уиллоу, если она вытеснит меня.

Ритуал связывания?

Я засунула книгу в сумку, всем телом готовая бежать. Боролась с собой, пытаясь решить, стоит ли требовать ответов на вопросы, роящиеся в моей голове, или же обратиться к Уиллоу и поделиться тем, что узнала.

– А что насчёт других домов? Наши наследники не дружат с новым Заветом, и нет никакой гарантии, что они будут избраны на наше место. Она может выбрать кого-то, кто не связан, и всё уничтожить…

– Тогда, полагаю, пора убедить твоих наследников подружиться с этой маленькой некроманткой, не так ли? Серьёзно, Урия, не все войны ведутся в крови. Некоторые из самых важных битв выигрываются тихими манипуляциями. Думай как Красный, которым ты являешься. Очаруй её, – резко сказала моя мать, стуча каблуками по мере того, как она проходила в глубь комнаты. Я прижалась к стене, прижимаясь к дверному проёму, надеясь, что Урия не увидит меня, когда распахнёт дверь и, топая, проберётся через лестничную площадку.

Он не оглянулся, позволив мне проскользнуть в открытую дверь, прежде чем я потеряю самообладание.

Я шла медленно и осторожно, приближаясь к матери, склонившейся над столом, не отрывая взгляда от стопки бумаг перед собой и строча записку.

– Мама? – спросила я, и мой голос дрогнул при этом слове. Мне не хотелось думать, что это может быть правдой, что она могла знать, что сделал Итан накануне.

Она не могла поверить мне в детстве, не могла знать, что говорю правду. Лгать мне в лицо и говорить, что это просто кошмар, было бы непростительно. Это было бы невероятно жестоко, и хотя она была далека от совершенства, я отказывалась верить, что она была настолько пуста внутри, что оставила свою дочь страдать так. Она от удивления уронила ручку, на мгновение широко раскрыв глаза, прежде чем прийти в себя. Тщательно созданная маска, которую она передала мне, скрывала её лицо, лёгкая улыбка приподнимала уголки губ.

Она была воплощением красоты и грации, скрывая всё, что хотела скрыть, в самых тёмных уголках своей души. Я никогда не знала, насколько глубоки её тени, и не ожидала услышать правду, которую только что услышал.

– Марго, – сказала она, выпрямляясь во весь рост и обходя стол. – Я тебя не ждала.

Вот.

Её дыхание едва заметно сбилось, её улыбка дрогнула. Слёзы наполнили мои глаза, пока я смотрела на неё, и мой ужас рос с каждой секундой, пока пыталась связать воедино все детали.

– Ты знала? – спросила, предпочитая сразу же начать, а не играть в эту игру, где мы ходили вокруг да около и скрывали свою истинную сущность.

– Знаешь что, Марго? – спросила она, чуть закатив глаза. Это была попытка проявить своё обычное презрение к моей прямоте, к моей неспособности играть в игру, в которой она была так искусна. Тот факт, что она могла притвориться, что не понимает, о чём я говорю, был единственным подтверждением, которое мне было нужно. Мои пальцы начали дрожать от растущего гнева, который я испытывала к женщине, смотревшей на меня. Продолжала настаивать, сжимая пальцы в кулаки, пытаясь скрыть внешние признаки этого, зная её достаточно хорошо, чтобы понимать, что могу только переусердствовать, если захочу завязать этот разговор.

И хотя уже знала правду, какая-то далёкая часть меня, та маленькая девочка из моего прошлого, всё ещё осмеливалась надеяться, что я ошибаюсь.

– Знала. Ты. Знала? – переспросила, отчётливо произнося каждое слово, чтобы показать свою серьёзность. Это был не тот разговор, который позволила бы ей сорвать. Она не могла меня отвлечь.

– Дорогая, ты в порядке? Я знаю, что вчерашний день, должно быть, был для тебя травмирующим, но приходить сюда с такими обвинениями несправедливо по отношению ко мне, – сказала она, и эти газлайтинговые слова заставили меня недоверчиво усмехнуться. Моя кожа вспыхнула, мгновенно сменив тепло раздражения. Мне казалось, что вот-вот растаю, тонкий слой пота покрывал кожу, словно влага в воздухе, несмотря на осеннюю погоду и потрескивающее пламя в камине в углу класса.

– Что такое обряд связывания? – спросила, продвигаясь вперёд и делая всё больше шагов к ней. Я наклонила голову набок, разглядывая её, и с каждым шагом внутри у меня бурлило и плескалось, словно бушующее море.

Улыбка сползла с её лица, эта напускная осторожность исчезла, когда пришло осознание.

– Невежливо подслушивать разговоры, которые тебя не касаются.

– Если я – предмет всех твоих тайных разговоров, то, думаю, мне следует быть в них посвящённой, а если ты не хочешь, то, может быть, задумаешься о том, чтобы закрыть Богиней-проклятую дверь! – резко бросила я, и тепло магии наполнило мои глаза.

Знала, что увижу, если посмотрю в зеркало, слишком много раз видела это на лицах других, когда они подключались к своей магии. Даже не прикасаясь к похоти, что двигала моей магией, я не могла игнорировать волну гнева, которая поднималась, чтобы защитить меня, отчего мои глаза горели красным, как раскаленная лава.

Эта ярость не могла остановить ком в горле и желание плакать, рыдать по отношениям, которых у меня никогда по-настоящему не было. По тайнам, которые она хранила всю мою жизнь. Внутри меня бушевал поток эмоций, две стороны моего горя сталкивались, словно грозовые тучи над морем.

– Что ты слышала? – спросила она, заставив меня покачать головой, когда направилась к ней. Гнев пронзал мои руки магией, ползая по коже, словно насекомые. Даже сейчас, зная, что я услышала её, она не могла просто так признаться в том, что знала, в том, что сделала.

Я обогнула угол её стола, шагнула к ней в гневе. Мои пальцы сжали её горло, прижимая к каменной стене с силой, которой мне не следовало обладать. Она вцепилась мне в руки, рыча, когда я прижала её к себе и смотрела на неё.

– Расскажи мне о ритуале связывания, – произнесла, и мои слова звучали ровно, несмотря на всё, что грозило разорвать меня надвое. Она посмотрела на мои руки и предплечья, её улыбка медленно расползалась, и она тихонько рассмеялась, и смех был полон радости, несмотря на затруднительное положение. Я проследила за её взглядом и замерла, увидев то же, что и она.

Мои ногти выросли в длинные, острые чёрные когти. Слабое мерцание чешуи покрывало тыльную сторону ладони, придавая им едва заметный синеватый и фиолетовый оттенок, когда свет играл на поверхности моей кожи.

– Сработало. Действительно сработало, – сказала она, её дыхание вырвалось лёгким выдохом удивления.

– Что ты со мной сделала? – спросила я, резко отпуская её и отступая назад. Чешуя на моих руках начала исчезать по мере того, как увеличивала расстояние между нами, мой гнев утихал перед лицом страха перед чем-то, что должно было быть невозможным. Она воспользовалась возможностью подойти ко мне, обхватив моё лицо ладонями. Её идеально ухоженные пальцы пробежались по тому, что, должно быть, было чешуёй на моих висках, прежде чем она полностью исчезла. С таким царапающим звуком, что я никогда раньше не слышала.

Чешуя тоже исчезла, и её тепло проникло в мою слишком холодную кожу, когда она покинула меня.

– Я сделала тебя могущественной, превосходящей твои самые смелые мечты, – сказала она, улыбаясь мне так, словно я оценю то чудовище, в которое она меня превратила. Я покачала головой, отступая назад, едва заметные вмятины на запястьях заставили меня поморщиться. Это напомнило мне о том, как меня связали в тот первый раз, когда он вошёл в мою комнату…

Мысли затихли, пока я делала выводы в уме.

Связывающие ритуалы предполагали завязывание узлов, чтобы соединить двух людей или привязать что-то к себе. Это было то, что знали немногие ведьмы, сложность узлов должна была соответствовать причине, но иногда их использовали, чтобы лишить человека возможности наслаждаться определённой вредной привычкой.

– Ты позволила Итану связать меня? – спросила, но мне не нужен был её ответ, я уже и так собирала воедино всё воедино.

Но к чему он меня привязал?

– Он связал часть Источника внутри тебя, – сказала она бодрым голосом, возвращаясь к столу, доставая блокнот и записывая всё, что видела. – Ты не можешь напрямую извлечь новую магию из Источника, и не можешь вернуть ей её магию. Она просто заперта внутри тебя, бесконечный круг силы, который извивается и вращается внутри тебя, пока не станет чем-то совершенно иным. Он позволяет тебе получить доступ к самым тёмным частям Красной магии, лишая себя света. Ты не можешь питать Источник и можешь лишь бесконечно отнимать у окружающих.

Они использовали меня, чтобы лишить Источника сил, намереваясь, чтобы я восседала в Трибунале и искажала магию моего дома, лишая меня власти. Члены Трибунала должны были служить не только представителями, но и ключевыми проводниками Источника на Земле. То, через что мы прошли, прежде чем быть распределенными

Если бы я только могла направлять более тёмную магию…

Богиня.

Итан сказал, что они исправят это после того, как Вэссел исчезнут. Должен быть способ это исправить. Мне оставалось лишь надеяться, что кто-то другой знает, как это сделать. Это знание утешало меня, пока пыталась понять, как это повлияет на моё детство.

– Моё изнасилование было частью этого? – спросила я.

– Нет, – сказала моя мать с ужасом на лице, словно ожидание такого от неё в тот момент было за гранью возможного. – Итан – единственный, кто понимает все тонкости этих узлов. Они передавались в семье Брей веками, от наследника к наследнику, как древнее знание. Никто прежде не думал пытаться сделать что-то подобное, поэтому, когда он пришёл в Трибунал и сказал, что знает, как это сделать, оказалось, что больше никто не сможет. Он предложил нам свою услугу, связав следующее поколение наследников, но за это пришлось заплатить.

Плата.

– Мы все знали, что у него есть определённые наклонности, но не понимали, насколько они глубоки, пока дело не дошло до конца. Ценой его магии было наше молчание и готовность закрывать на это глаза. Мы поклялись на крови, Марго. Мы не могли вмешиваться, – сказала она, вздохнув, словно ей было легче, наконец-то высказав правду.

Я скрестила руки на груди, ноздри раздулись от её дерзости испытывать облегчение в этот катастрофически ужасный для меня момент.

Что бы она ни утверждала, ей было совершенно всё равно, какой ценой была эта сила. Она бы заплатила за неё стократно, потому что, по её мнению, цель всегда оправдывает средства.

– Вы все продали ему своих старших дочерей, – сказала я, понимая, что были и другие. Больше, чем я думала. Никогда не слышала от них ни слова об этом, не видела никаких признаков, и мне было интересно, думают ли они обо мне так же.

– Он дал тебе чай, который должен был помочь тебе уснуть во время заклинания, – сказала она. Я всегда подозревала, что мои воспоминания о том первом случае были смутными из-за моего возраста, из-за прошедших с тех пор лет. – Остальные проснулись только утром.

– Но я проснулась, – сказала, повернувшись и направляясь к двери. Больше не могла смотреть на неё, не могла выносить осознания того, чему она позволила случиться со мной и всеми остальными девочками. Мне нужно было собрать их вместе, рассказать им, чему их сознательно подвергали родители и старейшины.

Знали ли они об этом? Помнили ли они об этом?

– Твоя магия всегда была сильна, даже до того, как ты повзрослела. Ты смогла противостоять тяге сна, – сказала она, и эти слова были самой извращённой версией извинений, которые когда-либо получала от неё. – Мне жаль, что это так глубоко ранило тебя, но то, что он смог сделать, – это настоящее чудо. У тебя облик сирены, то, что красные утратили на века! – она сказала, и её голос звучал отчаянно, когда я собралась уходить, достаточно умная, чтобы понимать, что моё знание об этом станет для неё концом.

Уиллоу этого не потерпит. Я этого не потерплю.

– Иди к чёрту, – выплюнула я, и от резких слов её глаза расширились, когда повернулась и пронзила её взглядом. Никогда не осмеливалась говорить с ней так, никогда не осмеливалась бросать ей вызов так прямо из страха перед последствиями. Послушание было основой Красных Домов, чем-то настолько глубоко укоренившимся в нас, что не помнила ни единого случая, чтобы кто-то из моих сверстников ругался на своих родителей. – Надеюсь, ты получишь всё, что заслуживаешь за то, что ты и остальные сделали с этим Ковеном.

Я вышла из комнаты, тут же отправившись на поиски Уиллоу, чтобы поделиться с ней информацией, которая она должна была знать.

Отчаянно надеялась, что она знает, как распутать узлы связывающего заклинания, чтобы освободить меня от этой искажённой реальности того, какой могла бы быть моя магия, какой должна была быть. Надеясь, что она сможет помочь мне помочь остальным, потому что я не знала, как объяснить им, если они даже не помнили о своих нападениях.

Позволила ли я им жить спокойно, чтобы избавить их от этой боли, пульсировавшей во мне, или рассказала им правду, которую годами скрывали от них?

***

Шла по коридорам, которые были почти пусты: остальные ученики школы уже перешли на следующий урок, оставив меня одну в своих размышлениях. Как бы ни пыталась рационализировать это, цепляясь за возможность того, что это неправда, я знала, что это правда. Реальность того, что она сделала, чему сознательно меня подвергла, словно шипы разрывали моё сердце.

Я не слишком задумывалась о своих отношениях с матерью, зная, что они, в лучшем случае, натянутые, но думала, что лучше этого.

То, на что она согласилась, было непростительно, и я поймала себя на том, что смотрю на свои руки, проводя ими по тёмным деревянным перилам лестницы. Мои ногти снова приобрели безупречный красный маникюр, как и ожидалось от моих учеников, а кожа стала мягкой и эластичной, которую можно сохранить только заботой и самоотдачей. От чудовищного облика, проявившегося в моей злости на мать, не осталось и следа, и если бы не её реакция, я бы, наверное, сочла это плодом собственного воображения. Сирены существовали лишь в легендах и мифах, настолько далёкие от ведьм этого ковена и от того, какими я их знала.

Люцифер даровал облик сирены другим на протяжении всей истории – женщинам, которых обидели мужчины, готовые злоупотребить своей силой. Он даровал его первым ведьмам Эротес и Пибоди, но эта форма просто перестала существовать среди Красных ко второму поколению.

Последней ведьмой Эротес, которая имела форму, которую я сейчас ношу в себе, была Амелия, та самая ведьма, которая просила Люцифера даровать ей магию, которая позволила бы ей взять свою силу в той же форме, которую мужчины пытались использовать против неё. Они хотели осудить её за внебрачные поступки? Она бы сделала это своей силой и использовала против них.

Если Итан разблокировал мою форму сирены, проведя ритуал связывания и отгородив меня от Источника, он, должно быть, применил для этого очень тёмную магию. Это противоречило всему, чем должны были быть ведьмы.

Источник существовал в двух половинках, полярно противоположных, отражающихся друг в друге: свет и тьма, земля и подземный мир. Но, несмотря на все эти различия, в своей сути мы были едины.

Что наверху, что внизу.

Мы должны были стать светом для демонов во тьме. Мы должны были стать жизнью для их смерти. Чудовищные формы были частью их магии, а не нашей. Так как же он смог обратить мою магию во тьму?

Я была так сосредоточена на своих мыслях, спускаясь по лестнице, так зациклена на цвете и форме ногтей и попытках как можно быстрее добраться до Уиллоу, одновременно страшась её, что не заметила тени, появившейся на лестничной площадке подо мной. Завернула за угол, спустившись по последней ступеньке перед площадкой чуть выше основного этажа. В парадном холле внизу было странно тихо, когда взглянула на лестницу, опустив голову, чтобы пройти мимо мужской фигуры, о которой я и не подозревала.

Тень крыльев играла в свете, струящемся сквозь витражное окно, отбрасывая на камень подо мной огромную фигуру.

– У меня нет настроения, Вельзевул, – я вздохнула и шагнул вперёд, чтобы пройти мимо него.

Он не ответил, и я надеялась, что абсолютное изнеможение в моём голосе отговорит его от дальнейших издевательств. У меня не было сил справиться с его настойчивостью или странным сочетанием презрения и восхищения.

Он протянул руку, схватил меня за локоть и силой остановил. Моя сумка с книгами соскользнула с моих плеч, ударившись о землю рядом со мной, когда я резко повернулся и сердито посмотрел на него. Лицо, смотревшее на меня сверху вниз, не принадлежало Вельзевулу – худощавое телосложение, облаченное в костюм, который архидемон, видимо, отказался бы носить, учитывая его отвращение к рубашкам.