Текст книги "Обречённые (ЛП)"
Автор книги: Харпер Вудс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
3
МАРГО
Я поспешила направо, поднимаясь по лестнице, даже не взглянув на учеников, собравшихся у двери, когда проходила мимо. Поднималась по лестнице быстрее всех остальных, моя сумка с книгами подпрыгивала, висевшая на бедре. Я заставляла себя перескакивать через ступеньки, широко расставив ноги для более длинного шага, прижимаясь к стене, чтобы никто не увидел мою юбку у перил.
Необходимость подталкивать, напрягать мышцы с такой скоростью, с которой бежала по этим ступенькам, была настолько непреодолимой, что я не смогла бы скрыть этого, даже если бы захотела. Только причиняя боль телу, могла почувствовать то, что, как знала, должно было причинять боль. Напоминание о детстве и отсутствие одобрения матери не так сильно меня задевали, как раньше.
Оцепенение было мучением для моей души, оно так не давало мне покоя, что так часто задавалась вопросом, что со мной не так и как это исправить, что я уже сбилась со счета. Но не могла, и единственное, что могла сделать, – это работать над собой, пока не почувствую, что готова сдаться. Лес и окрестности были небезопасны, небезопасны даже до появления архидемонов, а теперь стали ещё опаснее, и мне предстояло рискнуть жизнью, чтобы найти выход.
Я ещё не дошла до этого, поэтому взбежала по четырем пролетам лестницы в библиотеку наверху, мои лёгкие тяжело дышали к тому времени, как добралась до неё. Остановилась у двери, переводя дыхание и пытаясь на мгновение взять себя в руки. Пот ручьями стекал по моей спине, щекоча место, где, как я знала, была моя татуировка. Моя мать была в ярости, когда впервые пришла на занятия, где она была покрыта слоем лечебной мази, чернила были свежими, а кожа всё ещё немного опухшей.
Красные, как правило, не участвовали в каких-либо модификациях тела. Подобное самовыражение воспринималось как нечто, умаляющее нашу объективную привлекательность, из-за чего наши потенциальные партнёры либо любили её, либо ненавидели. Большинство ведьм не могли создать что-то из ничего, а это означало, что привлекательность для как можно большего числа людей была преимуществом в глазах старших.
Моя мать ненавидела мои короткие волосы по той же причине, потому что это был поступок, который я совершила, открыто протестуя против её воли. Отказывалась отпускать их ниже плеч, потому что знала, что она это ненавидит. Пирсинг, который по глупости сделала сама, скрывала под блузой, был ещё одним молчаливым протестом против правил, навязанных нам слишком строгим Ковеном, который хотел стереть все следы нашей индивидуальности. Мне было всё равно, что никто их не увидит, если бы я действовала по-своему.
Делала их только для себя.
Вздохнула, повернулась к двери библиотеки и резко остановилась, когда он появился перед ней и преградил мне путь.
Вельзевул.
Я отшатнулась на шаг назад, отчаянно пытаясь увеличить расстояние между нами, которого он мне не позволял. Так близко он казался даже больше, чем накануне вечером. Я была совсем не маленькой, ростом 175 см, да и он, должно быть, был на фут выше меня. Его плечи были широкими, перекатывающиеся мышцы напрягались там, где руки были скрещены на груди. Его крылья опустились по бокам, когда он поднял подбородок, устраиваясь передо мной.
Мне пришлось предположить, что он полетел на платформу, ведущую в библиотеку. Пространство было узким, и лестница за моей спиной маячила слишком близко. Один быстрый толчок, и я упаду, избавив его от проклятия, которое наложила на него, позволив ему услышать мою песню.
На мгновение засомневалась, сделает ли он это. На мгновение надеялась, что да.
Челюсти стиснуты, красные глаза сверкали, его вчерашняя нежность исчезла. Волосы всё ещё были собраны в пучок на затылке, и я подумала, позволял ли он им когда-нибудь свободно падать на лицо. Его золотые енохианские татуировки сияли, пульсируя светом, когда он сделал шаг ко мне, и моё сердце забилось в предвкушении моей скорой смерти.
– Чего ты хочешь? – спросила я, оглядываясь через плечо на лестницу позади меня.
Он не ответил, внимательно изучая меня. Смотрел на меня, словно на загадку, читая линии напряжения в моём теле и всё, что он мог увидеть в выражении моего лица.
Я не знала, страх или возбуждение заставляли мое сердце биться чаще, ожидая, когда он примет решение, которое, как мы оба знали, таилось за злом в этом взгляде. Одно быстрое движение, и он мог бы освободиться, а я позволила своему телу расслабиться, словно ожидала этого.
Он наклонил голову набок, изучая меня, словно я застала его врасплох.
– Почему ты не поёшь? – спросил он, так внезапно наклонившись вперёд, что мне показалось, будто он меня толкнет. Вместо этого схватил меня за лямку сумки, резко дернул вперёд, и я упала на него. Мои руки уперлись ему в грудь, жар его кожи проник в меня, когда он приоткрыл рот.
Каждая песня. Каждое прикосновение.
Я отшатнулась назад, когда его рот от шока открылся, обошла его и прижалась спиной к стене рядом с дверью библиотеки. У него не осталось другого выбора, кроме как поменяться со мной местами, прислонив спину к лестнице. Он всё ещё был слишком близко, опираясь рукой на стену над моей головой, но сохранял дистанцию, достаточную, чтобы не коснуться меня.
Это само по себе казалось проявлением доброты, учитывая, что я знала о последствиях моих прикосновений. Это казалось сдержанностью, ведь многие полностью теряли самообладание под воздействием моей магии.
– Почему ты не запела? – снова спросил он, нетерпеливо прищурившись.
– Сейчас не очень-то чувствую музыку, – сказала, горько улыбнувшись. Это было больше похоже на Уиллоу, чем на меня – саркастический ответ, о существовании которого я и не подозревала. Если бы архидемон собирался меня убить, он бы уже это сделал, и что-то в этом придало мне смелости.
– Я мог бы убить тебя, а ты просто стояла и ждала, – сказал он, опуская руку со стены. Вздрогнула, ожидая прикосновения, которое, как была уверена, последует, но он лишь злобно посмотрел на меня сверху вниз.
Ждёт моего ответа, поняла я. Знала, что вижу слишком много.
– Ты не сделал, – сказал, пожимая плечами и изображая непринужденность, которой на самом деле не чувствовала.
Он зарычал, низкий, вибрирующий звук отдавался в его груди. Он был едва слышен, но я его услышала. Почувствовала, как будто он прикасается ко мне, этот звук проникает в меня.
– Надо было, – предупредил он, заставив меня нервно сглотнуть. – Ты бы меня остановила, маленькая сирена? Ты бы защищалась, если бы я попытался свернуть твою прелестную шею?
Горькая улыбка медленно исчезла с моего лица, пока я смотрела на него, словно на покрасневшие глаза, и пыталась найти источник притворства, откуда берётся вся моя прелестная ложь. Пыталась найти в себе силы притвориться, что мне не всё равно, что со мной происходит, и больше никому не позволять себя лишать.
Я тихо произнесла это единственное слово, даря ему уязвимость, которой не позволяла никому другому. Не знаю, что заставило меня выбрать его для этого; возможно, это было отчетливое осознание того, что мне не нужно беспокоиться о его мнении.
Он был архидемоном. Он был врагом.
Пусть считает меня слабой.
– Нет, – сказала, приподняв подбородок, чтобы выдержать его взгляд, пока его взгляд не сменился шоком. Я позволила своему ответу дойти до него, позволила ему увидеть правду в пустоте моих глаз на кратчайший миг. А затем снова надела маску, натянуто улыбнулась, повернулась и распахнула дверь, скрываясь в относительной безопасности библиотеки.
Направилась к своему обычному столику в дальнем конце библиотеки, повесила сумку с книгами на спинку стула и со вздохом опустилась на неё. Он приближался ко мне, не обращая внимания на окружающих, которые, сокращая расстояние, не обращали внимания на окружающих. Мне было неловко, что он последовал за мной, и я надеялась, что шокировала его, чтобы он оставил меня в покое хотя бы на какое-то время.
Он стоял по другую сторону стола, сверля меня взглядом сверху вниз, пока я поднимала глаза, чтобы встретиться с ним.
– Сколько продлится это чёртово заклинание? – спросил он, выдергивая стул и падая на него. Его крылья трепетали за спиной, пытаясь найти удобное положение, и он ворчал от разочарования, когда это казалось невыполнимой задачей.
– Они выглядят неудобными, – сказала я, наблюдая, как он борется. Он сверлил меня взглядом, казалось, не заинтересованным в светской беседе со мной.
– Как долго? – снова спросил он, вынуждая меня вздохнуть.
– Это зависит от того, будешь ли ты держаться от меня подальше или нет. Прикосновение усилит притяжение, так что тебе следует избегать прикосновений любой ценой, – сказала, доставая книгу из сумки. – Если будешь держаться подальше, то, может быть, максимум пару недель, а потом будешь свободен.
– Тебе удобно, что я не должен прикасаться к тебе, учитывая, как ты в страхе отшатываешься, когда пытаюсь, певчая птичка, – сказал он, высокомерно ухмыляясь, приподнимая уголки губ.
Он подумал, что я лгу, и в этих словах был вызов, на который мне так не хотелось отвечать.
Гордость взяла верх.
– Я тебя не боюсь, – резко бросила, роняя книгу на стол, не обращая внимания на то, как глухой стук разнесся по переполненной библиотеке. Слишком хорошо чувствовала, как на нас смотрят, наблюдая за нашим взаимодействием.
Пища для сплетен.
– Нет? – спросил он, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки. Я отшатнулась, ненавидя эту инстинктивную реакцию, которую не могла контролировать так же, как он не мог контролировать своё притяжение ко мне. – Я так и думал.
Он отдернул руку, когда я посмотрела на книгу на столе, открывая её на следующей странице и готовясь проигнорировать его, отдав предпочтение страницам о магической истории.
– Дело не в тебе. Я не люблю, когда меня трогают, – сказала, предлагая умиротворение, которое, сама не зная почему, ощущала необходимым. Это было похоже на попытку утешить, а может быть, дело было в игре уязвимости на его лице.
Может быть, пребывание в новом месте тоже заставляло его чувствовать себя монстром.
– Почему? – спросил он, снова привлекая моё внимание к его лицу. – Кто тебя такой сделал?
Мой собственный рык загремел в груди, заставив его брови удивленно подняться, когда внутри меня зародилось что-то чудовищное.
– Ты не смеешь меня об этом спрашивать, – огрызнулась, скаля зубы в гримасе.
– Полегче, певчая птичка. Просто пытаюсь узнать тебя, – сказал он, успокаивающе подняв руки, словно пытаясь убедить меня в своей невиновности. Как будто он только что не задал мне очень, очень личный, чёрт возьми, вопрос. Я ненавидела, что он видел достаточно, чтобы знать, что был кто-то, что я не родилась с ненавистью к прикосновениям.
Было время, когда была физически ласковой в детстве, постоянно искала объятий у семьи и друзей.
Он отнял у меня это, заставил меня презирать саму мысль о чужом запахе на моей коже.
– Да? Ну и не надо, – прошипела, листая книгу в поисках нужной страницы. – Для нас обоих будет гораздо лучше, если мы ничего не будем знать друг о друге.
Он замолчал, откинулся на спинку стула и поудобнее устроился, наблюдая за мной. Он скрестил руки на груди – не от злости, а от успокоения, словно давая понять, что намерен остаться ещё на какое-то время.
– Кажется, я с тобой не согласен.
– Ты хочешь остаться под моими чарами навсегда? Это всё? – спросила, наблюдая, как его улыбка немного угасла.
– Нет, – ответил он, хрипло рассмеявшись. – Но если ты собираешься занимать все мои мысли против моей воли, то мне стоит узнать тебя поближе, чтобы было о чём подумать. К тому же, ты – самый интересный способ занять свое время здесь, который когда-либо находил.
– Не уверена, ты имел в виду комплимент или оскорбление? – сказала я, откидываясь на спинку стула. Этот ублюдок и вправду не собирался умничать и держаться от меня подальше, решив обречь нас обоих на это несчастье.
– Может, и то, и другое, – сказал он, и его лицо озарила игривая ухмылка, которую чувствовала повсюду, пока сглатывала, чувствуя, как сердце колотится в горле.
Чёрт. Эта проклятая-Богом песня меня погубит.
4
МАРГО
Я никогда не видела зал Трибунала таким полным, поскольку обычно это место предназначалось для членов Трибунала и тех немногих избранных, которых они считали достойными своего присутствия на своих собраниях. Даже мне разрешали находиться там лишь несколько раз, и ни одно из этих воспоминаний я не хотела сохранить.
День, когда Ковенант признал меня красавицей моего поколения ведьм. День, когда они поделились новостью о моей помолвке. День, когда привели меня, чтобы официально пригласить меня посетить Хрустальную Лощину. Было, пожалуй, ещё два собрания, на которых дети членов Трибунала присутствовали под наблюдением Ковенанта, которых в детстве изучали для потенциальных должностей. Как бы я ни мечтала стать одной из немногих Красных с достаточно высокими оценками, чтобы меня выбрали работать в аптеке города, я знала, что это маловероятно. Дочери членов Трибунала, как правило, более активно участвовали в политической жизни города и его постановлениях, даже те, кто не был избран занять место матери в Трибунале.
Мне ничего не хотелось так сильно, как поиграть с зельями и травами, заклиная их шёпотом своей магии, чтобы я могла отдать что-то тем, кто этого хочет, а не держать это вечно в себе, потому что мне это не нужно.
Я оглядела комнату, подходя к Делле. Она подняла на меня взгляд, мягко улыбнулась и осторожно протянула руку, чтобы взять мою в свою. Это был один из первых раз, когда она попыталась прикоснуться ко мне, зная, как это ненавижу, и я не могла сдержать легкого толчка, который это вызвало.
Её кожа была прохладной на ощупь, температуры освежающего озера в жаркую летнюю ночь. Я поняла, что это моя кожа перегревается, моё тело и так уже напряжено от того, что могло произойти в этих стенах, раз нам всем пришлось присутствовать одновременно.
– Я слышала, этот крылатый ублюдок тебе мешает, – сказала она, наклоняясь вбок, чтобы прошептать мне на ухо. Делла была чуть ниже меня, поэтому шепот был уместен, и надеялась, что её никто не услышит.
Сглотнула, и мой взгляд тут же метнулся к Вельзевулу на другом конце комнаты. Песня сирены должна была означать, что его тянет ко мне, что это он искал меня; обратное случалось нечасто. Я не должна был различить его в толпе, не должна была почувствовать, где он, прежде чем мои глаза наткнулись на него.
Отмахнулась от этой мысли, понимая, что, скорее всего, дело в исходящей от него силе. В сочетании с его внушительными размерами, массивными чёрными крыльями, так напоминающими летучих мышей, которых Вэссел призывали на помощь, он излучал нечто, чего большинство мужчин, с которыми сталкивалась до него, просто не имели.
– Где ты это услышала? – спросил, наблюдая, как члены Ковена продолжали входить в комнату позади нас, откликаясь на зов, который мы все чувствовали в своей крови.
– Джульетта пряталась в глубине библиотеки, – ответила Делла, покраснев, и более открыто заговорила о Сосуде, с которым она тайно встречалась месяцами. Теперь, когда отношения Уиллоу и директора Торна стали достоянием общественности, казалось, уже не имело значения, какие правила наложил на нас Ковенант.
По крайней мере, моя подруга могла свободно быть с любимой женщиной, пусть даже она и была Сосудом, и меня беспокоило, чем всё это закончится. Они были вечны и жили вечно, а мы – нет, состаримся и умрём со временем.
Люди вокруг нас были беспокойны, пока мы ждали, что что-то произойдёт. Люцифера и Уиллоу нигде не было видно, и я видела, как остальные члены Трибунала ждут их во внутреннем круге зала. Троны, которые они занимали, образовывали внешнюю границу, звуки внутри были приглушены, так что мы не могли расслышать их раздраженные слова, но язык их тела передавал характер разговора.
– Ей, наверное, стоит заниматься своими делами, – сказала я, ненавидя резкость в словах. Понимающие взгляды окружающих, устремленные на меня, пока наблюдала за Вельзевулом, говорили, что Джульетта была не единственной, кто видел наше общение, и что остальные были гораздо менее сдержанны в том, кому они рассказали об этом.
Вельзевул отвел взгляд от демона рядом с собой, единственного, кто был крупнее его, с чешуйчатой кожей на предплечьях, и встретил мой взгляд. Ожидала хотя бы намека на игривость, которую он проявил в конце нашего разговора в библиотеке, или высокомерного изгиба брови, когда он заметил, что я смотрю на него беззастенчиво.
Вместо этого архидемон оставался совершенно бесстрастным. Его руки были скрещены на груди, тело напряжено, как мне казалось, от нетерпения. Вся его кроткая непринужденность и юмор исчезли за одну ночь, и выражение его лица стало суровым, когда он ждал, когда отведу взгляд.
Я ждала, не в силах вынести ненависть в этом взгляде. Не знаю, то ли моя песня каким-то образом утихла, то ли из-за песни его гнев на меня, казалось, усилился с тех пор, как я сбежала из библиотеки в свою комнату, к его удовольствию. Полагаю, это не имело значения. Важно было лишь надеяться, что его ненависти будет достаточно, чтобы побудить его контролировать свои импульсы, если песня не утихнет, и держать его как можно дальше от меня, к ужасу моей матери. Мой взгляд метнулся к ней, и я увидела её понимающую улыбку, когда она смотрела на него, и сглотнула, пытаясь понять, что это значит.
– Она беспокоилась за тебя. Ты уверена, что понимаешь, что делаешь, связавшись с архидемоном? – мягко спросила Делла. В её голосе не слышалось осуждения, но я невольно захлебнулась недоверчивым смехом.
– Это говорит тот, кто встречается с Сосудом? – Делла вздрогнула так, что я почти пожалела о своём горьком выговоре и продолжила. – С чего ты взяла, что я добровольно участвую в этом? Он услышал мою песню, так что я просто жду, – сказала, и Делла кивнула, словно это имело смысл.
Наш разговор прервали Люцифер и Уиллоу, вошедшие в открытые двери. При их появлении в комнате воцарилась тишина. Уиллоу взяла Люцифера за локоть, позволяя ему вести себя. Что-то изменилось в её лице, когда она подошла. Если раньше она казалась дерзкой бунтаркой каждый раз, когда приближалась к любой не уважаемой власти, то теперь всё изменилось.
Она больше не казалась бунтаркой. Высоко подняла голову и вошла в комнаты Трибунала, словно они принадлежали ей.
Они шли прямо к границе, которая не позволяла большинству из нас войти в центральный круг, даже не останавливаясь перед этим. Граница тянула Уиллоу, замедляя её шаги, словно в замедленной съёмке, когда крошечные уколы магии царапали её руки. Я знала, каково это, знала притяжение магии, вытягивающей капли крови из ран, похожих на иголки. Её кровь плыла сквозь магию границы, пока Люцифер завороженно смотрел на неё.
Все эти отдельные капли крови собрались в одну большую каплю, похожую на слезу, которая застыла перед ней, когда она подняла руку, чтобы остановиться под ней. Граница освободила её в центральный круг, позволив ей пройти и окунув в самый центр гнева Трибунала.
Она на мгновение проигнорировала их, повернувшись лицом к остальным членам ковена, ожидающим вне досягаемости. Мы не слышали, о чём говорили внутри границы, но Уиллоу ухмыльнулась и подмигнула мне, встретившись со мной взглядом.
Вздохнув, она перевела взгляд на каплю крови, которую держала в руке, и что-то прошептала ей, губы двигались, произнося заклинание, а затем она сжала ладони, разбрызгивая кровь по магии границы.
Капелька взорвалась, взорвавшись порывом ветра, и этот звук наконец достиг моих ушей. Итан ворчал, его голос мгновенно вызвал у меня травмирующую реакцию. Я знала, что это такое, чувствовала дрожь по коже, когда меня покрыли мурашки.
Отдала бы всё, чтобы покинуть эту комнату, чтобы сбежать от него, но Уиллоу ободряюще улыбнулась мне и снова обратила внимание на ворчащего ведьмака, которого нужно было заставить замолчать.
Навсегда. Я почувствовала, как Вельзевул приблизился ко мне, словно ощутив перемену в моей энергии, но не могла уделить ему ни секунды внимания. Не могла оторвать глаз от Итана, наблюдая, как он восседает на своём троне, словно спаситель нашего рода, хотя сам заслуживал лишь боли и страданий.
Он заслужил справедливость. Заслужил карму, и однажды я хотела быть достаточно сильной, чтобы вернуть ему всё это.
– Что это значит? Ты украшаешь свою шлюху костями наследия, которое мы теперь потеряли? – спросил Итан, махнув рукой в сторону Уиллоу и костей, оставшихся на её талии. Это был первый момент, когда многие в Ковене узнали правду о происхождении Уиллоу, об обмане, который она совершила, придя сюда за костями, которые, как никто считал, ей не нужны.
Наследие рода Гекаты было так долго потеряно для нас, что даже Ковенант не видел её такой, какая она есть. Сбылось пророчество. Расплата пришла для всех нас.
Люцифер зарычал на слова Итана, заставив Уиллоу сделать шаг вперёд. Она направилась к заброшенному трону Гекаты, кости на ее талии стучали друг о друга при ходьбе. Этот звук так напоминал стук ног Сюзанны и Джорджа по каменному полу, что пробудил в моей памяти нечто, параллель, которую я не была готова провести.
Они были всего лишь костями, берущими верх над ведьмой, черпающей силу из костей и самой смерти.
Я покачала головой, заставляя себя наслаждаться моментом ради моей подруги, когда кровь снова прибывала в неё, словно никогда и не покидала её. Она двигалась вместе с ней к трону, следуя за ней, как она повелела.
– То, что потеряно, всегда можно найти, Итан, – сказала Уиллоу, приподняв подбородок и бросив на Итана такой взгляд, который я бы не хотела получить.
Итан отшатнулся от её слов, словно его ударили, и откинулся назад. Он оправился, покачав головой, и его губы скривились в рычании.
– Чушь собачья, – сказал он, высокомерно поднимая лицо в вызывающем взгляде. Он не оставил Уиллоу выбора, кроме как раскрыть себя, вынудив её сделать то единственное, что она уже никогда не сможет исправить.
Отбросить власть, присущую ее анонимности.
Она подошла к трону и посмотрела на стареющее сиденье. Оно было сделано из костей тех, кто жил до нее, скелетных останков предков, которые уже пришли и ушли. Там, где на её талии были обвязаны кости пальцев и кистей, трон был переделан из бедренных костей, грудных клеток и черепов старейших поколений. Уиллоу на мгновение замерла, чтобы оценить важность происходящего.
Она оглянулась через плечо на Итана, ухмыльнулась, а затем взглянула на Люцифера. Она опустила руку, позволяя крови, которую она принесла с собой, брызнуть на стареющие и желтеющие кости.
– Поздравляю. Ты можешь устроить беспорядок не хуже любого ребёнка, пытающегося играть со взрослыми. Что это должно было доказать? – спросил Итан, а его верные последователи, прячась за ним, разразились хохотом, полагаясь на его защиту, что было совершенно глупой затеей. Он скорее принес бы их в жертву, чтобы спасти себя.
Когда она полностью повернулась к нему лицом, её губы растянулись в тёмной, угрожающей улыбке, которая была воплощением силы.
– Ты что, совсем не знаком с прелюдией? – спросила она, подняв руку и лениво махнув ею в сторону костей, теперь покрытых её кровью.
Покрыты её магией.
Кресло застонало, заскрипело, кости начали сдвигаться, падая на кафельный пол, пока трон не исчез.
– Не понимаю, – прошептал кто-то, не имея терпения выждать, пока Уиллоу продемонстрирует свою силу. Она лучше многих знала, что предвкушение – это половина страха, что заставлять их ждать и ждать своего грандиозного открытия – половина удовольствия.
Она даже не оглянулась, когда кости застучали, их части со стоном и стуком сложились, стоя друг на друге, в тело мужчины, пока его фигура не подалась вперёд и не встала рядом с ней.
Люцифер рассмеялся от чистого восторга. Его удовольствие от шока на лице Итана не уступало моему собственному. Я невольно криво улыбнулась, обнажив все зубы в широкой улыбке, которая казалась совершенно незнакомой.
– Ты, – Итан замер, переводя взгляд с Уиллоу на существо, которое она вызвала из мёртвых. – Но ты же Мадизза! Я видел это своими глазами.
Уиллоу обратила внимание на трон Мадиззы, приподняв платье и топнув ногой по полу. Лозы трона Мадиззы мгновенно затрепетали, выскользнув из мест, где они были заперты веками. Трон скользнул по земле, превращаясь в ничто, лишь в сплетение роз, лиан и шипов, пока двигался через центр круга Мадиззы. Он поднялся по ступеням помоста, расположившись там, где когда-то стояли два трона Завета.
Уиллоу кивнула скелету, заслужив безмолвный кивок в ответ, прежде чем он проследовал к помосту вместе с лозами. Он рухнул на пол, покрыв их, и мы все с ужасом и замиранием смотрели, как лианы обвивают кости предков Уиллоу. Объединяя их в одно целое.
Они извивались и вертелись, прокладывая себе путь к новому трону. Трону из костей, крови и жизни.
Уиллоу медленно поднялась по ступеням, её талант к драматизму вызывал восхищение, и испустила один вздох. Она обернулась и посмотрела на Ковен со своего места на возвышении, опускаясь на место, которое могла занимать только она.
– Что-нибудь ещё, Итан, или ты уже закончил меня допрашивать?
