Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Харпер Л. Вудс

Ковен Костей – 3

Обречённые

Информация

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность и выполнен не в коммерческих целях. Пожалуйста, не распространяйте его по просторам нашей великой и могучей сети Интернет.

Просим вас НЕ распространять русифицированную обложку в таких социальных сетях, как TikTok, Instagram, Facebook, Twitter и Pinterest. При распространении книги в Telegram обязательно указывайте ссылку на канал переводчика!

Убедительная просьба: после ознакомительного прочтения удалите данный файл со своего устройства. Категорически запрещено использовать этот материал в коммерческих или любых иных корыстных целях. Данная публикация не предназначена для подобного использования и носит исключительно ознакомительный характер.

Книга является третьей в серии «Ковен Костей». Все герои серии связаны между собой. Книги нужно читать по порядку.

Книги в серии:

#1 The Coven / Ковен

#2 The Cursed / Проклятые

#3 The Damned / Обречённые

#4 / The Divine

#5

#6

#7

#8

Тропы: от врагов до возлюбленных, ведьмы и архидемоны, вынужденное сближение, травмированное прошлое, двойное повествование, 9 кругов Ада, «кто это сделал с тобой?»

Автор: Harper L. Woods / Харпер Л. Вудс

Название серии книг: The Coven Bones / Ковен Костей

Пара: Beelzebul and Margot /Вельзевул и Марго

Книга: The Damned / Обречённые

Это небольшой путеводитель по главам для любителей горячих сцен, а также для тех, кто предпочитает их избегать.

●  32 глава

●  40 глава

●  41 глава

Для тех, кто не верил.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О ТРИГГЕРАХ

Обречённый — это мрачный паранормальный роман, действие которого происходит в аду между ведьмой и архидемоном. Из-за особенностей такой динамики сюжет может показаться некоторым читателям триггерным. Главное же заключается в том, что наша героиня Марго в детстве пережила сексуальное насилие, и история сосредоточена на её эмоциональном и физическом пути к исцелению от травмы. Читайте по своему усмотрению.

Триггеры:

● Сомнительное согласие

● Принудительное кормление

● Отображение насилия и пыток на страницах

● Грубый и откровенный сексуальный контент

● Принудительная близость и ситуации пленения

● Предательство

● Отсылки к насилию в прошлом и травмирующим реакциям на провоцирующие стимулы

● Насилие с применением ножа

● Наглядное изображение крови

● Физический вред, причиненный главному герою

● Ритуальное убийство

● Изнасилование несовершеннолетней взрослым (вне страницы, в историческом контексте)

● Самоповреждение / порезы в магических целях

● Магия крови

НАСЛЕДИЕ ХРУСТАЛЬНОЙ ЛОЩИНЫ

КРИСТАЛЬНЫЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Белые)

Дом Петра

Дом Белтран

КОСМИЧЕСКИЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Фиолетовые)

Дом Реалта

Дом Амар

ЗЕМНЫЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Зеленые)

Дом Мадизза

Дом Брэй

ВОЗДУШНЫЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Серые)

Дом Аурал

Дом Девоу

ВОДЯНЫЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Синие)

Дом Тэтис

Дом Хауторн

ВЕДЬМЫ СЕКСА/ЖЕЛАНИЯ (также известные как Красные)

Дом Эротес

Дом Пибоди

ОГНЕННЫЕ ВЕДЬМЫ (также известные как Желтые)

Дом Коллинз

Дом Мэдлок

ВЕДЬМЫ НЕКРОМАНТИИ (также известные как Черные)

Дом Геката

ЧАСТЬ I

1

ВЕЛЬЗЕВУЛ

До

Было чертовски холодно.

Люцифер обещал нам убежище, а мы получили полузамёрзшую тундру, где по утрам трава покрывалась инеем. Я никогда не думал, что буду скучать по теплу Хелфира, оставшемуся неподалёку. Но разве это убьет их, если топить камины в таком холодном и сыром месте?

Мои чёрные кожаные крылья задели арку, когда я пересекал один из узких коридоров, заставив меня плотно прижать их и пригнуть голову, чтобы протиснуться. Царапанье крыльев о каменные стены, возможно, и не причинило никакого вреда, но это, чёрт возьми, точно послужило бы какой-то цели.

Разозлило меня до чертиков.

Люцифер был не в своём уме, отдавая столько крови своей супруге, а я оставил их на опушке леса, совершенно выбитых из колеи, после того, как она явно попыталась сбежать. Не знал, как ей удалось так ловко обвести его вокруг пальца. Она не была Красной ведьмой и не соблазнила Его, развратив зависимостью от секса.

В ней не было ничего особенного. Просто еще один человек. Он видел бесчисленное множество других, которые были бы готовы согреть Его постель и в итоге оказались бы гораздо проще.

Я видел демонов и заблудших душ, лебезящих перед Ним в Аду, и мог только представлять, как они лелеяли Его в мире живых, особенно в то время, когда они не знали, насколько Он на самом деле опасен.

Я шагал по коридорам, направляясь к комнатам, которые Люцифер тем временем отдал архангелам. Это был крошечный, уединенный коридорчик недалеко от залов Трибунала и двора, кишащего растениями, которые буквально кипели жизнью.

Что бы ни сделали ведьмы, эта часть мира источала силу, в отличие от остальной части Хрустальной Лощины.

Остальную часть дня я провёл, оставив их заниматься делами, которыми Люцифер должен был выполнять сам. Держать архидемонов в узде, учить их не есть ведьм на обед.

Держать их в неведении, пока Люцифер не разберётся, как Он видит всё это. Власть над ними всегда была Его целью, и в этом заключалось различие наших представлений об этом мире. Он видел в них своенравных детей, существ, которых мог усмирить и жить бок о бок.

Я видел в них причину, по которой Люцифер бросил нас в аду, и было вполне логично, что они сами должны были знать, каково это одиночество. Похоже, им не нравилось, что Он ходил среди них все эти века не так, как верные демоны были бы рады Его возвращению к нам.

Выбрать нас.

То, что Он женился на ведьме – осложнение, которого никто из архидемонов не предвидел – не входило в его планы.

Я споткнулся, услышав тихий звук невинной мелодии, разносившейся по ночам, пока патрулировал. Все ведьмы улеглись спать еще до наступления темноты, словно опасаясь, что архидемоны могут с ними сделать, если их застанут вне комнат ночью. Это была совершенно глупая затея. Им следовало бы знать, как и всем остальным, что зло не сводится к тьме.

Мы могли бы убить их так же легко и под ярким дневным солнцем.

Растения во дворе покачивались в такт нежной мелодии. Голос женщины был хриплым и низким. Я скользнул вперед на твердых уверенных ногах, не в силах противиться зову этого звука. Не мог её видеть, потому что растения скрывали её от посторонних глаз.

Я осознал, что заглушает её пение. Они хранят его в тайне, в месте, которое могло бы быть занято, если бы не страх ведьм перед нами. Одна мысль о том, что кто-то из них достаточно храбр, чтобы выйти один, когда остальные нет, уже сама по себе возбудила бы мое любопытство. Но душераздирающая красота этой песни тронула меня до самого сердца, если бы верил, что оно у меня есть.

Более умный мужчина отвернулся бы именно по этой причине. Хотя я никогда раньше не слышал песен ведьмы. Знал о силе, которую они несли в себе для всех, кто их слышал, – о том, как некоторые ведьмы использовали их, чтобы заманить в ловушку своих жертв и питаться созданной ими похотью.

Я всё равно двинулся вперёд, влекомый этим звуком, необъяснимым образом заворожённый, как мотылёк, летящий на пламя. Подошел к каменной стене у края двора, легко перешагнув через нее, чтобы приблизиться к своей пленительнице. Розы образовали арку в центре сада, словно дорожка, созданная для меня, ведущая меня по пути к искушению.

В конце образовавшегося туннеля спиной ко мне задержалась женщина. Волнистые светлые волосы спадали чуть выше плеч, отчего казались пушистыми и мягче всего, что я когда-либо чувствовал. Внезапное желание прикоснуться к ним охватило меня, заставив сделать еще один шаг, пока мой взгляд скользил вниз по гладкой поверхности её плеч. Её темно-красный топ низко опускался на спину, открывая изгиб позвоночника. По центру она вытатуировала ноты, чернила растекались струйками, встречаясь с четкими линиями мышц по бокам.

Клетчатая юбка была короткой, а белые чулки до бедер обтягивали её длинные ноги, подчеркивая их гладкую форму. Там, где чулок соединялся с бедром, не было ни единого бугорка. Я уже представлял себе, какую силу найду в этих ногах, если проведу по ним пальцами, и это сразу же вызвало во мне желание узнать больше о её любимом пороке – упражнении, которое она использовала, чтобы обрести такой одержимый контроль над своим телом. На её голове не было ни единого неровного волоска, ни одной пылинки или ворсинки.

Она была очень внимательна и скрупулезна к своей внешности, но что-то в ней казалось скорее наигранным, чем естественным. Татуировка на позвоночнике была единственным намёком на настоящую женщину, скрывающуюся за этим тщательным внешним контролем.

Я сделал ещё шаг, поморщившись от хруста палки под ботинком. Растения замерли, почувствовав мое присутствие, колышущаяся роза и плети плюща замерли, и мой неверный шаг в наступившей тишине прозвучал ещё громче.

Женщина резко обернулась, её песня оборвалась, волосы взметнулись, открыв её красивое, ошеломленное лицо.

Нет, красивое недостаточно сильное слово.

Она была ангелом: её глаза цвета красного дерева широко раскрыты, а идеальные губы приоткрыты от изумления. Её глаза закрылись, когда она увидела меня и вздохнула, и я не мог сдержать рычания, зародившегося в моей груди. Разве она не узнала хищника среди себя?

Я шагнул вперёд, остановившись лишь тогда, когда она испуганно отступила на шаг. Её скулы были высокими, словно стеклянные, а нос – идеальной пуговицей посередине лица. Форма открывала линию декольте, обнажая грудь, которая так и тянулась ко мне.

– Я не хотела, чтобы меня кто-то услышал, – сказала она хриплым, мелодичным голосом с ноткой извинения. В нём была охриплость, напоминающая мне страсть жарким летним вечером, напоминающая мне о благоухающем воздухе и скользких от пота телах.

– Я услышал тебя, певчая птичка, – сказал, делая ещё один шаг вперёд.

Женщина вздрогнула, словно я её ударил.

– Скоро ты разучишься меня слышать, – сказала она, обходя меня и опустив голову, пыталась пройти мимо, отчаянно ерзая всем телом, когда я потянулся к ней, и мои пальцы коснулись ее руки. Тут же отпрянул от прикосновения, не в силах понять, почему меня так волнует ее желание личного пространства. Она была ведьмой, тем самым существом, которое я веками презирал и строил планы на тот день, когда смогу наказать их так же, как наказали меня. Они заслуживали познать всю боль, которую приносит оставление позади, прожить жизнь без надежды в самом тёмном месте на свете.

Так почему же сама мысль о том, что она уже познала такую боль, на которую я считал себя неспособным после всех этих лет?

Нахмурился, прищурившись, увидев панику на её лице. В ней была безошибочно различима осторожность. Страх прикосновения.

Кто?

Я не стал озвучивать вопрос, засунув руки в карманы брюк, чтобы успокоить её. Она и так была так взвинчена. Следила за каждым моим движением, её тело было напряжено, словно ожидая нападения.

Её ноги были расставлены на ширину плеч, она была готова сражаться так же сильно, как и бежать. Одно это заслуживало моего уважения, ведь я знал, что она сделает всё возможное, чтобы выбраться из опасности, и что, вероятно, поклялась уничтожить любого потенциального нападавшего вместе с собой.

Тонус мышц её хрупкого тела лишь подтверждал это.

– Как тебя зовут? – спросил, наблюдая, как она провела языком по губе, чтобы увлажнить ее. Весь мой мир сузился до этого движения, моё тело напряглось от желания почувствовать этот влажный жар на губах. Я знал, что это должно быть следствием ее песни, этого влечения, настолько сильного и неестественного, что это не что иное, как её магия, пробивающаяся сквозь моё тело, пытаясь превратить меня в своего покорного слугу.

– Мое имя не имеет значения. Ты скоро обо мне забудешь, – сказала она, разворачиваясь на одном из своих высоких каблуков. Она двигалась в них как профессионал, несмотря на грязь под ногами, легко перешагивая через каменную стену, окружающую цветущий двор. Её каблуки цокали по каменному полу, когда она быстро шла, но не бежала. Не дала мне возможности испытать этот страх.

Оставив меня смотреть вслед таинственной женщине, гадая, как кто-то может её забыть.

2

МАРГО

Тяжесть материнского взгляда не сходила с меня на протяжении всего урока, который давно стал проклятием моего существования. Расти под гнётом тёти, члена Трибунала Эротес, было нелегко, но это означало, что я уже знала всю теологию, окружающую нашу магию, и принципы ее работы. Хотя тётя была членом Трибунала Эротес, у неё не было своих детей, они с моей матерью взяли на себя двойную ответственность за моё образование.

Эти знания она часто использовала в своих интересах, спрашивая у меня ответы, которые, как знала, у меня были, в отличие от других. Хотя Красные в целом были более сексуально раскрепощенными, чем многие семьи в Ковене, это не означало, что все они были такими же воодушевляющими, как моя мать.

Она ещё с юных лет знала, что я не такая, как остальные, что моя магия имеет более темную природу, чем у многих других. Они могли контролировать притяжение своих песен, прилагая усилия и магию, чтобы позволить этой магии проникнуть под чью-то кожу и завладеть ею изнутри, пока тело не станет всего лишь инструментом.

У меня никогда не было выбора, никогда не было возможности отвергнуть магию, которая так легко пульсировала на кончиках моих пальцев. Она была во всём, к чему я прикасалась, во всём, что делала, в каждом слове, которое пела.

Именно поэтому отказывалась от всех приглашений в хор, который занимал большую часть свободного времени Красных, поэтому часто замыкалась в библиотеке, вместо того чтобы проводить время со сверстниками. Они не понимали тяжести этой магии и того, что она для меня значит.

Они не понимали, как она стала моим проклятием.

– Ты вообще слушаешь, Марго? – спросила моя мать, отбросив общепринятое мнение, что даже обучая своих детей, они должны соблюдать определенную дистанцию от них.

Здесь я не должна была быть старшей дочерью Фриты Эротес, дочерью следующего наследника места в Трибунале Эротес, поскольку у моей тёти, занимавшей это место, не было своих детей. Здесь же я должна была быть спокойной, уравновешенной мисс Эротес, как и многие другие, учившиеся в одном классе со мной – двоюродные и троюродные братья и сёстры, члены семьи, которые происходили из одной линии, но слились воедино настолько, что стало невозможно отслеживать.

Наследники Пибоди сидели в другом конце класса, и разница между ними была ещё более очевидной.

– Да, мэм, – ответила, кротко кивнув головой и опустив взгляд на книгу перед собой. Быстрый взгляд на мою кузину Бельву рядом со мной подтвердил, что я отстала на шесть страниц, погрузившись в собственные мысли. Ещё до того, как заметила, что мать смотрит на меня, мой разум был занят неким красноглазым архидемоном. Увидев его во дворе прошлой ночью, я не спала всю ночь, и знала, что гнев матери, вероятно, был вызван моим унылым видом после всего этого. Первое правило Красных гласило: внешность – это всё, и нельзя использовать магию, чтобы заменить хороший ночной сон и несколько минут заботы утром.

– Тогда объясни мне, как именно работает конус силы и как мы используем его для максимального проявления силы, – сказала она, и мои щеки вспыхнули, когда все взгляды обратились ко мне.

Боже, иногда мне хотелось нормальных отношений с матерью, где обсуждать такие вещи было бы неловко всем, а не только мне.

– Используя конус силы, ведьма хранит в своем теле всю магию, накопленную во время секса, – как свою, так и партнёра – до достижения кульминации. В этот момент она использует своё тело как проводник и посылает ее во вселенную, ясно выражая свои намерения и подпитывая заклинание, чтобы достичь желаемого результата, – сказала, почти дословно повторяя слова из учебника передо мной.

Не имело значения, что даже не перевернула нужную страницу, особенно когда эти слова были вбиты мне в голову с восемнадцати лет, и моя мать выражала свое разочарование тем, что я не проявил признаков интереса ни к одной из внеклассных занятий, которыми уже начали заниматься мои сверстники.

Мама кивнула, отвернувшись от меня, и продолжила свой урок, который я уже слышала бесчисленное количество раз. Вздохнула с облегчением, как только её внимание переключилось на что-то другое, и мои мысли тут же вернулись к подстерегающей меня опасности.

Я не знала, сколько времени потребуется архидемону, чтобы явиться в моей жизни, но знала, что песня потребует этого. Он не сможет оставаться в стороне, и это было следствием того, что я нашла минутку, чтобы спеть.

Слишком боялась выйти на окраину школы, пробежать по опушке леса, пока не отойду достаточно далеко от ушей, чтобы свободно петь. Думала, что ведьмы уже все легли спать, и, возможно, я буду в безопасности в этом заброшенном дворе так поздно ночью.

Вместо этого умудрилась подстерегать одну из величайших опасностей для своего благополучия. Даже не знала, какой это архидемон, поскольку никогда не уделяла должного внимания истории Ковена в школе. Если бы это случилось несколько дней назад, я бы, возможно, обратилась к Уиллоу за советом.

Но у моей подруги и так было достаточно забот, когда дьявол выдавал себя за её мужа. Последнее, что ей было нужно, – это моя безопасность. Прозвенел звонок, возвещая об окончании последнего урока. Казалось глупым продолжать наше обучение, словно весь наш мир только что не перевернулся с ног на голову, словно дьявол и его архидемоны не ходили по земле впервые в истории.

Никто из нас не знал, что это значит для будущего Ковена, для будущего ведьм, которые называли Рощу Лощины своим домом. Насколько мы знали, это вполне мог быть наш последний день жизни. Казалось, что этот день нужно провести с близкими, последняя возможность, прежде чем всё это будет отнято.

Вместо этого Роща Лощины снова заставила нас поставить образование на первое место, потому что, как будущее нашего вида, знание того, как работает наша магия, имело первостепенное значение. Однако, если верить Уиллоу, мы давно утратили истинную природу нашей магии. Её Зелёная магия вернула растительную жизнь вокруг нас так, как я никогда не видела; Так привыкла к этим полумертвым растениям, что даже не задумывалась, как они должны выглядеть.

Я собрала учебник, засунув его в сумку, когда передо мной появилась стройная фигура моей матери. Она дважды постучала костяшками пальцев по поверхности, ее ногти были накрашены блестящим огненно-красным лаком, и я застыла на месте.

– Хотела бы поговорить с тобой, прежде чем ты вылетишь из класса, – сказала она, быстро повернувшись ко мне спиной и направляясь к своей парте.

Когда остальные ученики вышли, я бросила сумку на парту, осторожно поднялась и направилась к ней. Это была ещё одна её уловка, чтобы заставить меня подойти к ней, когда она только что стояла у моей парты. Ещё одна из длинного списка её игр.

– Ты выглядишь просто кошмарно, – сказала она, не теряя времени, прежде чем началась критика. Она тут же отвела от меня взгляд, взяла ручку со стола и принялась проверять работы, а я стояла перед ней, выслушивая ее суждения. Дверь ещё даже не закрылась, а значит, любопытные ученики, ожидавшие за ней, могли услышать мои насмешки, но маме было всё равно.

– Твой образ – прямое отражение нашей семьи. Что я тебе говорила о выходе из комнаты, не позаботившись о том, чтобы представлять нас должным образом?

Печальная реальность заключалась в том, что я сделала всё возможное, чтобы соответствовать её стандартам. Проснулась до восхода солнца, хотя только что заснула, приняла душ и уложила волосы, нанесла на кожу мази, которыми так гордились Красные, чтобы замедлить старение.

Но ничто не могло стереть круги под глазами.

– Я не могла заснуть, – сказала, даже зная, что для неё это будет недостаточным оправданием.

– Тебе снова снятся кошмары? – она спросила, имея в виду те дни, когда я приходила к ней на следующее утро после визита Итана и рассказывала о том, что он сделал.

Она отмахнулась от них, как от кошмаров, плода моего чрезмерно живого воображения, что было вполне естественно, учитывая чистейший объем магии у меня под рукой.

– Нет, – сказала, быстро сменив тему. Мне не хотелось ещё одного напоминания о том, что моя собственная мать мне не верит, что она скорее сочтет, что мне померещилось, чем заподозрит кого-то из членов Трибунала в способности к такому преступлению. – Я боялась. Что-то случилось прошлой ночью. Я совершила ошибку и… – её взгляд цвета красного дерева, так похожий на мой, внезапно встретился с моим, перо упало на бумагу, когда она сердито посмотрела на меня.

– Что ты на этот раз сделала? – спросила она сквозь стиснутые зубы. Её пальцы нетерпеливо барабанили по поверхности стола, ожидая, что я произнесу слова, которые, как она была уверена, её разочаруют.

Совсем как я.

– Вчера вечером я пела во дворе. Мне нужна была разрядка от всего происходящего, от того, как всё ощущается теперь, когда Люцифер здесь, – сказала, имея в виду, как магия, казалось, исходила от каждого. Не знаю, было ли это просто нарастающее напряжение, заставляющее людей желать более приятных разрядок, или же Его присутствие в целом, но чувствовала, как магия проникает в мои кости, где бы я ни была и что бы ни делала.

Мне нужно было выплеснуть часть этого, и я была готова только так.

– Ты могла бы просто взять партнера в свою постель, как и все мы, – сказала моя мать, разочарованно вздохнув. – Ты же знаешь, что Кин был бы более чем готов помочь тебе в этом до твоего обручения, – напоминание о женихе, которого Ковенант выбрал для меня в юном возрасте, было словно погружение в ледяную ванну.

Дело даже не в том, что Кин был непривлекательным, жестоким или ещё в чём-то, что должно было заставить меня бояться нашего союза. Он был одним из самых добрых мужчин, которых я встречала в Ковене, ведьмом Пибоди, который пожертвовал своей магией, когда Ковенант предложил мне стать его женой. Остальные девушки лебезили перед ним, говоря, как мне повезло, что у меня есть такая пара.

По сути, я должна была быть в восторге. Должна была чувствовать ту же привязанность к нему, которую он так явно питал ко мне, годами следуя за мной, словно влюбленный щенок, пока наконец не начал держаться на расстоянии из-за моего дискомфорта.

Но я этого не чувствовала. Давно начала подозревать, что не могу чувствовать ничего, кроме общего представления о привлекательности кого-то. Во мне просто не хватало чего-то столь важного, что делало меня неспособной испытывать желание, любовь и всё то тепло, которое могла бы получить от природы своей магии.

– Ну, я не чувствовала, – огрызнулась, тут же пожалев о своём тоне, когда взгляд матери стал жестким, угрожающим наказанием за моё поведение. В нашем мире не имело значения, что мне двадцать лет и я взрослая женщина, она всегда будет старше меня как будущий член Трибунала и матриарх нашего рода.

– Кто тебя услышал? – спросила она, готовясь исправить ситуацию, если я случайно заколдовала кого-то в Ковене. Хотя это не было противозаконным, использовать нашу магию против тех, кто занимал более высокое положение, чем мы, не одобрялось.

Я сглотнула.

– Один из архидемонов… – сказала я, позволяя словам оборваться, пока она задумчиво склонила голову набок.

Её лицо было совершенно бесстрастным, пока она изучала меня, с нее исчезли все следы гнева.

– Ты знаешь, кто? – спросила она, и я покачала головой.

Я не знала его имени. Не знала, кого из существ привязала к себе.

– Крылатый, с енохианскими татуировками на груди. Красные глаза, – ответила, предлагая самое простое объяснение, какое только могла. Не думаю, что моя мать обратила бы внимание на то, что его темно-каштановые волосы такой же длины, как мои, собранные в пучок на затылке. Не думаю, что она заметила бы силу его квадратной челюсти, то, как резкие черты его лица были одновременно жестокими и прекрасными, как его брови, похожие на две гневные черты, смягчились для меня.

– Вельзевул, – сказала она, беря ручку и рисуя ею енохианские символы в блокноте. Те же самые, что видела на груди архидемона прошлой ночью, и я кивнула, узнав их. – Кажется, на него подействовала твоя песня? – она медленно опустила ручку, словно боясь поспешно двигаться.

Вспомнила прошлую ночь, гадая, не ошиблась ли я в оценке ситуации. Если бы просто предположила, что он под моими чарами, когда на него они не подействовали, но воспоминание о том, как он называл меня певчей птицей, прозвучало шёпотом в моей голове, звук его глубокого, гортанного голоса был подобен ласке на моей коже.

Вздрогнула, вспомнив, что чувствовала в тот момент. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного, никогда раньше не слышала такого глубокого, резкого и в то же время нежного голоса. Как он потянулся ко мне, когда я попыталась уйти, словно на мгновение вступив в борьбу с собой, прежде чем он уважил мою волю. Он отпустил меня.

– Думаю, да, – ответила, отвечая на её вопрос как можно точнее. Я не могла заставить себя поделиться с ней этим прозвищем, чувствуя, что это что-то, что лучше пока оставить между нами. Оно было интимным, словно он не давал мне его даром, а я украла его магией своего голоса.

Имя, которого не заслужила, которое не нужно было заявлять.

Лицо моей матери расплылось в широкой улыбке, подобной которой никогда не видела, и ее лицо преобразилось в ту красоту, на которую, как знала, она была способна в окружении людей, которые ей нравились.

Меня просто не было среди них.

– О, Марго, это чудесно! – сказала она, вставая и обходя стол. Она подошла ко мне, обхватив моё лицо нежными, мягкими руками с такой нежностью, что всё внутри меня сжалось. Мне хотелось сбежать от этого неестественного прикосновения, от радости и гордости на её лице.

Я совершила нечто ужасное, и именно это радовало мою маму.

– Правда? – спросила, сдерживая яд в своих словах. Спорить с ней о том, что это чудовищно, было бы бесполезно, особенно учитывая, как она смотрела на меня так, будто я дала ей надежду.

– Ты поймала в ловушку заместителя Люцифера. Если вы с Уиллоу сможете работать вместе, это даст нам преимущество. Ты в мгновение ока обведешь Вельзевула вокруг пальца, если продолжишь петь для него теперь, когда он у тебя на крючке. Обязательно дам знать остальным Красным, что песня работает, и, возможно, мы сможем взять под контроль и остальных, – сказала она, замолчав и оставив меня, чтобы вернуться к работам, которые ей нужно было проверить. Момент был упущен.

– Но это же ужасно, – сказала, представляя себе, насколько опасна ситуация. Если Вельзевул слишком пристрастится к моей магии, если ещё больше околдую его, то он рано или поздно захочет прибегнуть к этому заклинанию. – Ты говоришь о намеренном лишении их свободы воли. Я не хотела этого делать, но если они будут искать архидемонов…

– О, Марго, не будь такой драматичной, – наконец сказала она, махнув рукой, чтобы отпустить меня. Выполнила своё предназначение, и теперь она со мной покончила. – Они архидемоны. У них нет чувств.

Я кивнула, схватив со стола сумку с книгами, и как можно быстрее выбежала из комнаты. Моя мать могла бы сказать, что это неважно, потому что у них нет чувств, но я-то прекрасно понимала, что даже сломленный и лишенный тепла человек почувствует это насилие.

Точно чувствовала.