Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

5

МАРГО

Итан сердито посмотрел на Уиллоу, делая первый шаг к помосту. Он замер, когда Люцифер присоединился к Уиллоу, изображая из себя её телохранителя, а не самого дьявола. Всё это было настолько странным, настолько неожиданным, что я поймала себя на том, что затаила дыхание, когда Он повернулся спиной к Ковену, который хотел видеть Его мёртвым. Его взгляд был устремлён только на Уиллоу, он смотрел в окна позади нее, когда наклонился и схватил её за подбородок в такой душераздирающе сладкий момент, что что-то внутри меня дрогнуло.

Мне казалось, что скучаю по этому, но нельзя упустить то, чего никогда не знал.

Он поднял её лицо к своему, улыбнулся ей, приподняв уголки губ. С того места, где я стояла, едва могла разглядеть гордость на его лице, чистое и безоговорочное одобрение ее поступка.

Наклонился и нежно поцеловал её, чтобы мы все это видели. Она растворилась в Его прикосновениях, напряжение покинуло ее тело каким-то непостижимым для меня образом.

Она ненавидела Его. Она пришла сюда, чтобы уничтожить Ему подобных.

И всё же… энергия между ними ощущалась гораздо теплее, чем всё, что я видела у всех супружеских пар в Ковене. Пары, которые якобы определялись по совместимости, были ничто по сравнению с тем, как они смотрели друг на друга.

Моя кожа потеплела, энергия этого чувства захлестнула меня. Она коснулась меня и продолжила, словно не в силах проникнуть в меня.

Как будто я не была достойна такого тепла.

– Не переставай удивлять меня, ведьмочка, – сказал Люцифер, поворачиваясь и вставая рядом с ней. Он позволил ей занять позицию власти, подчиняясь ей так, как большинство мужчин не смогли бы сделать. Даже в нашем мире, где матриархат был высшей властью, где женщинам было позволено иметь всё – и магию, и семью, – мужчины нашего общества, цепляющиеся за свою власть, с трудом уступали женщинам, бросавшим им вызов.

Токсичная мужественность во всей красе.

– Ты этого не отрицаешь? Ты низвела себя до уровня игрушки для этого придурка? – спросил Итан, повернувшись и сердито взглянув на своего племянника Ибана, который наблюдал за ним с побледневшим от потрясения лицом. Мне было почти жаль друга, который поддался намерениям Завета женить его на Уиллоу, чтобы сохранить свою магию для наследников и продолжить её дело, но он был слишком упрям, чтобы прочесть предзнаменование.

– Я ничего не отрицаю, – сказала Уиллоу, устраиваясь поудобнее на троне, положив руки на подлокотники и скромно скрестив ноги. – Хотя, думаю, мы можем согласиться, я, похоже, гораздо больше, чем просто игрушка. Возможно, настоящая причина, по которой ты считаешь Его такой угрозой, заключается в том, что Он на самом деле достаточно уважает женщин, чтобы позволить мне сидеть рядом с Ним.

– Уиллоу – моя жена, и скоро мы официально объявим об этом перед вашей Богиней. Тогда надеюсь, вы все выстроитесь в строй и примете этот союз таким, какой он есть: шансом начать всё сначала. У нас есть возможность воссоединиться по-настоящему, наши народы, соединенные браком, – сказал Люцифер, когда Уиллоу наклонилась вперёд.

– Должна признаться, Итан, ты не увидишь, что станет с этим Ковеном, – сказала Уиллоу, постукивая пальцем по лозам своего трона. Эти слова наполнили меня надеждой, я открыла рот, когда рука Деллы сжала мою. Чувствовала ее взгляд на своём лице, не в силах оторвать взгляд от Итана, пока лозы Уиллоу медленно продвигались вперед.

Итан запаниковал и боролся за контроль над растительным миром, который должен был принадлежать ему так же, как и Уиллоу, но он не смог укрепить эти отношения так, как она за короткое время в Хрустальной Лощине. Он решил позволить растениям увянуть и умереть под воздействием своей магии, используя их в своих корыстных целях, вместо того чтобы отдать им свою кровь, чтобы питать их для будущих поколений.

Уиллоу старалась поддерживать равновесие и делала всё в точности так, как проповедовала, живя в рамках своей магии и никогда не беря того, чего не хотела отдать взамен.

Лозы проигнорировали зов Итана, наступали и обвивались вокруг его лодыжек, удерживая его на месте, когда он пытался бежать.

– Уиллоу, прекрати! – крикнул Ибан, его голос нарушил жуткую тишину, поскольку никто из наблюдателей не осмеливался привлечь к себе внимание ради Итана.

Он был пустой тратой жизни. Ублюдком, который не заслуживал свободной жизни.

Итан нанес удар, когда Уиллоу не отступила, и схватил одну лозу с трона Брея. Он ударил Уиллоу в грудь, разорвав тонкую органзу на верхе ее черного платья и вонзившись в кожу. Она с любопытством уставилась на него, с минуту разглядывая разрыв своей плоти.

Должно быть мучительно, когда тебя вот так разорвали, но Уиллоу лишь смотрела на это, как на царапину. Я с благоговением наблюдала, как золото растекалось по ране, словно расплавленное, заполняя пустоту цветом глаз Люцифера.

Люцифер был в ярости, но Уиллоу подняла руку и с тем же потрясением, что и я, наблюдала, как золото отступало, а рана заживала, и все могли это видеть.

Чёртовы богини.

– Это невозможно. Только Завет вечен, – сказал Итан, борясь с оковами лоз, которые обвили его грудь и плечи. Они повалили его на колени, и стук от удара о камень эхом разносился по безмолвной комнате.

Никто не осмеливался говорить. Никто не осмеливался пошевелиться.

Уиллоу была бессмертна.

– Но был ли он на самом деле? – спросила Уиллоу, сморщив нос и выдавив саркастический ответ, который могла дать только она в тот момент, когда, казалось, вместе со всеми нами, осознала истинные последствия своей связи с Люцифером.

– Ты, подлая сука! Она была твоей бабушкой! – закричал Итан, плюнув ей под ноги.

– Она была мерзостью для этого Ковена, – сказала Уиллоу, поднимаясь на ноги. Спустилась по ступенькам, остановившись прямо перед Итаном, и её взгляд упал на меня. Она молчала, выдержав мой взгляд, с сочувствием на лице.

Я не знала, что было в этом взгляде, но знала, чего она хочет. В тот момент знала, что она раскроет, если дам ей разрешение, какую тайну она раскроет миру.

Меня ужаснула мысль о том, что такое же пренебрежение, которое видела от матери, отразится на лицах остальных членов моего Ковена. Они должны были стать моей семьёй, моими родственниками, и всё же я не могла сказать, поверят ли они мне.

Поддержат ли они меня, когда скажу правду.

Но Уиллоу поверит. Уиллоу будет стоять рядом и защищать меня до последнего вздоха, и я знала это в глубине души, потому что это было правильно. Потому что она всегда поступала так, как считала правильным, независимо от последствий для себя и от страха, который она могла испытать при этом.

Потому что всегда отстаивала права женщин и всегда помогала своим сёстрам вернуть себе власть.

Она заставляла меня хотеть быть смелее, чем я была. Заставляла меня встречаться лицом к лицу со своими демонами, а не прятаться по ночам в своей комнате и надеяться, что они больше никогда не вернутся, чтобы преследовать меня.

И я кивнула, хотя слезы жгли горло. Высвободила руку из хватки Деллы и шагнула вперёд, пока не оказалась совсем рядом с остальными членами Ковена.

– И ты расскажешь им, что именно она сговорилась с членами Трибунала, – сказала Уиллоу, продолжая, и обрушила на Итана весь свой пронзительный взгляд.

Он с достоинством побледнел, глядя на Уиллоу, нахмурив брови. В его взгляде читался вопрос, искреннее непонимание, пока он пытался понять ловушку, которую Уиллоу ему раскрыла.

– Как…

– Верно, Итан. Я знаю, что ты сделал с этим Ковеном, и знаю, что ты сделал с их дочерьми, – сказала Уиллоу, указывая на остальных членов Ковен, когда все затихли. – И ты во всем признаешься.

Лозы сжались вокруг него ещё сильнее, заставляя его стонать, когда скрип разнёсся по комнате.

– Идите к чёрту.

– Расскажи им, почему ведьм хоронят в ящиках, когда они должны быть со своими стихиями. Расскажи им, почему ты лишил Источник нашей магии, когда мы вернули его в равновесие. Расскажи, как ты морил его голодом и ослабил ведьм, всё это с намерением сделать каждую из них жертвой, чтобы ты мог жить без Вэссел, когда все они будут мертвы, – сказала Уиллоу, заставив меня замолчать. Я знала её взгляды на то, что случилось с равновесием и Ковеном за годы, прошедшие с ухода её матери, но не задумывалась о глубине этого обмана – о его мотивации.

Мы все были жертвами, которых следовало отвергнуть, чтобы они могли жить свободно, когда нас не будет. Я взглянула на мать и тётю, стоявших в стороне. Бледное лицо матери было единственным подтверждением того, что они намеревались сделать и что она об этом знала.

У них были дети. У них были внуки.

И они были настолько потеряны в собственной порче, что им было всё равно, что будет означать для них их выбор. В этом месте не было любви, не было тепла.

Только холодный, жестокий эгоизм.

Уиллоу подняла руку, коснувшись пальцем горла Итана. Одна из лоз последовала за ней, обвивая его шею и сжимая её, пока он смотрел на неё с жестоким вызовом. Он задыхался, пытаясь освободиться от пут, которые крепко его сковывали.

Мстительность в моей крови была дурной кармической энергией, и я это знала, но не могла сдержать ликования, которое испытывала, наблюдая, как он пытается дышать так же, как я.

– Уиллоу! – запротестовал Ибан, подходя ближе к Уиллоу. Люцифер тут же преградил ему путь, заставив держаться на расстоянии, пока его дядя задыхался под контролем Уиллоу. Двадцатилетняя ведьма напомнила старейшинам, какую силу можно почерпнуть, поддерживая баланс нашей магии, возвращаясь к тому, какими мы всегда были предназначены.

Уиллоу наклонилась так близко, что её лицо заполнило поле зрения Итана, убедившись, что он видит только это. Я знала, как сужается его зрение, как расплываются края поля зрения, когда он борется за дыхание и кислород. Была слишком хорошо знакома с этой борьбой и с тем, как она заставляет жертву сосредоточиться на том, что ей меньше всего хотелось видеть.

– Расскажи своему племяннику, что ты с ней сделал, – с усмешкой сказала Уиллоу. Она не произнесла моего имени, но я не смогла сдержать потрясённого вздоха. Хотя знала, что это грядет, хотя думала, что готова, ничто не могло подготовить меня к моменту расплаты, которого я ждала годами.

Уиллоу встретилась со мной взглядом, и я видела, как Ибан проследил за её взглядом прямо на меня. Остальные члены Ковена ещё не поняли, но его рот приоткрылся, а брови нахмурились, вопросительный взгляд заставил меня поднять подбородок, хотя нижняя губа дрожала от моего прерывистого дыхания.

Уиллоу подняла руку, указывая на то, как лианы извивались между ног Итана и давили на ту часть его тела, которую он использовал для насилия надо мной. Это было оружие, которым он вооружился против меня.

А теперь это была его слабость.

– Дядя, – сказал Ибан, но осторожность в его голосе разрывала сердце. Я хорошо знала Ибана, выросла вместе с ним и знала, что семейные узы для него – всё. Он проведёт остаток своих дней, преследуемый мыслью о том, на что способен его родственник.

Глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, высвобождая этот воздух и отпуская весь свой страх. Моё дыхание дрожало, когда я делала первый шаг, ноги дрожали, когда пробиралась сквозь толпу к центру круга. Подошла к Уиллоу, переплетя её пальцы и предлагая ей своё присутствие. Моя хватка дрожала, когда она сжала меня в ответ, предлагая безмолвное утешение.

Я почти слышала её голос в своей голове, когда она посмотрела на меня, и та же гордость, которую видела на лице Люцифера, когда он смотрел на неё, теперь отражалась на мне.

– Хватит, – пробормотала я. Уиллоу тут же вняла моей просьбе, без малейшего колебания предложив мне силу, которой так долго была лишена. Она отпустила лиану с его горла, и я смотрела, как он рухнул на плитку. Его лицо ударилось об пол, когда он не смог удержаться, губа раскололась от силы.

– Марго, спасибо, – прохрипел он, и хриплый звук его голоса едва долетал до нас, хотя мы стояли перед ним.

В последний раз, когда был так близко, он осквернил меня. Он отнял у меня так много, чего я бы никогда не отдала ему добровольно.

Он больше никогда ничего у меня не отнимет.

Я сделала шаг вперёд, прижав носок каблука к его ладони. С силой надавила на неё, вырвав крик из его горла, а мои глаза наполнились жгучими слезами, которые чувствовала сквозь свой взгляд.

– Я остановила её не ради тебя, – сказала, осторожно приседая перед ним. Использовала все тренировки, которые мне пришлось пройти в тот момент, не забывая о наставлениях матери и тёти.

Красота и грация – всегда. Даже в самые тёмные моменты.

Я заправила платье ниже колен.

– Хочу услышать это от тебя, – сказала я.

– Что сказать? – он захрипел, когда я повернула ногу, чтобы причинить ему ещё больше боли.

– Расскажи им, что ты со мной сделал, – сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Чувствовала, как слёзы наполняют мои глаза, но не позволяла им пролиться. Весь мой мир сузился до измученного лица Итана. Единственное, что пронзало мой туман ярости, – это присутствие крылатого архидемона, шагнувшего вперёд.

Люцифер отмахнулся от него, но я не упустила из виду ярость, написанную на его лице, его тело напряглось и было готово к убийству. Он застыл на месте, когда я сильнее надавила ногой. Едва удержалась, чтобы не протянуть руку и не схватить его за горло, не позволить своей силе проникнуть ему в кожу и не заставить его признаться, чего так хотела.

В далёком тумане знала, что его защитники используют это, чтобы сказать, что я выбила у него ложное признание. Они используют против меня мою магию, обвинят меня в поступках, которых я не заслуживала. Он застонал, когда Уиллоу вывернула руку, позволив своим лозам пробраться под его тело и подол рубашки, коснувшись пояса его брюк с безмолвной угрозой. Этого было достаточно, чтобы он вздрогнул и подпрыгнул на месте, словно мог это остановить.

– Я пробрался к тебе ночью, – внезапно сказал он, но всё ещё намеренно говорил неопределённо.

– И что сделал? – спросила, вставая и отступая от него на шаг. Уиллоу своими лозами подняла его с пола и поставила обратно на колени.

– Коснулся тебя.

– Нет, – выплюнула я, наклоняясь к его лицу. Всё, что было во мне тихо и скрытно, на мгновение исчезло. Мои действия были продиктованы яростью от того, что потребовались годы, чтобы этот момент настал, а он всё ещё пытался преуменьшить то, что сделал со мной.

– Ты не тронул меня. Ты изнасиловал меня. Скажи хоть слово.

– Ты, маленькая сучка…

– Скажи это, чёрт возьми. Признайся, что ты с ней сделал и что ты и остальные члены Трибунала сговорились сделать с этим Ковеном, и я устрою тебе быструю смерть. Но не заблуждайся, Итан, ты умрёшь в любом случае. Я позабочусь о том, чтобы ты страдал за каждый день, когда ты заставлял её смотреть на твою отвратительную рожу, боясь, что это будет день твоего возвращения, – сказала Уиллоу, ожидая и обдумывая варианты.

Он взглянул на остальных членов Трибунала, и ужас на их лицах заставил меня почувствовать, что я наконец-то добилась хоть какого-то крошечного кусочка справедливости. Они боялись разоблачения, которое последует за признанием Итана, но, похоже, они не сомневались в правдивости моих слов, веря мне больше, чем моя собственная мать. У неё хватило такта и порядочности не смотреть на меня, не встречаться со мной взглядом, когда правда о том, что она называла кошмарами и отмахивалась, наконец-то вышла наружу.

Я подавила желание накричать на неё.

Это была ярость для другого дня.

– Я изнасиловал тебя, – наконец произнес Итан, и эти слова заставили меня облегчённо поникнуть. Они обрушились на меня, словно поток, захлестнув, словно разрыв уз, о существовании которых и не подозревала. Я так долго была в тисках этой тайны, что облегчение от того, что больше не нужно молчать, заставило меня почувствовать себя по-новому тяжёлой.

Не знала, как он появился так быстро и почему, но в тот момент, когда моё дыхание стало прерывистым, массивные, но нежные руки схватили меня за плечи. У меня даже не было сил отстраниться от этого прикосновения, когда Вельзевул повернул меня к своей груди, предлагая место, где могла бы плакать, где они не могли бы видеть.

Его обнажённая грудь прижалась к моему лицу, но я не могла заставить себя отстраниться, не тогда, когда слёзы наконец хлынули и хлынули по лицу. Не тогда, когда безмолвные рыдания сотрясали моё тело и заставляли меня дрожать.

Я не могла позволить им увидеть.

– Тсссс, – успокаивал он, поглаживая своими нежными руками мою руку, в которой крепко держал меня. – Я поймал тебя, певчая птичка. Выпусти.

– А остальное? – спросила Уиллоу, двигаясь дальше, пока Люцифер двигался вперёд, чтобы занять моё освободившееся место. Вельзевул медленно переместил меня, убирая с дороги и из центра внимания.

– Завет и Трибунал сговорились раз и навсегда избавить Кристальную Лощину от Вэссел, – сказал он. Я не видела ничего, кроме Вельзевула, но даже я понимала, что это полуправда, призванная сохранить лицо.

Чтобы он выглядел героем, даже сейчас.

– Расскажи им, как ты собирался это сделать, – настаивала Уиллоу.

Он застонал, и я услышала его.

– Ни слова больше! – крикнул член Трибунала Петры. – Мы собирались уморить их голодом. Для этого мы морили голодом Источник. Когда магия умирает, умирают и роды. Размножаться становится сложнее, ведьмы заболевают. Их кровь теряет свою силу, пока…

– Добей его, Итан, – резко сказала Уиллоу.

– Пока не останется только Трибунал. Вэссел не смогут питаться нами, не нарушив договор, и тогда Вэссел будут достаточно слабы, чтобы исчезнуть. Тогда члены Трибунала будут нести в себе магию, а мы вернем силу Источнику. Мы исправим это, – сказал он, как будто это что-то меняло. Как будто это хоть как-то меняло реальность того, что они активно пытались принести нас всех в жертву, чтобы обрести свободу на всю оставшуюся жизнь.

– Ты хочешь сказать, что после смерти всех в Ковене вы исправите это сами? – сказала Уиллоу, всегда находя слова, чтобы передать тот абсолютный ужас, который мы все должны испытывать, узнав об этой тайне, которую они хранили.

– Да. Именно это и имею в виду, – согласился Итан. Я оторвала лицо от груди Вельзевула, чтобы взглянуть на него в последний раз, чтобы запечатлеть в памяти его слабость и смерть, пока Уиллоу снова обвивала его горло своими лозами и, извиваясь, ломала ему шею так быстро и ловко, что я задалась вопросом, испытывала ли она хоть каплю раскаяния за свои действия.

Чувствовала ли она себя такой же опустошённой, как и я.

Остальные члены Ковена, казалось, не разделяли моей пустоты, когда Вельзевул вырвал меня из центрального круга, а члены Ковена набросились на членов Трибунала, которые их предали. Он отвлёк меня от кровопролития, заслонив меня, встав между мной и насилием.

Но я никогда не забуду предсмертные крики моей тёти.

6

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Большинство ведьм обедали где-то на территории, либо в зале, либо на траве, сидя небольшими группами, словно это гарантировало им безопасность. Меня не ускользнуло от того, что они не выходили из своих домов, а цвета их униформ безоговорочно выдавали, что позволяли им разделяться. Я не мог точно сказать, было ли это до появления архидемонов или же это было следствием кровопролития накануне.

Воспоминания о слезах моей певчей птицы, орошающих мою кожу, было достаточно, чтобы я искал её в каждом красном пятне, мимо которого проходил. Непреодолимое желание проверить её было для меня странным, новым осложнением, которого не ожидал.

Я должен был ненавидеть её за всё, что она отстаивала, за светлую сторону магии, дарованной ей Люцифером, когда Он отвернулся от нас и оставил нас в аду, чтобы отправиться в новое приключение на Земле. Должен был всецело презирать её за притягательность её песни, за то, как мне приходилось постоянно бороться, чтобы держаться от неё подальше. Мне было ненавистно, что я искал её в каждом углу, высматривал в тенях сияющий свет её души, излучающей тепло и красоту. Эта потребность искать её только усилилась с предыдущего дня, и даже зная, что я добровольно предложил ей свою грудь, чтобы скрыть её слёзы, не мог отделаться от ощущения, что это нечто большее.

Не жалел об этом контакте, даже несмотря на то, что на следующий день изо всех сил старался держаться от неё подальше и наконец поддался искушению выследить маленькую сирену, где бы она ни пряталась от остальных членов своего ковена. Быть рядом с тем, кто нуждался во мне, было странно воодушевляюще, как будто сделал доброе дело, утешив своего врага.

Не шутил, когда говорил, что она гораздо интереснее большинства тех, кого я встречал с тех пор, как приехал в Хрустальной Лощине. Я был твёрдо намерен извлечь пользу из ситуации и позволить ей быть моим развлечением, пока Люцифер не осознает свою увлечённость женой. Сама мысль о том, что Он добровольно связал Себя с ней, была нелепой, ведь мы оба прекрасно понимали, что это для Него значит.

Это делало Его уязвимым, каким Он никогда не был, открывало Его возможности смерти. Он слишком много трудился и мучился, пытаясь найти способ обустроить новый дом на Земле, чтобы потом всё это бросить на неблагодарную ведьму, которая, казалось, даже половину времени не любила Его.

Я не мог понять, какой путь Он проделал, чтобы прийти к такому выбору, и не то чтобы был готов обсуждать это со мной. Оторвать Его от жены сейчас было практически невозможно, а получить что-то большее, чем спокойное заверение в терпении, было ещё сложнее. Архидемоны были беспокойны, с нетерпением ждали того, что мы все ожидали, когда наконец присоединимся к Люциферу на поверхности, и вот мы здесь.

Снова ждём Люцифера, чёрт возьми.

Итак, я разыскал свою ведьму, прочесывая окрестности в поисках её. Заставил себя идти, а не лететь, зная, что приближение к ней сверху слишком сильно напугает её. Не знал, почему меня это волнует, ведь мне следовало бы бросить её демонам как игрушку. Мне следовало бы видеть, как она страдает так же, как я страдал все свои века в Аду.

Но я искал её не из-за мести. А из-за беспокойства.

Она сбежала из залов Трибунала, как только смогла, спасаясь от кровопролития, когда женщина, которую я принял за её мать, кричала о своей мёртвой сестре и пыталась уговорить Марго пойти с ней и похоронить её. Марго не смогла этого сделать, отступив от ситуации и оставив бывшего члена Трибунала, которая, должно быть, была её тётей, на произвол судьбы.

Как она и заслужила за то, что пыталась сделать с себе подобными, за то, что она сделала с ведьмами, которые уже умерли.

Красное пятно пронеслось перед опушкой леса, двигаясь быстрее, чем я считал возможным для ведьмы. Хотя у них была магия, физически они были людьми и не имели всех дополнительных преимуществ, которыми были благословлены архидемоны.

Мы никогда не были ограничены человеческой формой, как ведьмы.

Наше бессмертие было всеобъемлющим, проникая в каждую клеточку нашего существа, и это невозможно отрицать. Мы были сильнее и быстрее. Наши чувства были острее, чем у ведьм. И это даже близко не затрагивало те элементы магии, которые были у нас, и которые я никогда не встречал ни у одной из умерших ведьм, учитывая, что все они пришли в Ад, чтобы искупить свои грехи против Бога.

Но Марго бежала к опушке леса, напрягая свое хрупкое человеческое тело до предела. Я наблюдал за ней мгновение, и привычная тяга к ней проникала мне в кожу. Моя магия покалывала, моя зависимость от неё была настолько сильной, что издал протяжный и низкий стон, питаясь ею.

Вдыхал, глотая её, наслаждаясь её густотой. Её магия имела вкус, как и она сама пахла – что-то сладкое и лёгкое, как ваниль, с ноткой розовых цветов, пока я пил её. Только насытившись до конца, подошёл к ней ближе, её плечи расправились на бегу. Она развернулась впечатляюще плавным манёвром, остановившись и скользя по мокрой траве на опушке леса.

Ни разу не поскользнулась и не оступилась, расставив ноги на ширине плеч, глядя на меня, и прижав локти к бокам. Слишком хорошо узнал эту стойку – стойку бойца, если я когда-либо её видел. Напряжение в её теле не спало, когда она нашла меня взглядом, когда поняла, что это я нашёл её в этом уединённом месте, где никто не мог увидеть, где никто не услышал бы крика.

Умная маленькая ведьмочка.

В то время как многие другие, возможно, начали бы впадать в самодовольство, успокоенные моим утешением в трудную минуту и многочисленными взаимодействиями, от которых она успешно ускользнула без всякого вреда, моя певчая птичка не была убеждена.

Смотрела на меня, как на хищника, которым я и был, видя насилие, запечатлённое на моей коже как второй по званию Люцифер. За каждую выигранную битву, за каждую войну, которую я предотвратил в иерархии Ада от Его имени, Он даровал мне енохианскую татуировку, которая давала мне всё больший доступ к Источнику по моему собственному праву, вместо того чтобы черпать магию через Него.

Её грудь вздымалась от силы дыхания, кожа была скользкой от пота, несмотря на холодный осенний воздух. На ней была мешковатая красная футболка до колен, белые леггинсы облегали её, словно вторая кожа. Короткие волосы она заплела в две маленькие косички, спускавшиеся по бокам головы, на лице не было ни следа макияжа. Она выглядела такой юной без всех этих украшений, которых ожидали от Красных ведьм, её природная красота была тем, что она могла бы свободно принять, если бы захотела. Это служило суровым напоминанием о том, что у неё было всего двадцать лет, чтобы стать собой, большая часть которых прошла в детстве.

Каким я был через двадцать лет после своего создания? Я стал взрослым, никогда не будучи ребёнком, как остальные демоны. Даже те, кого я создал и кто служил мне в Третьем Круге, который называл своим домом, были созданы взрослыми существами.

Я понятия не имел, что значит быть ребёнком, что значит расти и страдать в постоянно меняющемся теле.

– Чего ты хочешь? – она спросила, нарушая молчание, пока я смотрел на неё, пытаясь понять чувства, бушующие во мне. Мне показалось, что это почти грусть, тоска по чему-то, о чём раньше и не думал.

Я неловко переминался с ноги на ногу, не желая говорить правду. Но что-то в хрупкости её лица без маски, которую она надевала, взаимодействуя с себе подобными, заставило меня всё равно сделать это, чувствуя, что по крайней мере могу сделать то же самое, что и она, дважды за два дня продемонстрировал свою уязвимость.

Это была настоящая Марго, не соответствовавшая ожиданиям её Ковена, и вчера она была той Марго, которой могла бы стать, если бы ей дали шанс. Той, кто возвысился над обществом, которое хотело удержать её и сделать послушной, выступая против тех, кто причинил ей зло, не обращая внимания на страх, от которого она дрожала.

– Я волновался за тебя. Сегодня тебя не было в школе, – сказал я, забыв сообщить ей, что, посетил каждый из классов, которые она часто посещала, преследуя её почти навязчиво, в течение последних нескольких дней с тех пор, как она пела для меня. Мы не всегда разговаривали, не всегда общались, но знал, что она видела, как я крадусь.

Её глаза на мгновение расширились от удивления, прежде чем она спохватилась, снова приняв то бесстрастное выражение, которое сводило меня с ума. Я хотел увидеть эмоции на её лице, хотел увидеть, как они разыгрываются, как в моём любимом фильме.

– Я в порядке. Не беспокойся обо мне, – сказала она, протягивая руку и обхватывая заднюю ногу. Она стояла на оставшейся ноге, балансируя лучше, чем многие на двух, и делала движения, напоминающие после тренировочную растяжку, прежде чем начать идти.

Я пошёл за ней, негодуя, что у неё хватило наглости уйти от меня.

– Мы оба знаем, что это чушь, – сказал я, двигаясь быстрее неё благодаря моему более длинному шагу и догоняя её. Пошёл рядом с ней, позволяя ей продолжить вечернюю прогулку, хотя моё присутствие явно доставляло ей дискомфорт.

– Женщина, которая в порядке, так не бегает.

Она мотнула головой набок, презрительно глядя на меня.

– А тебе не приходило в голову, что, может быть, мне просто нравится, чёрт возьми, бегать?

Ругательство в её хриплом голосе звучало более запретно, чем следовало.

– Бегать – это одно, а доводить себя до предела – другое. Вот это механизм преодоления трудностей, если я когда-либо видел, – она усмехнулась, и её губы расплылись в улыбке, когда этот звук вырвался наружу. Тепло окутало мою кожу, окутывая меня, словно заклинание.

– Ты теперь мой психотерапевт? Что-то мне кажется, я больше не буду советоваться с такими, как ты. Спасибо, но нет, – сказала она.

– Скорее, демон на твоём плече, – ответил я, криво улыбнувшись. – Но кое-что знаю о пороках и зависимостях. Это опасный путь.

– Какое счастье, что моя привычка – здоровая, – ответила она с сардонической улыбкой, и её фальшивая миловидность меня разозлила. Я ненавидел эту маску, ненавидел её постоянное притворство, которое она надевала, пытаясь казаться нормальной.

– Певчая птица, – сказал я, понизив голос до тихого шёпота, пытаясь передать серьёзность этого разговора. Мне нужна была она настоящая, а не та пони, в которую они её превратили. – Честно говоря, то, что произошло вчера…

– Не надо, – резко бросила она, мгновенно замерев. Повернулась ко мне, её брови нахмурились от разочарования, когда она отдала приказ. Несмотря на силу и решимость, отражавшиеся в чертах её лица, ноги её были куда менее крепкими, чем мгновение назад.

Она слишком усердно работала, её энергия истощалась, а мышцы болели уже сейчас, когда адреналин начал спадать, и она почувствовала своё настоящее истощение.

– Было бы совершенно понятно, если бы ты чувствовала себя нехорошо, – сказал я, продолжая, несмотря на предостережение в этих горящих глазах цвета красного дерева. Когда она злилась, они были словно крошечные искорки пламени, намекая на глубину ярости, которую она тщательно скрывала.

– Я сказала, не надо, – повторила она, подняв руку, словно этих слов было недостаточно, чтобы выразить её нежелание продолжать этот разговор. – Сказала, что всё хорошо, и я это имела в виду. Со мной всё будет хорошо, как всегда. Последнее, что мне нужно, – это архидемон, который ворчит, потому что он слишком глуп, чтобы понимать разницу между искренней симпатией к кому-то и нахождением под его проклятыми чарами.

Слова были резкими, но то, как она прикусила нижнюю губу, противоречило им, намекая на её неуверенность в произнесении этих слов. Моя певчая птичка не привыкла постоять за себя, пытаясь начать всё с чистого листа ещё вчера.

Это говорило о моей зависимости от неё, и я с радостью предоставил бы ей безопасное место для этого, позволяя ей осыпать меня любыми оскорблениями и спокойно принимая их, не отвечая.