Текст книги "Обречённые (ЛП)"

Автор книги: Харпер Вудс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

31

МАРГО

Я замерла, песня затихла на моих губах, пока смотрела на его слишком неподвижное лицо. Его грудь поднималась от изможденного дыхания, в нем цеплялись едва уловимые проблески жизни. Снова взяла свою песню, отчаянно желая вернуть его. Сломать его иммунитет и так глубоко запутать его в своей магии, чтобы он не смог покинуть меня, даже после смерти. Его лицо не изменилось, жизнь угасала, пока наблюдала, как его кровь перетекает по рукам, которые крепко держала у его горла, пытаясь удержать ее внутри и оказывая давление изо всех сил.

– Боюсь, это ему мало поможет, дорогая, – сказал мужской голос, его шаги были громкими, когда он шел по тропе. Махнул рукой душам, ожидающим на краю, пока я перестану петь, перестану отдавать им приказы. Протянув руку в яму, Сатанус схватил косу Вельзевула и вырвал ее из кровавой бойни. Клинок был покрыт кровью, кровавым месивом, оставленным Вельзевулом. Он сражался с бессмертными, изо всех сил старался защитить меня, хотя и утверждал, что ему на меня наплевать.

Я отказывалась отпускать руки от горла Вельзевула, глядя на покрасневшую кожу Сатануса. Его рога, острое и смертоносное оружие, устремлялись к небу, и он испытывал на прочность вес косы Вельзевула.

– Ты должен помочь ему. Пожалуйста, – умоляла, глядя на другого архидемона, который был низвергнут в Ад вместе с нами в битве с Майклом..

Самый чудовищный из всех архидемонов наклонил голову набок, изучая меня, его долгий желтый взгляд опустился на Вельзевула. Он скользил по покрывавшей его крови без всяких эмоций, словно ему было все равно на состояние человека, который должен был быть ему как брат. Предупреждение Вельзевула о взаимоотношениях архидемонов громко звучало в моей голове, а язык тела Сатануса был единственным подтверждением этому.

Им было совершенно наплевать друг на друга.

Я крепко стиснула зубы, чувствуя, как пульс Вельзевула угасает. Его кожа была слишком скользкой от крови, из-за чего мне было почти невозможно крепко держать руку на его горле.

– Пожалуйста, – снова взмолилась, сдавленное рыдание застряло у меня в горле. Я не могла потерять его, не могла позволить, чтобы его отняли у меня.

Не так.

Мои руки пульсировали от давления, которое прилагала, пытаясь удержать его кровь, напряжение распространялось на запястья. Мои предплечья пульсировали от силы давления, в суставе, где соединялись кисть и предплечье, происходило сжатие.

Я думала, что кости могут сломаться, если буду давить сильнее, если мое отчаяние достигнет предела. Больше не могла представить себе, как буду проходить через Ад без Вельзевула рядом, но ещё хуже было то, что не могла представить себе возвращение домой без него.

И теперь собиралась потерять его в тот самый момент, когда поняла, что это странное, новое чувство может быть ничем иным, кроме одной истины.

Я влюблялась в архидемона.

– Что ты мне дашь, если я помогу ему, маленькая ведьма? – спросил Сатанус, подойдя ближе. Он сократил расстояние между нами, ударив меня под подбородок и отвлекая моё внимание от лежащей фигуры Вельзевула. Я сглотнула, моё лицо исказилось от боли и отвращения.

Знала, к чему это приведёт, знала, о какой услуге он попросит. Я переживала эту реальность сто раз, видела, как жестокие люди искажают ситуации, чтобы получить желаемое от женщин, которые раскрывают их слабости. Не хотела иметь таких, не хотела осознавать, что означают бабочки в моём животе каждый раз, когда смотрю на него.

Не хотела, чтобы мир узнал, что есть способ причинить мне боль.

Способ сделать меня добровольной жертвой.

Я кивнула, слезы текли по моему лицу, когда снова посмотрела на Вельзевула. Он был так спокоен под кровью, так тих, словно просто спал. Мне следовало просто отпустить его, не следовало заставлять его оставаться здесь со мной против его воли.

Но не могла.

– Что угодно, – прохрипела я, мои руки дрожали на горле Вельзевула. Снова посмотрела на Сатануса, решимость заставила меня поднять подбородок. – Я дам тебе все, если ты ему поможешь.

Сатанус протянул руку, окунув один палец в рану на моем бедре. Я застонала, когда он надавил глубоко, покрутил его в ране, а затем поднес к губам. Он попробовал меня на вкус, пристально глядя на меня, прежде чем положить свободную руку мне на плечо. Его другая рука сжалась, большой и средний пальцы соединились.

Я вскрикнула, когда мои запястья вывернулись. Веревки, которые так долго были невидимой частью меня, внезапно показались, покрытые кровью Вельзевула. Они так сильно сжали мою кожу, что мои руки посинели, плоть лишилась кровоснабжения.

– Пожалуйста, – повторила я хриплым шепотом. Эта мольба была обращена не к Сатанусу, который наблюдал за происходящим, а ко мне. К облегчению от сдавливания в руках и груди, от боли, пронизывающей меня, когда пульс Вельзевула ослабевал с каждым вдохом.

Веревки на моих запястьях истрепались, влага увлажнила мои глаза, рыдание не могло пробиться сквозь горло. Оно переросло в крик, в вопль чистой агонии, когда веревки разорвались надвое.

Поток магии пронесся по мне, когда они упали на землю вокруг шеи Вельзевула. Он обрушился на меня так резко, что прогнал онемение, за которое цеплялась столько лет. Моя пустота наполнилась теплом, всеми эмоциями, которые пришли от светлой стороны Источника, когда она пронеслась по моим венам. Без колебаний заполнила каждую полость внутри меня, высасывая из меня избыток темной магии и похоти и предлагая мне нечто иное.

Давая мне нечто большее.

Понимание пришло мгновенно, сопровождаемое потоком чистой агонии. Эмоции заставили мои слезы литься ручьем, потеря и горе всего, что могла потерять в те моменты, стали самой жестокой пыткой.

Я не знала, что чувствую, не могла постичь глубину этой связи, пока не были разорваны оковы.

Хруст разнесся по поляне, мое тело стало невесомым, я почувствовала, будто меня вывернуло наизнанку. Это длилось всего мгновение, пока мои органы перестраивались внутри тела, все сводило судорогой, и как раз когда подумала, что больше не могу…

Приземлилась на мягкую поверхность, на кровать подо мной, когда женщина отцепила мои руки от горла Вельзевула. Я, преодолев дезориентацию, наблюдала, как она перевязала ему горло бинтом, заменив им мою руку. Закончив, она отошла, покинула комнату и оставила меня наедине с двумя архидемонами. Глаза Вельзевула оставались закрытыми, его тело лежало плашмя на кровати, пока я поворачивалась, чтобы посмотреть на Сатануса.

– Ты же сказал, что поможешь ему! – крикнула я, поднимаясь на ноги. Встала с кровати и подошла к ублюдку, который не выказал ни малейших эмоций. Он не был доволен состоянием Вельзевула и тем фактом, что заманил меня в ловушку, на которую я бы не согласилась ни при каких других обстоятельствах; он был просто… пуст.

В нем чего-то не хватало, когда он, нахмурившись, пожал плечами – частички его, которая должна была быть, но отсутствовала.

– И я помог ему, – сказал он, кивая в сторону кровати. – Я привел его в безопасное место, где он сможет исцелиться. Остальное зависит от него.

– Он не сможет от этого выздороветь! Никто не сможет! – рявкнула я, вытянув руку, чтобы показать, как повязка уже краснеет от крови. Давления было недостаточно, и каждая потерянная минута приближала его к смерти. Если бы он был смертным, то умер бы почти мгновенно.

– Если ты так сильно хочешь, чтобы он выздоровел, маленькая Красная Ведьма, тогда сделай это сама. Мне всё равно, – сказал он, повернувшись и выйдя из открытой двери. Закрыл её за собой, оставив меня кружиться и смотреть на Вельзевула. Мои руки были пропитаны его кровью, покрытые знаком его скорой смерти.

Это был не самый лучший способ создать настроение, но я выплеснула своё разочарование. Борясь сама с собой, сорвала штаны, сбросила их и стала расхаживать взад-вперед по полу у его кровати.

Сказала, что сделаю всё что угодно. Я не планировала этого.

Кровать всё ещё была подо мной, когда села на край, положив одну руку ему на бедро. Его штаны были разорваны в нескольких местах, сквозь щели были видны раны. Я просунула руку в одну из них, коснувшись голой кожи над одной из ран. Он был холоден под моим прикосновением, слишком чертовски холоден, чтобы уйти отсюда, если не сделаю то единственное, что запрещала себе всю жизнь.

Мало что могло заставить меня сделать это, что могло бы заставить меня отчаяться настолько, чтобы бросить вызов тому единственному, что пугало меня больше всего на свете. Рискнуть испытать оргазм, почувствовать это наслаждение, которое поглощало так много людей, казалось, обрекать себя на зависимость, с которой родилась. Словно танцевать с искушением, даже зная, что уйду с пола со шрамами, которые глубже любой раны.

Я покачала головой, просунув свободную руку в трусы, готовая рискнуть, если это означало, что Вельзевул уйдёт отсюда. Если бы это означало, что его смерть не будет висеть на моих плечах, воспоминания о том, как он мчался по раскаленным равнинам, чтобы добраться до меня, о том, как размахивал косой в воздухе, словно мстительный бог.

Он пришел за мной, был рядом, когда больше всего в нем нуждалась, и самое меньшее, что могла сделать, это отплатить ему тем же.

Никакого возбуждения не было, но я раздвинула ноги шире и прислонилась ягодицами к изножью кровати, поглаживая пальцами кожу в области бедер. Я всхлипывала, когда ничего не происходило, когда не могла выбросить из головы его окровавленное тело. Я закрыла глаза, отгородившись от образа его страданий, и сосредоточилась на воспоминании о ночи, которую мы провели в «Похоти». Сосредоточилась на ощущении его между моих ног, когда сидела на нём верхом, на том, что чувствовала, когда тёрлась о него. Спустив пальцы ниже, я позволила одному скользнуть внутрь, имитируя движения, которые, как мне казалось, он бы совершил, если бы не остановил меня.

Проявленное им уважение, его сдержанность лишь сделала его еще прекраснее, и я добавила второй палец, думая об этом. Мое тело ответило, покрыв пальцы скользкой жидкостью. Застонала, звук был мягким и непривычным для моих ушей.

Никогда раньше не издавала такого звука до Вела. Никогда не чувствовала даже намека на то, чего так многие так жаждали.

Мое тело согрелось от покалывания магии, когда оно напряглось, тепло распространилось по животу и проникло глубоко. Еще один стон, когда пятка моей ладони прижалась к клитору, давление усиливало нарастающее удовольствие.

С другой стороны кровати раздался мужской стон, заставивший меня в шоке резко открыть глаза.

Вельзевул смотрел в ответ.

32

ВЕЛЬЗЕВУЛ

Рука Марго замерла, глаза ее расширились, когда она попыталась убрать руку из своего нижнего белья. Изо всех сил пытался осмыслить увиденное, понять, на что она была готова пойти, чтобы вернуть меня.

– Не останавливайся, – прорычал я, медленно садясь. Мое тело болело, каждый сантиметр пульсировал от множества ран, покрывавших мое тело. Горло болело, плоть была разорвана и не прощала. Хотя кровотечение остановилось, магия Марго уже помогла в этом, потребуется время, чтобы залечить раны, которые иначе убили бы меня.

Но нисколько эта боль не изменила того факта, что уже был тверд, как камень, в штанах, глядя на нежные пальцы Марго, которые она снова медленно и нежно двигала ими.

Я тяжело сглотнул, отчаянно желая заменить их своими, но не желая прерывать этот момент. Для меня было важно, зная то, что теперь знал, что первый оргазм Марго произошел от ее собственной руки. Это было не то, что я ей дал, а то, что она взяла для себя. Удовольствие, которого никогда не должна была себе отказывать, и которое могла бы вновь обрести.

– Вел, – сказала она, голос оборвался едва уловимым всхлипом. Я знал, что эмоции, забивающие ей горло, рискуют прогнать желание, которое чувствовал в воздухе, его сладкий и густой запах, сплетающийся с её магией, касающийся моих ран и медленно заживляющий их.

– Я здесь, певчая птичка, – сказал, пытаясь отогнать мысли о том, как близко был к смерти. Мысль о том, что она в одиночку пробирается через Ад, чуть не убила меня, особенно учитывая, что она сама была так близка к смерти, прежде чем я её нашёл. Она пошевелила рукой, подняв её выше, и два пальца скользнули под ткань нижнего белья. Помассировала свой клитор, слегка откинув голову назад, и её рот открылся. – Я хочу тебя видеть, – сказал я, стараясь говорить мягко.

Не смел пошевелиться, когда ее глаза расширились, взгляд искал мой, и я понял, что она взвешивает варианты. Решает, стоит ли ей позволять это мужчине, который всего час назад заявил, что ничего для него не значит. Я ждал сигнала, сердце замирало в груди, когда она медленно кивнула, вставая с кровати с медленной, осторожной легкостью, от которой мне хотелось прошептать ей на ухо, сказать, что все будет хорошо.

Она зацепилась пальцами за пояс трусиков, колеблясь, прежде чем спустить их для меня. Я пододвинулся к краю кровати, накрыл руки своими и помог ей медленно спустить их. Ее дыхание перехватило, когда мое сидячее положение приблизило мой рот к ней так близко, так близко к тому месту, которое хотел поцеловать больше всего на свете.

Вместо этого я с кряхтением заставил себя вернуться на кровать, наблюдая, как она откинулась на изножье. Убрав ноги с ее пути, она раздвинула свои еще шире, так широко раскрыв их, чтобы мог видеть ее целиком. Она слегка выгнула спину над изголовьем кровати, выставив напоказ свою киску, и снова начала ласкать себя. Вид ее нежных пальцев, скользящих по коже, чуть не сбил меня с ног. Стоны вырвались из моего горла, а рана на шее запульсировала от свежего тепла.

– Ты чертовски красива, – прохрипел я, наблюдая, как она проводит языком по своим сухим губам. Она потянулась ниже, между ног, и медленными движениями ввела два пальца в свою киску. Моя рука медленно поднялась, лаская себя сквозь штаны. Не мог не поправить себя, глядя на то, как идеально она лежала передо мной, ее длинные ноги пересекали кровать, а нежная кожа была такой мягкой, когда она стонала.

– Я хочу тебя видеть, – сказала она неуверенным голосом. Ее взгляд опустился на мой пах, на руку, которая начала ласкать меня сквозь ткань.

Замер, все внутри меня замерло, пока пытался понять, как лучше поступить в этой ситуации. Уверен ли, что она знает, чего хочет, или я пытаюсь сдержать её, чтобы она не пожалела об этом?

– Ты уверена? – спросил я, заметив быстрый и резкий кивок. В её утвердительном ответе не было ни малейшего колебания, когда её бёдра двинулись вперёд, сильнее надавливая на собственную руку, пока она медленно и нежно работала. Изучала своё тело, не торопясь, чтобы понять, что ей нравится, пока я наблюдал, и это знание планировал использовать в своих интересах очень скоро.

Обращал внимание на каждое учащение её дыхания, на каждый вздох и стон, на движения её руки, которые их вызвали. Спуская штаны до ягодиц, изучал её тело вместе с ней. Возможно, это были не мои руки на ней, мои пальцы, зарытые в её киску, но я всё равно запомнил всё, что ей нравилось. Марго застонала, когда мой член вырвался наружу, вонзившись зубами в её нижнюю губу. Знал, что этот ракурс покажет: пирсинг на нижней стороне моего члена, там, где он соединяется с яичками. Я обхватил рукой его длину там, где он изгибался к животу, нежно поглаживая, пока внимание Марго было приковано к прикосновению.

Она моргнула, покачала головой, и ее внимание снова переключилось на мое лицо. Улыбнулся ей, наблюдая, как в ответ на ее губы появилась нерешительная улыбка.

– Я не думаю…

– Не беспокойся об этом сейчас, певчая птичка. Сегодня тебе нужно беспокоиться только о том, что я посмотрю, как ты кончаешь, – сказал, откладывая ее заботы на завтра. Что бы ни начало выводить ее из состояния эйфории, это было делом другого дня. – Хочу посмотреть, как ты ласкаешь пальцами. Нет ничего злого, Марго. Похоть тоже может создать что-то прекрасное.

– Я… – она замолчала, ее пальцы замерли, когда потянулся между нами.

Я обнял ее, не позволяя ей остановиться, когда она была так близко. Не коснулся ее нежной, набухшей кожи, но посмотрел ей в глаза, ухмыляясь.

– Без похоти не существовало бы ни одного человека. Без нее у меня не было бы тебя, – сказал я, вызвав у нее сдавленный вздох. Она фыркнула от смеха, но её рука возобновила свои действия, лаская клитор так близко ко мне. Я прижался лбом к её лбу, удерживая взгляд, пока поглаживал свой член. Её дыхание перехватило, пальцы стали работать быстрее. Она вот-вот должна была кончить раньше, чем я был готов, её тело уже было готово, но я достаточно знал о Красных ведьмах, чтобы понимать, что её оргазм доведёт меня до предела вместе с ней.

– Вместе со мной, – сказал я, удерживая её взгляд, когда она ахнула. Изогнула тело вперёд, напрягаясь, её глаза горели, как самое яркое пламя, которое когда-либо видел.

И тут она кончила, магия вырвалась из неё, как буря. Тело задрожало от силы оргазма. Моя сперма пропитала мою руку, когда она украла моё удовольствие и впитала его, баланс взаимности, который привёл её тело в гармонию сильнее, чем когда-либо видел у неё. Напряжённые линии её лица разгладились, когда я кончил, глядя в огонь её глаз. Сияние, которое всегда исходило от неё, стало ещё ярче, и, когда она потянулась ко мне, то выглядела как богиня. Её рука пахла её киской, когда она сняла повязку с моей шеи, с шоком глядя на свежезажившую розовую кожу.

Взгляд скользнул по остальным моим ранам, затем она перевела взгляд на ожоги на ногах, пока я смеялся. Поднеся её руку к моему рту, прижал её пальцы к своему языку, чтобы впервые ощутить вкус рая.

– Всё, что ты делаешь, прекрасно, Марго, – сказал я, пожимая плечами, когда она наклонилась вперёд, пытаясь понять силу магии, которую она хранила внутри себя. – Почему это должно быть иначе?

Она засмеялась и бросилась на меня. Она повалила меня на кровать, обняв так крепко, что я не смел пошевелиться. Хотя, казалось, она забыла, мы оба были обнажены ниже пояса. Её киска была так близко к моему члену, но я подавил вновь нарастающее желание.

Эта ведьма меня бы погубила, если бы не переспала со мной первой.

33

МАРГО

Моя кожа стала слишком чувствительной после горячего душа, смывшего всю кровь Вельзевула. Он настоял на том, чтобы мы переоделись и покинули Пятый Круг, желая попасть в следующий, прежде чем отправиться на ночлег. Я не осмелилась спросить, что его так тревожит, но у меня было неприятное подозрение, которое и так уже знала.

Воспоминание о бесчувственности Сатануса, когда Вельзевул умирал, было еще свежо в моей памяти, и я задавалась вопросом, что же там происходит. Помог мне переодеться, натянув брюки на ноги. Я хотела устоять, но теперь, когда он все видел, это казалось глупым. Покраснела, когда он встал, и усмехнулась, наблюдая, как его безупречное тело направляется к двери.

У него не было ни единого шрама, его тело было совершенно свободно от ран и каких-либо признаков того, что он был так тяжело ранен. Мои запястья были не без следов, кожа вокруг них была воспалена и раздражена от того, как оборвались веревки.

Взгляд Вельзевула скользнул по ним, в этом взгляде читался вопрос, на который я отказывалась отвечать. Воспоминания о том, как Амелия рассказывала ему о том, что меня связали, были смутными, но его взгляд был теплым и понимающим.

– Как? – спросил он, озвучивая вопрос, которого надеялась избежать. Признаться в своих чувствах, признать, что я больше не в ловушке своего бесчувственного цикла, – это было не то, к чему была готова.

– Это случилось, когда ты умирал, – призналась, поморщившись, потому что даже это казалось слишком близким к признанию. Я не знала, что делать с новыми чувствами, которые кружились внутри меня, с теплом, которое чувствовала каждый раз, когда он смотрел на меня.

Не знала, как со всем этим справиться.

Вельзевул кивнул, на его лице появилась понимающая улыбка.

– Я буду здесь, когда ты будешь готова впустить меня, певчая птичка, – сказал он, подойдя ближе и нежно прикоснувшись губами к моему лбу. Это согрело меня сильнее обычного, проникло в самое сердце и вызвало мурашки по коже.

Как я могла прожить свою жизнь, ни разу не почувствовав этого?

– Где моя коса? – спросил он, отступая назад и оглядывая комнату, словно пытаясь собрать все кусочки пазла. – Как ты меня сюда привела? Насколько помню, мы всё ещё были на пути между пропастями душ.

Я сглотнула, сжимая руки, и внимательно посмотрела на него. Не знала, как воспримет эту новость, и, честно говоря, она меня нервировала.

– Сатанус забрал твою косу, когда спасал тебя из пропасти, – сказала, поморщившись, когда его мышцы словно застыли на месте.

– Сатанус вытащил меня? – спросил он тихим голосом. Его тело было напряжённым, плечи высоко подняты, когда сокращал расстояние между нами. Обхватил мои щеки руками, пристально глядя на меня сверху вниз. – Он меня сюда тоже привел?

Я сглотнула, кивнув в знак согласия.

Его глаза содрогнулись и закрылись.

– Скажи, что нет, – сказал он умоляющим голосом. Его лоб коснулся моего, мольба в его глазах поразила меня в самое сердце. В то же самое место, где разорвал меня надвое. Я не могла вынести мысли о том, что стану причиной такого выражения на его лице, что бы он обо мне ни думал.

– Что нет? – спросила, улыбаясь ему и пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Но достаточно знала о демонах, и Вельзевул предупредил меня достаточно, чтобы понять, что он имеет в виду. Я заключила сделку, и однажды буду обязана выполнить любые условия, которые выдвинет Сатанус. Однажды мне придется отдать ему все, что он захочет, в обмен на спасение жизни Вельзевула, и хотя это вызывало у меня тревогу, я не могла об этом жалеть.

Он стоял передо мной, целый и невредимый, и за это я была готова заплатить ту цену.

– Скажи мне, что не заключала с ним сделку, – сказал он, повышая голос. Его гнев был очевиден, но он не мог понять, почему я не готова к такому повороту событий. Не ради этого, но могла направить его в другое русло. Отвлечь его, чтобы не лгать дальше.

– Конечно, нет, – фыркнула, вырываясь из его объятий. – Кем ты меня считаешь? Глупой? Зачем мне заключать сделку с демоном ради человека, который видит во мне лишь очередную добычу?

Его лицо помрачнело, и поняла, что он осознал, что я, должно быть, подслушала, прежде чем он набросился на меня. На его лице не было и следа удивления, только смирение, которое, как он знал, приближался этот момент.

– Это было не то, что ты думаешь, – сказал, и мягкий тон его голоса лишь разжег мой гнев. Я по-прежнему была безмерно рада, что он выжил, но это не означало, что могла просто стереть боль, которую мне причинил.

Боль, которую никогда не хотела испытывать.

Теперь, когда с моих запястий сняли повязки, стало намного хуже. Эмоции захлестнули меня потоком, грозя унести в бурное море.

– Я не вижу, что могло бы быть иначе. Так лучше. Лучше услышу горькую правду, чем буду слушать твою красивую ложь хоть секунду, – резко ответила, направляясь к двери, чтобы отпустить его. Он сказал, что нам нужно перейти к следующему кругу, и я твердо намеревалась двигаться дальше. Может быть, и не знала, что происходит между ним и Сатанусом, но это не означало, что хотела задерживаться с архидемоном, который, в лучшем случае, вызывал у меня дискомфорт.

– Мефистофель любит собирать вещи, которые важны для других. Его любимые вещи – те, которые он крадет у других и запирает, чтобы их никогда больше не нашли. Как ты думаешь, что бы он сделал, если бы узнал, что я тебя люблю? – спросил он. Мои плечи опустились, когда я медленно повернулась к нему лицом, выдавив из себя небрежную улыбку, чтобы скрыть причиненную им боль.

Он не успел узнать. Не успел увидеть.

– Кто, черт возьми, такой Мефистофель? Звучит как какая-то проклятая болезнь богини, – выплюнула я, мой резкий смех показался странным даже мне самой. Это был не мой, этот горький, жестокий звук, вырвавшийся из моего горла.

– Он вполне мог бы им быть, насколько понимаю. Он правит в отсутствие Маммона. Он хотел забрать тебя, Марго. Я сказал ему, что ты ничто, чтобы скрыть правду, потому что если бы он знал… – он замолчал, обрушив на меня всю силу своего взгляда. – Если бы знал, что я влюблен в тебя, то позаботился бы о том, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Замерла, разинув рот, глядя на него, на слова, которые никогда не хотела слышать.

– Возьми свои слова обратно, – сказала я, покачав головой.

– Я стараюсь! – Вельзевул рявкнул. – Пытаюсь сказать тебе, что лгал ему. Если бы знал, что ты нас подслушала, никогда бы не позволил тебе уйти вот так, – сказал он, сделав шаг ко мне, на который я ответила отступлением.

– Другая часть! Возьми свои слова обратно! – закричала я, обнимая себя за живот. Бабочки, порхающие там, были полным предательством самой себе, неразумной мыслью, что могу это получить. – Возьми свои слова обратно.

– Певчая птичка, – сказал он, его голос дрожал, когда быстро сократил расстояние между нами. Отстранил мои руки от живота, переплел свои пальцы с моими и прижал их к своей груди. Сжал мои руки, эта хватка была успокаивающей, даже когда он посмотрел на меня и сглотнул. – Я не смог бы вернуть свои чувства, даже если бы хотел. Ты проникла в мою душу и оставила на мне свой след.

Мои губы задрожали, осознание ситуации заставило мое сердце треснуть в груди. Это было похоже на кровоточащую, зияющую рану, словно она пронзила меня до костей. Я хотела, чтобы его слова были настоящими, чтобы в них была правда, а не просто манипуляция моей магией, заставившая его поверить в них, но это заставило меня усомниться в том, что поняла о его неуязвимости.

Без магии это было невозможно.

– Я пела. В аду. Пела, чтобы попытаться спасти тебя, – сказала, впиваясь пальцами ему в грудь, произнося эти слова. – Это не ты. Ты не имеешь в виду это, и однажды ты проснёшься и возненавидишь меня за то, что я отняла у тебя твою волю.

Он вздохнул, улыбаясь мне сверху вниз.

– Я архидемон, Марго. Твоя песня на меня не действует, по крайней мере, не так, как ты думаешь. Она может усиливать уже существующее влечение, но есть огромная разница между тем, чтобы считать тебя потрясающе красивой, и тем, чтобы любить тебя до глубины души. Похоть – не мой грех. Я настолько преисполнен обжорства, что твоей песне негде пустить корни.

– Не понимаю, почему ты ничего не сказал до Второго Круга. Ты ненавидел мой род так же сильно, как я боялась твоего, – сказала, глядя на него. Подняла подбородок, выпятила грудь, будучи уверенной, что это тоже очередной обман.

– Ты не была готова это услышать. Не была готова принять тот факт, что, может быть, кто-то там, за этими высокими стенами, увидел меня насквозь и готов был перелезть через них, чтобы оказаться по ту сторону вместе с тобой. Знаю, что это правда, потому что я тоже не был готов. Упустил признаки собственной неуязвимости, и только когда Амелия указала мне на мою глупость, то понял правду. Буду ждать столько, сколько потребуется, чтобы ты поняла, что я здесь не только из-за твоей песни. Не собираюсь тебя бросать, – сказал он, и самодовольное выражение лица исчезло с моего лица.

Я хотела всё отрицать – хотела сказать ему, что обвинять меня – это отговорка.

Но был ли он неправ?

Несколько дней назад высмеяла бы его и выгнала из города, если бы он заявил, что хочет быть со мной из-за того, кто я есть, а не из-за волшебства моей песни. Но теперь…

Теперь смотрела на него, внимательно обдумывая его слова. Я всё ещё не была готова принять это как правду, потому что что, если это правда? Что, если он меня любит?

Способна ли ответить ему взаимностью теперь, когда мои оковы разорваны?

Трепет в животе говорил «да», и мне хотелось подрезать этой чертовой твари крылья и заставить ее замолчать.

– Не жду от тебя ответа, певчая птичка, но тебе нужно было знать, почему я был готов солгать Мефистофелю. Тебе нужно было узнать правду, прежде чем мы продолжим идти по этому пути вместе. А теперь пойдем за моей чертовой косой и убираемся отсюда к черту, – сказал он, взяв меня за руку, когда мы выходили за дверь. Мы прошли через поместье Гнева, словно провел здесь очень много времени.

Знала о нем одновременно так мало и так много, и мне предстояло наверстать упущенное за столетия истории, если я хотела понять его полностью.

Это казалось непреодолимым, и все же меня не покидало ощущение, что все эти детали не имеют значения. Что бы они ни раскрыли, он все равно останется Вельзевулом.

А я все равно буду стоять здесь и влюбляться в него.