Текст книги "Atomic Heart. Миссия ХРАЗ"

Автор книги: Харальд Хорф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Очень быстро «Коллектив» утвердился на всей планете, и в этот момент пришлось решать проблему с непримиримыми противниками. Таковых в каждой стране уцелело немного, войска ХРАЗа перебили почти всех, а его массовые чистки среди порабощённых многократно сократили количество тех, кто по складу ума и характера не был склонен к реальному труду, предпочитая виды деятельности и занятия, не имеющие научно-технической ценности. Однако в целом по планете таких набралось довольно много, и с учётом покинувших «Коллектив» участников на текущий момент количество анархистов оценивается в число чуть менее двухсот миллионов человек по всему миру.

Общим совещанием «Коллектива» было решено отдать непримиримым африканский континент и официально закрепить его за Независимыми, так они предпочитали называть себя. Непримиримых свезли в Африку и хотели выстроить им города, но сразу же оказалось, что среди Независимых не только отсутствует единство и сплочённость, но, наоборот, нет никакого желания поступиться собственными пристрастиями и требованиями.

Независимые быстро раскололись на многочисленные анклавы по национальному признаку, политическим взглядам, социальному статусу, религиозным предпочтениям, пагубным привычкам и целому перечню прочих параметров. Африканский континент немедленно погрузился в анархию, превратившись в скопление мелких феодальных земель, разбросанных по наиболее комфортным местам Африки. С тех пор «Коллектив» называл Независимых анархистами, ведь этот термин был более близок к истине. Анархисты без устали делали только три дела: требовали всевозможных компенсаций, не желали трудиться и безжалостно конфликтовали друг с другом за власть в мелких феодах, в которые поспешили превратить выстроенные для них «Коллективом» комфортабельные посёлки.

Голографический экран мигнул сигналом установленной связи, и видеоизображение стремительно укрупнилось до отдельного участка местности над живописными озёрами вдоль бассейна реки Конго. Над одним из озёр, на высоте пятисот метров висел командирский «Кондор» «Аргентума» с деловито перемещающимися по внешней палубе «Каракуртами». Изображение приблизилось ещё сильнее и переключилось на вид из глаз ближайшего стального паука. Тот поспешил подойти к дальнему краю аэроплатформы и установил зрительный контакт со стоящим у самой пропасти Нечаевым, облачённым в бронеформу «Аргентума» нового поколения с полковничьими знаками различия.

– Ой, – подчёркнуто безэмоциональным тоном произнёс академик Челомей, разглядывая представшую глазами «Каракурта» картину.

Нечаев стоял на самом краю «Кондора», вытянув руки. Левой он держал за ногу полного лысого чернокожего человека в дорогом деловом костюме старого мира, содрогающегося от ужаса. Правой П-3 точно так же держал столь же упитанного светлокожего человека в старой генеральской форме чужого государства. Плешивая голова бледнолицего судорожно тряслась от страха, болтая на ветру жидкими чёрными кудрями. В полусотне метров от Нечаева то и дело проносилась пара стальных балерин-близнецов, отрабатывающих боевой пилотаж с форсажным ускорением, грохот которого вгонял висящих над пропастью людей в панику ещё сильней.

– Слышишь, жирдяй?! – злобно рычал П-3, обращаясь непонятно к кому из пленников. – Заканчивай дёргаться, урод! А то у меня пальцы с твоей жирной щиколотки соскальзывают!

Оба пленника инстинктивно замерли.

– Товарищ полковник, что происходит? – сурово поинтересовался Человек-из-нейрополимера. – Спешу напомнить, что «Коллектив» не применяет силу к безоружным людям!

– Добрый день, Дмитрий Сергеевич! – Нечаев повернул голову к стальному пауку и посмотрел в камеру. – Это не применение силы, это сила применения убеждения! Эти два урода предельно меня достали, и теперь я провожу с ними воспитательную беседу с предъявлением веской аргументации!

– В чем их вина? – уточнил Человек-из-нейрополимера.

– Весь список можно зачитывать до утра, – поморщился Нечаев. – Поэтому я коротко! Вот этот урод – бывший министр из какой-то страны Северной Америки. А вон тот – бывший генерал из какой-то страны Южной Америки. Теперь оба командуют там, внизу, каждый в своей деревне! Провозгласили себя местными баронами!

П-3 кивнул вниз, и транслирующий изображение «Каракурт» направил туда одну из зрительных фасеток, делая заметным два поселения, расположенных на берегах живописных озёр. Паук приблизил каждое изображение по отдельности, и поселения стало видно во всех подробностях. Сеченов узнал типовые коттеджные посёлки, которые «Коллектив» выстраивал на африканских землях для анархистов. Только сейчас оба посёлка были обнесены глухими заборами и несколькими кольцами траншей с укреплениями, оборудованными сетью огневых точек. Судя по воронкам и следам от пуль, между посёлками неоднократно случались боевые действия.

– Эти придурки опять воюют, – сурово продолжил П-3. – Да и хрен бы с ними! Пусть воюют, пока не перестреляют друг друга окончательно. Но проблема в том, что недавно их противостояние, так сказать, вышло на новый уровень! Они устроили серию нападений на сельскохозяйственные поля и перебили всех роботов, выданных в своё время «Коллективом».

– Зачем? – не сразу понял Сеченов.

– Как это «зачем»?! – издевательски переспросил Нечаев. – Чтобы лишить противника средств к существованию, зачем же ещё! Среди них трудового народа нет, одни бывшие чинуши и функционеры всех мастей, сеять хлеб и доить коров они не будут! Без роботов им хана! Очень верное в стратегическом плане решение, знаете ли, Дмитрий Сергеевич!

– За это вы их так, товарищ полковник? – Человек-из-нейрополимера придал своему голосу нотки укоризны. – Люди несоизмеримо ценнее роботов.

– Нет, не за это! – отверг обвинение Нечаев. – А за то, что оба этих урода в ответ на требование «Аргентума» прекратить междоусобную резню заявили, что я должен выдать им ещё роботов! Видите ли, я им обязан предоставить достойные условия для жизни! Вот теперь я наглядно объясняю обоим пельменям, что, во-первых, я им ничего не должен вообще. А во-вторых, это они обязаны мне по гроб жизни. Потому что если бы не я, то ХРАЗ давно бы выпотрошил их, как булку с изюмом! А если бы не «Коллектив», то их давно бы выпотрошил я сам!

– При всём уважении, товарищ полковник, – сурово произнёс Человек-из-нейрополимера, – это не методы «Коллектива»! И вы об этом знаете!

– И что мне теперь, расцеловать их? – насупился П-3.

– Отпустите людей немедленно! – приказал Сеченов.

– Есть! – отчеканил Нечаев, разжимая руки.

Оба жирдяя с истеричным визгом рухнули в бездну, и Сеченов устало поинтересовался:

– Ну и что ты сделал, сынок?

– Выполнил приказ! – отчеканил П-3. – Отпустил их!

– Достаточно! – нахмурился академик.

Нечаев испустил нарочитый вздох и кивнул кружащим в воздухе стальным балеринам. Близняшки спикировали на падающих баронов, подхватили визжащих жирдяев и понесли в разные стороны, каждого к своему посёлку.

– Товарищ полковник, я указываю вам на недопустимость подобных методов в будущем, – сурово заявил Человек-из-нейрополимера. – Сынок, «Коллектив» не применяет репрессий, мы можем только ответить ударом на удар, не более того. Это один из наших основополагающих принципов, сколько можно говорить об этом?

– Насчёт репрессий я полностью согласен. – П-3 обернулся к ведущему трансляцию «Каракурту» и посмотрел Сеченову в глаза. – Но рамки силового воздействия на наиболее одиозных представителей анархистов необходимо расширить, пока тут не вспыхнула война всех со всеми, с которой в итоге придётся разбираться нам! Я, как командир отряда «Аргентум», официально поднимаю этот вопрос перед всем «Коллективом». Пусть каждый участник выскажет позицию.

– Хорошо, ваш вопрос принимается. – Сеченов дотянулся мыслью до профессора Лебедева и произнёс: – Прошу Академию Последствий собрать математическую модель по существу поставленного вопроса и выложить её в Массив для всеобщего доступа.

– К вечеру будет готово, – откликнулся Лебедев. – Что внести в модель в качестве описания сути вопроса, товарищ полковник?

– Да всё то же самое, о чём «Аргентум» твердит весь крайний год, – хмуро заявил П-3. – Не надо путать анархистов с участниками «Коллектива», это не одно и то же! Все, кто хотел быть в «Коллективе», уже в нём! В Африке собрались только непримиримые, которые ненавидят нас принципиально, и у них есть причины. Почти все они бывшие чиновники, сотрудники министерств и правительств, влиятельные полицейские чины, обанкротившиеся представители большого бизнеса, корпоративные клерки из топ-менеджмента. Кое-кто был шишкой в армии или спецслужбах, плюс преступники и рецидивисты, никогда не желавшие трудиться и не собирающиеся желать этого сейчас!

Полковник Нечаев перевёл дух и продолжил более спокойно:

– Они очень даже хорошо устроились: «Коллектив» бесплатно построил им роскошные коттеджные посёлки, бесплатно выдал каждому по гражданскому роботу-обслуге, а это, на минуточку, двести миллионов роботов, да ещё держим тут роботизированные больницы, на которые эти дебилы периодически устраивают вооружённые налёты ради медикаментов, которые потом продают друг другу. Спрашивается: зачем им что-то менять?! Им и так отличненько! Они живут как паразиты и будут жить дальше. Те, кто послабее, роются в заброшенных городах и торгуют тем, что удалось найти. Те, что посильнее, объединились в мафиозные кланы и крышуют первых, попутно воюя за сферы влияния. За год на землях анархистов не появилось ни одного серьёзного промышленного предприятия, потому что среди них попросту нет рабочего люда. Зато производство наркотиков идёт в ритме здоровой конкуренции, потому что у каждого мафиозного клана оно своё.

П-3 сделал красноречивую паузу и сурово подытожил:

– Никто тут не хочет работать и никогда не будет. Своим потворством этому «Коллектив» лишь взрастит себе врага, который потом будет стрелять нам в спину и устраивать диверсии в том же «Нео-Пекине», когда он сюда прилетит ради культурного обмена. Поэтому мы предлагаем силовое подавление всех вооружённых мафиозных группировок. Ну или хотя бы силовое подавление тех, кто ведёт активные боевые действия. И нечего снабжать анархистов новыми роботами всякий раз, когда эти дебилы перестреляют друг другу старых!

– Это очень жестокий комплекс мер, на который «Коллектив» не пойдёт, – насупился Сеченов. – То, что вы предлагаете, сделает нас ничем не лучше анархистов!

– Да мы всем лучше анархистов, что бы ни произошло! – решительно отмахнулся Нечаев. – Зачем плодить у себя за спиной убийц с ножами за пазухой?! В общем, пусть «Коллектив» решает, что делать. Мы поставили свой вопрос!

– Завтра к исходу дня «Коллектив» получит результаты вычислений, которые математическая модель поставленного вопроса проведёт на основании мнений каждого участника. – Человек-из-нейрополимера убедился, что Массив транслирует происходящее на весь «Коллектив». – Со своей стороны прошу всех учесть: помимо указанных категорий анархистов среди Независимых есть ещё обычные люди, которые были вовлечены в «Коллектив» ХРАЗом насильно, через принудительную П-вакцинацию. А также те, кому удалось её избежать. Эти люди боятся «Коллектива», но не являются непримиримыми! Их среди анархистов около половины, и именно за их умы мы и боремся!

– Этих наши нововведения только порадуют, – возразил Нечаев. – Им придется меньше рисковать во время стычек между бандами, если этих стычек станет меньше. И вообще, может, половина из них примчится в «Коллектив» ради долгожительства, как только профессор Захаров запустит в массы технологию искусственных тел. Лично я больше переживаю за то, чтобы «Коллектив» не оказался настолько бесхребетным, что начнёт делиться этой технологией с анархистами ради дурацкого человеколюбия. Нам только бессмертных террористов в будущем не хватало!

– Завтра «Коллектив» огласит своё решение. – Сеченов отдал Массиву указание начать сбор мнений и подвёл итог: – Вернёмся к этому вопросу через сутки.

Человек-из-нейрополимера закрыл общую трансляцию, и «Каракурт» убежал на место, ловко перемещаясь с внешней палубы на нижнюю поверхность дна «Кондора». Сеченов перешёл на личный канал связи, дождался ответа П-3 и спросил:

– Как твоё состояние, сынок?

– У меня всё в порядке, Дмитрий Сергеевич. – Нечаев с улыбкой расправил плечи. – После модернизации моё тело работает как часы, никаких сбоев. И после того, как товарищ Кузнецов вернул меня к жизни, я больше не испытываю болей в области головного мозга, огромное ему за это спасибо. От него по-прежнему нет никаких известий?

– Нет, – покачал головой Сеченов. – Он исчез бесследно. Его возможности превышают доступные «Коллективу» технологии, поэтому определить его местонахождение мы не в силах. Полагаю, он появится сам, когда посчитает нужным. Как себя чувствует Екатерина?

– Можете спросить у неё сами. – П-3 указал рукой на стремительно приближающихся стальных балерин.

Обе близняшки совершили посадку возле него, и одна из них подошла к Нечаеву.

– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич! – Блесна подключилась к каналу Человека-из-нейрополимера. – Со мной всё хорошо, мозг внутри робота работает идеально! Я опасалась, что на него будут влиять перегрузки во время полётов и форсажных ускорений, но новая конструкция черепной коробки близняшек показала себя очень надёжно. Спасибо вам огромное!

– За это надо благодарить Харитона Радеоновича, – уточнил Сеченов. – Его вклад в разработку этой технологии максимален. У тебя есть нарекания по взаимодействию со второй близняшкой? Скорость отклика, время реакции, помехоустойчивость? Что-то ещё, помимо данных телеметрии, которые я получаю от вас ежедневно?

– Субъективно я ощущаю обеих близняшек как единое целое, представленное в двух ипостасях. – Блесна сделала изящный жест, и вторая близняшка отзеркалила его. – Рассинхронизации нет даже в десятитысячных долях секунды, все испытания и лабораторные проверки показывают невероятное взаимопереплетение волновой составляющей обоих тел. Моё сознание в них одинаково...

Блесна на мгновение умолкла, после чего негромко спросила:

– Скажите, Дмитрий Сергеевич... это действительно так? Вы разделили мой мозг на две половины? И разместили их в разных близняшках? Я в курсе, что это секретная технология, о которой кроме вас не знает никто, и официально считается, что её как бы не существует... Но мне очень нужно знать правду! Насколько реально мне получить более живое тело хотя бы в будущем?

– Меня твоё тело устраивает абсолютно, – нахмурился Нечаев, ласково обнимая Блесну за плечи. – Мы эту тему давным-давно обсудили. Зачем ты вновь себя будоражишь? Опять мать масло в огонь подливает?

П-3 недовольно поморщился и нехотя объяснил:

– Вообще Зинаида Петровна нормально себя ведёт. Но иногда на неё что-то находит, и начинаются стенания на тему бедной девочки, навсегда лишившейся человеческого тела, женского счастья, запаха цветов и так далее до посинения.

– Не хочу даже слышать эти её причитания! – недовольно заявила Блесна. – Особенно злят вечные попытки копаться в недрах Массива в поисках якобы сверхсекретных областей с запретными данными! Она уверена, будто вы специально держите меня в теле робота. Лично я согласна на любое тело, в котором смогу принести человечеству максимальную пользу! И горжусь этим! Моей матери этого не понять! Но капля камень точит...

Блесна вновь умолкла на секунду, после чего продолжила второй близняшкой:

– Дмитрий Сергеевич, я вас очень прошу, расскажите мне то, что можете! Я отлично чувствую себя в телах близняшек и ни о чём не жалею. Просто знать правду мне будет спокойней. И надёжней. Я клянусь хранить тайну любого уровня секретности, вы можете запрограммировать неразглашение в нейрополимерной оболочке моего мозга, я не против!

– Правда, к сожалению, не столь радужна, как мне хотелось бы. – Человек-из-нейрополимера тяжело вздохнул, словно был по-настоящему живым. – Твой мозг действительно разделён на две части. Именно на две части, а не половины. В правую близняшку помещена бо́льшая часть, в левую – меньшая. Во время трагедии в Болгарии твой мозг лопнул, и всё, что я смог сделать, это сохранить обе части в пограничном состоянии. Жизнь к тебе не вернулась, смерть не наступила...

Память вытолкнула на поверхность тот тяжёлый день и восемнадцатичасовую операцию, закончившуюся совсем не так, как мечтает любой нейрохирург. Сеченов вновь вздохнул и продолжил:

– Ты знаешь, что это Кузнецов вернул тебе сознание после того, как ХРАЗ захватил «Коллектив» и упрятал меня в консервацию. Но проблема в том, что никто не понимает, как Кузнецов это исполнил. У нас таких технологий нет и если будут, то ещё очень не скоро. Он каким-то образом связал воедино сразу семь составляющих: твоё сознание, обе части твоего мозга, нейрополимерные оболочки, в которых они содержатся, и нейрополимерные ИИ этих роботов-балерин. И я сильно подозреваю, что в действительности составляющих значительно больше. Я не могу дать тебе другое тело, Катя. И никто не сможет. Ты уж прости старика...

– Я всем довольна! – гордо заявила Блесна. – Вам не за что извиняться, Дмитрий Сергеевич. Прошу считать этот вопрос закрытым!

– Вот и чудненько! – вместо Сеченова заявил Нечаев. – А то уже надоело повторять одно и то же: я люблю тебя в любом виде.

Обе кибернетические балерины синхронно посмотрели на П-3 и произнесли:

– Даже в виде печеньки?

– В виде печеньки – тем более! – с невозмутимостью камня ответил Нечаев. – Так, кстати, даже проще: съел – и любимая всегда при тебе!

– Я рад, что вы не унываете, – невольно улыбнулся Сеченов. – До тех пор, пока вы сохраняете это качество, вам не страшны никакие преграды. До связи, друзья мои, мне нужно вернуться к работе.

– Дмитрий Сергеевич! – Голос П-3 стал серьёзен. – Насчёт преград. Мы получили ваш подарок.

Он кивнул Блесне, и близняшки-балерины продемонстрировали надетые кольца. Нечаев поднял свою руку, показывая третье кольцо:

– Для чего нам третий бета-коннектор?

– Для симметрии, – улыбнулся Сеченов.

– У нас проблемы с ХРАЗом? – хмуро поинтересовался П-3.

– Нет, – заверил Человек-из-нейрополимера. – Массив ХРАЗа надёжно заперт в защищённом месте. Это минимальный объём, необходимый для полноценного поддержания его жизнеспособности. Без сознания Захарова он не разумен и не опасен.

– Это точно надёжное место? – не сдавался Нечаев.

– Абсолютно! – твёрдо заверил Сеченов. – Никто, кроме меня, не знает, где оно находится. Можете проверить, если хотите. Если сумеете найти тайник с ХРАЗом, я немедленно перепрячу его ещё более параноидально. Но убивать друга я не стану.

– Вопросов больше нет, – кивнул П-3. – Просто знайте: что бы ни случилось, мы всегда с вами. Конец связи!

– Конец связи! – подтвердил Человек-из-нейрополимера, отключаясь.

– Чувствую, сейчас недоброжелателям Харитона станет не до ХРАЗа, – покачал головой академик Челомей, глядя, как громада голографического экрана вновь уступает место громаде панорамных окон. – «Аргентум» вынес вопрос на обсуждение «Коллектива» очень не вовремя. Люди только-только забыли взаимные обиды, которыми закончилась война с ХРАЗом.

– Может, это и к лучшему, – задумчиво произнёс Сеченов. – Острая дискуссия сейчас «Коллективу» не помешает. Участники смогут лишний раз убедиться, что «Коллектив» – это не диктатура и не демократия. Это научное объединение, в котором все решения принимаются на основании выводов математической модели, а не в угоду мнению большинства или меньшинства.

Однако то, что планировалось как острое обсуждение злободневного вопроса, разрослось в почти двухнедельные дебаты и трёхкратную смену математических моделей на всё более сложные конфигурации. Позиции участников «Коллектива» не просто в чём-то разделились либо совпали. Многие научные специалисты выдвинули свои прогнозы, значительно расширяя дискурс «Аргентума», с которого всё началось. Значительная часть «Коллектива» высказалась против того, чтобы бесплатно выдавать анархистам новых роботов взамен уничтоженных. Одни предлагали назначить за роботов цену, дабы анархисты оказались вынуждены что-то производить. Другие заявляли, что урождённые бездельники ничего не будут делать всё равно, поэтому поставки новых роботов должны быть прекращены полностью. Пусть ценят тех, что есть. А «Коллектив» возьмёт на себя исключительно сервисное обслуживание.

Но гораздо больший резонанс вызвали слова Нечаева о том, что, как только «Коллектив» выпустит в свет технологию пересадки живого мозга в искусственные тела, из земель анархистов к нам хлынут миллионы желающих жить несколько столетий подряд. Ради такого сладкого пирога анархисты, ещё недавно бывшие сильными мира сего, расскажут кому угодно любую сказку о том, как и насколько сильно они внезапно прониклись идеями «Коллектива». И «Коллектив» обретёт в своих рядах бездельников и тунеядцев, мимикрирующих под трудовой народ.

Вспыхнувшая дискуссия быстро охватила весь «Коллектив», превратившись в жаркую баталию мнений, прогнозов и предложений. Кто-то считал, что изгоям надо дать шанс, кто-то требовал запереть их на африканском континенте до конца времён, ибо все они мечтают вернуть власть и вновь угнетать народы и страны. А кто-то и вовсе заявлял, что анархисты вольются в «Коллектив», чтобы разрушить его изнутри, хотя сделать это при живой научной когорте Сеченова невозможно. Одни хотели мягкого решения, другие жёсткого, третьи агрессивного, четвёртые умеренного и так далее. Страсти накалялись, и Сеченову пришлось напомнить всем, что в «Коллективе» решение может быть только научным. Несколько математических моделей сменили друг друга, и финальные расчёты оказались довольно неожиданными.

Модель предложила создать внутри «Коллектива» две дополнительные Корпорации. Одна должна отвечать за интеграцию анархистов, ибо отказываться от новых участников есть тупиковый путь, но принимать в единую сеть всех без разбора означает разбавить мотивированных идейных участников равнодушными либо враждебными элементами. Поэтому новая Корпорация должна вести личные рейтинги каждого участника «Коллектива» вообще, и в особенности рейтинги новичков. При этом «Коллектив» предоставляет всем участникам свободу выбора, никого ни к чему не принуждая. Каждый участник в итоге сам продемонстрирует степень своей надёжности и полезности. Новую Корпорацию было предложено назвать «Свобода Выбора» в честь основополагающих принципов «Коллектива», но в обиходе её название быстро сократилось до слова «Свобода» в целях экономии времени.

Решение математической модели участников «Коллектива» устроило. Идея личных рейтингов давно витала в воздухе. После того, как роботы взяли на себя весь физически тяжелый труд, соревнование в интеллектуальных достижениях стало среди участников востребованным занятием. Люди изучали языки за час, науки за сутки, и желание сравнить собственные достижения с достижениями окружающих было вполне естественным.

Вторая рекомендация математической модели лично Сеченову не понравилась, но спорить с основополагающими принципами «Коллектива» он не мог. Математическая модель требовала полной изоляции анархистов на выделенных им землях. Инфильтрация не-участников «Коллектива» на земли «Коллектива» запрещается в любом виде. Те, кто признал «Коллектив» враждебным, не должны иметь возможности нести свою вражду в мирное пространство участников. Беженцы, мигранты, туристы, случайно заблудившиеся и прочие – абсолютно недопустимы. Вход на земли «Коллектива» разрешён только его участникам. Это исключит возможность актов агрессии и противозаконных действий. Все культурные и агитационные контакты сведутся к летающим городам, посещающим земли анархистов. Это сделает прозрачной работу с претендентами на вступление в «Коллектив» и обеспечит безопасность.

На вторую Корпорацию, предложенную математической моделью, возлагалось проведение всех мероприятий, связанных с проблематикой контактов с изгоями. С лёгкой руки кого-то из участников «Коллектива», Корпорация получила название «Дивизион», ибо не являлась ни армией, ни полицией. Армия «Коллектива» – это боевые роботы, чья задача вести полномасштабные боевые действия, в обязанности же Дивизиона входило недопущение таковых по мере возможности. Иными словами, Дивизион сперва пытался решить возникающую проблему по-хорошему: отогнать от границ тех, кто пытается проникнуть, либо локализовать тех, кто вошёл на территорию летающего города, демонстрируя враждебность, и сделать всё это прежде, чем роботы «Коллектива» применят оружие.

Многим идея Дивизиона понравилась хотя бы потому, что он формировался из живых людей, что способствовало более человечным формам взаимодействия с анархистами. Ждать желания попасть в «Коллектив» от человека, для которого «Коллектив» – это сторожевые роботы, автоматические поликлиники и окружающая твои земли глухая граница, – не есть нечто невозможное. Но если колеблющиеся изгои будут видеть вместо роботов живых людей, эффект окажется значительно выше. В конце концов, финальная цель «Коллектива» не изолировать несогласных и недовольных, а полностью ассимилировать если не их самих, то их потомков. Предложение математической модели было принято, и «Коллектив» сосредоточился на полномочиях Дивизиона в сфере наличия и применения оружия.

О ХРАЗе за эти дни не прозвучало ни слова, о Захарове участники «Коллектива» высказывались только положительно. Более того, многие изъявляли желание трудиться в возглавляемой им корпорации «Симба» и участвовать в развитии технологии искусственных тел. Впервые Сеченов ощутил, как снижается вес лежащего на плечах бремени. Вскоре люди получат искусственные тела и продление жизни лет на двести и тогда окончательно убедятся, что Харитон Захаров никому не враг и тем более не ХРАЗ. Надо будет сделать ему тело одним из первых, чтобы все воочию видели, как технологию использует сам её создатель. Помимо этого полное внешнее сходство с живым человеком будет придавать Харитону больше убедительности. Сейчас он существует внутри нейрополимерного сгустка, и ассоциации с ХРАЗом поневоле излишне велики...

– Дима, есть деловой разговор! – Массив донёс до Сеченова вызов от академика Королёва. – Найдёшь несколько минут?

– Найду, Фёдор, рад тебя слышать. – Сеченов сформировал открытый канал связи, автоматически сообщая Массиву о начавшейся беседе двух основателей. – Что случилось?

– Помнишь, год назад, сразу после победы над ХРАЗом, мы пытались понять последствия уничтожения его коллайдера? – поинтересовался Королёв.

– Помню. – Сеченов обратился к Массиву и поднял данные. – Терминальный импульс получил взрывной резонанс, усилив свою мощность на несколько порядков, и менее чем за секунду ушёл в космос. Дальнейших следов мы так и не нашли. Удивительно, но на планете это никак не отразилось. Что-то изменилось?

– Ещё как! – В глазах Королёва вспыхнул маниакальный блеск увлечённого делом учёного. – Наши орбитальные телескопы и радарные станции десять минут назад зафиксировали мощный всплеск энергии в далёком космосе! Ориентировочно это на полпути к поясу Койпера!

– Именно там потерялся терминальный импульс! – мгновенно понял Сеченов. – Что вы обнаружили?!

– Пока не могу сказать точно, каков конкретный механизм произошедшего, – возбуждённо отвечал Королёв, одновременно пересылая на панорамные экраны Сеченова снимки с телескопов и данные наблюдательной аппаратуры, – но это невероятно! Полагаю, терминальный импульс спровоцировал искривление пространства на уровне тёмной материи! Это лишь предположение, но очень похоже, что в ответ на импульс там, в области его исхода из нашей солнечной системы, открылась кротовая нора или нечто подобное! Она просуществовала всего несколько миллисекунд, но за это время из неё к нам притянуло космическое тело значительных размеров!

– Астероид? – Сеченов внимательно изучал полученные данные. – Очень похоже на то! Но... что показывают спектрометры... это ошибка идентификации? Не похоже...

– Нет никакой ошибки! – торжествующе провозгласил Королёв. – Астероид огромен и наполовину состоит из вещества, отсутствующего в таблице Менделеева! Всё остальное его тело – это сотни тонн редчайших элементов! Гость из далёкой галактики!

– Невероятно! – выдохнул Сеченов, чувствуя, как внутри разгорается всепоглощающий научный энтузиазм. – Это новая эра в науке! Быть может, приподнимется завеса над тайнами возникновения Вселенной! Откроется путь к другим мирам!

– Мы должны заполучить этот астероид, Дима! – В голосе Королёва звучал почти детский восторг. – Обязательно! Я пока ещё не знаю как, но мы обязательно его сюда притащим! Если «Коллектив» поддержит, то необходимо разработать космическую программу, которая сделает возможным полёт к астероиду и его перемещение к Земле!

– Я сейчас поставлю этот вопрос на обсуждение «Коллектива»! – Сеченов отдал Массиву мысленную команду, одновременно получая сведения, что к их с Королёвым разговору каждую секунду подключаются тысячи участников «Коллектива».

Принятие решения было недолгим. К исходу дня «Коллектив» выразил единогласное намерение замахнуться на столь дерзкую цель: человечество должно заполучить прибывший из далёких глубин космоса кладезь научных знаний.

– Когда-нибудь границы солнечной системы станут тесными для человечества, и оно покинет их, как подросший ребёнок покидает ставшую тесной колыбель, – тихо произнёс Сеченов сам себе. – Начало положено!

Конец