Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Зачаток Аспекта – это не то, что продают в переходе.

Легальный оборот идёт через лицензированные центры, где на тебя заведут карточку и потом ещё год будут звонить с вопросами, как оно там прижилось. Всё под протокол.

Мне туда нельзя по трём причинам сразу.

Я известен как маг Огня. Я по документам мёртв. И меньше всего мне сейчас нужна запись в системе о том, что Гордей Соколов зачем-то интересуется чужими Аспектами.

Значит, идём окольным путём.

Начинаю с форума, где продал две Формы. Там есть закрытые ветки, куда пускают только с определённым уровнем репутации.

А репутацию я себе сделал приличную ещё в былые годы.

Прямым текстом искать продавца зачатков, конечно, не собираюсь. Сначала лезу в старые темы по некондиционным магическим компонентам, списанным контейнерам и прочему добру, которое официально должно отправляться на утилизацию.

Полчаса спустя нахожу знакомый ник.

Тот самый мужик, которому несколько дней назад продал первую Форму. Он в подобных темах сидит уже несколько лет: что-то покупает, кого-то сводит с поставщиками, пару раз даже выступал гарантом сделки.

Вот теперь понятно, кому задавать вопрос.

Пишу ему:

«Нужен зачаток Движения. Знаете, к кому обратиться?»

Отвечает он через час.

«Знаю, но это не через форум. Дам номер, скажете, что от Взрывного. Только не торгуйтесь».

Он присылает номер барыги.

Логика тут простая, и я её знаю ещё с тех времён, когда работал с артефакторами вплотную. Зачатки Аспектов производят партиями. Часть образцов выходит нормальной и уходит в продажу, часть – слабой, нестабильной или с кривой структурой.

Такие считаются браком, и по регламенту их положено утилизировать. Но как минимум половина уходит на чёрный рынок. И никого это особо не удивляет.

Звоню.

– Кто это? – отвечает хриплый голос.

– От Взрывного беспокоят. Нужен зачаток Аспекта.

Собеседник делает паузу, потом спрашивает:

– Какой?

– Движение. Слабое. Чем слабее, тем лучше.

– Слабое зачем?

– Надо.

– Ладно, есть один. Гарантий не даю.

– Стабильный?

– Да, вполне.

– Готов посмотреть.

– Приезжай. Оплата только наличными.

Он называет адрес и цену, и я сразу же еду туда.

Место оказывается совершенно будничным: небольшой сервис по ремонту бытовых артефактов на первом этаже жилого дома.

Продавец одет в растянутый свитер, на шее висят очки, на лбу лежат ещё одни. Я к нему захожу в медицинской маске, но его это ни капли не удивляет.

Люди, которые берут палёные Аспекты, частенько скрывают внешность.

– Ты звонил? – сразу догадывается он.

– Я.

– Пошли в подсобку.

Проходим в маленькую каморку, где шагу ступить негде. Всюду навалены коробки и разный хлам.

Он достаёт из ящика мягкий чехол и раскладывает его на верстаке.

Внутри – колба.

Маготехнический контейнер заводской сборки. Толстое двойное стекло, металлические манжеты сверху и снизу, стабилизирующая обвязка внутри манжет. Серийные номера стёрты.

Внутри висит магический сгусток. Полупрозрачный, бледно-серый, еле светится. Он кажется неподвижным, но если приглядеться – всё с точностью до наоборот.

Он просто крутится вокруг своей оси так быстро, что размывается.

Аспект Движения, никаких сомнений.

– Слабенький, – говорю я.

– Ты и просил слабый. Другого Движения нет. Могу предложить Свет или…

– Не нужно, – перебиваю я.

Достаю диагностический контур и ставлю рядом. Продавец не возражает.

Проверяю по трём параметрам.

Первое: это действительно Аспект, а не имитирующая его магическая конструкция. Отклик идёт с той характерной неровностью, которую ни одна Форма не выдаст – Аспекты отвечают криво, потому что их структура не упорядочена.

Конечно, можно создать специальную Форму для имитации Аспекта. Но она стоит раз в десять дороже, чем этот мужик просит.

Второе: это действительно Движение. Сигнатура читается сразу, тут ошибиться сложно.

Третье: он слабый. Показатели ниже нижней границы, при которой образец допускают к продаже, примерно вдвое.

Идеально.

– Беру.

Отдаю мужику конверт с наличными.

– Гарантии не будет, – говорит он, пряча деньги под свитер.

– Естественно.

Кладу колбу во внутренний карман и иду к выходу.

По дороге беру пару чебуреков и дешёвый лимонад. До дома иду пешком и по пути ем.

Вернувшись, первым делом освобождаю стол.

На нём остаётся только то, что нужно: внешний контур, колба в чехле, тетрадь, ручка.

И гайка. Обычная гайка на десять миллиметров.

Час уходит на подготовку, но торопиться здесь нельзя.

Снимаю свои базовые показатели по ядру и каналам, записываю. Отдельно фиксирую состояние свободной структуры – три замера в разных режимах, чтобы потом было с чем сравнивать.

Выставляю жёсткий потолок по подаче маны. Не потому, что боюсь перерасхода, а потому что если структура начнёт тянуть больше, чем я планировал, я хочу узнать об этом заранее, а не когда мои каналы начнут гореть.

Затем собираю схему прерывания.

Вот это главное. В прошлый раз внешняя конструкция должна была удержать Огонь, и когда он ринулся обратно, оборвать процесс было уже нечем.

Сейчас я делаю иначе: контур настроен так, что при отклонении показателей за границу он сбрасывает подачу маны и разрывает канал без моего участия.

Почему я не сделал так в прошлый раз?

Да тупо оказался слишком самонадеян…

Но одного урока мне хватило.

Проверяю прерывание трижды на холостом ходу.

Работает.

Сажусь и вставляю колбу в гнездо внешнего контура. Конструкция стандартная, потому что производители и артефакторы работают по одним и тем же размерам последние лет сорок.

Подключаю внешний контур к диагностике. Ну что, приступим.

Подаю небольшую порцию маны.

Внешний контур принимает зачаток из колбы и держит. На приборе видно, как сгусток выходит из стабилизирующей обвязки и оказывается в контуре.

Свободная структура отзывается сразу, как только я направляю подачу к ней. Точки крепления оживают, как в прошлый раз, и начинают вести себя так, будто ждут соединения.

Веду зачаток к ним.

И вот здесь начинается разница между расчётом и реальностью.

По расчёту он должен войти ровно. По факту – упирается. Структура открыта, но зачаток идёт мимо и соскальзывает.

Возвращаю его в колбу. Смотрю на показания.

Ага. Геометрия.

Структура сохранила форму под Огонь. Под конкретную сигнатуру, с конкретным распределением точек. А у Движения сигнатура другая.

Меняю геометрию битый час и даю своей структуре самой перестроиться под то, что приходит.

Начинаю заново. И в этот раз зачаток перестаёт соскальзывать, и первые точки крепления его подхватывают.

Потом внутри резко становится жарко.

Смотрю на диагностику – показатели полезли вверх. Не настолько, чтобы контур сразу оборвал процесс, но уже достаточно, чтобы у меня загудело в ушах.

Твою мать.

Можно сбросить всё сейчас. Зачаток уйдёт обратно в колбу, а я останусь с очередной неудачной попыткой. Только он уже почти сел в структуру. Ещё немного.

Подаю ману осторожнее, стараясь удержать связь в тех точках, которые уже схватились. Ещё одна. Потом следующая.

Диагностика почти доходит до границы аварийного сброса, но я дожимаю, – и показатели вдруг падают.

Сразу.

Жар внутри уходит, гул в ушах стихает.

Смотрю на контур. Зачатка в колбе больше нет.

Он внутри.

Ядро его приняло.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к себе.

Странное ощущение. После Огня я привык к тому, что внутри всегда есть жар и давление, будто ещё чуть-чуть – и полезет наружу само. Здесь ничего подобного. Только лёгкий зуд где-то в глубине и желание куда-то эту энергию деть.

Связь при этом гуляет. То держится плотнее, то проседает. Сам зачаток я проверил, он стабильный, значит, дело либо в моей структуре, либо я посадил его криво. Потом разберусь.

Открываю глаза. На столе гайка.

Пропускаю ману через Аспект и выдаю наружу примерно так же, как когда-то работал с Огнём.

Ноль реакции.

Ещё раз. Гайка лежит как лежала.

– Ладно…

Естественно. Я привык призывать Огонь, а тут другой Аспект, неизвестная мне связь и логика подачи. Мои старые привычки здесь не работают. Это как хлебать суп вилкой.

Перестаю тупо давить маной и пытаюсь вспомнить, как вообще устроены Формы Движения. Работал я с ними не раз, просто никогда не примерял всё это на себя.

Направление. Точка, куда прикладывается усилие.

Ну да. А я что делаю? Пытаюсь пользоваться Движением так, будто у меня в руках опять Огонь.

Навожу подачу на край гайки.

Та дёргается. Совсем чуть-чуть, но я это вижу.

– Да ладно…

Ещё раз.

Теперь она уже заметно ползёт по столу.

– Есть!

Ржу и тут же толкаю снова. Гайка проезжает ещё немного, почти добирается до края.

Вот это уже точно не показалось.

Хочется немедленно попробовать что-нибудь потяжелее, потом ещё что-нибудь, потом вообще выйти во двор и двигать всё подряд. Но я вовремя вспоминаю, что полчаса назад понятия не имел, примет ли моя структура чужой Аспект вообще.

А теперь он у меня внутри.

И вот тут появляется куда более неприятный вопрос.

А обратно-то он выйдет?

Потому что если нет, я только что добровольно поменял один из сильнейших Огней в стране на способность пихать гайки по кухне.

Очень умно, Гордей.

Включаю контур и начинаю снимать связь. Без спешки. Одну точку отпускаю, смотрю на отклик. Потом вторую.

Пока никаких сюрпризов.

Зачаток понемногу отходит, структура не сопротивляется.

Внешний контур подхватывает Аспект и возвращает в колбу.

Проверяю себя сначала внешней диагностикой, потом несколько минут медитирую.

Всё в порядке, если дыру на месте прошлого Аспекта Огня можно назвать порядком.

Но связи нет. Структура снова свободна. Показатели те же, что я снимал перед экспериментом, разброс в пределах погрешности прибора.

Повреждений нет.

Пробую сдвинуть гайку.

Лежит.

Отлично. Значит, это действительно был Аспект, а не самовнушение – а такая мысль, признаться, возникала.

Делаю себе кофе, выпиваю почти залпом и снова вживляю себе Движение.

Во второй раз получается быстрее, и связь становится плотнее, чем в первый раз.

Пробую применить – гайка едет по столу и падает на пол.

– Охренеть! – смеюсь я.

Отсоединяю и подключаю несколько раз. На четвёртом цикле останавливаюсь, потому что показатели по ядру начинают ползти вниз – не критично, просто устал.

Но эксперимент на сто процентов удачный. Аспект можно сменить! Вынуть одно и поставить другое. То, чего по всем учебникам, быть не может.

Записываю это в тетрадь и подчёркиваю дважды.

Остаток вечера уходит на тесты.

Толкать – получается. Дальность около двух метров, дальше не выходит.

Масса – до полукилограмма уверенно, дальше идёт тяжело и жрёт много маны.

Тянуть на себя – получается хуже, но тоже выходит. Предметы подтягиваются рывками. Почему так – хрен знает. По идее, Движение должно нормально работать во все стороны.

Менять направление уже движущегося предмета тоже получается, и неожиданно легко. Подбрасываю монету и увожу её в сторону прямо в полёте. Потом ещё раз.

С двух метров закидываю гайку в кружку, и попадаю с третьей попытки.

Логично. Двигать то, что уже двигается, проще, чем сдвигать то, что стоит. Движение уже есть, мне остаётся только его скорректировать.

Победить гравитацию пока не выходит. Даже бумажку не могу оторвать от пола.

Затем пробую на себе.

Встаю, делаю шаг и в момент отталкивания подаю Движение себе под опорную ногу.

С грохотом влетаю в холодильник и получаю хлебницей по хлеборезке.

Не очень больно, но неожиданно. Минуты две сижу на полу и думаю, что это, пожалуй, самое перспективное из всего, что я сегодня попробовал…

* * *

Утром приходит ответ на один из запросов, которые я раскидал после суда. Вместе с ним – перечень действий по моим делам за то время, пока я числился мёртвым.

Читаю.

Распоряжение по мастерской. Подпись: действующий менеджер.

Уведомление контрагенту о смене порядка расчётов по одному из лицензионных договоров. Тоже он.

Ну и так далее.

Пока я не мог ему помешать. Пробую позвонить.

Старый номер выдаёт «абонент не найден» – это я и так знаю с прошлого раза, просто решил проверить.

Пишу его бывшему помощнику, тот отвечает через два часа: «Гордей Романович, у меня нет актуального контакта».

Стопудово врёт, собака.

Звоню в контору, через которую дядя оформлял часть моих договоров. Там сначала долго уточняют, кто я, потом ещё дольше уточняют, действительно ли я тот самый Соколов, и в итоге говорят, что передадут просьбу связаться.

– Когда?

– Мы передадим, – повторяет женщина.

К вечеру никто не перезванивает.

Кто бы сомневался. И это бесит меня больше всего.

Если бы дядя считал, что я самозванец, то уже орал бы об этом на всех углах и требовал экспертиз.

А он молчит и не показывается. Через представителя затягивает суд, через старые полномочия распоряжается моим имуществом и не хочет говорить.

Сука.

Лезу на сайт суда и проверяю новые материалы по делу. Там появилась дополнительная выписка из экспертного центра. Медицинская часть для суда бесполезная, но её приложили целиком.

Читаю по диагонали, пока взгляд не цепляется за один абзац.

«Репродуктивная функция сохранена. Магогенетический профиль имеет отличия от архивного. При планировании потомства рекомендовано контрольное обследование».

Хмыкаю, хоть здесь без сюрпризов, хотя как посмотреть. Я не то чтобы собираюсь отцом в ближайшее время становиться, но формулировка мне не нравится.

С другой стороны, я застрахован, если можно так сказать. Как боец арены я несколько раз проходил процедуру по сохранению собственного биоматериала.

Мне было девятнадцать, и врач на аккредитации минут двадцать объяснял, что арена – штука травматичная, и умные люди страхуются заранее.

Я тогда посмеялся, конечно, но сперму сдал.

Потом сдавал ещё, когда контракт продлевали. И ещё раз, кажется, перед каким-то тяжёлым сезоном.

Там на футбольную команду хватит, если честно.

Закрываю выписку и возвращаюсь к работе.

Форум приносит третий заказ. Первый покупатель рекомендовал меня кому-то ещё, и теперь мне пишет человек, который сразу называет задачу и спрашивает мою цену.

Называю. Без скидок.

«Дорого» – пишет он.

«Дорого. Но качественно».

Он думает пару минут и пишет:

«Ладно. Когда сделаете?»

Вот так уже лучше.

До вечера занимаюсь заказом, и доделать не успеваю. Покупателю требуется сложная Форма для удержания жидкой Воды в виде нужных геометрических фигур.

Мне плевать, для какого Аспекта создавать заклинания, но вот именно с Водой не очень дружу.

Эх, вот были бы у меня артефакты из моей мастерской…

Кстати, а это идея. Почему бы не смотаться к мастерской? Надо хотя бы взглянуть, что там вообще происходит.

* * *

Наутро еду.

Моя мастерская расположена в отдельном здании в промзоне.

Когда подъезжаю, то понимаю, что прибыл вовремя. У ворот стоит грузовая машина с открытым кузовом.

И грузчики выносят моё оборудование.

Двое таскают ящики, третий отмечает что-то в планшете, у ворот стоит охранник в форме частного предприятия.

– Стоп. Что это вы вывозите? – подойдя, спрашиваю я.

Мужик с планшетом поднимает голову.

– А вы с какой целью интересуетесь?

– Я хозяин мастерской.

Он смотрит на меня секунды три, потом узнаёт, и я вижу, как ему сразу становится неуютно.

– Э-э… Гордей Романович, да?

– Он самый.

– Слушайте, я не в курсе ваших дел. У меня заявка и распоряжение начальника.

– Покажите, – я протягиваю руку.

Он показывает. Заявление о перемещении оборудования на ответственное хранение, подписанное кем? Ну конечно, моим действующим менеджером. К нему приложена копия старой доверенности.

Та самая, отзыв которой входил в пакет документов о прекращении полномочий дяди.

Пакет я оформил и отправил ему до смерти, но документы не успели пройти весь административный путь. Поэтому для тех, кто сейчас смотрит в реестр, доверенность всё ещё выглядит действующей.

Очень удобно.

Особенно для человека, который точно знает, что она отозвана.

– Эта доверенность отозвана, – говорю я. – Человек уволен.

– А у меня другое написано.

– У вас написано неправильно.

– Гордей Романович, – вздыхает мужик. – Я вам верю. Но я не могу остановить вывоз, понимаете? Мне нужна бумага. Есть бумага?

Бумаги, понятное дело, нет.

Смотрю на грузовик и вижу синий ящик с наклейкой на боку. Там мой основной инструмент – тот, который я собирал шесть лет. Некоторые его запчасти просто нельзя купить в магазине, потому что я их делал сам под свою руку.

– Вот этот ящик я забираю.

– Он тоже в описи.

– Он принадлежит мне лично. Это не оборудование мастерской. Мой инструмент.

– В описи он есть, – повторяет мужик и уже отходит в сторону, потому что понимает, чем пахнет.

Иду к грузовику.

Охранник идёт навстречу и встаёт у борта.

Здоровый, блин. На голову меня выше и килограмм на двадцать тяжелее.

– Отойди.

– Нет, – отвечает он спокойно.

Тяну ящик за ручку.

Охранник кладёт ладонь мне на грудь и толкает.

Толкает не сильно, просто чтобы отодвинуть. И вот тут я активирую свой новый Аспект.

Направляю Движение точно в кисть охранника. Рука-то уже движется, и мне нужно только чуть сменить её направление.

Ладонь соскальзывает у меня с груди и уходит в пустоту.

Мужик не ожидал, что упор пропадёт, и летит вперёд по инерции. Ловлю момент, шагаю в сторону, подсекаю опорную ногу.

Охранник падает на четвереньки рядом с кузовом. Смачно так падает, бедные его колени.

Дёргаю ящик на себя, снимаю его с борта и закидываю на плечо.

– В описи пометочку сделайте, что я его забрал. И укажите, что он принадлежит мне лично.

Остановить вынос всего остального не могу. Мне проблемы с полицией сейчас ни к чему. Надо хотя бы личность восстановить для начала.

А то мало ли. С человеком, которого официально нет, что угодно можно сделать. В том числе и оформить «нет» официально, чтобы не париться с бумажками.

Беру ящик и ухожу.

Уже у ворот меня догоняет мужик с планшетом.

– Гордей Романович! Я могу дать вам адрес склада, куда всё везут. Если суд решит в вашу пользу, будете знать, где искать.

– Спасибо.

– Только я вам ничего не говорил.

– Естественно, – жму ему руку и ухожу.

В электробусе с ящиком на коленях я замечаю кое-что ещё.

Ребро не болит.

То есть болит, но не так, как вчера, и уж точно не так, как позавчера. Плечо крутится нормально.

Быстро я восстановился.

Не должно так быть. Я рад, конечно, но надо бы понять, почему это происходит.

Дома распаковываю ящик, раскладываю инструменты по столу и понимаю, что моя кухня окончательно перестала быть кухней.

Потом достаю тетрадь и сажусь сравнивать.

Архивные показатели у меня есть – арена гоняла нас по обследованиям каждые полгода, и данные мне выгрузили вместе с расширенным отчётом. Свежие замеры я снимал вчера и сегодня.

Сверяю. Понятное дело, что большинство показателей ниже архивных. Всё логично. Тело новое, слабое.

А вот один параметр очень интересный…

Соединительная структура. Точнее, характеристика её отклика – то, насколько быстро точки крепления передают энергию.

По архиву – определённое значение. Стабильное, оно у меня не менялось лет пять.

Сейчас – заметно другое, и оно стало выше.

У меня всё упало, а этот параметр вырос. Единственный во всём отчёте, который после смерти и кремации стал лучше архивного.

Записываю обе цифры рядом и ставлю на полях жирный вопросительный знак.

Объяснения у меня нет.

Хотя, если совсем честно, объяснения у меня нет вообще ни для чего из того, что со мной произошло за эту неделю. Так что одним больше, одним меньше.

Ставлю колбу в гнездо, убираю и заново ставлю себе Движение ещё раз.

Толкаю гайку через весь стол.

Отсоединяю.

Зачаток возвращается в колбу, показатели ровные.

Подключаю снова.

Работает.

Убираю приборы, закручиваю чехол и ставлю колбу в тайник за шкафом, рядом с чертежами.

Значит, так.

Огонь я потерял. Это плохо.

Но взамен я получил то, чего не должно быть у мага, уже выбравшего свой Аспект: свободную структуру и доказанную возможность поставить в неё другой.

Аспекты можно менять.

Осталось выяснить, насколько сильный я смогу удержать…

Глава 8

Вода – сволочь.

Не в бытовом смысле, а в архитектурном.

Огонь хочет расти, Камень – лежать, Воздух хочет расползаться, и с каждым из них можно договориться, потому что у них есть понятное желание.

А Вода хочет принять форму того, во что её налили, и при этом всё время норовит куда-нибудь утечь.

Удержать её в заданной геометрии без сосуда – непростая задача, даже с помощью магии.

Но деньги платят хорошие, и я готов поработать.

А вот кухонный стол – не лучшая мастерская в мире.

Сижу над схемой третий час. Основной каркас собран, распределение по граням работает, а вот узлы стыковки текут там, где сходятся три плоскости. Классика.

Заказчику нужен тетраэдр, а это четыре угла, в каждом из которых Вода немедленно вспоминает, что она вообще-то жидкость.

Запускаю контур в четвёртый раз.

Верхний узел сдвигается. Не сильно, на пару делений, но при длительном удержании это значит, что через полчаса конструкция начнёт разрушаться.

Раньше в этот момент я бы погасил контур, полез исправлять и проверял бы всё с самого начала. Минут двадцать на цикл, а таких циклов может быть штук пятнадцать.

Но это не потребуется.

Один из моих учителей говорил, что Архитектор Форм может любой Аспект превратить в полезный инструмент.

Решаю убедиться в этом на практике.

Направляю Движение прямо в смещённый узел, чтобы прижать его обратно к расчётной точке – и смотрю, как ведёт себя вся остальная конструкция.

А ведёт она себя интересно. Нижние узлы тут же перераспределяют нагрузку, и становится видно, что течёт не верхний угол. Течёт весь верхний ярус, просто угол первым начинает пропускать.

Раньше мне бы пришлось как минимум пару часов потратить, чтобы это понять. Огонь в этом плане – плохой помощник. А теперь тридцать секунд и готово.

– Ага, – говорю вслух.

Удерживаю структуру одной рукой, второй перекидываю привязку соседнего узла на половину условного деления ниже, отпускаю.

Течь уходит.

Дальше всё идёт куда веселее.

Половина работы Архитектора – это не гениальные озарения, а мелкая возня руками. Здесь придержать, там подвинуть на волосок, тут не дать элементу уползти, пока встраиваешь соседний.

У меня всегда была проблема, что рук две, а точек, которые надо одновременно контролировать, обычно три или четыре.

Теперь их у меня как бы три.

Перемещения там на смешную величину. Нужна точность и скорость. С точностью у меня всё хорошо, я десять лет тем и занимаюсь, что укладываю энергию в Формы.

А благодаря Аспекту Движения теперь у меня есть такая скорость, которая раньше даже и не снилась.

К обеду я собираю всю нижнюю часть конструкции и понимаю, что не вставал из-за стола часа четыре.

Спина ноет. А вот плечо, кстати, нет. И бок, который после драки с Максом выглядел как карта звёздного неба, сегодня утром в зеркале оказался просто немного жёлтым.

Тело заживает определённо быстрее, чем раньше.

А я ведь даже магию не применял, и из медикаментов – только пластырь и какую-то мазь. Не уверен, что она от ушибов, хотя от чего ещё может быть мазь у бойца Арены.

Записываю это в тетрадь отдельной строчкой, потому что мне нравится, когда странности лежат в одном месте и ждут, пока я до них доберусь.

Дальше пельмени, кофе и ещё три часа работы.

К вечеру Форма готова.

Прогоняю её на длинном цикле – держит. Затем тестирую с намеренным перекосом подачи, потому что надо учитывать халатность заказчика. Всё в порядке.

Пишу покупателю.

Он приезжает утром. Встречаемся в сквере через два квартала от моего дома. Я снова в маске – не хочу светиться. Он ставит на лавочку портативный стенд, и тестирует Форму так и эдак.

Вода послушно становится нужной фигурой. Нигде ничего не течёт и не капает.

Мужик вертит висящий в воздухе водяной тетраэдр, хмурится, даже щупать пытается. Наверное, думает, будто я решил его обмануть и просто создал оболочку, которая заставляет Воду оставаться в рамках.

Но нет, я хорошо потрудился и создал именно Форму, которую он просил.

– Обалдеть. Всё работает, – говорит в итоге он.

– А то.

– Слушайте, а вы можете то же самое сделать, но под подвижный объём?

– Могу. Только это сложнее и дороже.

– Сколько?

Называю сумму. Он даже не морщится. Видимо, такая Форма ему очень нужна.

Зачем, не спрашиваю. В Москве много энтузиастов, которые делают с магией всякие понятные им одним самим штуки.

Мужчина расплачивается наличными и уходит.

Пересчитываю деньги и понимаю занятную штуку: я сделал этот заказ примерно вдвое быстрее, чем сделал бы его раньше, когда у меня не было Движения.

И это с учётом того, что у меня была полноценная мастерская с дорогущим оборудованием.

Слабенькое Движение, которое любой боец арены назвал бы позорищем, оказалось чертовски полезным.

Это надо как-то обмозговать, но сначала суд.

Мне нужно подать дополнительные материалы по дяде, и я делаю это как честный гражданин, то есть отстояв скучную очередь.

В приёмной отдаю папку, жду, пока документы зарегистрируют, и забираю свой экземпляр со штампом. Уже собираюсь уходить, но торможу у двери.

– Подскажите, а можно уточнить, что ещё имеет смысл приложить по полномочиям менеджера?

Меня отправляют в соседний кабинет к помощнице судьи. Приходится немного подождать, зато объяснять всё с самого начала не нужно – дело у неё открыто на экране.

Выглядит девица роскошно, несмотря на строгий костюм. Белая блузка обтягивает два упругих полушария, а лицо у неё милое и порочное одновременно. Есть какая-то чертовщинка в глазах.

– Чем могу помочь? – интересуется она.

Хотел бы я сказать, чего на самом деле от неё хочу, но приходится быть скучным:

– Соколов Виталий Степанович числится моим действующим менеджером. Он им не является. Я уволил его до своей смерти.

– Документ об увольнении есть?

– В этом и проблема. Физические документы исчезли из моей квартиры, пока я был мёртв. Рабочая почта вычищена. Зато в служебном журнале видно, что он продолжал заходить в систему и после нашего конфликта, и даже после моей смерти.

– Вы это к делу приложили?

– Да. Плюс перечень его распоряжений по моему имуществу. И у меня есть свидетель. Денис Давыдов. Я звонил ему сразу после увольнения дяди, он в курсе всей истории.

– Свидетельских показаний недостаточно, – разводит руками милашка. – Нужны объективные подтверждения прекращения полномочий.

– Например?

– Копия распоряжения об увольнении или отзыве полномочий. Регистрационная запись в системе. Переписка с юридической службой, бухгалтерией, ареной или контрагентами по этому поводу. Изменение прав доступа Соколова Виталия Степановича.

– А ещё есть варианты?

Она томно вздыхает и поглядывает на экран.

– В вашем случае сейчас сгодится что угодно. Даже подтверждение, что он получил сообщение о прекращении полномочий. Короче, любой электронный след, который можно проверить независимо от ваших слов.

– О как, но у меня сейчас с собой ничего такого нет.

– Можете представить материалы дополнительно позже.

– Супер. Спасибо. У вас очень красивые… пуговицы, – говорю я, оглядывая её блузку. Точнее то, что под ней.

– Недёшево обошлись, – подмигивает она.

Ну, по форме я так и понял…

Выхожу на улицу. Закурил бы, если бы курил, а так просто стою на крыльце и думаю.

Любой электронный след, который можно проверить независимо от моих слов…

След мой любимый дядя вычистил, потому что он не идиот. Времени, пока я был мёртв и не мог ему помешать, хватило.

Но вычистить совсем всё невозможно в принципе, где-то что-то да осталось, и я это рано или поздно найду.

А если не найду – есть вариант попроще.

Виталий Степанович прекрасно знает, что уволен. И если человека, который что-то знает, поставить в правильные условия, он в этом признается.

Проблема одна: чтобы человека куда-то поставить, надо сначала его найти. А он не хочет разговаривать. Всеми способами от меня скрывается.

Ладно. Как-нибудь найду.

Дома сажусь за телефон и снова занимаюсь скучными делами.

За неделю у меня накопился список тех, кто прямо сейчас что-то делает с моим имуществом по бумагам, подписанным моим «действующим менеджером».

Остановить всё одним заявлением всё равно не выйдет. Для государства я пока покойник, и этого достаточно, чтобы послать меня куда подальше.

Иногда хреново жить в правовом государстве. Ведь без надобности оформлять кучу бумажек, можно было бы просто разнести пару хлебальников – и дело с концом.

Что ж, придётся действовать в рамках закона. Многие считают меня психом, но вообще-то я довольно приличный человек.

Начинаю разбираться.

Что касается мастерской, тут всё понятно, у меня есть адрес склада ответственного хранения. С ними хотя бы понятно, что делать. По договорам хуже: дядя уже успел разослать новые распоряжения.

Пишу им, что полномочия Виталия Степановича оспариваются, и заодно намазываю на хлеб, что моя личность подтверждена экспертизой, а дело находится в суде. К письму цепляю копии судебных документов.

Пусть теперь попробуют сказать, что они не при делах и ничего не знали. Теперь, если кто-то решит быстренько продать или перевести спорное добро, встрянет. А мне именно это и нужно – остановить передвижение моего имущества.

Через несколько часов начинают приходить ответы, в основном дебильные отписки, но для суда и они сгодятся.

А вот склад меня радует:

«До получения дополнительных разъяснений перемещение указанной партии приостановлено. Имущество остаётся на ответственном хранении».

Вот, это уже можно считать победой!

Лезу дальше смотреть, что ответили остальные, и настроение быстро портится.

В одном договоре вместо знакомого исполнителя теперь торчит какая-то фирма-посредник. Название вижу впервые. Ищу по данным и выясняю, что фирма открыта два дня назад.

Наверняка фиктивная. Дядя не сидит сложа руки.

По другому договору тоже перестановка. Контора, через которую Виталий обычно всё проводил, исчезла, вместо неё отвечает другая.

Ну да. Ожидаемо.

Дядя понял, что просто так я своё добро не отдам, и начал шевелиться. Где мог – поменял людей или поставил в качестве прокладки фиктивные фирмы.

Быстро он.

Однако проблемы всё-таки получилось ему устроить. Это приятно.

Ладно, Виталий Степанович. Ты умеешь работать быстро, я это всегда знал. Собственно, за это тебя и держал.

Пишу Дену: «Вечером свободен?»

Отвечает через минуту: «Буду с ужином».

Приходит он в девятом часу с двумя пакетами и с порога объявляет:

– Суши. Нормальные. Не такие, как ты ешь.

– Я нормальные ем.

– Мясо внутри теста – это не суши, если что. Даже если ты ешь их с соевым соусом.

– Ты сейчас оскорбил пельмени? Гореть тебе в аду.

– Будем гореть вместе, – он проходит на кухню и застывает. – Так. А где стол?

– Вот он.

– Это верстак.

– Это универсальная мебель.

Он оглядывает мой стол, заваленный инструментами, артефактами и бумагами. На краю сиротливо стоит кружка, которую я, кажется, не мыл ни разу после воскрешения.

– И где мы будем есть?

– Сейчас.