Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4

Звонок из экспертного центра будит меня в начале девятого.

– Гордей Романович?

– Слушаю.

– Результаты готовы. Можете приехать сегодня до шести.

– Уже еду, – сонно бурчу я.

Собираюсь быстро, а вот выйти из подъезда быстро не получается. Во дворе меня встречают трое журналюг с камерами и микрофонами. Двое явно ночевали в машине, судя по симметрично помятым лицам.

– Гордей! Пару слов!

– Вы собираетесь возвращаться на арену?

– Что будет с вашей мастерской?

– Продажи Форм возобновите?

Вот это я понимаю, интересные вопросы. А то достали со своим «как вы воскресли».

– Да, посмотрим и да, – отвечаю я, не сбавляя шага.

– Когда ждать первый бой?

– Когда буду готов побеждать.

– А что сейчас происходит с вашими контрактами?

– Самому интересно, – хмыкаю я.

Один пытается идти рядом и снимать.

– Гордей, а что с вашей магией? В сети обсуждают, что вы теперь не можете её применять!

– Пусть обсуждают.

– То есть проблемы есть?

– Я этого не говорил.

Отвязавшись от журналистов, топаю на остановку и добираюсь до экспертного центра.

Тот же коридор, та же стойка, тот же специалист без единой эмоции на лице. Он открывает на компьютере файл и разворачивает монитор ко мне.

– Начну с главного. Ваша личность подтверждена.

– Полностью?

– Отпечатки, радужка, лицевая биометрия и генетический профиль. Все четыре параметра совпали с архивными данными Соколова Гордея Романовича. Расхождений нет.

– Прекрасно. То есть я – это официально я, – не могу удержаться от улыбки.

Специалист качает головой.

– Не полностью. Магобиологический профиль отличается от архивного. Некоторые показатели изменились настолько, что я трижды перепроверял калибровку прибора.

– И как вы это объясните?

– Я? Никак, – он пожимает плечами. – Вы были неделю мертвы и затем кремированы. Логично предположить, что организм, восстановившийся после такого, будет отличаться от прежнего. Но это предположение, а не заключение.

– Это попадёт в документы?

– В заключение для суда – только в общей форме. Суду нужно подтверждение личности, а не подробная расшифровка вашей биомагии. Личность установлена, магобиологические показатели имеют отличия от архивных и требуют дополнительного наблюдения, такой будет формулировка, – отвечает специалист.

Уже лучше, чем я думал.

– А полная расшифровка?

– В расширенном отчёте. Обычный личный кабинет у вас пока недоступен, поэтому вот временный вход, – он протягивает лист с QR-кодом. – Отчёт большой, около сорока страниц. Это медицинская информация, доступ только у вас.

Следом подаёт папку с распечатанным заключением и печатями.

– Это для суда. Копия в системе, но пусть у вас будет на руках.

– Спасибо.

– Не за что.

Выхожу на улицу и отправляюсь в первое попавшееся по дороге кафе. Беру кофе, устраиваюсь у окна и открываю поиск.

Так, с чего начать? Грёбаная бюрократия, тут хрен разберёшься, с какой стороны подступиться.

Заявление об отмене записи о смерти подаётся в районный суд по месту жительства. Дела такого типа рассматриваются в особом порядке. Заявителю нужно приложить документы, подтверждающие личность и обстоятельства.

Значит, у меня всё есть. Заключение экспертизы, бумаги из Центра идентификации, свидетельство о смерти, копии от нотариуса.

Читаю дальше.

Сроки рассмотрения. Возможность просить об ускорении, если есть риск утраты имущества. Немедленное исполнение решения, если задержка причиняет заявителю ущерб.

Вот это мне и нужно! Пока решение не исполнено, я так и буду ходить мёртвым, а имущество за это время может разъехаться по чужим рукам.

Допиваю кофе и заказываю второй.

Формы заявлений выложены на сайте суда. Скачиваю, читаю образец, потом нахожу разъяснения по похожим делам.

Адвокат мне пока не нужен. Есть экспертиза, которая говорит, что я – это я, есть я сам, который может прийти в зал и показать всем своё прекрасное лицо. Платить человеку за заполнение нескольких бумаг при нынешнем состоянии кошелька глупо.

Если никто не начнёт вставлять палки в колёса, дело реально можно закрыть быстро.

Вот только на это я бы особо не рассчитывал.

Наследственное производство уже открыто, уведомления разосланы, а мой брат сбросил звонок и заблокировал номер. И тот, который дал мне таксист, и мой личный.

Можно, конечно, попробовать позвонить братишке с другого телефона… Но не хочется.

После того как человек узнаёт, что родной брат воскрес и первым делом отправляет его в блок, разговаривать особо не о чем.

Ладно, сейчас не об этом. Мне надо сделать так, чтобы дело пролетело через все инстанции как можно скорее.

И для этого у меня есть лайфхак.

Я и так был известен, а сейчас про меня говорит вся страна.

Кручу телефон в руке.

Если шум всё равно не утихает, почему бы не заставить его поработать на меня?

Я же не буду никого просить нарушить закон. А журналисты как раз хотят интервью.

Нахожу запись своего выхода из крематория. Ролик уже растащили куда только можно, но оригинал лежит на сайте телеканала.

Отматываю до момента, где ко мне пробивается девушка с микрофоном.

Тогда мне было немного не до подробностей, а сейчас можно рассмотреть журналистку как следует. Симпатичная, фигура хорошая, глаза большие. И нервы явно крепкие – не каждая полезет с вопросами к мужику, который только что вылез из кремационной печи.

В один из моментов внизу мелькает её имя.

Светлана Одинцова.

Звоню на общий номер редакции и прошу соединить с корреспондентом, которая снимала репортаж в крематории. Секретарь вяло интересуется, кто звонит.

– Гордей Соколов.

Меня переключают почти сразу.

– Слушаю, – раздаётся в трубке мелодичный голосок.

– Светлана? Это Гордей Соколов.

Пауза.

– Это правда вы?..

– Экспертиза говорит, что да.

– Так, – говорит Светлана, и я слышу, как она куда-то идёт. – Если это какой-то пранк, то лучше сразу прекратите.

– Вы у меня в крематории просили интервью. Я обещал личную встречу.

– Помню…

– Вот и отлично. Вы ещё хотите интервью? Первое после возвращения, эксклюзив. Сегодня. Прямой эфир, если желаете.

Слышу, как у журналистки перехватывает дыхание.

– В прямом эфире?

– Именно.

– Зачем вам это?

– Будет весело. Но есть ещё один нюанс, расскажу при встрече, – отвечаю я.

– А этот нюанс… с чем он связан?

– Ничего противозаконного или пошлого. Скажем так, это интервью принесёт мне пользу.

– Что ж… Когда вы сможете?

– После суда.

– Суда? С кем?

– Вот видите, уже есть первый вопрос, – улыбаюсь я.

Светлана смеётся и говорит:

– Хорошо. Я перезвоню через десять минут, надо согласовать эфир с редактором.

– Жду.

Перезванивает она уже через семь минут и говорит, что эфир поставили на пять.

Времени хватит.

Отправлюсь в районный суд. На входе очередь, затем приходится пройти через металлоискатель.

Пристав на входе – смешная девчонка в очках, которая утопает в бронежилете. Она так вежливо просит меня надеть блокирующий Аспекты браслет, что я не могу сопротивляться её милой мордашке.

В приёмной сидит женщина, которая принимает документы. Ей примерно всё равно, кто перед ней, и меня это даже радует.

Кладу папку на стол.

– Хочу подать заявление об отмене записи о смерти.

– Своей?

– Своей.

Она поднимает голову.

– Давайте документы.

Выкладываю всё по порядку. Заявление, экспертное заключение, справку из Центра идентификации, копию свидетельства о смерти, копии из наследственного дела, квитанцию.

Женщина листает, проверяет, ставит галочки в своём списке.

– Вот ходатайство об ускорении рассмотрения. А вот просьба о немедленном исполнении решения, если суд заявление удовлетворит, – выкладываю последние бумажки, как козыри в карточной игре.

– Угу, – безразлично мычит женщина.

Она просматривает бумаги, кивает, шлёпает штамп на моём экземпляре.

– Принято. Ждите уведомления о назначении даты рассмотрении.

– Когда примерно?

– Когда судья рассмотрит вопрос о принятии. В течение пяти рабочих дней. Следующий! – женщина теряет ко мне всякий интерес.

Ну что ж, и на этом спасибо.

Выхожу на улицу, смотрю на адрес, который скинула мне Светлана. Подумав, решаю не садиться в электробус, а прокатиться с ветерком на другом электро.

На электросамокате.

Люблю иногда побесить людей, ничего не поделаешь…

Студия оказывается маленькой, с тремя камерами и таким количеством света, что я сразу вспоминаю арену.

Светлана встречает меня в коридоре. Строгое платье, из-под которого выглядывают стройные ножки, хороший макияж и улыбка на лице.

– Гордей Романович! Спасибо, что вовремя, – она протягивает руку.

– Просто Гордей. Рад встрече, – я пожимаю ей руку и не спешу отпускать.

– Вы всегда так смотрите на журналисток? – Светлана слегка смущается.

– Только на красивых.

– Отличное начало для объективного интервью.

– У вас ещё есть шанс всё испортить неудобными вопросами.

– Я как раз собиралась, – она улыбается шире.

Гримёрша минуту водит по моему лицу какой-то пуховкой, потом меня усаживают в кресло напротив Светланы, цепляют микрофон-петличку и объясняют, куда смотреть.

Могли бы и не утруждаться. За десять лет я в этих креслах сидел столько, что могу спать в них.

– Тридцать секунд, – говорит режиссёр.

Светлана быстро проверяет бумаги, потом поднимает на меня глаза и предупреждает:

– Вопросы могут показаться неудобными.

– Ничего, я привык. Спрашивайте что хотите.

– Пять, четыре… – говорит режиссёр.

«Три, два, один» он показывает пальцами.

Загорается красная лампа.

– Добрый вечер. Сегодня у нас в студии человек, о котором сейчас говорит вся страна. Гордей Соколов, известный многим как «Пекло», боец магической арены и Архитектор Форм. После официально зарегистрированной смерти и кремации он вернулся. Экспертиза подтвердила его личность, но юридически Гордей Соколов пока остаётся умершим. Гордей, здравствуйте.

– Здравствуйте.

– Давайте сразу к тому, зачем вы сегодня пришли. Вы действительно всё ещё числитесь мёртвым?

Тон Светланы вдруг становится резче, взгляд – острее.

М-м, а так она мне даже больше нравится.

– Всё верно. Паспорт аннулирован, банковские счета заблокированы, я сейчас по факту даже не гражданин и у меня нет никаких прав. А вот наследственное дело открыто и идёт своим ходом, – развожу руками я.

– Но официальная экспертиза уже подтвердила вашу личность?

– Подтвердила.

– Получается, теперь государству нужно официально признать, что Гордей Соколов жив?

– Получается.

– Вас раздражает сама необходимость проходить эту процедуру?

– Нет.

Светлана поднимает бровь.

– Неожиданно.

– А что тут неожиданного? Нужны доказательства. Я бы тоже не выдал паспорт человеку, который похож на умершего чемпиона. Внешность меняется, магическую подпись при желании можно подделать.

– Тогда зачем говорить об этом в прямом эфире?

– Потому что процедура уже дала результат. Экспертиза сделана, заключение есть. Теперь интересно, сколько времени государству понадобится, чтобы поверить собственной экспертизе…

– То есть вы пришли к нам, чтобы оказать давление на суд? – почти агрессивно спрашивает журналистка.

– Нет, конечно. Я лишь хочу обратить внимание общества на дело и добиться скорейшего рассмотрения, – не моргнув глазом, отвечаю я. – Пока я по документам покойник, вокруг моего имущества происходят очень живые процессы.

Светлана улыбается.

– И что же с вашим имуществом?

– Часть нагло украдена, частью я не могу воспользоваться, потому что официально мёртв. Особенно жаль мою мастерскую.

– А ваши Формы? Они сейчас продаются? Насколько известно, ваши Формы входят в ассортимент многих техномагических корпораций.

– Вот это мне самому интересно. Часть контрактов могла прекратиться после смерти, часть продолжить работать. Пока доступа к счетам и рабочим кабинетам у меня нет.

– То есть ваши Формы могут продаваться прямо сейчас, а вы не знаете, кому уходят деньги?

– В точку. Это мне ещё предстоит выяснить, – усмехаюсь я, хотя это нифига не смешно.

– И вы снова будете создавать новые Формы?

– Я Архитектор. Куда я денусь?

– На арену тоже вернётесь?

– Да. Когда буду готов выигрывать.

– То есть не просто драться?

– А зачем мне выходить просто драться?

Светлана улыбается и переворачивает страницу.

– Хорошо. Теперь к вопросу, который многих волнует больше всего. Как вы вообще смогли воскреснуть после сожжения?

– Понятия не имею.

– Есть версии? – продолжает допытываться она.

– Ни одной.

– Что говорят специалисты?

– Что такого раньше не видели. Маги с Аспектом Жизни способны возвращать тех, кто умер недавно. Там счёт идёт на минуты, максимум часы.

– То есть ни медицина, ни магия объяснить это не может?

– Пока нет, – качаю головой я.

– Вы собираетесь выяснить причину?

– А зачем? Главное, что я здесь.

Хотя это лишь часть правды.

Мы общаемся ещё немного, затем Светлана прощается со зрителями, и эфир останавливают.

Красная лампа гаснет.

Светлана откладывает бумаги и снимает микрофон. Смотрит на меня и улыбается уже совсем не по-эфирному.

– Слушай, тут за углом есть приличное место. Можно продолжить разговор без камер и списка вопросов.

По её тону сразу ясно, что разговором это вряд ли закончится.

Светлана мне нравится. И я ей, похоже, тоже.

Но…

Убираю микрофон с воротника и качаю головой.

– Не сегодня.

Девушка поднимает брови.

– Не хочу портить тебе репутацию, – отвечаю на её немой вопрос.

– Каким образом?

– Ты только что провела первое большое интервью после моего возвращения. Если сегодня мы продолжим, а завтра кто-нибудь об этом узнает, всё интервью сведут к тому, что ты спала с героем материала.

– А тебя это волнует? – неожиданно дерзко спрашивает она.

– Вообще нет. Это же тебе потом будут мозги полоскать, что вопросы были слишком мягкими или что-нибудь в этом роде.

Светлана несколько секунд молчит, потом улыбается.

– Не ожидала.

– Чего?

– Что ты об этом подумаешь.

– Я, вообще-то, джентльмен.

Она смеётся.

– Вот это надо было сказать в эфире.

– В следующий раз, – подмигиваю ей.

– Значит, следующий раз будет?

– Конечно.

– Тогда запиши мой личный номер.

Диктует, и я записываю. Почему нет?

Сохраняю под именем «Светик».

Пока еду домой, появляются первые нарезки из интервью и ссылки на другие:

«Воскресший Пекло всё ещё официально мёртв».

«Экспертиза подтвердила личность Гордея Соколова».

«Гордей Соколов не знает, куда идут деньги от его Форм».

Последний заголовок особенно интересный.

Когда добираюсь домой, приходит уведомление из суда. Заявление принято, первое слушание – уже завтра.

Ничего себе. Вот что животворящий прямой эфир делает.

В приподнятом настроении завариваю бич-пакет, разбиваю туда пару яиц, крошу последнюю сосиску и сверху засыпаю сыром.

Уже вполне тянет на нормальное блюдо. Дошик ресторанного уровня.

С аппетитом уплетаю это хрючево, и тут мне на телефон прилетает адрес от Макса.

Опачки. Заждался я тебя, Таран.

Приватный лаунж при арене. Я там бывал после больших боёв – место для своих, случайную публику туда не пускают. Доедаю и еду.

Внутри знакомая обстановка. Бар, несколько столов, мягкие диваны и тяжёлые деревянные стулья. У дальней стены работает открытая жаровня – кто-то жарит мясо на решётке.

Сначала просто осматриваюсь.

Народу немного. Человек десять, может двенадцать. Половину знаю в лицо, двоих даже по именам. Кто-то пьёт у стойки, кто-то ест. А у окна стоит телефон на штативе, причём выставлен так, чтобы захватить почти весь зал.

Ха-ха. Да Таран подготовился.

Сам он сидит за столом в глубине, развалившись в кресле. Перед ним тарелка с мясом и мой артефакт.

Именно мой.

Макс замечает меня и приподнимает стакан, что держал в руках.

– Смотрите, кто пришёл. Живой! А ты лучше выглядишь, чем в новостях.

Молча подхожу и встаю напротив него.

Макс не меняет позы, только улыбаться перестаёт.

– Я пришёл за своей вещью.

Тянусь к артефакту.

Макс накрывает его ладонью.

– Смотреть можно. Трогать нельзя.

– Он мой.

– Нет, мой. Я заплатил за него деньги.

– Ты заплатил женщине, которая не имела права его продавать.

– Это называется «я купил вещь, а ты плохо выбирал женщин».

Блин, даже возразить нечего.

– Ладно. Сколько ты за него отдал? – спрашиваю я.

– Зачем тебе?

– Выкуплю обратно и разойдёмся.

– Не продам.

– Макс, он тебе нахрен не нужен. У тебя Аспект Импульса.

– Знаю.

– Тогда зачем купил арт с Аспектом Огня?

– Понравился.

– Потому что был мой?

– Потому что был твой, – спокойно соглашается он, берёт стакан и допивает. – Знаешь, чего я ждал? Что после возвращения ты перестанешь быть таким скользким.

– Это я-то скользкий?

– Именно. Стоишь, торгуешься. Раньше ты был веселее.

– Это ты про тот случай, когда бровей лишился? – невозмутимо уточняю я.

По залу проходит смешок.

Макс шумно выдыхает.

– Вот что меня в тебе всегда бесило. Ты два раза меня подловил и до сих пор делаешь вид, будто ты меня победил.

– Я тебя два раза победил.

– Ты меня ни разу не пересилил.

– Зачем мне это?

– Потому что арена – это про силу.

– Арена – это про победу.

– Ты ни разу не сражался честно! Всё время какая-нибудь хитрость.

– Это называется бойцовский интеллект.

Таран встаёт из-за стола и подходит ближе.

– Без Огня тебе бы никакой интеллект не помог.

– Да мне вообще магия не нужна, чтобы тебя победить, – фыркаю я.

В лаунже становится тише. Макс несколько секунд молчит.

Потом смотрит на артефакт и переводит взгляд на меня.

– Повтори.

– Уши помой.

Он усмехается.

– Отлично.

– Что отлично?

Макс берёт артефакт со стола и подбрасывает на ладони.

– Тогда давай так. Сразимся прямо сейчас! Один раунд. Победишь – забираешь артефакт. Проиграешь – платишь мою цену!

Глава 5

Да твою-то мать…

– Один раунд? – уточняю я.

– Один, – кивает Максим.

– Побеждаю – артефакт мой?

– Без разговоров.

– Правила?

– Никаких, – улыбается Макс и бросается на меня.

Ну да. Таран.

Кто бы сомневался.

От первого рывка успеваю уйти только потому, что ждал его. Мимо меня проносится центнер мяса, разогнанный Импульсом. Макс цепляет край стола, мгновенно разворачивается и снова сокращает дистанцию.

Теперь я понимаю, зачем он выбрал именно это место.

Здесь особо не побегаешь. Мебель мешает, и пространства не так много. Народ заранее расселся так, чтобы центр оставался свободным, а парень со штативом снимает практически весь лаунж.

Макс хотел красиво?

Получит!

На второй заход идёт уже с ударом, и этот удар мне приходится заблокировать предплечьями.

Лечу через пол-зала. Врезаюсь бедром в край стола. Посуда летит на пол, а руки немеют от кисти до локтя.

Замечательно.

Раньше я бы даже не поморщился. Сейчас рук почти не чувствую.

Дружки Максима орут, призывая покончить со мной. Не обращаю внимания. По сравнению с рёвом тысяч зрителей на арене это так, комариный писк.

– Что, опять бегать будешь? – скалится Макс.

– Разминаюсь.

Чувствую, как он накапливает очередной Импульс. Мне бы сейчас хоть магический барьер поставить, раз уж нет Огня…

Но я сказал, что уделаю его без магии. Слово надо держать.

Таран выпускает заряд. Срывается с места так быстро, что его едва можно разглядеть.

Но моя реакция выше раза в два, чем у обычного человека. Даже без магии.

Успеваю уйти вбок, ныряю под руку и разрываю дистанцию.

Тело слушается не так, как я привык. Двигается чуть тяжелее, и это «чуть» может мне дорого обойтись.

Макс едва не врезается в стену. Резко разворачивается и снова прёт на меня.

Всё тот же Таран. Ничему его жизнь не учит…

Шагаю навстречу, уклоняюсь от удара, и выбрасываю кулак навстречу.

Противник всей массой налетает на мою руку. Кулак с хрустом врезается в переносицу.

Запястье будто пронзает раскалённая спица. Но Максу точно больнее.

Он едва не летит вверх тормашками. Кое-как удерживает равновесие и хватается за лицо.

В лаунже все вокруг одновременно ахают.

Таран ощупывает свёрнутый набок нос и смотрит на красные пальцы.

– Ты… Ты что, меня кулаком ударил?

– А чем надо было?

– Ты совсем охренел⁈

Он трясёт головой, из ноздрей у него хлещет кровь, из глаз текут слёзы. Дышит теперь через рот.

Макс перестаёт улыбаться.

Вот теперь начинается нормальная драка.

Он хватает ближайший стул и швыряет в меня.

Успеваю пригнуться. Стул проходит мимо и врезается в соседний стол. Мебель катится кубарем вместе с посудой.

Кто-то орёт:

– Эй!

Максу плевать.

Мне тоже.

Он уже рядом!

Первый удар я блокирую и всё равно улетаю в барную стойку. Таран догоняет меня и бьёт опять. Еле успеваю подставить плечо, чтобы не получить в челюсть. Третий удар цепляет по лицу, и во рту появляется железный вкус.

Отхожу вдоль стойки, пропускаю хук в корпус. Рёбра хрустят, воздух вылетает из лёгких.

Хреново дело. Ещё пара таких попаданий, и я лягу.

Макс это тоже видит.

Теперь уже не спешит. Пытается зажать меня, постоянно атакует, не даёт восстановить дыхание.

Краем глаза ищу пространство для манёвра.

Справа диваны. Слева столы. Между ними можно петлять, но Макс их просто снесёт.

Дальше бар.

За ним жаровня…

Открытый огонь.

На столах полно алкоголя.

Хм, интересно.

Хватаю со стойки металлический поднос и выставляю перед собой.

Макс бьёт.

Поднос выгибается, и летит в сторону.

– Это всё? – спрашивает Макс.

– Нет. Смотри, сколько вокруг мебели.

Он ржёт.

– Ну давай!

И толкает меня в стойку.

Влетаю в неё спиной. Больно.

Зато рядом стоит почти полная бутылка крепкого пойла.

Хватаю и бросаю в рожу Тарану.

Он уклоняется, и она разбивается о табурет.

Именно в него я на самом деле и целился.

Макс опять атакует. Ухожу в сторону, ныряю ему за спину и хватаю облитый алкоголем табурет.

Отступаю к жаровне. Повар уже благоразумно бросил мясо и свалил. Стейки подгорают, открытое пламя пляшет над решёткой.

Таран сплёвывает и идёт на меня. Уже не так быстро. Дышит он тяжёло. Лицо залито кровью.

– Что, голыми руками всё-таки не можешь⁈ – рычит он.

– Я сказал, что справлюсь без магии. Про мебель речи не было, – пожимаю плечами.

– Давай, не стесняйся! Где Пекло, мать твою⁈ Покажи мне его! – выпучив глаза, орёт Макс.

Ого, как он раззадорился.

Ну ладно, мне же легче.

Огня внутри меня по-прежнему нет. Но рядом со мной – вот он…

Максим подходит ближе, а встаю перед жаровней. Замахиваюсь табуретом, заведя его за спину.

Облитый спиртным, он загорается.

Пусть я лишился Аспекта, но мана-то осталась. Создать Огонь я не могу. А вот подпитать уже существующий – сейчас проверим.

Направляю ману в табурет, и он вспыхивает по-настоящему. Пламя с гулом поднимается вверх метра на полтора.

По лаунжу прокатывается вой.

Макс на долю секунды замирает. Сам же просил подать ему Пекло, и вдруг охренел, когда его увидел.

Мне этого хватает.

С размаху бью горящей табуреткой прямо по роже Тарана.

Раздаётся хруст. Не уверен, что хрустит на этот раз – челюсть или табурет.

Плевать.

Макс путается в собственных ногах и едва не падает. Снова хреначу табуреткой. Таран бьёт навстречу, усиливая удар Аспектом.

Горящие деревяшки разлетаются вокруг. Поддаю ещё маны, и пламя на них разгорается сильнее.

Всё как в старые добрые деньки на арене.

Догоняю Макса локтем в челюсть. Ставлю подсечку.

Таран падает, пытается встать, но ещё раз получает кулаком в харю и проваливается в нокаут.

Кто-то орёт:

– Огнетушитель!

Горящий табурет уже успел поджечь край ковра. Пламя побежало дальше по разлитому алкоголю и лизнуло деревянную панель у стены.

Все кидаются тушить пожар.

Я вижу, что дело дрянь, и пытаюсь унять огонь… Но не выходит.

Раздуть получилось. А вот погасить – почему-то нет.

Значит, подпитать пламя я могу. А вот управлять им – уже нет.

Ладно, справятся без меня.

Макс быстро приходит в себя. Садится, вытирает лицо ладонью и смотрит на меня снизу вверх.

– Ты меня табуреткой ударил, – недоумённо говорит он.

– Не совсем. Это был Огонь, – отвечаю я, и это даже правда.

– Это была грёбаная табуретка!

– Ну да, а на ней Огонь. Я победил?

Макс молчит.

– Победил? – повторяю.

Он тяжело поднимается, опираясь на стойку.

– Победил…

– Тогда гони мой артефакт.

Таран смотрит исподлобья, сплёвывает, потом идёт к столу, где оставил артефакт. Берёт и швыряет мне.

Ловлю.

Правой сейчас не поймал бы, но левая ещё работает.

– Забирай, – цедит Максим.

– Бантик где?

– Обойдёшься.

Проверяю вещь. Корпус целый, гравировка не тронута, вроде всё в порядке. Должен работать.

Позади шипит огнетушитель.

Стены прилично так закоптило, ковёр придётся менять, несколько столов и стульев сломаны, я уж не говорю про посуду.

К нам подходит один из парней. Я его знаю по арене, но имени не помню.

– Гордей, слушай… Что это была за Форма?

– Какая Форма?

– Табуретка когда рванула…

– Ну вот. Сам догадайся.

Он кивает так, будто получил исчерпывающий ответ.

Макс смотрит на потушенный ковёр.

– Слышь, Соколов.

– Что?

– Я хочу нормальный реванш. На арене, когда ты придёшь в форму.

– Посмотрим.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Только предупреждаю: табуреток там нет, придётся тебе искать новые оправдания.

– Пошёл ты, – говорит он почти дружелюбно и сплёвывает кровь.

* * *

Лаундж немногим позже.

Когда лаунж почти пустеет, он проходит внутрь.

Работники уже почти разобрались с разрушениями. Но здесь всё ещё пахнет гарью и пролитым алкоголем.

Недалеко от стойки валяются обугленные обломки табурета.

Он садится на корточки рядом. Берёт один обломок, нюхает.

Сквозь гар немного пахнет спиртом.

Табуретка была облита алкоголем до того, как загорелась…

Он выпрямляется, достаёт телефон и открывает запись.

На видео этого почти не видно.

Макс перекрывает половину кадра, бутылка падает где-то за его спиной, потом Соколов оказывается рядом с жаровней уже с табуретом в руках.

Пламя появляется небольшое.

Обычное.

А потом идёт магический всплеск.

Он отматывает назад. Пересматривает покадрово.

Сначала огонь от жаровни. Только потом магия.

Дальше ещё интереснее…

После драки пламя уходит на ковёр и стену, а Соколов даже не пытается его погасить. Стоит рядом, пока остальные бегают с огнетушителями.

Для мага Огня уровня Пекло это как минимум странно.

Он закрывает видео и снова смотрит на подпалённую стену.

– Интересно…

* * *

Домой добираюсь поздно.

В душе выясняется, что мой бок расцвёл всеми оттенками синего и фиолетового. Плечо шевелится с хрустом. Рёбра при вдохе намекают, что вдыхать лучше поменьше. Губа разбита изнутри, это будет мешать ещё несколько дней.

На нормального мага Жизни, который бы меня подлатал, денег сейчас нет.

Хорошо, что аптечек у меня по всей квартире разбросано. С моей работёнкой – это база.

Мажу бок специальной мазью, прикладываю к плечу пакет с замороженными пельменями.

Потом варю и жру эти же пельмени прямо из кастрюли и понимаю, что доволен как ребёнок.

Артефакт стоит на столе передо мной. Это главное.

Достаю из тайника второй прибор, который вернула Диана. Ставлю рядом.

Они могут работать в паре. Внешний контур и усилитель связи с Аспектом.

Они хоть и винтажные, к тому же первый немного сломан, но для проверки хватит.

Сажусь, выравниваю дыхание и очень аккуратно подаю немного маны. Ровно столько, чтобы контур ожил и не более.

Артефакты тихо гудят, и я получаю отклик.

Где-то в глубине, где десять лет держалась связь с Аспектом, появляется тепло и слабое покалывание.

Как будто отсидел ногу, и она начала оживать.

Останавливаю подачу. Отклик сразу гаснет.

Пробую ещё раз, осторожнее.

То же самое.

Вот это уже интересно.

Сижу с закрытыми глазами и прислушиваюсь к себе.

Сегодня в лаунже получилось усилить уже существующее пламя маной. Сейчас связка тоже даёт реакцию.

Механику я пока не понимаю. Понимаю только, что результат можно получить.

Вот только какой – пока что хрен знает.

Дальше лезть сегодня нельзя. Маны мало, тело избитое, нормального оборудования нет.

Убираю артефакты и достаю чертежи.

Мне нужны нормальные инструменты, расходники, хотя бы простейший диагностический контур. Всё это стоит денег, а деньги в конверте заканчиваются.

Официальные счета закрыты. Дохода от своих Форм я не получаю, поскольку по документам мёртв.

Значит, буду зарабатывать иначе.

Достаю телефон, нахожу старый профессиональный форум.

На ноутбуке было бы удобнее, конечно. Но ноутбука у меня теперь нет.

Ник на форуме ещё с тех времён, когда я создавал Формы за шатающимся кухонным столом. Никакого «Пекла», никакой фамилии. Просто «ГРС».

Получается зайти. Круто, а я опасался, что аккаунт могли снести за давностью.

На этом форуме артефакторы и Архитекторы продают друг другу схемы, расчёты и Формы напрямую. Почти подпольный рынок, где никому не интересно, есть ли у тебя аккредитация.

Шарюсь по разделам в поисках идей. В ветке «Стабилизация» сплошные жалобы: стандартная внеаспектная Форма удержания расползается при длительной работе, и всех это бесит.

Знакомая беда. И решить её можно довольно просто.

Раньше я бы за такую хрень не стал браться, но сейчас с радостью поработаю.

Раскладываю схему прямо на телефоне.

Неудобно. Экран маленький, узлы приходится постоянно увеличивать, пару раз палец уезжает не туда, но работать можно.

Проблема здесь в порядке узлов. Стабилизирующий блок стоит после распределяющего, поэтому при долгой работе на него приходит уже кривой поток, и он честно пытается удерживать кривизну. Если поменять их местами и добавить простую обратную привязку, она перестаёт расползаться примерно совсем.

Такое заклинание будет работать как надо.

Ничего революционного. Просто никто не полез глубоко разбираться.

Теорию я разложил за пару минут, но собирать всё это в готовую Форму, которую можно продать, приходится до полуночи.

Когда Форма готова, проверяю расчёт на практике несколько раз.

Работает.

Выкладываю объявление. Ставлю цену ниже рынка на двадцать процентов, потому что деньги мне нужны быстро.

Первый отклик приходит уже через несколько минут.

«Слишком дёшево. В чём подвох?»

Отвечаю: срочно нужны деньги, никакого подвоха, проверяйте перед оплатой.

«Кто автор?»

«Я».

«Ага. Ну ладно».

Договариваемся встретиться утром. Расчёт наличными, проверка на месте.

Ложусь спать.

Покупатель приезжает утром, как и обещал. Встречаемся у шаурмичной недалеко от моего дома. Я на всякий случай надеваю медицинскую маску, чтобы он меня не узнал.

Мужик долго изучает Форму, пробует применить, потом внимательно смотрит мне в глаза.

– Кто вы?

– Человек, которому нужны деньги.

– Хорошая работа. Вы явно профессионал.

– Согласен.

Он хмыкает и отсчитывает наличными.

– Если будет ещё что-то, пишите мне лично. И цену не занижайте, вас за это уважать не будут.

– Ага, я в курсе.

Ну вот, немного пополнил бюджет. Приятно.

По дороге в суд заезжаю в магазин магических инструментов и беру набор, о котором мечтал в последние дни.

* * *

Научное сообщество. (ИМиЖА) Институт магобиологии и жизненных Аспектов

В небольшую переговорную один за другим заходят люди. Кто-то с папками, кто-то с планшетами.

Четверо занимают места за круглым столом.

– Все? – спрашивает седой мужчина.

– Семён Петрович ещё идёт, – отзывается пожилая женщина в больших очках.

– Начнём без него. Он всё равно будет спорить.