Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 23

В «Тайфун» возвращаюсь на следующий день и с другой задачей.

Мне не нужно повторять всё подряд. Хочу поймать то же ощущение и проверить, могу ли удержать его сознательно, а не случайно попасть в нужный момент.

Мишень беру целую. Массивную, деревянную, без заметного расслоения. Осматриваю с двух сторон, проверяю крепление и освобождаю место вокруг. Рядом никто не занимается, в мою сторону тоже не ходят.

Включаю на маске защиту головы на всякий случай. Выковыривать щепки из лица вовсе не хочется.

Становлюсь перед мишенью и несколько раз сжимаю кулак.

В первый раз я пытаюсь удержать всё ощущение сразу. Теперь хотя бы понимаю, что оно неоднородное. После удара волокна отзываются по-разному, нагрузка расходится внутри, и мне не обязательно хвататься за мишень целиком.

Остаётся сделать это руками.

Удар.

Дерево глухо отвечает, крепление вздрагивает. Это движение пропускаю. Ищу короткую дрожь глубже, там, где материал сжимается после контакта.

Почти ловлю и теряю.

Отступаю, выдыхаю. На поверхности ничего, удар слабый, чтобы просто расшевелить структуру.

Второй полноценный опыт начинаю без попытки ударить сильнее. Мне нужна та же нагрузка, которую я понимаю и могу проанализировать.

Кулак входит в дерево, по руке проходит отдача.

Цепляю внутренние колебания.

Есть!

Ещё недавно я едва различал движение предмета целиком. Сейчас внутри одного куска дерева их десятки, и каждое ощущается отдельно. Удержать их одновременно сложно настолько, что я на миг перестаю слышать зал.

Добавляю Движение.

Часть волокон ещё сжата, другие уже стремятся вернуться. Подхватываю эти движения и усиливаю, не давая им слиться в обычное затухание после удара.

В глубине раздаётся треск.

Убираю руку, но ощущение ещё держится. Отступаю на полшага – не срывается. На поверхности раскрывается узкая щель, затем её резко ведёт в сторону. Дерево расходится по волокнам с хрустом.

От мишени отскакивает щепа.

Одна бьёт по защите возле глаза и падает на пол. Передняя часть мишени раскалывается, тяжёлый кусок отваливается и повисает на уцелевшем креплении. За ним видно свежую древесину, разорванную глубже места удара.

Прекращаю воздействие. По запасу маны прошлось ощутимо, но до предела далеко.

Стою, опустив руки. Снаружи я такого не выбил бы этим ударом, да и серией вряд ли.

Подхожу ближе и смотрю в раскол. Раньше мне удавалось сдвинуть предмет, разогнать его, поправить траекторию. А здесь я только что поймал движение внутри дерева.

И, что немаловажно, удержал его.

Медленно разжимаю пальцы. На лице сама собой расползается улыбка.

– Да ну на хрен.

Обхожу мишень, разглядываю и останавливаюсь около расколотого края. Достаю телефон – надо снять со всех сторон, пока не пришли убирать.

Уже знаю, какой участок своей структуры буду смотреть дома первым. Снова сообщаю сотруднику о мишени и еду домой.

На фотографии мишень выглядит так, будто её расковыряли изнутри. Приближаю раскол, потом открываю следующий кадр. Здесь хорошо видно, где волокна расходятся, а где остаются целыми.

Дома продолжаю изучение снимков и отпиваю кофе. Переношу снимки к записям по структуре. Рядом с описанием опыта добавляю пару строк. На этом пока всё. Лезть в медитацию пока не собираюсь, иначе опять очнусь к вечеру и обнаружу, что из еды за день у меня только кофе.

Сотрудник «Тайфуна» долго смотрел на дерево. А мне пришлось объяснять, что ничего я не взрывал и крепления в порядке. Тот, кажется, недоверчиво отнёсся к моим словам. Ну да, могу его понять – Движение так не умеет, а меня знают там именно как Вектора. Откуда им знать, что у меня тут перестройка и мутация структуры полным ходом.

В следующий раз разговор, скорее всего, окажется длиннее.

Закрываю фотографии. Мне нравится зал, но ещё несколько таких проверок – и администрация начнёт радоваться, когда я пропускаю тренировку. Да и мне надоедает оглядываться, прежде чем попробовать что-нибудь новое.

Собственный закрытый зал теперь всё больше кажется мне необходимостью, чем просто хотелкой.

Мастерская уже давно нужна. Смотрю на кухонный стол. На одном краю датчики, на другом документы. Посередине завтрак, который я пока только планирую съесть.

Отодвигаю измеритель, чтобы поставить тарелку. Провод цепляет тетрадь, та едва не смахивает чашку. Успеваю придержать и ставлю всё обратно.

Да, с домом пора определяться.

Пока ем, приходит сообщение от организатора. Сначала думаю, что нужно что-нибудь подтвердить по прошлой выплате, но он присылает предложения на следующий бой.

Несколько человек хотят выйти против Вектора. Можно выбирать. У, я добился привилегий, даже приятно.

Открываю список. Короткие сведения, доступные даты, несколько записей выступлений. Никто пока не заявляет, что уделает меня за две минуты, как Шип, и это даже немного разочаровывает.

Надо же. Стоило быстро набить одному морду – остальные сами записываются.

Смотрю начало одной записи. Боец работает аккуратно, без лишней суеты, и просто так под кулак не полезет. Пролистываю дальше, замечаю интересный переход, возвращаюсь на несколько секунд назад.

Телефон снова вибрирует.

«Что думаешь? Можно договориться на ближайшее время».

Ставлю видео на паузу. Желание выйти есть. Особенно после того, что получается на тренировках. Только проверять новые находки на живом сопернике я пока не собираюсь, а обычный бой может и подождать.

«Посмотрю. Дату пока не фиксируй».

«Не затягивай. Желающие есть сейчас, потом их может и не быть».

«Разумеется».

Он присылает ещё одно сообщение – про интерес публики и хорошие условия. Читаю, но торговаться не начинаю. После Шипа мне не надо срочно доказывать, что я умею драться. Зато надо купить место, где я смогу нормально готовиться, а не разбирать собственную структуру между чашкой с кофе и документами от нотариуса.

Сохраняю предложения и возвращаюсь к завтраку.

Через несколько минут телефон звонит.

Сурков.

Смотрю на имя и усмехаюсь. Сегодня у спортивной общественности явно совещание по поводу моего свободного времени.

– Гордей Романович, добрый день. Надеюсь, не отвлекаю?

– Уже привык.

– Хотел напомнить, что наше предложение остаётся в силе. Как вы себя чувствуете?

– Нормально.

– Тогда, возможно, в ближайшее время обсудим возвращение? Пока без обязательств. Нам хотя бы понимать, на какие сроки ориентироваться.

Кладу вилку. По голосу он уже готов перейти к вариантам, соперникам и рекламной кампании, если я дам малейший повод.

– Конкретный бой сейчас не обсуждаю.

– Мы можем начать с общей встречи.

– Давайте позже. У меня ещё не все вопросы закрыты.

Сурков выдерживает паузу, потом говорит, что готов подстроиться. Просит не забывать про них и напоминает, что зрители ждут.

– Не забуду, – отвечаю и заканчиваю разговор.

Сижу с телефоном в руке. Вектору теперь предлагают выбирать, потому что он удачно начал. Пеклу готовы устроить возвращение, потому что такое громкое возвращение мало кто пропустит.

Удобно устроился. Две спортивные карьеры одновременно хотят, чтобы я наконец занялся ими вплотную.

А я пока не могу найти на столе место под хлеб.

После завтрака выхожу в магазин. Доставка, конечно, существует, но надо хотя бы пройтись, пока я окончательно не превратился в приложение к ноутбуку.

На обратном пути замечаю двух человек возле прохода к дому. Девушка с микрофоном и парень с камерой. Они стоят немного в стороне и разговаривают, но девушка поворачивается в мою сторону слишком быстро, чтобы я успел без палева совершить манёвр с Движением.

– Гордей Романович, добрый день! Буквально пару вопросов.

– Если про выбор помидоров, я сам пока не уверен, – приподнимаю пакет с продуктами, – взял сегодня жёлтые, на пробу.

Она улыбается, оператор поднимает камеру.

– Вы давно не появляетесь на публике. Чем сейчас занимаетесь?

– Работаю.

– Над возвращением на Арену?

– Над тем, чтобы донести пакет до холодильника.

Не останавливаюсь, и журналистке с оператором приходится идти рядом. Народу вокруг немного. Никто не пытается перегородить дорогу, за спиной не вырастает ещё три микрофона.

Похоже, одного воскрешения недостаточно, чтобы интересовать Москву бесконечно. Но особо прыткие никак не забудут про меня.

– Вы собираетесь снова выступать? Представители Арены говорят, что ждут вас.

– Хорошо, когда где-нибудь ждут.

– То есть переговоры идут?

– То есть, когда мне будет что объявить, я объявлю.

Девушка пробует зайти с другой стороны:

– А семейный конфликт удалось разрешить?

– Документами занимаются.

– Вы помирились с братом?

Смотрю на неё. Вспоминается Артём, который радостно объясняет Вектору, как некоторым просто везёт с даром.

– Это личное.

– Но раньше вы сами комментировали…

– А сейчас не комментирую.

Она ловит моё выражение лица и меняет тему.

– Поклонники переживают, что вы совсем уйдёте с Арены.

– Не стоит переживать о том, что не в их власти.

До двери остаётся несколько шагов. Перехватываю пакет и киваю на прощание.

– Всего хорошего.

Внутрь они не идут – всё же не зря в своё время я выбрал именно этот жилой комплекс. Дальше входа журналистов тут не пропустят.

Дома раскладываю продукты, мою руки и нахожу сообщение от Лёши.

Несколько файлов. Планы, фотографии, ссылки на видео. Под каждым объектом отдельная пояснительная записка.

«Собрал всё, что удалось подтвердить. Где есть вопросы по документам, отметил. Посмотрите без спешки, потом обсудим».

Вот это уже разговор.

Переношу чашку на кухонную столешницу, освобождаю стол и открываю первый план.

Лёша прислал три варианта.

У каждого есть общий вид участка с границами. Размеры всех построек и фото подъездной. Отдельно – коммуникации, ограничения на перестройку и расстояния до соседних домов. Там, где он ещё не получил подтверждение, стоит пометка.

Интерьеры тоже приложены, но я открываю их последними, мне важнее сам участок.

У первого въезд удобный. От ворот до отдельной постройки можно подъехать напрямую. Прикидываю, как встанет фургон. Место для разгрузки есть, двери можно расширить.

Увеличиваю фотографию. Постройка имеет скошенную крышу по бокам. Для части оборудования сойдёт, но большой стенд придётся ставить там, где больше высота, а это уже ближе к середине помещения. Проходы сразу сужаются.

Мой стол почти влезает, если ориентироваться по размерам. Но на практике – начнёшь работать – выяснится, что для замены одной детали надо отодвинуть половину мастерской.

Плавали – знаем.

Открываю следующий лист. Увеличить постройку можно только в одну сторону. С другой граница, дальше соседская земля. Причём соседний дом стоит вполне прилично от забора, зато хозяйственный сарай у него как раз напротив предполагаемой испытательной зоны.

Провожу линию будущей защиты и убираю её. Слишком тесно. Придётся всё рассчитывать с учётом чужого строения, а я как раз пытаюсь от этого уйти.

Пишу вопрос Лёше, но пока не отправляю. Сначала посмотрю всё.

У второго участка форма удобнее. Сам дом стоит ближе к дороге, за ним остаётся достаточно земли. Есть отдельный въезд сбоку, и здесь я задерживаюсь.

Клиент может приехать в мастерскую, не проходя через мой двор. Машину оставить рядом. Склад разместить так, чтобы выгружать оборудование прямо в него, а не катить ящики мимо кухни.

Рисую стрелку от ворот. Потом отмечаю место под мастерскую и отступаю ещё немного, прежде чем ставить тренировочный зал.

Влезает.

Причём между ними остаётся нормальный проход. Можно подогнать фургон, открыть двери, выгрузить стенд и не перекрыть всё движение по участку.

Вот это мне уже нравится.

Открываю видео. Камера проходит вдоль бокового проезда, сворачивает за дом и показывает территорию. Смотрю и понимаю, что участок имеет приличный уклон. На плане всё иначе, в реальности площадку под мастерскую придётся готовить.

Дальше начинаются коммуникации.

Мощности для обычного дома достаточно. Для того, что я собираюсь устроить, надо считать отдельно. Лёша так и пишет: технические возможности подключения подтверждены частично, окончательные условия запрошены.

Хорошо, но может оказаться, что мои мощности просто не одобрят. Кто бы знал, что выбрать дом так сложно? Квартиру купить было проще, особенно холостяцкую.

Открываю описание самого дома. Большой, готовый, с хорошей отделкой. На фотографиях есть помещение, которое хозяева используют под домашний зал.

Сначала радуюсь, потом вижу размеры.

Для тренажёров – прекрасно. Для меня – несколько шагов от стены до стены. И стены уже отделаны так, что даже царапнуть жалко. Вернее, жалко будет денег на их восстановление.

Под моей отметкой «закрытый зал» оказывается часть благоустроенного двора. Там нужно убирать настил, разбирать освещение, переносить дорожку. Мастерская тоже встаёт поверх чего-то дорогого и любовно устроенного.

Прикидываю работы и дописываю рядом ещё одну колонку. Теперь есть цена покупки и то, что придётся сделать после.

Вторая начинает быстро расти.

Откидываюсь на спинку, смотрю на общий план. Пространство хорошее. Но я покупаю готовую жизнь другого человека, чтобы первым делом прислать туда рабочих с ломами и лопатами. Так себе идея: купить, чтобы сломать.

Открываю третий вариант.

Здесь отдельные строения уже есть, и они просторнее. Лёша приложил не только фотографии, но и размеры проёмов. По крайней мере, теперь не надо ехать на просмотр, чтобы узнать, пролезет ли стол в дверь.

Один корпус можно отдать под мастерскую. Второй – под хранение. Зал придётся делать отдельно, но место под него остаётся.

Соседи дальше. По периметру можно нормально разместить защиту, не подбираясь к чужим окнам. От жилого дома до рабочей зоны тоже приличное расстояние.

Провожу линию от ворот, разделяю въезд и пешеходный проход. Если клиенту нужна консультация, он попадает в отдельную часть мастерской. Не придётся водить человека между действующим стендом и раскрытым ящиком с инструментом.

Смотрю на результат и добавляю ещё дверь. На случай, когда я сам иду из дома и не хочу обходить весь корпус.

Потом открываю план жилой части.

Здесь комнаты расположены удобнее. Можно выбрать спальню подальше от рабочего двора. Рядом ванная, дальше ещё две комнаты.

В первой пишу «детская».

Переношу взгляд на вторую. Если оставить её кабинетом, потом, возможно, придётся переделывать во вторую детскую. Кабинет у меня может быть и в другом месте.

Ставлю вторую пометку. Несколько секунд смотрю на экран, потом убираю руку с мышки.

Сам не заметил, как оставил комнаты непонятно для кого. Раньше на этом месте точно оказалась бы ещё одна рабочая зона или гостевая спальня.

А сейчас я даже стенды мысленно отодвигаю от этой стороны дома.

Цокаю и возвращаюсь к участку. Запас комнат в любом случае полезен, даже если жизнь опять решит посмеяться над моими планами.

К тому же никто ещё этот дом не покупает.

Открываю фотографии отделки и цену. Потом возвращаюсь к плану хозяйственных корпусов. Для мастерской надо усиливать основание, менять часть проёмов, тянуть отдельные линии. В помещении, которое можно использовать под склад, уже стоит встроенное оборудование совершенно другого назначения.

Придётся демонтировать.

Жилой дом переделывать меньше, но тоже есть что. Часть планировки неудобна, в одном месте проход слишком узкий, в другом я бы вообще убрал перегородку.

Смотрю на свою разметку поверх чужого готового проекта.

Да что ж такое.

Во всех трёх случаях значительную часть цены составляют вещи, которые мне либо не нужны, либо мешают. Отделка, встроенная мебель, продуманный дизайн. За это платит человек, который хочет привезти чемоданы и начать жить.

А я собираюсь привезти оборудование и не хочу внезапно выяснить, что под него надо менять пол. И вообще, я Архитектор Форм, а не помещений.

Возвращаюсь к первому варианту, потом ко второму. Везде одна и та же история, только в разных пропорциях.

Беру телефон и звоню Лёше.

– Посмотрели? – спрашивает он.

– Да. Пакет отличный. По планам сразу половину вопросов закрыл.

– Что больше понравилось?

– По земле второй и третий. По сумме переделок – ни один.

Лёша молчит пару секунд.

– Слишком много работ?

– Слишком много готового, за что я сначала заплачу, а потом сломаю.

– Можно обсуждать торг.

– Даже с торгом. Смотрите, здесь под зал надо снести площадку, там мастерскую переделывать целиком. Отделка дорогая, но мне она сейчас только мешает.

Открываю фотографию гостиной и закрываю обратно. Красиво, спору нет. Только я ещё ни разу не думал, как буду на этом диване отдыхать. Всё время считаю, куда потащу груз и где поставлю барьер.

– Давайте расширим поиск, – говорю. – Недострои, коробки, дома под серьёзную реконструкцию. Чтобы платить за землю, стены, подъезд и коммуникации. Остальное я всё равно буду делать под себя.

– То есть расширяем поиски под застройку с нуля?

– Типа того.

– Тогда это меняет дело, – задумчиво отвечает Алексей.

– Так вышло.

Лёша просит несколько секунд. Слышу, как он щёлкает клавиатурой.

– Так, с незавершёнками будет проще по планировке, но сложнее по проверке состояния.

– Проверим. Но не хочу платить за то, что снесу в первый же день.

– Хорошо. Я подберу с учётом этого. И, кажется, у меня уже был один похожий вариант.

Перестаю крутить ручку между пальцами.

– Что за вариант?

– Сейчас найду. Старые материалы… Да, вот. Большой участок, часть работ не закончена. Хозяин выставлял давно, потом объявление сняли.

– Почему?

– Владелец умер.

– Бывает, – хмыкаю, сам побывал в этой шкуре.

Лёша неловко кашляет.

– Я не в этом смысле…

– Понял я. Дальше что?

– Дальше объект пропал с продажи. У меня осталась старая подборка, но по актуальному статусу ничего не скажу. Нужно выяснять, кто вступил в наследство и хотят ли вообще продавать.

Он присылает несколько изображений. Открываю общий план. Земли действительно много. Дом стоит особняком и аккуратно, рядом есть незавершённая часть, которую легко допилить.

Фотографии старые. По ним не поймёшь, в каком состоянии всё это сейчас, зато уже видно, что внутри не придётся отдирать дорогой камень ради нового проёма.

– По цене тогда было приятнее готовых вариантов, – добавляет Лёша. – Но это старая цена. И прежние условия.

– Подъезд?

– Есть. По коммуникациям сохранилась информация, её нужно перепроверить. Как и всё остальное после такого перерыва.

Увеличиваю план участка. Мастерская встанет отдельно. Зал тоже не придётся запихивать в зазор между домом и забором.

Не факт, что именно этот объект мне подойдёт. Тут ещё неизвестно, что с конструкциями и документами.

– Выясняйте, – говорю. – И параллельно смотрите похожие недострои.

– Договорились.

Прощаюсь и ещё немного смотрю на старую фотографию. Забавно получается: я разгребаю последствия собственной смерти и присматриваю дом, оставшийся после чужой.

Впрочем, если каждый раз зависать на подобных совпадениях, дом я вообще никогда не куплю.

Сохраняю объект в отдельную папку, рядом оставляю свои схемы. Даже если не возьму один из этих домов, разметка пригодится.

Телефон напоминает о нотариусе – пора забрать очередные бумаги и подписать запросы по имуществу. До встречи времени достаточно, если прямо сейчас перестать рисовать двери.

Последним на экране остаётся план с двумя детскими. Закрываю ноутбук.

У нотариуса спокойно. Из кабинета выходит пожилая пара, помощница просит немного подождать и забирает принесённые документы.

Сажусь у окна. Проверяю сообщение от организатора – ещё одна подходящая дата. Отвечаю, что предложение видел, вернусь с решением позже.

Пока этого достаточно.

Помощница зовёт в кабинет. Нотариус уже раскладывает бумаги.

– Добрый день, Гордей Романович. Здесь запросы по тем позициям, которые мы с вами обсуждали. Посмотрите, пожалуйста.

Сажусь и читаю. После последних событий на подпись без чтения рука больше не поднимается, даже если передо мной вполне знакомый документ.

Уточняю формулировку по одному из ответов. Нотариус объясняет, что сейчас требуется дополнительное подтверждение, иначе дальше опять пришлют отписку. Киваю и подписываю.

Часть готовых бумаг забираю. По другим пока ждём.

Всё привычно. Фамилии, номера, основания, даты. Листаю, проверяю, складываю в папку. Сегодня хотя бы нет новостей о потенциальных новых родственниках.

– По хранению оборудования вопрос закрыли? – спрашивает нотариус.

– На три месяца оплатил, хочу сначала с делами раскидаться.

– Хорошо. Документы по прежней аренде принесли?

Достаю копии, которые забрал у хозяина здания. Он просматривает акт, задерживается на подписи и откладывает к делу.

Пока нотариус делает пометку, я вспоминаю, что собирался посмотреть справку.

– Кстати, ещё один вопрос.

Нотариус поднимает глаза.

– У вас документ о моей смерти есть?

– Да.

– Можно посмотреть? Меня интересует время.

Он открывает дело и находит нужную запись.

– Вот.

Беру лист. В верхней части мои данные, ниже основание и сведения о смерти. Большую часть я уже видел, только раньше взгляд цеплялся совсем за другое.

Нахожу строку со временем.

Двадцать три сорок.

Читаю ещё раз.

Перевожу глаза на название графы, чтобы не перепутать. Может, это регистрация документа. Или время, когда запись внесли.

Нет.

– Это именно время смерти? – спрашиваю.

– Да. Указанное в документе.

– Не время оформления?

– Оформление отдельно, ниже.

Опускаю взгляд. Действительно, отдельно и уже утром.

Сижу, придерживая лист двумя пальцами.

Хозяин мастерской сказал, что около семи вечера уже нашёл меня мёртвым. А здесь я умер в двадцать три сорок.

Почти на пять часов позже.

Ещё раз смотрю на фамилию, хотя глупо предполагать, что нотариус случайно достал справку какого-то другого Гордея Соколова.

– Что-то не так? – спрашивает нотариус.

Не сразу отвечаю. Вспоминаю слова владельца: «Смотрю, время почти семь, а у вас свет». Он мог ошибиться на десять минут. На полчаса, в конце концов. Но между семью вечера и без двадцати двенадцать разница такая, что её сложно не заметить.

В семь он уже нашёл моё тело. В двадцать три сорок я умер.

Одновременно правдой это быть не может.

Кто-то врёт. И мне теперь очень интересно, кто именно, а главное, зачем.