Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Ну конечно. Меня даже представляли во всех интервью как Архитектора и бойца. Этого не знает только идиот. Не удивлюсь, если она сама пользуется одной из моих Форм по подписке.

Пишу короткое:

«Не только».

Убираю телефон. Мне ещё дом смотреть.

Открываю приложение и набираю риэлтору. Сам дом на фотографиях выглядит терпимо: приличный участок, отдельный гараж. Дизайна нет никакого.

Довольно быстро договариваюсь на просмотр. Почему бы и нет?

Тащусь на метро, электробусе, а потом и самокате, потому что место достаточно далекое от основной цивилизации – то, что мне и надо.

Риелтор ждёт возле ворот. Мужик лет сорока, лысый как коленка и с широченной улыбкой.

– Гордей Романович?

– Я.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем положено.

Потом глаза становятся шире.

– Тот самый?

– Если вы про крематорий – тот.

– Охренеть, – выдыхает он, но быстро берёт себя в руки. – Простите. Просто не каждый день…

– Я привык.

– Алексей.

Жмём руки.

Дом снаружи выглядит лучше, чем на фотографиях.

Внутри – хуже.

Гостиная большая. Кухня ещё больше. Лестница красивая, но неудобная, потому что винтовая – навернуться с такой во время применения Аспекта как два пальца.

Гараж тоже есть. На две машины, низкий потолок и одна стена общая с домом.

Под нормальную мастерскую – уже так себе.

– Перестраивать можно? – спрашиваю я.

– Внутри – практически без ограничений. Снаружи сложнее. Здесь посёлок, есть правила.

– Какие?

Алексей начинает перечислять.

На третьем пункте мне уже понятно, что мимо.

Хочу отдельное строение, которое можно разобрать до фундамента, если мне так приспичит. А тут даже цвет ворот надо согласовывать.

Выходим на участок.

Соседский дом стоит метрах в пятнадцати.

На втором этаже кто-то открывает окно. Смотрю на мужика в трусах и понимаю, что и этот пункт мимо.

Мне не надо, чтобы сосед потом жаловался, что у него бокалы в шкафу звенят, когда я тренируюсь.

– Не подходит, – говорю я.

– Совсем?

– Совсем.

Алексей не расстраивается.

– Понял. Тогда давайте уточним, что именно ищем.

Быстро накидываю свои хотелки.

Нормальный участок. Отдельное строение под мастерскую. Место под закрытый зал. Возможность переделывать, строить и не спрашивать у половины района разрешения на каждый чих.

– То есть вам скорее не готовый дом нужен.

– Мне нужен мой дом.

Риелтор кивает.

– Тогда я примерно понял направление.

И уже возле ворот вдруг спрашивает:

– А квартиру продавать будете?

– Какую?

– Вашу.

– Пока не решил.

Он улыбается.

– Если решите – звоните мне.

– А что? Хотите купить?

– Что вы, у меня таких денег нет. Но продать могу за пару дней.

Смотрю на него.

– Что, рынок так вырос пока я был мёртв?

– Рынок тут вообще ни при чём, – усмехается Алексей. – Квартира Гордея Соколова.

– И?

– Вы серьёзно? Пекло. Чемпион, который умер и возродился. У богатых людей бывают странные увлечения. Для кого-то это уже не квартира, а коллекционная вещь.

Несколько секунд перевариваю.

– То есть можно ещё и цену задрать?

– Я бы даже сказал, нужно.

Вот это мне уже нравится, тогда я смогу не экономить, а сразу закупить оборудование.

Если кто-то хочет переплатить за стены только потому, что я в них жил, – мешать не буду.

– Ладно. Когда решу – наберу.

– Договорились. Вас подкинуть?

– Буду благодарен.

Уже в машине риелтора телефон снова пиликает.

Опять Настя.

«Я сегодня на пробах чуть не умерла. Теперь понимаю тебя:)»

Хмыкаю.

«Кем работаешь?»

Она присылает три смеющихся смайлика, но я запоминаю про пробы. Модель или актриса, как пить дать.

«Актриса. Но до твоей популярности мне ещё далеко».

Как я и думал.

Домой возвращаюсь ближе к вечеру и снова сажусь за Форму.

Собираю два узла, связываю в маленький контур и включаю. По внутреннему ощущению всё нормально: мана идёт ровно, ничего не разваливается.

Оставалось проверить.

Беру чайник, но в последний момент останавливаюсь. Пожалуй, не стоит рисковать сразу на кипятке, так что наливаю воды из-под крана.

Выплёскиваю себе в лицо и получаю то, что заслуживал. Вода заливает лицо и половину футболки.

Форма не сделала вообще ничего.

– Молодец.

Вытираюсь полотенцем и смотрю на два узла, которые прекрасно удерживали ману неизвестно зачем.

Вторая вариация уже получается интереснее. Меняю направление работы: не держать всё перед лицом, а уводить прилетевшее в сторону.

Тестирую опять водой, раз уж я всё равно мокрый.

Первый раз плохо. Вода ударяет в сторону, но часть всё равно прилетает мне по роже.

А вот на третьем остаюсь почти сухим.

Вот это лучше.

Дальше начинается нормальная работа.

Двигаю узлы, уменьшаю контур, проверяю связки и пробую снова. На одном из тестов вода красиво обходит лицо и выливается мне прямо за воротник.

Стою, чувствую, как она течёт по спине.

– Очень смешно.

От очередного эксперимента отрывает телефон.

«Ты всегда так долго отвечаешь?»

Смотрю на сообщение.

«Когда работаю – да».

«А если красивая девушка пишет?»

Усмехаюсь.

«Зависит от девушки».

«Жестоко».

Откладываю телефон, у меня так-то бой на носу, некогда флиртовать. Да и не особо хочется, если честно.

Утром перехожу к звуку.

С ним хуже хотя бы потому, что собственные уши я использовать как расходный материал не собираюсь.

Кручу этот кусок отдельно, собираю варианты и проверяю на колонке. Громкость держу ниже той, после которой правое ухо начинает напоминать о себе.

Быстро не получается.

Один вариант почти ничего не меняет. Другой вместе с резким звуком съедает вообще всё вокруг.

Тоже бесполезно. В итоге вожусь до вечера.

Между делом Настя опять пишет.

«У меня завтра ещё один кастинг. Если возьмут, будет моя первая нормальная роль».

«Удачи».

«Спасибо:)»

Я возвращаюсь к Форме.

К ночи получается заготовка, которая уже нормально справляется с водой и частью мелкого мусора и позволяет экспериментировать со звуком дальше.

Спереди держит лучше, сбоку хуже. Расход маны всё ещё большой.

Но это уже не рисунок в тетради, а штука, которую можно включить и проверить руками.

Между делом случается одна проверка, которую я из осторожности не довожу до конца, а потом честно смеюсь над собой.

Я подумал, что неплохо бы узнать, как защита поведёт себя рядом с огнём, а то кто знает, с кем жизнь сведёт.

Беру спичку.

Зажигаю. Подношу к лицу и смотрю на маленький оранжевый огонёк.

Подношу чуть ближе.

Стою так секунды три и понимаю, что если ошибусь, останусь без брови.

– Да ну на хрен. Не сегодня.

Минуту назад идея действительно казалась мне отличной, но если подумать, один раз я уже довёл эксперимент до конца. Не стоит повторять ошибки прошлого.

Настенька пишет вечером.

«Хочешь кофе?»

Смотрю на экран.

«Где?»

Она присылает название.

И тут я уже смеюсь в голос.

Заведение знаю прекрасно.

Когда-то бывал там регулярно. Дорого, красиво, половина столиков занята знаменитостями. Возле входа вечно кто-нибудь с камерой или хотя бы телефоном. А если «повезёт» – сразу несколько.

Очень удобное место для начинающей актрисы, которая случайно пьёт кофе с Пекло.

Листаю нашу короткую переписку назад.

Написала только после того, как вокруг меня снова разгорелся скандал и фамилия полезла из каждого утюга. Завалила вопросами, мило пообщалась, тонко намекнула, что хочет со мной засветиться. Хотя как тонко? Жирнее некуда.

Ну да.

Всё довольно просто.

Пишу:

«Туда не поеду. Можем сходить в неприметную, но хорошую кафешку».

Ответ приходит быстро.

«Почему? Там хорошо, а в кафешке скучно».

«Знаю. Поэтому и не поеду».

Точки появляются и исчезают, но потом приходит:

«Не поняла».

Пару секунд думаю, как сформулировать без лишней грубости, ведь уже ясно, что её интересует вовсе не кофе со мной, а скандал вокруг меня.

«Я сейчас светиться не хочу. Если ты рассчитывала немного подтолкнуть карьеру рядом со мной, время выбрала неудачное».

На этот раз ответа нет почти минуту.

Потом:

«Ого. Ты о себе высокого мнения».

Улыбаюсь.

«Есть немного».

Ещё пауза.

«Ну и ладно. Не больно-то хотелось».

«Вот и договорились».

Чат закрываю, что-то подсказывает мне, что она больше не напишет.

Без скандала, без лекции про настоящие чувства и без попытки объяснить взрослой девушке, почему мне стало скучно ещё до встречи.

Раньше, наверное, всё равно бы поехал.

Красивая же. И какая разница, зачем она там оказалась, если всем весело?

Теперь почему-то разница есть.

Ладно.

Хватит женщин. У меня бой с Шипом скоро.

Ещё через день еду в «Тайфун».

Филиал выбираю другой, дальний. После Светланы вокруг меня снова слишком много глаз, и теперь я чаще меняю маршруты и всё больше хочу в маске.

Для любого нормального человека связь Вектора с Пекло и так звучит как бред.

Пекло – Огонь.

Вектор – Движение.

Один маг – один Аспект.

Но зачем помогать тем, кто любит искать совпадения?

В зале днём почти пусто.

Разминаюсь спокойно, без максимальных рывков. Лекарства уже сделали своё: слышу нормально, гул остался где-то далеко и в основном напоминает о себе вечером.

Потом иду в сектор и держу защитный контур в движении.

Не разваливается – уже неплохо.

Но мне нужен человек, который умеет бить с дистанции и согласится пару дней работать по заданию.

Водника замечаю в дальней части зала.

Я видел его в другом филиале. Мужик примерно моего возраста или чуть старше. Подхожу, когда он заканчивает серию и делает перерыв.

– Слушай, есть разговор.

Он смотрит на мою маску.

– Валяй.

– Мне нужен спарринг. Ты работаешь с дистанции, я тренирую защиту.

– Почему я?

– Я видел твои тренировки, мне подходит твой стиль.

Он усмехается.

– Платить будешь?

– Буду. Но только за работу.

– Тогда можно.

Договариваемся на несколько тренировок. Уже собираюсь отходить, но он тормозит:

– Ты в закрытых дрался?

– Дрался.

– Это же у тебя с Шипом бой должен был быть, а потом Акустик вышел?

Смотрю на водника внимательнее.

– Было дело. А что?

– Поговаривают, ты хочешь надрать задницу Шипу.

– Кто говорит? – любопытствую.

– Сам Шип и трепит языком.

– А у тебя какая-то личная к нему неприязнь?

Мужик кривится:

– Я продул ему.

– И тебе не понравилось.

– Ты просто не знаешь, что он после победы любит поговорить. Рассказать тебе, почему ты зря сюда пришёл, где твоё место и сколько лет ещё надо тренироваться, чтобы рядом с ним постоять.

– Приятный человек.

– Очень. Если размажешь его – плакать не буду.

– Общественный заказ принят.

– Все до боя шутят.

– Я и после обычно могу, – пожимаю плечами.

Он хмыкает.

Послушать человека, который уже выходил против Шипа, полезно. Строить бой – нет. Тем более, я понятия не имею, может, на самом деле они корефаны. И он тут, чтобы выведать мою тактику против дружка.

Мне водник нужен для другого.

Глава 18

Вода прилетает сбоку, когда я уже убираю руки.

Перед лицом всё чисто, зато по затылку прилетает так, что приходится шагнуть вперёд. Холодная струя стекает за воротник. Пытаюсь повернуться к воднику, которого зовут Сергей, и ловлю остатки потока щекой. В правом ухе хлюпает.

– Стоп, – говорю и наклоняю голову. – В ухо не надо.

– Ты сказал бить в голову.

– Уже жалею о формулировке.

Он опускает руки, а я промокаю ухо краем полотенца. Вроде обошлось, даже привычный гул не усиливается. Но следующую атаку пока откладываем.

Домашние проверки за последние пару дней, после того как мы договорились о спаррингах, рядом с реальным боем вообще ни о чём.

– Давай пока помедленнее. Мне надо одну вещь поправить.

Сажусь у края сектора и открываю схему на телефоне. Защитный контур перед лицом работает, но стоит повернуться – получаю по голове. Пока расширяю защиту за уши, приходится согласовывать её с плавающими узлами помехи в маске. Проверяю отражение на экране: лицо по-прежнему скрыто.

Под затылком ещё остаётся щель. Сдвигаю связку и проверяю поворотом головы: теперь защита следует за маской, не задевая плавающие узлы помехи.

Делать ещё одну вещь, которую придётся надевать перед боем, я не собираюсь. Маска на мне всё равно будет. Через неё уже работает Движение, остаётся нормально совместить защиту с тем, что есть.

Постепенно мы с Серёгой привыкаем друг к другу. Он больше не спрашивает, зачем мне очередная пауза. Отходит попить, пока я правлю схему, а потом проверяет результат с таким усердием, что иногда хочется попросить скидку за стирку одежды.

Запасную футболку теперь ношу в сумке. Полотенце тоже, хотя к концу занятия оно обычно мокрее меня.

Самая неприятная штука обнаруживается при повороте головы и пока не могу от неё избавиться. Пропускаю туда несколько раз, прежде чем удаётся согласовать защиту с движением маски. Зато после исправления могу смотреть через плечо и не получать за это в ухо.

– Добавляй, – прошу, когда Серёга обрывает атаку.

– Точно? Ты потом за лечение с меня не удерживай.

– Если скажу стоп, останавливайся. Остальное моё дело.

Он отходит на несколько шагов. Я ещё успеваю заметить, как меняется положение рук, и перед лицом оказывается плотный поток. Удерживаю голову прямо и продолжаю двигаться поперёк атаки. Хотя инстинкт так и орёт – вали, а то утонешь.

Вижу Сергея сквозь разлетающиеся брызги. Подбородок не задираю, ноги слушаются. Вода срывается с защиты над ухом и лупит в плечо, но я уже выхожу из-под струи. Футболка опять прилипает к боку.

– Ещё, – говорю, возвращаясь на исходную.

Водник теперь не щадит. Короткая атака в лицо заставляет меня повернуться, а следом летит широкая струя сверху. Под ней он пропускает вторую, ниже, и я меняю шаг уже в движении.

Вместо привычного ухода в сторону делаю короткое движение рукой. Вода ударяет рядом с ногой, я остаюсь на месте и смотрю на водника.

Он уже готовит продолжение.

– Стоп!

Он замирает, а остатки воды падают на пол. Смотрю на мокрый след возле ботинка и начинаю ухмыляться.

– Попал куда-то? – спрашивает он.

– Куда надо.

– В смысле?

– Спасибо. Кажется, я знаю, как урою Шипа.

Серёга усмехается, а я уже иду за сумкой.

– На сегодня хватит? – спрашивает он.

– Да. Деньги сейчас переведу.

– Мы ещё не всё время отработали.

– Считай, премия.

Расчёт его вполне устраивает. Пока он проверяет перевод, я переодеваюсь и убираю мокрую футболку в пакет.

Дома остаётся закончить маску. С защитой от ударов уже можно работать, но звук пока гасится слишком усердно. Включаю на колонке музыку и слушаю, как она проваливается в тишину. Поправляю порог срабатывания, после чего снова могу разобрать слова песни.

Громкость поднимаю осторожно. Правое ухо больше не болит, и возвращаться к лекарю с объяснением из-за возобновления боли совсем не хочется.

Резкий звук теперь обрывается раньше, чем становится неприятно. При этом тихую речь слышу нормально. Ещё немного вожусь со связками, пока защита перестаёт влиять на помехи, скрывающие лицо.

В ванной проверяю отражение с разных сторон. Поворачиваюсь затылком к зеркалу и смотрю через плечо. Контур держится вокруг всей головы, шея при этом свободна. Подношу ладонь к щеке, проверяю расстояние и убираю руку.

Теперь в бою можно позволить себе кое-что поинтереснее. Выключаю воду, которой напоследок проверяю защиту, и вытираю забрызганное зеркало.

Телефон звонит, когда я складываю тетрадь в сумку.

– Гордей Романович? Добрый день, служба сопровождения банка. Вам удобно сейчас говорить?

– Смотря о чём, – удивляюсь звонку.

– По вашему обращению. С части личных счетов снята заморозка, доступ восстановлен. Счета юридического лица пока остаются заблокированными.

Сажусь на край стула и открываю приложение. Цифры на экране определённо нравятся мне больше, чем всё, что я видел там в последнее время.

– Вижу. Спасибо.

– Также после восстановления доступа возобновились ранее настроенные автоматические платежи, – сообщает менеджер. – Рекомендуем проверить список и отключить услуги, которыми вы больше не пользуетесь.

– Хорошо, посмотрю.

После разговора действительно лезу в автоплатежи. Часть названий приходится вспоминать, а на одном я задерживаюсь.

«Арена-Медикал». Хранение биоматериала.

Надо же, мои живчики всё ещё на платном содержании. Я тут бегаю по закрытым боям, а у них полный пансион с подходящей температурой. Везучие же.

До следующего продления почти две недели. Неплохо бы перевести всё это добро в независимую клинику, а то неизвестно ещё, буду ли я выступать на Арене. А по контракту, помнится, всё уничтожается при определённых условиях. Лучше озаботиться сохранностью моего будущего потомства, а то, что у меня с ДНК после воскрешения, так до конца и неизвестно.

Записываю себе напоминание и закрываю приложение. Времени хватает, сейчас у меня другие планы. Время разобраться с этим пунктом ещё есть.

Через пару дней мне присылают адрес площадки. Её почему-то не меняют, хотя после прошлого раза я вполне допускаю очередной сюрприз с соперником. Наверное, там Шип чувствует себя особенно хорошо. Ну, пусть пока чувствует.

Маску надеваю заранее. Я пошаманил её и теперь могу носить как просто маску, так и с помехами. К моменту проверки на входе запускаю помехи, и охранник пропускает меня после короткого взгляда на список.

Внутри шумно. Протискиваюсь мимо людей у прохода, придерживая сумку возле бедра. Кто-то поворачивается вслед и произносит «Вектор». Не оборачиваюсь, иду к распорядителям.

Знакомый мужик показывает, где оставить вещи. Уточняю про Шипа и получаю кивок в сторону площадки.

– Здесь он. Разминайся, скоро выход.

Распорядитель машет от двери. Подтягиваю рукава и иду за ним, пока объявляют бой.

У самого прохода приходится посторониться: двое мужиков спорят, уткнувшись в телефон. Один стоит спиной, зато второго я вижу прекрасно.

Артём.

Чуть не останавливаюсь. Серьёзно? Братец ходит сюда смотреть, как люди калечат друг друга, а потом рассказывает журналистам про семейные ценности?

– Я на Вектора, – говорит он. – Видел его с Акустиком. Вытащил же бой.

Второй что-то возражает, но я уже прохожу рядом и решаю встрять:

– Верное решение.

Артём поднимает голову и довольно кивает. Ни малейшей заминки. Для него я просто мужик в маске, на которого он собирается поставить.

Сжимаю пальцы и поднимаюсь к площадке. Мои бои на Большой Арене он особенно не смотрел, зато за Вектором, оказывается, следит. Надо же было умереть, чтобы брат наконец оценил.

У входа в клетку с другой стороны стоит Шип и разговаривает с распорядителем. На меня поворачивается не сразу.

Разминает кисти, пока я занимаю своё место. Ноги стоят свободно, корпус чуть развёрнут. Не прыгает на месте и не изображает из себя бешеного. Смотрит на расстояние между нами, потом переводит глаза на маску.

– Всё-таки пришёл.

– А ты сомневался?

Он усмехается и подходит ближе, пока распорядитель проверяет, что мы оба готовы.

– Я не Акустик, ты и двух минут против меня не продержишься, – угрожает он.

– Мне и минуты хватит, чтобы тебя уделать, – усмехаюсь ему в лицо.

У ограждения кто-то смеётся. Шип поворачивает голову на звук, и я вижу, как у него напрягается щека. Но отвечает он уже мне:

– Попробуй.

Возвращается на место и приподнимает руки. Слежу за его передней ногой, пока распорядитель выходит. Дверь клетки закрывается с металлическим стуком. Понимаю, что маска сработала на ура. Звук загасился и выглядит, будто это произошло далеко от меня, а не прямо за спиной.

Сигнал слышу нормально.

Лёд растёт передо мной раньше, чем успеваю закончить первый шаг.

Убираю ногу и смещаюсь вправо. Остриё выскакивает на высоту живота, а возле него уже появляется следующее. Торможу на согнутой ноге, пока Шип делает короткий шаг вперёд.

Ставит лёд так, чтобы я сам отходил туда, куда ему удобно.

Справа ещё есть место. Поворачиваю туда плечо и вижу, как соперник чуть переносит вес. Ждёт моего рывка. На свободном участке я окажусь ближе к ограждению, а ему достаточно пройти следом.

Вместо этого лихо ухожу влево.

Шип морщится, а возле моей стопы вздувается ледяной выступ и сразу вытягивается вверх, прямо под бедро. Уже вижу его острие. Поздно отступать, да я и не собираюсь. У меня другие планы.

Подхватываю Движением растущую часть и даю короткий толчок в сторону. Верхушка уходит чуть левее, успеваю проскочить рядом с остриём. И разворачиваюсь к противнику.

Форму Шипа я вообще не трогаю, пусть себе работает, мне надо, чтобы он применил свою излюбленную методику.

Он делает ещё шаг и бросает короткий взгляд на кривое остриё. Встречает меня следующим шипом, уже сбоку. Отталкиваюсь, помогая себе Движением, и отступаю. Азарт затягивает. Слышу треск ткани на рукаве, но руку успеваю убрать.

– Хорошо бегаешь, – говорит Шип.

Не отвечаю. Резко ставлю ногу ближе к нему и заставляю реагировать на сближение. Лёд поднимается сразу в двух местах, отрезая прямой проход, а Шип перестаёт ухмыляться.

Между выступами остаётся просвет, ровно чтобы боком протиснуться. Слишком удобно – Шип пошёл в свою любимую тактику. А зря, мог бы и догадаться, что перед ним не новичок-идиот, который работает на эмоциях и инстинктах.

Показываю, что собираюсь туда, и соперник подаётся вперёд. Уже ждёт меня за проходом. Вместо рывка делаю полшага наружу, к растущему справа шипу.

Цепляю Движением верхнюю часть, пока она ещё выходит, и отклоняю от плеча. Ледяное остриё проносится вдоль руки. Проскальзываю за него раньше, чем Шип успевает закрыть новое направление.

Расстояние между нами сокращается. Он отступает, и я добавляю больше Движения, заставляя его поднять руки. До удара ещё далеко, зато теперь он смотрит на меня без улыбки.

Резко бьёт Льдом в ноги.

Подошва скользит. Приходится погасить разгон раньше, чем хочется, иначе можно и колени повредить. Пока восстанавливаю опору, возле плеча возникает новое остриё, как и ухмылка на роже Шипа.

У ограждения орут. Я слышу голоса, но слов не разбираю, сейчас интереснее рука Шипа, которой он уже готовит продолжение, а значит, не может защищаться.

Делаю рывок вдоль ограждения. Шип поворачивается следом, не выпуская меня из своей рабочей зоны. Несколько метров – этого ему вполне достаточно. Возле локтя проходит лёд, и я убираю руку к корпусу, пока следующий выступ растёт впереди.

Слишком рано. В момент, когда добираюсь до него, он уже стоит неподвижно.

Не трачу ману на попытку сдвинуть. Ухожу в сторону и разворачиваюсь, чтобы проскользнуть между льдом и ограждением. Проволока царапает плечо. А Шип делает шаг ко мне, и свободного места становится ещё меньше.

Вот теперь он доволен. Рот приоткрыт, дышит ровно. Поднимает руку чуть выше, перекрывая мне выход, а второй готовит атаку снизу.

Я дёргаюсь вправо и сразу останавливаюсь.

Лёд выстреливает туда, куда я должен уйти. Возвращаю вес на другую ногу, коротким ускорением подаюсь вперёд. Следующая льдышка растёт уже навстречу мне, её Шип ставит почти в упор.

Успеваю подхватить верхушку на ходу. Толкаю наружу, оставляя себе узкий проход. Острие проходит возле рёбер.

Подбираюсь к сопернику сбоку. Бью левой, но достаю только поднятое предплечье. Шип успевает отшатнуться. Добавляю правой по корпусу и чувствую через кулак, как он напрягает живот.

Попал, но слабо. Шип уже уходит, и тянуться за ним сейчас нельзя: между нами опять поднимается лёд.

Отдёргиваю руку, пока остриё не достаёт до локтя. Шип отступает ещё на шаг и смотрит на мой кулак. Потом переводит глаза на выступ, который снова вырос криво.

– Что за хрень?

А вот теперь мой выход. Поджимаю локти и иду на него. Он больше не разговаривает, атакует сразу с двух сторон, видать, понял, что перед ним серьёзный противник.

Теперь шипы шире. Между основаниями почти нет просвета, и небольшой коррекции уже недостаточно. Отклоняю одно остриё, но ниже остаётся сплошной лёд. Придётся обходить, иначе сам об него споткнусь.

Шип встречает мой поворот атакой в грудь. Отшатываюсь, чувствуя, как холод проходит совсем рядом с подбородком. Маска срабатывает на ура – лёд разлетается на осколки, но она не даёт им попасть в глаза, зато по шее скользят остатки.

Вижу, как Шип подаётся вперёд. А я уже на полном ходу. Почти добрался. Чтобы убрать голову с линии атаки, придётся резко менять движение и открывать ему бок.

Не убираю.

Ледяное остриё бьёт в защиту перед глазами. Белая крошка закрывает соперника на долю секунды, но я продолжаю смотреть вперёд. Осколки срываются вдоль висков. Часть осыпается на грудь, а самые мелкие снежинки крутятся перед маской, пока я пролетаю сквозь них.

За белой пылью снова вижу лицо Шипа. Он ещё смотрит туда, куда, по его мнению, я должен был отступить. Рука остаётся вытянутой, подбородок открыт – фатальная ошибка.

Вхожу с коротким ускорением и бью.

Левый прямой попадает в челюсть. Голова Шипа дёргается назад, я уже ставлю переднюю ногу ближе. Правым кулаком достаю по корпусу. Соперник сгибается и пытается уйти, но я смещаюсь вместе с ним, сохраняя расстояние для удара.

Вместо следующего прямого показываю движение плечом. Шип поднимает обе руки к лицу, и я вкладываю Движение в короткий удар по корпусу. Воздух выходит у него с хрипом. До ограждения ему ещё далеко, только отступать я больше не даю.

Лёд растёт у моего ботинка. Убираю ногу и одновременно бью левой поверх правой руки Шипа. Кулак скользит по скуле. Соперник разворачивается за ударом, а я уже оказываюсь с другой стороны.

Шип вскидывает руку. Ледяной выступ поднимается сбоку, почти возле моей головы. Маска отводит острие, и по плечу сыплются мелкие осколки. Бью левой в лицо. Ускорение добавляю на последнем участке, удерживая кисть прямо.

И тут в груди резко становится горячо. Знакомый толчок заставляет стиснуть зубы, а на скуле Шипа, куда приходится удар, остаётся крошечное пятнышко ожога.

Опять эта хрень. Возвращаю руку к подбородку и ныряю под ответный замах.

Кулак Шипа проходит над плечом. Он вкладывается слишком сильно, разворачивает корпус, и я бью справа в открытый бок. Прямо по открытым рёбрам. Соперник дёргается ко мне, пытается навалиться сверху.

Да щас! Я столько натерпелся ради этого момента.

Не даю взять себя в захват. Отталкиваюсь ногой и ухожу на чистом Движении. Расстояния хватает для короткого левого, который поднимает Шипу голову. Правая уже идёт следом, но тот успевает закрыться.

Под ногами начинает подниматься лёд. Шип ставит его уже почти между нами, вынуждая меня отскочить хотя бы на шаг. На этот раз я действительно отхожу. Остриё выскакивает там, где только что находился мой живот.

Шип распрямляется и жадно вдыхает. На губе кровь, правая рука стоит ниже левой. Отступает за готовый выступ, пробует вернуть себе несколько метров.

Пускай думает, что получилось.

– А ты резвый, – фыркает он.

На полшага замедляюсь, но отвечать и не думаю. Шип успевает поставить ногу удобнее и посылает следующую атаку. Теперь целится в корпус, голову оставляет в покое, возможно, понял, что у меня хитрая защита. Увожу плечо, позволяя льду пройти возле груди, и ныряю к нему с внешней стороны.

Подхватываю растущий край Движением. Он отгибается ровно настолько, чтобы пропустить меня, а соперник уже отшатывается, не дожидаясь удара.

Вот только ноги у него больше не успевают за головой. Я неплохо его потрепал.

Бью в его поднятые руки. Короткое ускорение кулака прижимает их к лицу. Шип пятится, наступает на собственную ледяную крошку и скользит.

Поддерживать я его не собираюсь. Смещаюсь за ним и вкладываю левую в солнечное сплетение. Он опускает локти, пытаясь поймать воздух, а я даю ещё пару мощных ударов вдогонку.

Удар проходит сбоку. Ускоряю кулак уже возле цели и попадаю точно в челюсть.

Голова Шипа поворачивается, колени подламываются. Он падает на бок, не выставив руку, и остаётся лежать возле кривого ледяного выступа.

Убираю кулаки, потому что рядом с нами уже возник рефери и наклоняется к Шипу. Тот не двигается, даже когда его бьют по щекам.

В зале несколько секунд слышны отдельные голоса. Смотрю на табло: до истечения обещанной минуты остаётся ещё несколько секунд. Выпрямляюсь и вскидываю кулак над головой.

– Так будет с каждым, кто решит проверить меня ещё раз, – громко ору, поняв, что Шип уже не встанет.

Зал взрывается криками. У ограждения вскакивают люди. Слышу «Вектор!» совсем рядом, и с другого конца площадки уже подхватывают моё имя.

И всё-таки Движение – очень недооценённый Аспект. В умелых руках даже палка стреляет.