Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Все открывают папки, которые для них уже были приготовлены на столе.

Гордей Романович Соколов.

Кто-то тихо присвистывает.

– Тот самый?

– Тот, – кивает женщина. – Неделя после подтверждённой смерти. Кремирован. Вернулся самостоятельно. Личность подтверждена.

Дверь открывается, и в комнату входит ещё один старик.

– Как обычно, начали без меня?

– Не волнуйтесь, до самого интересного ещё не добрались.

Он садится, открывает папку и хмурится.

– Так. И что от нас хотят?

– Понять, как это вообще могло произойти, полагаю, – женщина поднимает взгляд и поправляет очки.

На несколько секунд становится тихо.

– Ну что ж, – говорит опоздавший. – Теперь понятно, почему собрали именно нас.

* * *

К суду подъезжаю заранее.

И у самого входа, прямо у бордюра, стоит красный «корвет».

Мой.

Подхожу ближе. Царапина на заднем крыле новая, её раньше не было. Внутри бардак: стаканы из-под кофе, какие-то пакеты, чужая куртка на пассажирском.

Водительская дверь открывается. Из машины выходит Артём.

Мой старший брат. В новом пиджаке и невероятно довольной рожей.

Он видит меня и на секунду столбенеет. А потом делает вид, что всё отлично и вообще он хозяин жизни.

– О. Гордей.

– От машины моей отойди.

– А как же здравствуй, брат? – он фыркает и захлопывает дверь.

– Холодильником так хлопать будешь, брат. Ты мой звонок сбросил.

– Я был занят.

– А потом заблокировал.

– Гор, я думал, это развод какой-то, – он поправляет пиджак. – Мне полдня звонили какие-то люди и говорили, что мой брат воскрес. Я тебя, между прочим, похоронил.

– Ага, и сразу сел в мою машину.

– А что ей, на парковке гнить? Она теперь моя.

– Это мы ещё посмотрим.

– Ты пока покойник. Так что вопросы не ко мне.

Смотрю на него и понимаю простую вещь: он не рад, что я вернулся. Вообще ни разу.

– Дай угадаю. Ты подал возражения? – спрашиваю я.

– Подал, – не отпирается он.

– Ты же видишь, что я – это я.

– Вижу, что похож, – отвечает Артём. – Магобиологический профиль у тебя отличается от архивного. Я читал документы. Так что пусть нормально проверяют, вдруг ты какой-то мошенник.

Я только качаю головой и иду в здание. Не будь это мой брат – разбил бы ему хлебальник.

В зал нас пока не пускают. Помощница судьи выдаёт мне копии поступивших материалов и говорит подождать в коридоре.

Сажусь на скамейку и листаю.

Возражения Артёма. Всё как он и сказал: недостаточность экспертизы, отличия магобиологического профиля, просьба назначить дополнительную проверку и не рассматривать дело в ускоренном порядке. Три листа складного текста, явно писал не он сам.

Дальше ещё один документ, которого я не ждал.

Заявление от заинтересованного лица.

Переворачиваю последний лист.

Внизу подпись дяди.

А над ней:

«Действующий менеджер Гордея Романовича Соколова».

Несколько секунд просто смотрю на эту строчку.

Он всё ещё числится моим менеджером?

А значит, всё это время имел доступ туда, куда я сам сейчас попасть не могу…

Глава 6

«Действующий менеджер Гордея Романовича Соколова».

Читаю строчку в четвёртый раз, но от этого она не меняется.

Уволил я его аккурат перед своей смертью. Помню и день, и разговор, и как дядя в конце сказал, что я ещё пожалею. Все документы я оформил, а следом дополнительно отправил ему письмо с копиями.

А теперь у меня в руках свежая бумага, где он спокойно подписывается моим менеджером и просит суд не спешить с признанием меня живым.

Документов об увольнении нет ни в столе, ни в сейфе. Это я выяснил ещё в первый день, когда вернулся домой. Кто-то забрал их вместе с остальными нужными бумагами.

И теперь я почти не сомневаюсь, кто.

– Соколов Гордей Романович! – зовёт меня секретарь суда.

Складываю копии в папку и захожу в зал.

Он маленький и душный. Судья – женщина лет пятидесяти, с невероятно унылой стрижкой и очень уставшим взглядом.

Артём садится подальше от меня и разглядывает потолок.

Дяди нет. Вместо него – какой-то щенок в костюме, который называется его представителем.

– Заявитель утверждает, что является Соколовым Гордеем Романовичем, – начинает судья. – Экспертное заключение приобщено. Заинтересованные лица заявили возражения. Слушаю заявителя.

Встаю.

– Экспертиза подтвердила личность по четырём независимым параметрам. Генетический профиль, отпечатки, радужка, лицевая биометрия. Совпадение полное, расхождений нет. Заключение сделано государственным экспертным центром по направлению Единого центра идентификации.

– И в чём состоят ваши требования?

«Что за дебильный вопрос?» – едва не вырывается у меня.

– Отменить запись о смерти на текущем заседании. Пока я числюсь умершим, идёт наследственное производство. Каждый день задержки – это имущество, которое уходит в чужие руки, и потом мне придётся вытаскивать его отдельными процессами.

– Заинтересованные лица?

Парень в костюме встаёт.

– Мы не утверждаем, что перед судом самозванец, – говорит он аккуратно. – Мы обращаем внимание, что в том же заключении указано: магобиологический профиль заявителя имеет существенные отличия от архивного и требует дополнительного наблюдения. Это цитата из документа, который приобщил сам заявитель.

Ну конечно. Читать они умеют, надо признать.

– Магобиологический профиль не устанавливает личность, – говорю я. – Личность устанавливает генетика.

– В обычных обстоятельствах – да, – соглашается он. – Но обстоятельства здесь беспрецедентные. Человек был кремирован. Медицине неизвестны случаи возвращения после полного уничтожения тела. Мы просим назначить дополнительную магобиологическую проверку, чтобы исключить любые версии, кроме той, что заявитель является Соколовым.

– Какие версии? – спрашиваю я.

– Любые, – отвечает он, не поднимая глаз от папки.

Артём перестаёт изучать потолок и тоже встаёт.

– Ваша честь, позвольте сказать. Я брат Гордея. И я требую, чтобы всё проверили как следует. Если это правда мой брат, я первый порадуюсь.

Вот засранец, врёт и не краснеет.

Судья слушает и что-то помечает в своих бумагах.

– Заявитель, вы возражаете против дополнительной проверки?

– Против проверки не возражаю. Возражаю против того, чтобы из-за неё дело стояло. Проверка по магобиологии – это недели наблюдения. Личность уже установлена.

– Суд учтёт ваши слова.

Дальше происходит то, чего я примерно и ожидал.

Суд запрашивает у экспертного центра дополнительные материалы, также требует привлечь Центр идентификации, и всё это – к следующему заседанию, которое состоится через две недели.

Артём даже не скрывает улыбку и первым покидает зал. У двери оборачивается и разводит руками, мол, я тут вообще ни при чём.

Вот и весь их расчёт. Им не надо доказывать, что я – не я. Им надо, чтобы одно заседание превратилось в четыре, а между каждым прошло по две недели. И всё это время с моим имуществом можно делать что угодно на совершенно законных основаниях.

А если дядя действительно продолжает пользоваться старыми полномочиями, то каждый лишний день ему только на руку.

Особенно если он продолжает заниматься тем, за что я его и уволил.

А он наверняка продолжает. Так что делаю запросы в разные инстанции, чтобы получить сведения по движениям моего имущества после моей смерти.

Журналисты ждут на улице. Их теперь десятка полтора, и это уже не те ребята, которые спрашивали про самочувствие.

– Гордей Романович, суд отложил дело?

– Отложил, – киваю я.

– Возражения подали ваши родственники?

– Думаю, вы сами знаете.

– Вы считаете, что это намеренное затягивание?

– Да.

Женщина из второго ряда пробивается ближе.

– Гордей Романович, почему ваш дядя, который к тому же является вашим менеджером, оспаривает вашу идентификацию?

Хороший вопрос. Наконец-то.

– Потому что он не мой менеджер, – говорю я. – Я уволил его ещё до своей смерти. После увольнения он сменил номер, и мы больше не общались.

– Тогда почему он до сих пор указан менеджером?

– Вот это я и собираюсь выяснить.

– Кто сейчас распоряжается вашими контрактами?

– Отличный вопрос. Это я тоже собираюсь выяснить.

– Вы обвиняете дядю в чём-то конкретном?

– Нет. Пока что. Я говорю то, что знаю: я его уволил.

– А в чём состоял конфликт?

– Рабочие разногласия, – скривившись, отвечаю я.

– Гордей, а Максима Ратникова вы избили табуреткой по личным причинам или по рабочим?

Смеюсь. Больно, потому что губа ещё не зажила.

– По имущественным. Он купил мою вещь у человека, который не имел права её продавать. Мы решили вопрос без суда, и, кстати, всё было по договорённости. Претензий у Ратникова ко мне нет.

– Огонь у вас там очень эффектно выглядел!

– Спасибо.

– Значит, магия работает?

– Всего хорошего.

Ухожу под щелчки затворов.

Телефон, пока я иду до остановки, вибрирует шесть раз.

Светик: «Видела трансляцию у входа. Про дядю – это сенсация, ты понимаешь? Дашь мне эксклюзив, когда будут документы?»

Отвечаю уклончиво: «Когда будут – посмотрим».

«Спасибо», – пишет она и добавляет эмодзи в виде сердечка.

А потом вдогонку: «У нас в редакции делают ставки, чем ты в следующий раз кого-нибудь ударишь».

«Скажи им, что надо ставить на дверцу красного „корвета“».

Ролик из лаунжа за ночь разошёлся так, что я видел его уже в трёх версиях с разной музыкой. Плюс с десяток нарезок с прикрученными мемами.

В самом популярном ролике кто-то замедлил момент со вспышкой и написал сверху: «ПЕКЛО ВЕРНУЛСЯ». Почти пять миллионов просмотров, тридцать тысяч комментариев.

Читаю первые.

«Огонь работает, значит всё ок!»

«Он его табуреткой добил, вы вообще смотрели?»

«Табуретка была горящая. Попробуй горящую табуретку схватить, я посмотрю потом на твои руки, вафел тупорылый… Без магии Огня такое не сделаешь»

«Комментарий удалён за оскорбления».

«Таран сам напросился»

«Пекло в форме, ждём возвращения на арену!!!»

Ни одного вопроса о том, откуда взялся огонь.

Никого не смущает, что маг Огня зачем-то возился с деревянной табуреткой рядом с жаровней, а потом стоял и смотрел, как горит ковёр.

Меня это устраивает.

Пусть думают, что Пекло вернулся. Мне сейчас репутация нужнее правды.

* * *

Ден приезжает вечером и с порога начинает ржать.

– Ну ты устроил с Максом! Видел, сколько там просмотров?

– Видел.

– А я знаешь что видел? Что он тебе нехило навтыкал, – мы с Денисом проходим на кухню.

– Тебе показалось, – фыркаю я.

– Да ладно? Дай посмотрю.

– Не на что смотреть.

– Давай-давай, – он складывает руки на груди.

Вздыхаю и задираю футболку. Синячище на боку напоминает космос.

Ден присвистывает.

– Ты у мага Жизни был?

– Само заживёт.

– Раньше ты так не говорил. Денег нет? Я оплачу.

– Не надо.

– Мазь хотя бы купи.

Он садится за стол. Разговор про мазь и мага Жизни идёт ещё минуты три, потом ему становится интереснее другое.

– Как суд?

– Отложили. Через две недели снова будет заседание.

– Почему?

– Артём и дядя подали возражения.

– Какой дядя? Твой?

– Нет, дядя Коля из соседнего подъезда. Конечно, мой.

– Ты же его выгнал! Ты мне звонил тогда, орал в трубку минут двадцать.

– В бумагах суда он подписан как действующий менеджер, – пожимаю плечами я.

– Как это?

– Вот и мне интересно.

Ден трёт лицо ладонью.

– Погоди. То есть всё это время, пока ты был мёртв, он официально оставался твоим менеджером?

– Судя по подписи – да.

– И у него есть все доступы?

– Скорее всего.

– Твою мать, Гор…

– Ага.

Ден качает головой и больше ничего не спрашивает.

После его ухода беру телефон.

Бумаги можно унести. Электронный след унести сложнее.

Захожу в ареновскую систему.

Логин и пароль, к моему удивлению, всё ещё работают. Аккредитация бойца висит в статусе «приостановлено», но доступ никто не закрыл.

Ящик открывается автоматически. Три сотни непрочитанных, половина – рассылки арены.

Не то – случайно вошёл в личную почту бойца. Мне нужна рабочая почта, та, через которую шли менеджерские дела.

Выхожу, переключаюсь.

Вот здесь.

Ищу по фамилии. Ищу по слову «расторжение». По слову «увольнение». По слову «полномочия». По дате, когда его выгнал.

За нужный день в «отправленных» ничего нет.

Проверяю все папки, включая архив и корзину.

Корзина полностью очищена. Обычно там висит всякий мусор за месяцы.

Открываю служебный журнал доступов. Там прописаны все заходы в систему и работа с вложениями.

Дядя пользовался системой и после нашего конфликта. Потом продолжал пользоваться ей, когда я уже не мог ему помешать.

Вот оно как.

Он не просто избавился от письма. Вычистил всё, что могло хоть намекнуть на наш конфликт и его увольнение.

И если сейчас дядя через суд цепляется за мой магобиологический профиль, то точно не потому, что вдруг переживает, я ли перед ним.

Он просто хочет успеть забрать у меня как можно больше.

Закрываю почту.

Доказательств увольнения у меня сейчас нет.

Есть моя память, но её к делу не пришьёшь. Есть Ден, который слышал мой ор по телефону, но его показания тоже не сойдут за доказательства.

Хотя письмо я ему точно отправлял. Причём не пустое – там лежали копии документов о прекращении его полномочий.

Если найду подтверждение, что дядя письмо получил и открыл вместе с вложениями, отвертеться ему будет намного сложнее.

Только здесь этого подтверждения нет.

Порядок действий выходит скучный: сначала стать живым, потом отдельно доказывать, что дядя никакой мне не менеджер. И только потом разбираться, куда за это время ушли деньги от моих Форм.

Но это завтра, надо выспаться.

Утром пишет мой покупатель с форума.

«Форма отработала на длинной серии, ни разу не сбоила. Есть человек, ему нужно то же самое, но под связанные контуры. Возьмётесь?»

Возьмусь, конечно.

Второй заказ выходит дороже первого, потому что цену я уже не занижаю. Разбираться приходится дольше, связанные контуры капризнее, но к вечеру решение находится, и оно даже элегантнее, чем в первом случае.

Покупатель номер два приезжает утром, проверяет Форму и молча платит. Наличкой.

Перед уходом спрашивает:

– Вы тот, кто я думаю? – он разглядывает мою маску.

– Смотря что вы думаете.

– Что вы гений Архитектуры.

– Тогда вы правы, – усмехаюсь я.

Собираюсь уходить, а он добавляет мне вслед:

– Удачи в суде.

Ухожу, так и не ответив на его пожелание.

Денег теперь достаточно, чтобы купить нормальный диагностический контур. Не профессиональный стенд, конечно, до стенда мне ещё зарабатывать и зарабатывать, но уже хоть что-то.

Превращаю кухонный стол в верстак. Раскладываю инструменты, настраиваю контур и оба артефакта. Рядом кладу тетрадь. Ноутбука нет, поэтому все расчёты записываю от руки, как в институте.

Начинаю с того, что привожу внешний контур в порядок. Купил-то я подержанный, и его надо довести до ума. Зачищаю контакты, полирую мана-кристаллы, да и просто подкручиваю разболтанные крепления. Работы на два часа, из которых полтора уходят на то, чтобы не сломать хрупкую старую обвязку.

Проверяю. Работает ровно.

Дальше соединяюсь с артефактами и запускаю диагностику.

Подаю ману самыми малыми порциями. Записываю очередной замер. Каналы живые, хотя пропускают примерно вдвое меньше, чем раньше. Сама структура целая, и это уже хорошо.

Добираюсь до места, где сидел Огонь, и зависаю над показаниями.

Раньше там был плотный узел, в который сходились каналы. Аспект сидел внутри намертво, попробуй отдели одно от другого. Сейчас узел никуда не делся, только внутри пусто. Почти как у мага, который ещё не успел выбрать себе Аспект.

Интересно.

Подаю ману ещё раз, направляю в это место и смотрю на показания.

Область реагирует. Структура начинает вести себя так, будто готовится к активации Аспекта, и, не получив отклика, гаснет.

Повторяю и получаю тот же результат. В следующий раз повторяю уже с другой геометрией подачи.

Реагирует иначе, но суть от этого не меняется. Система работает так, будто Аспект есть, а его нет.

Записываю все показания и топаю за своими чертежами. Раскладываю их на полу, потому что на столе места уже нет.

Вот с этого всё началось…

Считается, что после окончательного присоединения Аспекта связь между ним и душой становится неизменяемой. Это знает любой маг, да и не только маг: выбрал свой Аспект – вот с ним и живи. Дальше можно только наращивать силу и учиться работать эффективнее.

Мне это всегда казалось странным. Потому что я Архитектор Форм и прекрасно разбираюсь в том, как составлять заклинания по кусочкам. И как устроена магическая система человека, знаю лучше многих.

Связь с Аспектом – тоже конструкция. И «неизменяемая» в реальности означает «никто пока не научился её перестраивать так, чтобы не убить пациента».

У магов бывают повреждённые связи. Бывает, что каналы работают, а Аспект отзывается вполсилы – и человек вынужден жить с ограничениями, которые ему поставила случайная травма каналов. Бывает, что геометрия соединения кривая от рождения, нагрузка распределена плохо, и маг теряет силы уже к тридцати.

Если научиться перестраивать связь, всё это лечится. Плюс обычные маги смогут работать эффективнее на том же самом Аспекте. Такой, по крайней мере, была моя теория.

Экспериментировать я решил на себе. Не из героизма, а потому что мой Огонь был одним из сильнейших в стране, и запаса прочности у меня было больше, чем у любого добровольца.

План был такой. Внешняя конструкция берёт Аспект на себя и удерживает его. Часть точек крепления временно ослабляется. Освободившийся участок перестраивается в новой геометрии, с лучшим распределением нагрузки.

После этого удержание снимается, и Аспект садится обратно уже в перестроенную структуру.

По расчётам всё сходилось. Я их гонял на артефактах восемь месяцев.

Веду пальцем по строчкам, дохожу до фазы удержания и останавливаюсь.

Огонь начал возвращаться в привычную структуру раньше, чем внешняя конструкция успела его удержать.

Я помню секунду, когда понял, что не успеваю. Дальше помню темноту.

Связь между душой и Аспектом порвалась, и я умер.

Сижу на полу, смотрю на схему.

Где-то здесь я облажался. Это понятно хотя бы потому, что вместо результата получил собственные похороны.

В расчётах удержание должно было успевать за Огнём. Не успело. Почему – пока вопрос. Сила самого Аспекта, скорость, с которой он полез обратно в связь, ещё какая-то хрень, которую я вообще не заложил в модель. Надо разбираться.

Переворачиваюсь на спину прямо поверх чертежей и какое-то время смотрю в потолок. Потом снова цепляюсь взглядом за схему.

Только сейчас у меня нет главной проблемы того эксперимента.

Огня.

Тогда я пытался освободить кусок структуры, пока здоровенная огненная махина ломилась обратно на своё место. А теперь там пусто. Сама структура осталась, на ману реагирует, но держать в ней больше нечего.

Хм.

Подтягиваю тетрадь.

Если она вообще способна снова что-то принять, с какого хрена это обязательно должен быть Огонь?

Пишу: «Свободная структура. Возможно повторное присоединение?»

И зависаю над строчкой.

Никто такого не делает, потому что ни у кого из уже выбравших Аспект не бывает свободной структуры. Аспект присоединяется один раз, и вопрос закрыт. А у меня – вот оно, пустое место, и я единственный человек, у кого есть возможность проверить.

Значит, теоретически я могу не вернуть старый Аспект.

Но торопиться не стоит. В прошлый раз, когда я полез в собственную связь с Аспектом, всё закончилось крематорием.

Значит, проверять надо так, чтобы в случае провала я остался в живых.

Первое: никакого Огня. Если он вернётся хотя бы частично, то может повести себя так же, как в прошлый раз. Проверять гипотезу на том, что меня уже убило, – это даже для меня слишком.

Второе: никакого сильного Аспекта вообще. В свободную структуру соваться сразу с чем-то мощным я не собираюсь. Мне нужен слабый Аспект, чтобы в случае отторжения ему просто не хватило силы серьёзно повредить ядро.

Третье: эффект должен быть виден сразу. Мне не нужно потом три недели гадать, получилось или показалось. Нужен Аспект, у которого результат проявляется мгновенно и однозначно.

Начинаю перебирать.

Жизнь – исключено, там слишком тонкая работа.

Камень – медленный, тяжёлый, и на слабой связи вообще ничего не покажет.

Вода, Воздух – эффект есть, но их надо уметь формировать, а я буду проверять не умение, а факт соединения.

Импульс – спасибо, насмотрелся.

Пишу столбиком, вычёркиваю всё, что не подходит. Пишу новые варианты.

Нужен Аспект настолько скромный, что на арене с ним было бы стыдно показываться, но спутать работает он или нет – невозможно.

И тут я останавливаюсь на очевидном.

Движение.

Один из самых невостребованных Аспектов в чистом виде. Ни нормального удара, ни защиты. Да и зрелища не получишь. Его носители чаще всего идут туда, где требуется быстро перемещаться или двигать что-то без лишних усилий: курьерами или монтажниками, иногда выступают в скоростных спортивных дисциплинах.

Зато мне сейчас именно это и нужно.

Пекло, маг Движения – звучит как насмешка. Ну и ладно, сейчас важнее разобраться с последствиями эксперимента, чем думать об общественном мнении.

Навожу порядок и ставлю артефакты на зарядку.

Теперь осталось выяснить, где взять зачаток Аспекта Движения…