Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Убираю его во внутренний карман и на секунду прижимаю ладонью, как дурак. Всё, никому не отдам! Моя прелесть.

На выходе меня уже ждут.

Кто-то из журналистов начинает снимать меня через стекло, пока я только подхожу к этому бедламу. Распахиваю дверь, и на меня тут же набрасываются:

– Гордей! Гордей, пару слов!

– Вы получили документы?

– Вы будете возвращаться на Арену?

Иду к парковке, не сбавляя шага.

Девушка с телефоном забегает боком.

– Что вы чувствуете?

Останавливаюсь.

– Что у меня есть паспорт, – говорю и строю смешную рожу в камеру её телефона.

Она пытается спросить что-то ещё, но я уже иду дальше.

К вечеру новость висит везде.

Формулировки примерно одинаковые: Гордей Соколов вышел из Центра идентификации личности с новым паспортом.

На форуме большая часть обсуждений про то, вернусь ли я на Арену.

Я закрываю телефон и иду спать, потому что завтра снова в зал, а в понедельник к нотариусу.

После душа и плотного завтрака прыгаю в электробус и еду восстанавливать справедливость.

Захожу внутрь и сразу натыкаюсь на девиц, болтающих у окна недалеко от входа. Замолчать не успевают.

– … меня совершенно не волнует, какие у него сейчас права, – говорит одна. – На момент сделки всё было оформлено официально и по действующим на тот момент документам. Сделка состоялась. Возврату это не подлежит.

– Я понимаю, но…

– Вы передадите это в такой формулировке, если понадобится.

Голос я узнаю раньше, чем она поворачивается.

Лиза.

Та самая, которую я уже видел здесь и которая тогда вежливо меня отшила. Сегодня она в сером костюме, волосы собраны, в руках тонкая папка. Выглядит чертовски привлекательно для утра понедельника.

– Доброе утро, – говорю.

Помощница поднимает на меня глаза и на секунду теряется.

Лиза оборачивается медленно и тут же кривит губы:

– Господин Соколов.

– Надо же, помните.

– Вас трудно забыть. Вы во всех новостях.

– Стараюсь. Не знал, что тут такая интеллигентная публика с утра собирается. О чём болтаете?

– Ни о чём, – фыркает Лиза.

– Прямо совсем ни о чём? У вас так уверенно звучало.

– Рабочие вопросы, – говорит она.

– Мои рабочие вопросы, если что, у меня в папке. Хотите, обсудим?

– Нет.

Коротко и по существу. Уважаю.

Лиза достаёт из папки визитку.

– Здесь мой второй номер, – говорит она помощнице. – Личный. Наберите мне, как узнаете больше информации по этому вопросу.

Помощница тянет руку, а у меня срабатывает рефлекс.

Не то чтобы я думал – просто рука сама. Выхватываю визитку из пальцев помощницы.

– Простите⁈ – говорит помощница.

– Господин Соколов, – говорит Лиза.

– Секунду, – уже читаю вслух. – Елизавета Викторовна Шереметьева.

Ну вот, теперь хоть знаю, как зовут красотку.

– Младший партнёр. Ага. Руководитель практики по розыску и возврату магических активов.

Опускаю визитку и смотрю на Лизу.

– Отдайте, – сурово говорит она.

– Какая интересная у вас работа. То есть люди приходят к вам, когда у них что-то пропало, и вы это ищете?

– Что за детский сад?

Она делает шаг и тянется за визиткой. Я поднимаю руку выше.

Лиза невысокая. А вот я нет, так что дотянуться у неё не выходит, зато мне удаётся с высоты оценить прекрасные формы.

– Не-не, – говорю. – Это теперь моё.

– Это моя визитка.

– Была ваша. Вы её отдали. – Киваю на помощницу. – Вот свидетель.

Помощница хлопает глазами, но не встревает. Вот и умница.

Лиза опускает руку и поправляет пиджак.

– Это неприлично.

– Знаю. Зато результативно. – Убираю визитку в карман и хлопаю по нему. – Слушайте, раз уж вы всё равно тут стоите. У меня чисто теоретический вопрос по вашей теме.

– У меня встреча.

– Тридцать секунд. – Опираюсь на подоконник, а помощница сматывается за стойку администратора. – Если человеку нужно доказать, что он сделал одно действие, но следов не осталось. Что вы делаете в таких случаях?

Она смотрит на меня, и, кажется, профессиональный вопрос заставляет её задержаться, а не хлопнуть дверью у меня перед носом.

Она выдаёт ответ резко и даже подбородок вздёргивает.

– Так не бывает. Следы есть всегда.

– Обнадёживающе. Но вот кто-то почистил инфу, например. Или уничтожил документы. А я уже всё-всё проверил.

– Все совершают ошибки, господин Соколов. Вы в том числе, – фыркает она. – Люди уверены, что они что-то вычистили, потому что проверили очевидные места. Основную папку, архив, переписку. Но забывают про остальное.

– А остальное – это у нас что?

Прикидываю, что это может быть, но в голове пусто – я посмотрел везде, где мог.

– Это то, о чём многие забывают. – Лиза пожимает плечами и заправляет прядку волос за ухо. – Копия, которая ушла на старый ящик. Черновик. Синхронизация, о которой забыли. Иногда вообще путают отправителя: человек уверен, что писал любовнице, а в итоге отправил сообщение жене.

– Слышу нотки ревности, – улыбаюсь. – Я не женат, если что.

– А я не флиртую с вами. Короче, цифровой след остаётся, сколько его ни вычищай. Вопрос только в том, сколько человек готов заплатить за то, чтобы его нашли.

– И вы находите.

– Я руковожу практикой. Ищут наши частные следователи. – Она смотрит на часы. – Всё?

Я не отвечаю, потому что меня в этот момент выключает.

Путают отправителя.

Человек уверен…

И вот тут меня накрывает конкретно, что я даже перестаю шевелиться.

Когда Ди вернула мою мобилу, я же первым делом полез в рабочую почту. Только вот автоматом вошёл в личный ящик.

Я же тогда просто отмахнулся, зашёл в общую рабочую и забыл об этом навсегда.

Всё это время я искал уведомление об увольнении именно там, потому что оно и должно было быть там.

А что если нет?

Телефон открыл то, где я работал перед смертью. Мой последний вход был на личный аккаунт.

– Господин Соколов?

– Погодите, – выставляю палец вперёд.

Достаю телефон.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

Открываю личную почту. Она у меня в таком состоянии, что смотреть страшно: рассылки, какие-то счета, письма от людей, которые давно обо мне не вспоминали до воскрешения. Восемь тысяч непрочитанных.

– Мне надо идти, – говорит Лиза.

– Погодите.

– Верните мою визитку.

Лиза внезапно пытается достать её из моего кармана, что, между нами, довольно решительный поступок, и я просто отступаю на шаг, не отрываясь от экрана.

Ввожу в поиск фамилию.

Три письма.

Первое – переписка, которая мне не нужна.

Второе.

Я останавливаюсь и читаю.

Тема сухая, как я и писал всегда, когда злился: «О прекращении полномочий». Ниже – текст. Полномочия прекращены. Доступ прекращён. Все действия от моего имени – недействительны.

Отправлено с личного адреса.

С личного, потому что в тот вечер я был дома, злой, и писал с телефона, а с телефона у меня по умолчанию был личный аккаунт. Я об этом даже не думал в тот момент. Мне было не до выбора почты.

Листаю ниже.

И вот оно.

Автоматическое уведомление.

Ваше сообщение прочитано. Дата. Время. Он получил и прочитал его.

Я смотрю на экран, и у меня в груди закипает. Это вовсе не Аспект, а чистая радость.

– Есть, – говорю и громко смеюсь.

Всё это время оно лежало у меня в личном ящике между рассылкой автомагазина и счётом за интернет.

– Есть! – повторяю громче.

– Что у вас есть? – раздражённо спрашивает Лиза.

Я поднимаю на неё глаза, и в этот момент у меня в голове нет ни одной разумной мысли.

Поэтому я делаю то, что делаю.

Беру её лицо обеими руками – ладони на щёки, пальцы куда-то в волосы – и целую в губы.

Она стоит с совершенно круглыми глазами и абсолютно не понимает, что сейчас произошло. Папка из её рук с грохотом приземляется на пол. И только это заставляет меня отлипнуть от сладких губ.

– Потрясающая помада. Что это? Малина?

– М-маракуйя, – шепчет она в ответ.

– Вернусь позже, – бросаю помощнице и иду к двери.

– Визитка… – выдыхает Лиза.

У самого выхода оборачиваюсь, достаю визитку из кармана и поднимаю двумя пальцами, чтобы Лиза хорошо видела.

– С меня ужин в лучшем ресторане.

Глава 15

БЦ Кристалл

Артём смотрит на экран третий раз подряд, только фотография никуда не девается. Брат корчит рожу на фоне Центра идентификации, паспорт у него в руке. И подпись под фотографией выглядит вполне однозначно.

Он выходит из своей машины и хлопает дверью так, что оглохнуть можно. «Корвет» уже не радует, а лишь напоминает, что брат вернулся и теперь всё будет иначе.

Как он вообще смог? Или это изначально было подставой?

В приёмной дяди сидит секретарша, которая начинает тараторить что-то про встречу, когда Артём проходит мимо неё. Его это не останавливает.

– Ну, Артём Романович, у него же…

Он уже открывает дверь.

В кабинете трое. Виталий Степанович за столом, напротив двое мужчин в костюмах, на столе раскрытая папка. Один из мужчин оборачивается.

– Извините, – говорит Артём, но и не думает выходить.

Виталий смотрит на него секунду, даже вопросительно приподнимает брови. Но племянник не двигается с места, глядит исподлобьи и ждёт. Дядя закрывает папку.

– Господа, давайте через полчаса. Марина проводит.

Мужчины встают. Один смотрит на Артёма с пренебрежением, второй вообще опускает взгляд, проходя мимо.

– Ты видел? – взрывается Артём и уже подходит к дяде с телефоном. – Ты видел?

– Видел.

– У него паспорт! Понимаешь?

– Я умею читать, – спокойно отвечает Виталий Степанович.

Артём кладёт телефон на стол экраном вверх и тычет в него пальцем:

– Это всё меняет!

– Сядь, – рявкает дядя.

Артём забирает телефон и перекладывает из руки в руку, не находя тому место. В итоге убирает в карман и продолжает нависать над столом.

– Дядя, это конец. Он теперь пойдёт по всему. По счетам, мастерской, машине. Начнёт всё проверять…

– Сядь.

– Дядя!

– Сядь, – повторяет Виталий Степанович.

Артём садится на край стула и сразу начинает качать ногой.

– Ты понимаешь, что он у меня спросит? – говорит он. – Он у меня про «корвет» спросит. Он спросит, как вышло, что машина моя. И что я ему скажу?

– Ничего не скажешь. Ты вообще с ним не разговариваешь.

– Он мой брат!

– Тем более.

Виталий Степанович отодвигает от себя закрытую папку и складывает руки. Артём качает ногой всё быстрее.

– Он же не идиот, дядя. Всё найдёт. Он въедливый, с детства такой. Ещё в двенадцать лет доказал, что я соврал про велосипед, определил по грязи на педалях…

– Артём.

– … и он так же найдёт всё остальное, и тогда мне…

– Артём! – Виталий Степанович резко повышает голос, и Артём затыкается. – Ты сейчас на чём приехал?

– На своей.

– Значит, сел в свою и поехал обратно домой. Сидишь ровно. Ничего не делаешь и никому не звонишь. Ни с кем не разговариваешь, тем более с Гордеем.

– А если он сам…

– Если он сам – трубку не берёшь.

Артём облизывает губы.

– Дядя, а если он подаст…

– Подаст, – спокойно соглашается Виталий Степанович. – Он много чего подаст. Бумаги – это не страшно. Нам по каждой есть, что ответить.

– У него решение суда.

– У него решение о том, что он живой. Это я тоже видел. И паспорт видел. – Виталий Степанович чуть наклоняется вперёд. – Ты сейчас бегаешь по моему кабинету, как будто у нас пожар. Пожара нет, не бзди.

– Тебе легко говорить, – огрызается Артём. – Ты не подписывал ничего с машиной.

Виталий Степанович долго смотрит на племянника.

– Я тебе объясню один раз, – говорит он ровно. – Пока ты сидишь тихо, у тебя всё нормально. Как только ты начинаешь дёргаться и пытаться что-то спрятать или объяснить – тогда у тебя появляются проблемы, и появляются они исключительно из-за твоего собственного трепыхания. Понял?

– Понял.

– Не слышу.

– Понял, дядя.

– Вот и молодец. – Виталий Степанович откидывается назад. – У меня всё схвачено. Всё, что нужно, сделано давно, а что не сделано, то делается. Твоя задача – сидеть на жопе ровно и ждать. Справишься?

Артём кивает.

– Тогда иди, – говорит Виталий Степанович. – И Марине скажи, чтобы возвращала людей.

Артём выходит, и в приёмной его немного отпускает, потому что дядя был спокойный. Скорее всего, он уже всё подчистил.

К машине он идёт уже почти уверенным шагом.

* * *

Письмо об увольнении я передаю в понедельник.

Самого судью я, разумеется, не вижу. Распечатки отдаю через помощницу с потрясными формами. Сегодня она явно строит мне глазки.

Но если красотка начинает тобой интересоваться, когда у тебя появляются бабосики, маловероятно, что это ты такой привлекательный.

– Вот, – говорю и кладу распечатки. – Нашлось всё-таки. Письмо об увольнении, уведомление о прочтении, даты на месте.

Помощница берёт листы, пробегает глазами.

– Приобщим к материалам дела.

– И всё?

Она поднимает на меня глаза.

– А чего вы ждали?

– Не знаю. Фанфары. Сообщение, что завтра мне вернут всё моё добро.

Она усмехается.

– Документ полезный, но быстрых результатов не ждите.

Уже что-то. Бумаги приняли, дальше пусть разбираются, а у меня завтра бой, поэтому еду в зал.

До «Тайфуна» доезжаю не сразу. Маску надеваю по дороге, в тихом переулке, и оставшийся кусок иду уже Вектором.

В зале сегодня почти никого. Какой-то водник мучает мишени у дальней стены, в моей части вообще пусто.

Разминаюсь, немного гоняю челноки и ухожу в сектор. Мишени ставлю по кругу. Пусть давят с боков и постепенно отжимают к краю – примерно этим завтра и займётся Шип.

Первые пару раз всё равно автоматически пячусь. Ругаюсь на себя и начинаю заново. Потом ловлю момент раньше и ухожу в сторону. Ещё заход, но уже на большей скорости.

Через два часа футболку хоть выжимай. Ноги наконец делают то, что я от них хочу, и на сегодня этого достаточно.

На следующий день не геройствую. Пробежался, поел, после обеда завалился спать. Вечером мне ещё драться.

Адрес приходит часа за три до боя. Очень удобно, спасибо огромное.

Новая площадка с первого взгляда серьёзнее «Восхода». Зал больше, народа тоже больше. Человек пятьдесят, может, шестьдесят. Защита по периметру нормальная, не из серии «авось выдержит».

У входа охрана. Показываю код, который мне прислали, и иду внутрь.

Раздевалка уже почти человеческая: шкафчики, душ, скамейки. Видимо, чем выше уровень боёв, тем меньше шансов переодеваться рядом со шваброй.

Лысый рефери с планшетом в руке встречает меня у выхода на Арену.

– Вектор?

– Да, – киваю в ответ.

– Готов?

– А то.

Он ведёт меня к краю, где судьи проверяют мою снарягу. Публика слабо гудит. Мы с Шипом сегодня на разогреве, так что к нам интереса пока мало. Но я обязательно это исправлю.

Выхожу на площадку и смотрю на противоположную сторону.

Там выходит мужчина лет тридцати, среднего роста, худощавый, в чёрной майке. Брови подпрыгивают сами – это не Шип.

Я моргаю и смотрю ещё раз.

Точно не он.

Оборачиваюсь к рефери.

– Не понял. Где Шип?

– Замена, – бросает тот и утыкается в планшет.

– Какая на хрен замена?

– Шип заболел. Вместо него – Акустик. – Рефери поднимает на меня глаза. – Аспект Звука. Одиннадцать боёв. Девять побед, два поражения.

Я смотрю на него, потом на противоположную сторону площадки, где Акустик спокойно разминает плечи.

– И когда это выяснилось?

– Пару часов назад, – он снова сверяется с планшетом.

– И мне никто не сообщил?

– Ты здесь. Сообщаю.

У меня в голове проносится примерно десять вариантов ответа, и ни один не подходит для публичного употребления.

Я готовился к бою с Шипом. Разобрал его записи, отработал схему, знаю, как он двигается и где у него слабые места. А теперь против меня выставили мага, о котором я не знаю вообще ничего.

– Вектор? – повторяет рефери. – Отказываешься?

Я знаю правила. Отказ здесь стоит денег, а главное – его увидят зрители. Потом хоть заобъясняйся, почему Вектор развернулся перед новым соперником. Мне такая репутация нахрен не нужна. И организаторам показывать, что меня можно вот так продавить, я тоже не собираюсь.

Смотрю на Акустика. Тот уже стоит на исходной и ждёт.

– Запускай в клетку жертву, – скалюсь под маской.

Рефери кивает.

– На позицию.

Я встаю напротив Акустика и коротко оцениваю.

Худой. Длинные руки. Стоит легко, без напряжения. Видно, что не первый день на площадке. Звук – дистанционный Аспект, значит, он будет держать расстояние и работать оттуда.

Гудок.

Разумеется, времени на подумать у меня нет.

Акустик начинает первым. Делает короткое движение рукой, и я слышу резкий хлопок откуда-то слева.

Разворачиваюсь туда на рефлексе.

А удар приходит справа. И тоже звуковой.

Меня толкает в бок, и я делаю пару лишних шагов, чтобы не потерять равновесие.

Акустик уже смещается по кругу, держа дистанцию метров пять. Ну ты ж урод, ща папочка тебя накажет.

Иду за ним и сокращаю расстояние на Движении. Догоняю, но этот засранец успевает оттолкнуть меня звуковой волной. Да, со скоростью звука двигаться, я, конечно, не могу, и это плохо. Но не хочу, чтобы меня тут размазало по канвасу.

Думай, думай, Гордейка. Что у нас есть против Звука?

Пожалуй, резкие и непредсказуемые уходы с линии огня противника подойдут. Выжидаю короткий момент, когда Акустик набирает мощь, и начинаю двигаться. Ухожу из стороны в сторону, заставляя противника метаться за мной.

Тот ненадолго теряется, а мне хватает, чтобы подобраться вплотную и воткнуть ему сдвойку по печени. В ближнем бою-то Акустик задохлик. Сразу же сгибается, видать редко получает – противники до него и не добираются, поди.

Но он успевает сделать движение, раньше, чем я влепить ему очередной удар. На этот раз звук бьёт прямо в голову. Не оглушающе, но достаточно, чтобы на секунду я потерял фокус.

Качаюсь.

Восстанавливаю стойку и иду дальше, используя натренированный за это время приём. Один раз он позволил мне подобраться к сопернику, чем чёрт не шутит, вдруг ещё раз смогу.

Третья атака приходит снизу – импульс под ногами, который заставляет меня подпрыгнуть, и пока я в воздухе, Акустик уже на другой стороне площадки.

Что? Не хочешь, чтобы я обходил тебя? Понял, что в следующий раз я могу и вырубить, если поймаю брешь в защите челюсти.

Пробую резко сменить направление.

Движение помогает – я выхожу из прямой линии и оказываюсь под углом. Акустик оборачивается и снова работает.

Серия.

Слева. Справа. Ещё раз слева, но уже сильнее.

Последний импульс попадает мне в бок так, что я слышу, как в ушах начинает звенеть.

А вот это было неприятно. Трясу головой, но звон не уходит.

Акустик не ждёт. Работает дальше, и каждая следующая атака теперь приходит чуть раньше, чем я успеваю компенсировать предыдущую.

Я пытаюсь уходить вбок, но он меня читает. Пытаюсь ускориться – Движение даёт рывок, но сразу после него прилетает следующий импульс, и я теряю ориентацию.

Это мерзко.

Не могу нормально определить, откуда придёт следующий удар. Соперник работает на моих инстинктах и обманывает: сначала хлопок в одной точке, потом воздействие с другой.

Я бы и рад отреагировать, но это не хуже светошумовой гранаты. Равновесие начинает плыть, в ушах всё сильнее звенит, и я понимаю, что если это продолжится ещё хоть минуту, я просто упаду сам.

Снова пру к нему.

Акустик пятится и выдаёт свою тройку почти без паузы. Первый импульс толкает меня вперёд, второй сразу сбивает в сторону. На третьем я уже пытаюсь собрать ноги обратно – вот тогда он меня и ловит.

В правом ухе словно иглой ковыряют. Горячо. Прижимаю ладонь и понимаю, что у меня кровь.

– Вот же скотина…

Акустик уже поднимает руку для следующей атаки. Ухожу в бок и снова пытаюсь подобраться – этому засранцу нужно время, чтобы подготовиться. Пользуюсь этой задержкой, но в последний момент меня догоняет.

Акустик снова хреначит свою тройную атаку, и тут меня будто прошибает. Я даже на мгновение забываю, что мне сейчас пытаются набить морду.

Откуда я это знаю?

Акустик не даёт спокойно подумать, запускает следующую серию. Приходится опять уходить, но теперь я уже смотрю внимательнее. Но не на его движения, а на саму Форму.

Первый импульс короткий, второй длиннее…

Стоп!

Узел, который соединяет направление следующего импульса с предыдущей активацией.

Этот узел – мой, мать вашу!

Я его проектировал.

Он заказал её специально против меня.

Это же моя тактика: много движения и резкие смены направления. Шип «внезапно» заболел, а сообщить мне не догадались.

Так, выходит, шустрый засранец – это я…

Вот теперь пазл складывается.

Коротко смеюсь сквозь звон в ушах.

Акустик на секунду теряется – видимо, не ожидал, что его противник начнёт ржать посреди боя.

– Спасибо за заминку, – бросаю ему и дёргаю с места.

Узнал Форму – хорошо. Теперь надо ею воспользоваться. Я знаю, где у неё слабое место.

Второй и третий импульс разведены чуть сильнее, чем хотелось бы. Иначе при резкой смене направления цель успевает сорвать пересчёт, а Форма начинает жрать ману как не в себя. Заказчик тогда упёрся в стабильность – пришлось жертвовать скоростью.

Отлично.

Первый импульс проходит слева.

Резко ухожу вправо, добавляю Движения и оказываюсь там, где Форма меня не ждёт. И второй импульс из-за этого проходит мимо.

Третий вообще не дотягивается, потому что я уже вне зоны действия.

Акустик хмурится, но тут же пробует ещё раз.

Я снова ухожу раньше, и на этот раз уже сокращаю дистанцию. Соперник отступает, но я быстрее.

Дистанция всего пара метров.

Акустик пытается ударить в упор, но в ближнем бою Звук теряет половину преимущества: ему нужно пространство, чтобы обмануть и дезориентировать.

А у него больше нет этой привилегии, к тому же после прошлых ударов в печень соперник явно ослаб.

Бью в корпус.

Он ставит блок, но поздно. Удар проходит в солнечное сплетение, и Акустик сгибается.

Ещё серия.

По корпусу, по голове, снова по корпусу.

Движение использую только на последнем ударе – чуть добавляю, и кулак приходит быстрее, чем Акустик успевает среагировать.

Он падает, а я сверху. Заношу кулак, чтобы пробить добивающий, торможу, увидев испуганный взгляд. Мешкаю полсекунды, но толпа просит зрелища.

Втыкаю лёгкий в голову, Акустик сознание не теряет, но бьёт по канвасу, показывая, что сдался.

Рефери возникает молниеносно:

– Бой окончен!

– В следующий раз десять раз подумаешь, прежде чем соглашаться на подставу, – бросаю Акустику и ухожу с Арены.

После боя я сижу в раздевалке и понимаю, что слышу всё как через вату.

Звон не прошёл. В правом ухе хуже, чем в левом. Когда качаю головой, внутри что-то неприятно смещается.

Вытираю кровь, её немного, но от этого не легче.

Выхожу и сразу вижу Шипа.

Он стоит у стены, в обычной одежде, на лице медицинская маска. Только выглядит абсолютно здоровым.

– А ты что тут забыл? Ты же болеешь.

Он пожимает плечами.

– Не мог пропустить такое.

– Ага. Понятно.

Шип отталкивается от стены и делает шаг.

– Ну что, Вектор, не под того готовился?

Он ухмыляется, вижу даже под маской.

– Ничего. Бывает.

– Ещё как бывает, – говорю и иду в сторону лестницы, по дороге бросаю: – Смотри не подскользнись на собственных соплях.

И в момент, когда Шип переносит вес на другую ногу, совсем чуть-чуть меняю его движению направление.

Шип теряет равновесие и садится на задницу прямо у стены.

Ухожу, не оборачиваясь.

Топаю сразу наверх, в кабинет организатора. Тот сидит в небольшом кабинете за столом и что-то печатает на планшете, когда я захожу без стука.

Поднимает глаза.

– Вектор. Поздравляю.

– Не надо.

– Чего это? Отличный бой.

– Не надо, – повторяю. – Мы договорились на Шипа. Я готовился к Шипу. Вы мне дали другого человека без предупреждения. Какого хрена, господа?

Он откладывает планшет.

– Шип заболел. Замена была вынужденной.

– Вынужденной, – повторяю я. – Не надо мне врать. Я знаю, что замена была запланирована с самого начала.

Он смотрит на меня секунду.

– Как ты это узнал?

О как, даже не стал отпираться? Ладно, очко за храбрость.

– Знаю. И хватит.

– Но ты же выиграл, – говорит он спокойно. – Чего разорался? Бой зрелищный, публика довольна, ты получил деньги, плюс бонус.

– Мне насрать на бонус. Я принял бой на конкретных условиях. Вы их нарушили.

– Вектор…

– Я не идиот, – перебиваю. – Я знаю, что замену готовили заранее. Могу устроить вам такое внимание прессы, что месяц отбиваться будете. Оно вам надо?

Он молчит, а я жду.

Наконец он вздыхает.

– Я так понимаю, ты чего-то хочешь.

– Компенсацию.

– Ещё денег? – спрашивает он.

– Нет, – качаю головой. – Право выбрать следующего соперника.

Он смотрит на меня удивлённо.

– Серьёзно?

– Абсолютно.

– И с кем же ты хочешь сразиться?

– С Шипом, разумеется, – усмехаюсь, я привык наказывать засранцев.

А этот участвовал в махинации с самого начала, значит, ответит на Арене.

Организатор прищуривается.

– Хочешь отомстить?

– За что? Или он участвовал в вашем балагане? – делаю вид, что не в курсе.

– Нет, мы хотели протестировать тебя. Думаем, у тебя отличные данные для более серьёзных боёв.

– Спасибо за доверие, – говорю. А я не держу зла. Исключительно спортивный интерес.

И, разумеется, он соглашается. Меня устраивает, тем более у меня уже есть мыслишки, как отыграться и показать, что со мной шутки плохи.

А дальше, к сожалению, приходится ехать к лекарю. Мужик лет пятидесяти, в белом халате осматривает меня минут десять.

Светит в уши каким-то магическим фонариком, потом кладёт ладонь на голову и что-то делает изнутри. Ощущение странное. Уши впервые пострадали, до этого у ЛОРа был только на стандартной проверке перед боем.

– Барабанные перепонки повреждены, – говорит он. – Не критично, но лечить надо.

– Сколько?

Он называет сумму. Морщусь, ведь придётся сплавить на это весь свой бонус.

– Делай.

Он работает ещё минут двадцать. Когда заканчивает, звон в ушах становится меньше, но не исчезает.

– Полностью пройдёт через пару дней, – объясняет лекарь. – Не лезь в воду, не нагружай слух, ну и никаких боёв пару недель.

– Две недели?

– Или неделю, если повезёт. – Он пожимает плечами. – Ты же понимаешь, что звуковые атаки по голове – это не синяки на ляжках. Там нежное всё.

– Понял.

Плачу и выхожу.

На улице достаю телефон и немало удивляюсь – пять пропущенных от Светланы.

Перезваниваю.

– Наконец-то, – говорит она. – Где ты?

– Выхожу от лекаря.

– От лекаря? Что случилось?

– Неважно, уже восстанавливаюсь.

– Ты с кем-то подрался? Что случилось? – тараторит она. – Подожди, ты случаем не с братом подрался?

Удивляюсь этому вопросу. При чём здесь Артём?

– Светлана, у меня голова раскалывается, в ушах звенит, и я очень устал.

– Я понимаю, но мне надо с тобой поговорить.

– Сейчас?

– Это важно.

Я останавливаюсь посреди тротуара.

– Светлана. Я только что вышел из больницы. Давай завтра.

– Завтра у меня дедлайн.

– И?

– Я пишу про возвращение, суд и имущество. Мне нужны твои комментарии.

Смотрю на телефон и не понимаю, правильно ли я услышал. Она же сказала, что не будет в это лезть.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Гордей, это важно для меня.

– А то, что мне сейчас хреново, тебя не волнует?

– Волнует. Но работа не ждёт.

Вспоминаю, как она говорила, что переживает за меня как человек, а не как журналистка.

Врала?

– Слушай, – говорю медленно. – Мы же договаривались. Я сказал, что в это дело прессу не пущу.

– Мы договаривались много о чём, – отвечает она. – Но без этого материала я не получу повышение.

– Что?

– Ты всё равно вернёшь всё своё. А мне этот материал позарез нужен. Это реальный шанс для моей карьеры.

Я слушаю это и понимаю, что где-то уже слышал похожее.

Одной нужны были мои деньги и влияние.

Другой – моя история и имя.

– Знаешь что, Светлана, – говорю я. – Давай ты сделаешь свой материал без меня. У тебя отлично получится.

– Гордей…

– Я устал. Мне надо домой. Пока.

Кладу трубку.

Стою ещё секунд десять и думаю, что пора бы мне распрощаться со старой жизнью. Как раньше не будет. Нет Огня, нет того старого Гордея, которому было плевать, зачем девчонка рядом со мной трётся. Красотка, завалил, значит, трофей мой.

Теперь всё иначе. В ушах всё ещё звенит.

Цокаю и иду в сторону остановки. Мне надо выспаться и восстановиться.

Похоже, новую жизнь по-старому жить не получится. Теперь всё иначе. А значит, и мне предстоит измениться, чтобы достичь новых вершин.