Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Архитектор магических форм. Том 1

Глава 1

Первое, что я понимаю, – лежу в чём-то тёплом и сыпучем.

Второе – мне прямо в лицо что-то ярко светит.

Я на пляже? Давно хотел съездить в отпуск.

Пахнет горелым. Соседи спалили стейк?

Открываю глаза, пытаюсь приподняться, и в воздух взлетает серое облако, часть которого я благополучно вдыхаю. И тут же закашливаюсь.

Пепел. Много пепла.

Он на руках, груди, в волосах и даже во рту. Сплёвываю, вытираю губы и только после этого замечаю, что сижу совершенно голый на металлическом поддоне, который торчит из большого прямоугольного проёма в стене.

Металл ещё горячий.

Передо мной стоит мужчина в чёрном костюме и смотрит так, будто увидел нечто совершенно невозможное. В руках у него планшет. Вернее, уже не в руках – планшет падает на пол.

– Где моя одежда, чувак? – спрашиваю я, прикрываясь руками.

Мужчина открывает рот, но ответа я так и не дожидаюсь.

А вокруг начинается настоящий дурдом. Понимаю, что я в каком-то зале, где полно народа.

Кто-то визжит, кто-то ломится к выходу, кто-то, наоборот, пытается подойти ближе. Слева с грохотом падает штатив.

– Не подходите к нему!

– Снимай! Снимай!

– Это он⁈

– Камеру ниже!

– Ниже не надо, – хрипло говорю я, отталкивая от себя объектив.

Собственный голос звучит паршиво. В горле першит после пепла, голова тяжёлая, а перед глазами всё немного плывёт.

Оглядываюсь.

Ряды кресел. Цветы. Венки. Люди в чёрном. Несколько камер.

На стене висит большой экран, а на нём моя фотография. Причём хорошая. Чёрная рубашка, профиль, нормальный свет. Кто выбирал – разбирается.

Только теперь окончательно понимаю, где нахожусь.

Крематорий!

Вот это уже интересно…

Вопросы в голове возникают один за другим. Какого хрена я голый и в пепле? Меня уже сожгли или только пытались? Чего все орут?

Поворачиваюсь к толпе и рявкаю:

– Заткнитесь! И без вас башка раскалывается.

В зале наступает тишина, а я пробую встать. Ноги тут же подламываются, приходится хвататься за край поддона. Металл обжигает ладонь.

– Твою мать…

Со второй попытки получается лучше. Поднимаюсь и несколько секунд просто стою, держась за металлическую стойку рядом.

Тело слушается паршиво. Руки дрожат, ноги ватные, в пояснице неприятно тянет. При этом всё на месте, что после крематория уже можно считать хорошей новостью.

Остаётся проблема одежды.

На соседней стойке висит кусок бархатной ткани с кистями. Видимо, часть похоронного оформления. Стаскиваю её и обматываю вокруг бёдер.

Выглядит наверняка по-идиотски. Но лучше, чем ничего.

Мужчина с планшетом наконец приходит в себя.

– Господин…

– Угу.

– Вы…

– Похоже.

Он опять замолкает.

– Сколько меня не было? – спрашиваю я.

– Что?

– Сколько дней прошло?

Мужчина моргает.

– Семь.

Я перестаю поправлять ткань. Ничего себе, а там, где я был, время текло иначе.

– Семь дней?

– Сегодня седьмой, – голос у распорядителя дрожит. – Всё было оформлено в соответствии с процедурой. Смерть официально подтверждена, документы подготовлены, экспертиза…

– Всё, хватит. Верю.

Семь дней.

Провожу ладонью по груди, потом по лицу. Кожа целая. Никаких ожогов. Волосы на месте. Даже ногти никуда не делись.

Тело моё, только управляю я им с трудом. Будто впервые встал на ноги.

– Меня успели сжечь?

Тот только заходится кивками.

Любопытно. Выходит, я каким-то непостижимым образом воскрес из пепла. Как феникс, мать вашу.

Напрягаю извилины и вспоминаю последние события.

Я действительно умер.

Сам момент вспоминается плохо. Не потому, что там произошло что-то особенно мистическое. Наоборот. В какой-то момент мой эксперимент пошёл не по плану, и я перестал дышать.

А потом появился выбор.

Можно было двигаться дальше. В другую жизнь, другой мир – куда именно, я не выяснял. Меня тянуло к какому-то разлому в реальности, прямо на яркий свет. Я сопротивлялся, и это было непросто.

Не знаю, сколько прошло времени, но точно не семь дней. Всё слилось в бесконечность, каждый миг которой мне приходилось напрягать свою волю, чтобы не уйти в другой мир.

А затем я услышал голос, который сулил новую жизнь в новом теле. Говорил, что я многого достиг, и смогу выбрать любое.

– Любое? – спросил я.

– Совершенно.

– Тогда я выбираю своё.

– Ты понимаешь, от чего отказываешься?

– Мне всего двадцать пять, в конце концов! У меня отличная жизнь, которую я вообще-то заканчивать не собирался. К тому же я стоял на пороге открытия, которое могло изменить весь мир. Так что увольте, верните меня обратно.

– Будут последствия, – предупредил голос.

Я ещё раз прикинул перспективы. Новая жизнь в неизвестном мире. Или деньги, имя, достижения, красивые женщины. Собственная мастерская, где я проводил больше времени, чем дома. И исследование, на которое уже угробил пару лет.

Зачем мне бросать всё это и начинать с нуля?

Нет уж.

Я выбрал свой мир, своё тело и прежнюю жизнь.

Получается, вернулся.

– Посмотрите сюда!

Ко мне пробивается девушка с микрофоном. За ней спешит оператор, а дальше уже движется остальная пресса.

– Гордей, это действительно вы⁈

– Нет. Просто очень похожий человек.

Она на секунду теряется.

– Что вы чувствуете?

Поправляю ткань на бёдрах.

– Сквозняк.

Рядом кто-то смеётся. Даже оператор ухмыляется, но быстро прячет улыбку.

– Вы помните, что с вами произошло? – не унимается красотка.

– Частично.

– Вы действительно умерли?

Я бросаю взгляд на печь за спиной.

– Есть основания так считать.

Перевожу взгляд обратно на журналистку. Фигурка что надо, в моём вкусе. А эти глаза…

– Знаете, если хотите взять у меня… – смотрю на её губки, – интервью, то мы можем сделать это в более приватной обстановке. Наедине, – подмигиваю девушке.

Она краснеет, но не отказывается. Правда, ответить не успевает – на меня тут же со всех сторон бросаются её коллеги. Видимо, тоже пришли в себя.

– Как вы вернулись? Вы использовали магию?

– Это какая-то особая Форма?

– Вы видели, что происходит после смерти?

В лицо суют ещё несколько микрофонов.

Камера оказывается чуть левее. Машинально поворачиваюсь удобнее и расправляю плечи. Такие вещи давно делаю не задумываясь.

– Скажу одно: похороны отменяются.

Зал сразу наполняется голосами.

– Что вы имеете в виду⁈

– Вы теперь бессмертны?

– Кто вас воскресил?

– Ещё один комментарий!

Поднимаю ладонь.

– Сначала дайте мне одеться, – я поворачиваюсь к мужчине в чёрном. – Штаны найдутся?

– Конечно. Сейчас.

Он почти убегает.

Персонал вспоминает о своих обязанностях и пытается оттеснить журналистов. Получается плохо. Один фотограф заходит слишком далеко на площадку, наступает в пепел и едва не роняет стойку с цветами.

– Э-эй, имей уважение к моим останкам и цветам тоже.

Тот ошалело отпрыгивает и таращится на меня.

Пока журналисты бьются за моё внимание, оглядываю зал.

Народу хватает. А вот знакомых лиц нет. Вообще.

Это немного странно.

Я знал слишком много людей, чтобы на собственных похоронах не встретить ни одного знакомого. Родня, партнёры, приятели, женщины – кто-нибудь должен был остаться хотя бы из любопытства.

Может, основная церемония прошла раньше, а после семьи пустили всех желающих? Семь дней всё-таки прошло.

Ладно, потом разберусь.

Распорядитель возвращается с одеждой: спортивные штаны, серая толстовка и тапки. Всё явно чужое, но выбирать сейчас не приходится.

– Сойдёт.

Одеваюсь прямо там, стряхнув с себя столько пепла, сколько получается. Штаны коротковаты, толстовка тесная в плечах, тапки вообще на размер меньше.

– Вам вызвать врача? – спрашивает мужчина.

– Такси.

– Может, тогда мага?

– Потом.

– Но…

– Такси, – настаиваю я.

Он сдаётся.

До служебного выхода иду сам. Сначала нормально, потом начинает немного вести, поэтому на лестнице приходится придерживаться за перила.

Журналисты всё равно находят меня во дворе.

– Вы собираетесь вернуться на арену⁈

Ну, хоть один вопрос звучит по делу. Поворачиваюсь и улыбаюсь в камеру.

– А куда я денусь?

В машину почти падаю. Водитель моментально блокирует двери и только потом спрашивает:

– Куда едем?

Называю адрес. Он трогается, несколько раз поглядывая в зеркало.

– Это вы там были?

– Где?

– Ну… в крематории.

– Был.

– Вы… тот самый?

– Какой именно?

– Который из печки вышел. В новостях уже говорят.

– А. Тогда да.

Водитель молчит секунд десять, потом достаёт из бардачка телефон и протягивает назад.

– Возьмите.

– Зачем?

– У вас же, похоже, вообще ничего нет.

Смотрю на короткие штаны, чужие тапки и голые запястья.

– Логично.

Беру телефон.

– Верну потом.

– Да пользуйтесь на здоровье.

За окном обычная Москва.

Пробка на перекрёстке. Люди на остановках, электробусы. Курьер на велосипеде пытается пролезть между машинами.

Меня семь дней не было, а мир прекрасно справился.

Непорядок.

Живот вдруг резко скручивает. Сгибаюсь и несколько секунд скриплю зубами.

Вот тут организм начинает напоминать, что я не только был мёртв, но ещё и ничего не ел ни разу в новом теле.

Пить тоже хочется зверски.

В крематории об этом как-то не подумал.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку.

Голова работает нормально, а вот тело явно требует внимания. Неудивительно, ведь я, по сути, только что родился. И ещё предстоит узнать, как это вообще возможно.

Ничего. Отъемся, высплюсь, начну тренироваться. Через пару недель уже можно будет нормально двигаться.

Главное сейчас понять, что произошло за эту неделю.

До дома добираюсь примерно за полчаса. Захожу в вестибюль. Консьерж при моём появлении вскакивает, зачем-то снова садится и тут же поднимается обратно.

– Добрый вечер, – здороваюсь я.

– Вы… Гордей, это правда вы⁈

– Я. Мне бы домой попасть.

Хлопаю себя по карманам. После кремации ключей мне почему-то не выдали.

– Откроете лифт?

Консьерж начинает возиться с системой доступа. Руки у него заметно дрожат, с первого раза карточка не срабатывает.

– Простите.

– Не страшно.

В лифт он со мной не идёт.

Поднимаюсь один и только теперь в зеркале нормально себя рассматриваю.

Выгляжу паршиво: серый от пепла, похудевший, под глазами тёмные круги. На лбу грязное пятно, толстовка как у бомжа.

Ничего. Бывало и хуже после боёв на арене.

Правда, тогда меня хотя бы не сжигали. Пытались, конечно, но куда им до моей магии огня…

На этаже тихо. Подхожу к квартире и сразу вижу, что дверь приоткрыта.

Толкаю её и захожу.

Свет включается автоматически.

С первого взгляда вроде всё в порядке: диван на месте, картины на стенах. Потом замечаю пустое место между окнами.

Там всегда стояла стойка с артефактами.

В кабинете пополняю список потерь. Компьютера нет, на полках не хватает части накопителей маны. Причём забрали даже несколько старых, которыми я давно не пользовался.

Может, меня грабанули, чтобы с молотка продать вещи знаменитого бойца?

Открываю ящики стола. Какие-то бумаги остались, но самое ценное выгребли.

Сейф стоит открытый. Деньги, документы, а также несколько небольших артефактов – исчезли.

Закрываю дверцу и на секунду задерживаю руку на замке. Код знали несколько человек, но делать выводы рано.

Сначала надо понять, насколько далеко всё зашло.

В спальне тоже прошлись. Часть вещей осталась, но пропали часы с гравировкой.

Вот их жаль.

Проверяю ящик ещё раз, хотя прекрасно вижу, что внутри пусто.

В ванной вообще чистота. Три полки, которые раньше были забиты женским барахлом, стоят совершенно пустые.

Открываю шкафчик. Ни щётки, ни полотенца.

Диана собралась основательно и быстро.

– Вот сучка меркантильная, прах ещё не похоронили, а она уже свалила.

На кухне нахожу половину бутылки воды и выпиваю прямо из горла. Желудок тут же сводит так, что приходится опереться руками о столешницу.

Пережидаю.

Когда отпускает, наливаю стакан из-под крана и заставляю себя пить медленнее.

Открываю холодильник.

Почти пустой.

Горчица, какая-то банка и кусок сыра сомнительного возраста. Плесень на нём явно не благородная.

Пока желудок решает, оставлять воду внутри или вернуть обратно, беру телефон и через браузер лезу в банк. Пароль подходит. Это хорошая новость. Плохая появляется следом: покойникам деньгами пользоваться не положено, доступ к операциям закрыт.

– А на что я надеялся?

С этим придётся разбираться лично.

Интересно, а что там с моей мастерской?

Просматриваю уведомления.

Полномочия прекращены. Доступ к объекту закрыт. По имуществу уже идут какие-то действия, часть оборудования вообще пропала из списка.

– Твою мать, это же дело всей моей жизни. Оторву голову тому, кто посмел растащить всё.

С телефона подробностей всё равно не разобрать, но и этого хватает.

В мастерскую я сейчас просто так не войду. А внутри находилось куда больше ценного, чем в квартире.

Большая часть оборудования собиралась годами. Некоторые устройства делались специально под мои задачи. Что-то переделывал собственными руками.

И расчёты! На секунду напрягаюсь, но потом вспоминаю, что главное храню не только там.

Да и большая часть у меня всё равно в голове.

Верну.

Семь дней… Шустрый народ. Я ещё остыть толком не успел, а вокруг имущества уже началась движуха.

Ладно. Надо понять, кто вообще остался на связи.

Набираю номер по памяти. Сбрасывают. Пробую второй раз.

«Абонент недоступен».

Интересненько.

Второй знакомый отвечает быстро.

– Алло?

– Привет.

– Кто это?

– Гордей Соколов.

Несколько секунд мой собеседник молчит.

– Это не смешно.

– Полностью согласен.

– Кто это?

– Я.

Снова тишина. Потом звонок обрывается.

– Ты чё новости не смотришь?

Затем звоню одной девушке, и она хотя бы не бросает трубку сразу.

– Я видела видео, – говорит она. – Это правда ты? Как это вообще… Ты что, воскрес из пепла?

– Сам пока не понял. Похоже на то.

– Я сейчас не могу говорить… – шепчет она.

– Понял. Нет проблем.

Отключаюсь.

Да уж.

Затем я набираю Дениса Давыдова. Одному из тех, кого могу назвать своим другом.

– Алло?

– Ден, привет. Это Гор Соколов.

– Да пошёл ты.

Усмехаюсь.

– Ага, и ты тоже, козлина.

Денис какое-то время молчит, а потом спрашивает:

– Это реально ты?

– Реально, – отвечаю я и провожу ладонью по лицу.

– Где находишься?

– Дома.

– Как ты… Ладно, я сейчас приеду.

– Не надо.

– В смысле не надо? Ты же с того света вернулся! – возмущается Давыдов.

– По-моему, там было темно. Ладно, неважно.

– Тебе вообще что-нибудь нужно? Деньги? Одежда? Еда?

Смотрю в сторону холодильника.

– Еда пригодится.

– Всё, выезжаю.

– Я же сказал, не надо. Дай сначала со всем разобраться.

– Точно?

– Точно. Завтра приедешь, – отвечаю я.

Ден немного ворчит, но соглашается.

– Телефон рядом держи. Если понадобится что-то – звони в любое время.

– Договорились. Спасибо, братан, – говорю я и вешаю трубку.

Хоть один нормальный человек нашёлся. Уже хорошо.

Последний номер набираю не сразу.

Секунд десять смотрю на цифры, потом жму на кнопку.

«Абонент не найден».

Проверяю номер и звоню ещё раз.

То же самое.

Интересно…

Кладу телефон на стол.

Ладно, с этим тоже потом. Пока картина и без того получается занятная.

Доступ к деньгам закрыт.

Мастерская фактически недоступна.

Из квартиры исчезло всё самое ценное.

Часть знакомых не хочет разговаривать. Другие явно не знают, что делать. Остальные, похоже, вообще предпочтут и дальше считать меня мёртвым.

Ничего приятного, но ничего критичного.

Я в своё время начинал с куда худшей позиции.

Тогда у меня не было ни имени, ни клиентов. Арена мне казалась чем-то недостижимым, а о мастерской я и мечтать не смел. Первые Формы создавал за кухонным столом, у которого шаталась ножка. Первый нормальный заказ переделывал несколько раз, прежде чем получил деньги.

Сейчас хотя бы имя осталось. Меня знает вся Москва. Да что там, вся Россия и весь мир!

А после сегодняшнего крематория, подозреваю, про меня услышали даже те, кто раньше не знал.

С деньгами разберусь. Мастерскую верну. Физическую форму восстановлю, потом выйду на арену.

Один нормальный бой – и сразу станет проще. Победы всегда хорошо влияли на стоимость моих разработок.

От этой мысли настроение немного улучшается.

Я встаю, наливаю ещё воды и привычно поднимаю ладонь.

Есть у меня одна привычка.

Когда думаю, кручу над пальцами небольшой огонёк. Ничего серьёзного, самая простая Форма, которой учат одарённых подростков, выбравших Аспект Огня.

Можно менять размер пламени, раскручивать, перебрасывать между пальцами. В шестнадцать я делал это, чтобы выпендриваться перед девчонками. Потом настолько привык, что перестал замечать.

Тянусь к Огню, и…

Ничего не происходит.

Я смотрю на пустую ладонь.

Пробую ещё раз. Безрезультатно.

А вот это уже странно…

Медленно собираю Форму с самого начала. Проверяю структуру, подаю энергию.

Ничего. Никакого отклика нет.

– Так…

После сегодняшних событий это ещё не повод нервничать.

Я умер. Неделю не ел, не пил и не дышал. Потом меня сожгли. Как вообще моё тело восстало из пепла – ещё предстоит выяснить.

После тяжёлых боёв бывало, что каналы восстанавливались несколько дней. Один раз после особенно неприятного финала я сутки вообще нормально магией пользоваться не мог.

Проверим.

Пытаюсь не собрать Форму, а просто вызвать слабый отклик Огня. Нагреть воздух над ладонью.

Ничего.

Вот теперь реально напрягаюсь…

Сажусь прямо на пол и закрываю глаза. Диагностика занимает меньше минуты.

Обычные каналы на месте.

Слабые, почти пустые, работают медленно, но повреждений я не нахожу. Несколько участков отзываются хуже остальных, однако после недели смерти это даже неплохой результат.

Отъемся, высплюсь – восстановятся.

Иду дальше, к связи с Аспектом. Эту часть своей внутренней структуры знаю очень хорошо.

Я же много лет постоянно лазил внутрь себя, потому что работа Архитектора без этого невозможна. Менял Формы, проверял нагрузку, искал более удачные решения.

До привычного места дохожу быстро.

Что-то не так…

Возвращаюсь немного назад. Проверяю соседний канал. Работает.

Снова двигаюсь вперёд. И вижу, что канал обрывается. Просто заканчивается.

Связи подходят к месту, где должна находиться структура Огня, и дальше не идут.

Потому что самого огненного узла нет. Остались несколько повреждённых участков и оборванные связи.

Я какое-то время осматриваю их, проверяю с разных сторон.

Ошибка исключена.

Это не обычное истощение. Здесь пусто потому, что системы не существует.

Аспекта Огня у меня больше нет.

Несколько секунд я просто смотрю на ладонь.

Вот тебе и последствия.

Ладно. Паниковать поздно, я уже умер.

Зато я прекрасно помню, что здесь было раньше. До основных узлов и связей. Я десять лет работал с этой системой и разбирал её куда глубже, чем большинство магов вообще лезет в собственный Аспект.

Значит, вопрос другой.

Можно ли построить заново то, чего больше нет?

Глава 2

Меня дико рубит, что неудивительно после сегодняшнего, но сначала надо проверить тайник.

После того, что я увидел внутри себя, уснуть всё равно сразу не получится.

Иду в кабинет, цепляюсь пальцами за край книжного шкафа и тяну его на себя. Раньше я бы сдвинул эту махину одной рукой, сейчас приходится повозиться.

Новое тело хоть и выглядит так же, слабее прежнего. В том числе магически.

Аспект Огня пропал, но вся остальная система на месте. Я мог бы применить простейшую внеаспектную Форму усиления…

Да только энергии пока не хватает даже на это.

Ладно, переживу.

Главное – за шкафом всё на месте.

Вот теперь можно немного успокоиться.

Коробка с чертежами. Флешки с копиями расчётов. Блокноты, куда я по старой привычке записывал то, что не хотел оставлять только в электронном виде.

Не всё, над чем я работал последние годы, пропало вместе с мастерской.

Достаю конверт с деньгами.

Пересчитываю и хмыкаю.

Когда-то специально сунул сюда наличку на случай, если внезапно останусь без доступа к счетам. Тогда идея казалась немного параноидальной.

Сегодня уже выглядит иначе.

Денег немного. На жизнь хватит, если не изображать из себя прежнего Гордея Соколова. А вот о новом оборудовании и артефактах пока можно даже не мечтать.

Ну ничего. Несмотря на имя, я не гордый, могу пожить в режиме экономии и даже на метро поездить.

Интересно, кстати, что с моей тачкой?

Шкаф возвращать на место намного сложнее, чем хотелось бы. Под конец просто упираюсь в него плечом и дожимаю последние сантиметры.

Всё.

Теперь спать!

Дохожу до спальни, стягиваю толстовку и падаю на кровать. Подушка всё ещё пахнет духами Дианы.

Плевать.

Закрываю глаза.

Открываю уже утром.

Несколько секунд просто лежу, потом осторожно шевелю руками и ногами.

Ну, они шевелятся. Это неплохо. Да и в целом чувствую себя намного лучше.

Слабость осталась, но вчера я держался за стену, чтобы не сложиться пополам, а сейчас могу нормально встать. Правда, организм немедленно требует еды и воды, причём в огромном количестве.

На кухне выпиваю пару стаканов воды из-под крана и снова заглядываю в холодильник. Там нихрена не изменилось.

Горчица пережила мою смерть лучше всех.

Сыр тоже держится, хотя я бы на его месте уже сдался.

Закрываю дверцу и беру телефон, который вчера дал водитель.

Надо будет вернуть человеку. И нормально отблагодарить, когда разберусь со своими делами.

Своими…

А где, кстати, мой телефон?

Вчера на фоне всего остального как-то не подумал.

Осматриваю стол, потом кабинет. Нет.

Хотя чего я ищу?

Диана.

Уверен, Ди и мобилу пригребла.

– Ну-ка…

Набираю собственный номер.

Гудки идут долго. На четвёртом уже начинаю думать, что бесполезно, но трубку всё-таки снимают.

– Да, – раздаётся знакомый голос.

Я так и думал.

– Привет, Диана.

– Гордей?..

– Ага. Значит, мой телефон у тебя.

– Я так рада, что ты в порядке! Как ты… – начинает щебетать она.

– Так сильно рада, что до сих пор не приехала? – перебиваю я.

– Я же не знала, где ты и что делаешь… Вдруг тебя на опыты забрали или в полицию?

– При чём тут полиция? По-твоему, воскреснуть – это преступление?

– Откуда я знаю! Там же есть этот отдел по борьбе с некромантией…

– То есть ты думаешь, что я зомби? – усмехаюсь я. – Ладно, хватит лирики. Где мои артефакты, крошка?

– Какие ещё артефакты? – Ди включает дурочку. Это у неё отлично получается.

– Диана, не заставляй меня играть в детектива. Уж поверь, я не в настроении.

– Я вообще не понимаю, о чём ты, – фыркает она.

– Стойка между окнами.

– Гор, после твоей смерти в квартире столько народу побывало! Люди приходили, какие-то бумаги забирали, я сама половину не поняла. Я вообще была в шоке.

– Угу. Не сомневаюсь, – вздыхаю я и опираюсь на столешницу.

Документы Диане даром не нужны. Там сначала надо понять, что именно ты украл, а потом ещё придумать, как этим воспользоваться. Код от сейфа она не знала.

Накопители – тоже сомнительная добыча. Не всякий маг сумеет взломать личный накопитель. Шифромантией я неплохо владею.

А вот дорогие артефакты, которые годами стояли на виду и выглядели ровно на ту сумму, которую за них можно получить – другое дело.

– Ди, давай не будем тратить моё прекрасное новое утро. Ты все арты продала или ещё нет? Сколько осталось?

Молчание.

– Гордей…

– Сколько?

– Один.

– Твою-то мать, – вздыхаю я, потирая лоб.

– Ты был мёртв! Что ещё мне надо было делать⁈

– Побыть немного в трауре для приличия.

– Я не обязана перед тобой оправдываться! – начинает психовать она.

– Конечно. Ты же просто вещи мертвеца продавала, чего тут оправдываться.

– Меня вообще никто не предупредил, что ты воскреснешь! – выпаливает Диана.

– Прикинь, меня тоже. Сюрприз-сюрприз.

– Ты сейчас шутишь, а я, между прочим, не знала, что делать!

– Ди, я тебе за всё время столько всего купил. Цацки, шмотки, тачка – этого достаточно, чтобы не воровать чужие вещи.

– Я думала…

– Думать надо было до того, как понесла продавать. Значит, слушай – привезёшь мой телефон и оставшийся артефакт. И список всех, кому ушли остальные.

Она тяжело выдыхает.

– Хорошо.

– Сегодня же.

– Хорошо!

– Вот и договорились, – говорю я и отключаюсь.

С телефоном угадал. С артефактами тоже.

А вот что делать с остальным имуществом, ещё предстоит выяснить.

В дверь звонят.

Смотрю на время и качаю головой. Ну конечно. Догадываюсь, кто это припёрся ни свет ни заря.

Открываю.

На пороге Ден с пакетами в обеих руках и кофе.

– Я же сказал не приезжать.

– А я сказал, что мне насрать. Друг воскрес – я должен приехать!

Он проходит мимо меня и тащит всё на кухню.

– Кофе держи. Я пока ехал, думал, ты дверь сам откроешь или мне опять придётся вызывать людей?

– Оптимистично. Что значит, опять?

– А кто, по-твоему, занимался твоими похоронами? – хмыкает Денис. – Надо было документы найти и всё остальное.

Он ставит пакеты на стол и наконец нормально смотрит на меня.

– Ну у тебя и рожа. Серый весь.

– Сейчас так модно.

Ден ещё пару секунд таращится, после чего вдруг крепко обнимает и тут же отпускает.

– Всё, хватит, – бурчит он. – А то ещё решишь, что я соскучился.

– Поздно, я уже, – усмехаюсь я.

– Жри давай.

Содержимое пакетов меня сейчас интересует значительно больше мужской нежности. Достаю сосиски, хлеб, нормальный сыр и первые несколько минут вообще почти не разговариваю.

Ден делает себе кофе и устраивается напротив. Смотрит на меня так, будто впервые видит.

– Охренеть, ты живой. Я на твоих похоронах был, Гор.

– И как? – с набитым ртом спрашиваю я.

– Скучно. Какой-то мужик выступал, рассказывал, каким ты был скромным и вдумчивым человеком.

– Вот скотина, оклеветал после смерти! – ржу я.

Ден улыбается, но быстро становится серьёзнее.

– Ты правда нормально себя чувствуешь?

– Уже лучше.

– А магия в порядке?

Вот этого вопроса я ждал. Откусываю ещё кусок хлеба и пожимаю плечами.

– Пока не трогаю. После кремации пару дней обойдусь без шоу.

– Пекло на профилактике? – подмигивает Денис.

– Типа того.

Его такой ответ устраивает. И должен устраивать всех остальных.

Пока я сам не пойму, что делать с Огнём, никто не узнает, что его больше нет.

Ден некоторое время рассказывает, что творится вокруг моего возвращения. Новостей столько, что я быстро перестаю слушать подробности. Главное понятно: видео с воскрешением разлетелось везде, журналисты ищут родственников, знакомых и вообще любого, кто хоть однажды стоял рядом со мной.

Наконец, я чувствую, что бездонная яма моего желудка наполнена. Да и голова теперь работает заметно лучше.

– Спасибо за еду, братан. Теперь я в силах поехать официально оформлять воскрешение.

– Чего?

– Документы восстанавливать. Для системы я труп. Счета заблокированы, доступы аннулированы и так далее. Надо выяснить, как государство собирается вернуть меня обратно.

– Я подвезу, – тут же поднимается Ден.

– Не надо. Охота мозги проветрить. Сам доеду.

– Хреновато выглядишь для «сам доеду».

– Подышу свежим воздухом – и всё пройдёт, – отмахиваюсь я.

Ден сдаётся не сразу, но в итоге уходит. Перед дверью оборачивается и строго говорит:

– Если что-то понадобится – звони.

– Хорошо.

– Я серьёзно.

– Не сомневаюсь. Спасибо ещё раз, – жму другу руку и закрываю за ним дверь.

Иду в душ, бреюсь, одеваюсь в свою одежду. После этого отражение в зеркале уже меньше похоже на человека, который вылез и печи крематория.

Ключей от моей тачки нигде нет. Подозреваю, что кто-то из моих обожаемых родственничков успел пригреть мой красный «корвет».

Проверяю наличку и по привычке собираюсь вызвать такси. Но затем торможу себя.

Нет уж. Движухи мне сейчас предстоит немало. Пока собственные деньги недоступны, разбрасываться тем, что осталось в тайнике, глупо.

До остановки недалеко.

Выхожу из лифта и вижу в фойе нескольких людей, которые докапываются до бедняги консьержа. По рожам сразу понимаю – журналисты.

Они замечают меня и бросаются вперёд, как собаки по команде «фас». В руках у каждого моментально появляются телефоны.

– Господин Соколов! Один вопрос!

– Как вы воскресли? Вам помогал какой-то маг? Или это был артефакт?

– Без комментариев, – отмахиваюсь я.

– Как вы себя чувствуете после воскрешения?

– Охренительно. Интервью закончено.

С некоторым трудом, но удаётся отвязаться от этих стервятников. Топаю на остановку.

В электробусе неожиданно свободно. Устраиваюсь у окна и просто смотрю на Москву.

Нормально. Живая. Никто не заметил моего отсутствия настолько, чтобы город хотя бы пробку отменил.

Светловолосая девушка напротив сначала смотрит в телефон, потом на меня. Снова в телефон.

На экране знакомая фотография: я в крематории, в бархатной тряпке вокруг бёдер.

Прекрасный кадр.

Блондинка поднимает глаза. Подмигиваю. Девушка краснеет и тут же отворачивается.

Вот. Мир понемногу возвращается в норму.

Единый центр идентификации выглядит как здание из далёкого и безликого будущего. Стекло, стойки, электронные табло и одинаковые кресла.

Беру талон и некоторое время сижу под взглядами людей, которые делают вид, что меня не узнают. Но у них плохо получается скрывать свой интерес.

Потом загорается мой номер.

За шестым окном сидит женщина с туго собранными в шишку волосами и с таким строгим взглядом, что я чувствую себя провинившимся школьником.

Она мельком смотрит на меня и недовольно кривится.

– Слушаю.

– Добрый день. Мне нужен новый паспорт.

– Старый утерян?

– Можно и так сказать.

Женщина тянется к клавиатуре.

– Фамилия, имя, отчество?

– Соколов Гордей Романович.

Пальцы бегут по клавишам и вдруг резко останавливаются. Женщина переводит взгляд на меня. Уточняет место и год рождения, я подтверждаю, и она констатирует:

– Вы же умерли.

– Вот из-за этого я и пришёл.

– Соколов Гордей Романович числится умершим, – хмурится она.

– Именно.

– Паспорт аннулирован. Точнее, уничтожен после регистрации смерти.

– Вот поэтому мне нужен новый, – я начинаю терять терпение.

– Не могу.

– Почему?

Она смотрит на меня поверх очков, тяжело вздыхает и медленно произносит, как тупому:

– Потому что вы умерли.

– Кажется, мы ходим по кругу. Я вот он. Гордей Соколов. Живой. Хотите, покажу вам ролик, как я вылез из печи в крематории?

– Спасибо, я уже видела, – фыркает она.

– Понравилось? Ладно, неважно. Значит, вопрос решён?

– Нет.

– Почему? – искренне удивляюсь я.

– Потому что этот ролик не устанавливает вашу личность. Может, вы просто очень похожи, или сделали пластическую операцию, или магически изменили внешность.

– Допустим. Но есть же магическая подпись. Её не так просто подделать.

– Не так просто не значит невозможно. Именно поэтому существует процедура подтверждения личности.

– И что мне делать?

Она объясняет.

Сначала надо собрать документы, которыми можно подтвердить, кем я был до смерти и что вообще произошло после неё. Потом пройти идентификационную экспертизу и обратиться в суд. Пока суд официально не отменит запись о смерти, новый паспорт мне никто не выдаст.

– То есть я должен доказать государству, что я жив?

– Вы должны доказать, что именно вы Гордей Романович Соколов.

– Это даже обиднее.

Она не реагирует на реплику и снова что-то проверяет в компьютере.

– Наследственное дело уже открыто.

Вот теперь мне становится не до шуток.

– Кем открыто?

Женщина записывает адрес и фамилию нотариуса. Забираю бумагу.