Текст книги "Архитектор магических форм. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Гриша Громм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Глава 26

Через два дня после просмотра недостроя снова открываю его фотографии. Смотрю на общий вид, листаю до участка и набираю Лёшу.

– Добрый день, Гордей Романович. Определились?

– Хочу встретиться с собственником.

– Есть вопросы по продаже?

– Хочу поговорить лично с собственником.

Лёша некоторое время молчит. Наверное, пытается понять, не собираюсь ли я обойти его и договориться напрямую.

– Не из-за вас, – добавляю. – Просто после истории с моей собственной смертью мне мало подписи под договором. Надо увидеть человека и услышать, что он действительно хочет продать.

– Понимаю. Организую.

– И сразу уточните, чтобы на встречу пришёл именно владелец. Не родственник и не представитель с разрешением. С доверенностями у меня тоже сложные отношения.

– Приедет собственница. Дочь прежнего владельца.

– Хорошо.

Заканчиваю разговор и оставляю телефон на столе. Ещё недавно мне показалось бы, что я излишне усложняю. Есть риэлтор, документы, а всё остальное можно проверить через интернет.

Но мой брат, на первый взгляд, вполне законно получил «корвет». С моей настоящей подписью.

Теперь хочется хотя бы посмотреть продавцу в глаза. Это, конечно, не защищает от вранья, но дополнительных вопросов позволяет задать много.

Лёша перезванивает ближе к вечеру. Собственница согласна встретиться завтра. На самом объекте, чтобы заодно можно было обсудить оставшиеся вопросы.

Соглашаюсь. Ехать ещё раз по той дороге на «корвете» не хочется, поэтому договариваемся встретиться заранее и добраться на машине Алексея.

Свою я пока поберегу, не хватало ещё оставить подвеску возле будущего дома.

Оставшееся время занимаюсь мелкими заказами Форм, так что время пролетает быстро.

На следующий день женщина приезжает почти одновременно с нами. Здоровается, протягивает руку и чуть задерживает взгляд на моём лице.

– Вы действительно Гордей Соколов?

– Пока никто не оспорил, – пожимаю плечами.

– Простите. Просто одно дело читать, другое – встретить.

– Понимаю. Вас как зовут?

– Полина Аркадьевна.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно.

Она кивает и поворачивается к дому. На несколько секунд разговор заканчивается сам собой.

Выглядит она уставшей. Лёша открывает калитку, и мы идём к дому.

Сегодня я почти не смотрю по сторонам. Всё, что нужно было примерить под мастерскую и зал, уже сделал. Сейчас интересует, не вылезет ли вместе с ключами чужая семейная война.

Останавливаемся внутри, возле широкого оконного проёма. Здесь не дует так, как во дворе, и можно спокойно поговорить.

– Ваш отец строил дом для себя? – спрашиваю.

– Да. Сам выбирал, что и как делать. На материалах не экономил, это я точно знаю. Мама иногда шутила, что он строит дом, который переживёт всех нас.

Она замолкает и смотрит на голую стену.

Лёша опускает глаза в телефон, будто ему срочно нужно что-то проверить.

– А продажа? – спрашиваю после паузы. – Он ещё сам выставил?

– Сам. Цена была его. Объявление сняли уже после смерти, когда занимались наследством. Потом умерла мама, и мне стало совершенно не до дома.

– Соболезную.

– Спасибо.

Говорит сухо, без желания задерживаться на этой теме. Я тоже не начинаю подбирать утешения. Мы друг другу никто, а от дежурных слов ей легче не станет.

– Сейчас всё оформлено на вас?

– Да.

– Другие наследники есть?

– Нет. Я была единственным ребёнком, всё принадлежит мне.

– Кто-нибудь оспаривает?

Она поворачивается ко мне.

– Нет.

– Долги, залоги, обязательства перед кем-нибудь?

– Залогов нет. Долгов, из-за которых могут предъявить права на дом, тоже.

Лёша держится рядом, но в разговор не вмешивается.

– По доверенности кто-нибудь ещё может распоряжаться объектом?

– Нет. Я ничего такого не выдавала.

– И родственников, которые потом придут объяснять, что вы продали без их согласия?

Женщина чуть поджимает губы.

– Гордей Романович, я понимаю, почему вы спрашиваете всё это. Но у нас нет вашей истории. Мой отец, в отличие от вас, уже не воскреснет. Скоро год будет, как его нет.

Несколько секунд молчу.

– Я не это имел в виду.

– Знаю.

Она отворачивается к окну, затем проводит пальцами по краю подоконного проёма и отряхивает пыль.

– Просто я хочу продать дом. Меня никто не заставляет. Другого человека, который завтра предъявит на него права, нет.

Киваю.

– Тогда ещё вопрос про цену. Почему не пересмотрели? Прошло достаточно времени.

– Потому что я не знаю, сколько должен стоить этот дом, – отвечает она. – Да и не хочу в этом разбираться, если честно. Я не обделена, а отец хотел именно эту сумму.

– Почему сами здесь жить не хотите?

Она оглядывает пустое помещение.

– Вы представляете, сколько здесь надо сделать?

Представляю. Последние два дня как раз только этим и занимался.

– Примерно.

– А я даже не понимаю, с чего начать. Мне предлагают доделать, вложиться, продать дороже. Но тогда я ещё надолго останусь со стройкой, которой никогда не хотела заниматься.

В её голосе впервые появляется раздражение.

– Я бы предпочла получить деньги и закрыть этот вопрос. Дом хороший. Может, кому-нибудь будет нужен именно таким.

Смотрю на стену за её плечом. Для неё это незавершённая работа, которая требует внимания. Для меня – место, где не придётся отдирать чужую штукатурку, чтобы расширить проход.

– Мне подходит направление, – говорю. – Но нужно проверить техническое состояние.

– Проверяйте. Я не против.

– Если всё нормально, вы готовы выходить на сделку?

– Разумеется.

Никаких загадочных пауз. Никаких «надо ещё с одним человеком обсудить». Женщина хочет продать, деньги её устраивают, домом пользоваться не собирается.

Впервые за последнее время простое объяснение действительно похоже на простое.

Мы ещё немного разговариваем о том, что относится к продаже. Вопросов у меня хватает, но в какой-то момент замечаю, что начинаю спрашивать одно и то же просто другими словами.

Останавливаюсь. Полина Аркадьевна не обязана отвечать за моих родственников.

Прощаемся во дворе. Она уезжает, а я остаюсь возле машины Лёши, глядя на пристройку без окон.

– Что скажете? – спрашивает риэлтор.

– Запускайте обследование.

– Всего объекта?

– Да. Я хочу понимать, что именно покупаю, пока ещё ничего не подписал.

– Организую. Присутствовать будете?

– Нет. Без меня разберутся. Пусть пришлют видеофиксацию и полный отчёт без приукрашиваний.

Лёша кивает и делает пометку.

В машину сажусь уже без прежнего ощущения, что где-то есть подвох. История неприятная, но никакой тайны я в ней не вижу. Люди умерли, дочери достался большой недоделанный дом, который ей не нужен.

Теперь осталось выяснить, сколько в нём дома, а сколько будущих расходов.

Пока ждём проверку, я возвращаюсь к заказам.

Один из клиентов присылает свою Форму с жалобой, что она каждый раз запускает полный рабочий цикл, хотя иногда требуется повторить только последний этап. Он уже пробовал что-то изменить сам и теперь хочет, чтобы я «чуть поправил».

Открываю схему.

Чуть – это он хорошо придумал.

В середине обнаруживается добавленная связь, которая возвращает управление туда, откуда он как раз пытается не начинать. Пишу уточнение, получаю ответ и некоторое время смотрю на экран.

Человек сам собрал себе круг, а теперь недоволен, что ходит по нему.

Звоню с нового телефона, который приобрёл специально для рабочих вопросов. Иногда проще минуту поговорить, чем часами переписываться.

– Вам нужно повторять последний этап или запускать его отдельно?

– А это не одно и то же?

– Для вас на выходе может быть похоже. Для Формы – нет.

Разбираемся за несколько минут. Оказывается, полного отдельного запуска ему не требуется. Достаточно сохранить нужное состояние между повторами и не гонять всё с начала.

Убираю лишнее, перестраиваю переход. На проверке замечаю ещё один участок, который зря съедает ману. Исправляю и его, раз уж открыл.

Руки работают привычно. Движением подхватываю уже начатое перемещение, довожу инструмент, сдвигаю готовый участок туда, где удобнее проверить связь. Не приходится каждый раз отдельно думать, как ускориться и не испортить тонкую работу.

За последнее время новая манера работы перестала быть чем-то странным. Ловлю себя на том, что часто заканчиваю работу раньше, чем рассчитывал. За окном ещё светло, а передо мной уже готов результат и проверенные режимы.

Отправляю клиенту. Через некоторое время он спрашивает, нельзя ли оставить и старый вариант на всякий случай.

Смотрю на сообщение.

«Можно. Но тогда подпишите, что он старый, чтобы через неделю не прислать мне его снова».

В ответ приходит смеющийся смайлик. Я совершенно серьёзно, я ещё и не такое видел.

Пока жду подтверждение, открываю папку с досье от Суркова. Один бой посмотрел, остальные даже не начинал.

Запрашивал я всё это во многом затем, чтобы от меня отстали и перестали подсовывать Макса. Получилось.

Только проблема не в этом, а в том, что я не могу просто выйти на Арену с тем, что у меня есть. Открываю первое описание, пробегаю глазами и закрываю.

Соперники здесь ни при чём.

Можно выбрать того, кто удобнее по стилю. Или с кем бой выйдет зрелищнее. Только в клетку всё равно выйдет Пекло, и зритель не станет разбираться, насколько интересно я перестроил собственную жизнь.

Он заплатит, чтобы увидеть известного Огневика.

Отодвигаю клавиатуру и беру тетрадь. На свободном месте пишу одно слово: «Пламя».

Если настоящий огонь уже есть, задача выглядит иначе. Со стартом можно что-нибудь придумать заранее, обеспечить сам процесс. Я уже знаю, что существующее пламя удаётся подпитать. Значит, теоретически есть от чего оттолкнуться.

Но подпитать – ещё не значит нормально вести бой.

Вспоминаю табуретку и криво усмехаюсь. Тогда всё получилось достаточно наглядно, чтобы не перепутать раздувание пожара с управлением.

На бумаге можно рассуждать дальше. Формы, подготовка, построение боя так, чтобы зритель видел привычную картинку. Если очень постараться, возможно, получится провести его через весь бой, не дав заметить разницу.

Только я сам разницу знаю.

И ошибка там будет стоить дороже испорченной мебели.

Некоторое время кручу ручку. Очень хочется начать рисовать, потому что технически задача интересная. Да любой нормальный архитектор с ума сойдёт от такого. Но я пока даже не определил, что именно смогу сделать на Арене, а уже сочиняю красивое возвращение.

Зачёркиваю начатую стрелку.

Костыль. Может быть, рабочий, если долго возиться. Но никакого возвращения Огня от этого не произойдёт. Закрываю тетрадь.

Клиент подтверждает, что всё получил. Вот этим пока и займусь. По крайней мере, здесь я действительно знаю, что делаю.

Несколько дней изучаю форум в поиске новых заказов, которые были бы мне интересны. Берусь за самые сложные – репутация уже позволяет, довольные клиенты регулярно меня рекомендуют.

Заключение готово – Лёша пишет об этом ближе к вечеру. Можно созвониться и пройтись по результатам.

Открываю файл ещё до звонка. Начало пролистываю, там всякая ерунда по точному адресу и кадастровому номеру. Мне хватает того, что везде зелёные отметки и написано, что проверка успешна.

А вот теперь к подробностям. Фундамент в порядке. Несущие конструкции тоже. Кровля без критических проблем, опасной сырости не обнаружили.

До корпуса, где я планирую мастерскую, добираюсь с некоторым напряжением. Именно он мне нужен больше всего, и было бы особенно обидно выяснить, что хорошая мастерская получится только после сноса.

Но сносить ничего не требуется.

Конструктив пригоден. Недострой не перестал быть недостроем, зато не оказался замаскированной кучей проблем.

Лёша звонит, пока я читаю замечания.

– Уже смотрите?

– Да. До коммуникаций дошёл.

– В жилом доме вода и канализация работают. Электрика есть, к переезду подключат. Под вашу мастерскую разводку и нагрузки всё равно нужно будет делать отдельно, но это мы с вами обсуждали.

– То есть неожиданностей нет?

– Нет. Основные замечания соответствуют состоянию объекта. Нужно доводить, но критических дефектов не нашли.

Открываю фотографии, приложенные к результатам. Где-то отмечено место, которое нужно завершить, где-то – проверить при последующих работах. Ничего из серии «здесь держится на честном слове».

– Мужик действительно для себя строил, – говорю.

– Похоже на то.

Перехожу к будущей мастерской и ещё раз читаю вывод. Можно делать всё, что мне хочется.

– Хорошо. Я досмотрю и наберу вас.

– Конечно.

Дом можно довести. Корпус использовать под мастерскую. Земли хватает. Соседи не заглядывают в мои окна. За выгодной ценой не обнаружилось необходимости срочно разбирать половину объекта.

Остаётся обычный, вполне ощутимый объём работ.

Открываю расчёт.

Цену дома ставлю в верхнюю строку. Ниже – оформление и то, без чего нельзя нормально пользоваться жилой частью.

Не пытаюсь сразу превратить голые стены в интерьер с обложки. Мне нужно место, где можно жить, мыться, есть и спать, пока допиливают остальное. Всё, что не влияет на это напрямую, можно делать без гонки.

С будущей мастерской наоборот. Окна и двери нужны сразу, как и нормальное рабочее помещение. Перевозить оборудование в продуваемую коробку не собираюсь.

Вписываю будущий ремонт мастерской. Отдельно – оборудование и запас на то, что обязательно всплывёт уже в процессе, даже если никто не пытается меня обмануть.

Сумма получается приличная.

Смотрю на неё, потом открываю стоимость квартиры, которую предложил Алексей. Вот здесь расчёт меняется.

До этого я всё время думал о доме как о покупке поверх того, что у меня уже есть. Квартира остаётся, машина остаётся, а я ещё строю отдельную базу и перевожу туда работу.

Но квартира мне зачем, если я перееду?

Держать готовое жильё в Москве приятно. Только приятность получается дорогая, а пользоваться ею я буду всё реже. Если мастерская и зал на участке, ради чего каждый день ездить сюда и обратно?

Подставляю в расчёт продажу квартиры.

Практически весь новый этап закрывается ею.

Дом, оформление, нормальное доведение жилой части, рабочий корпус, основные вложения. Не нужно выдёргивать всё до копейки со всех счетов и надеяться, что следующий заказ спасёт от голодной смерти.

Я меняю один большой актив на другой, только новый позволит работать так, как мне надо.

Проверяю сумму ещё раз. Оставляю запас, убираю из ожидаемой продажи лишний оптимизм. Всё равно сходится.

На столе лежит план участка. Мастерская отдельно, в обозримом будущем собственный зал и склад.

Дом действительно закрывает мои задачи. Но я позволяю себе ещё недолго подумать, хочу ли ввязываться в эту стройку.

* * *

Научное сообщество. (ИМиЖА) Институт магобиологии и жизненных Аспектов

За круглым столом сидят пятеро. Каждый уже дышит на ладан, но спор между ними стоит такой, что невольно задумаешься, точно ли это старики.

Каждый непременно пытается помериться своими регалиями и научными трудами, обвиняя остальных в непредусмотрительности.

– Семён Петрович! – возмущается самый старый из них. – Как вы себе это представляете? Мы же не можем притащить его сюда и проводить опыты!

– Какие опыты? Диагностическая операция под полным контролем! Мне нужен прямой доступ к центральным узлам. Два часа, и мы будем знать больше, чем узнали за эти два месяца!

– Вы предлагаете вскрыть человека, который прекрасно себя чувствует.

– Именно поэтому шансы что-нибудь повредить минимальны.

– Потрясающий аргумент.

Семён Петрович сердито отодвигает чашку.

– Тогда продолжайте гадать по отчётам. Тело полностью восстановлено. Генетика совпадает. Память сохранена. Магобиологический профиль изменён, но он принадлежит Соколову. И всё это после недели смерти и кремации.

– Именно поэтому регенерация исключена, – вмешивается сухонькая женщина в огромных очках. – Регенерировать было нечего.

– Это я написал ещё в первом заключении.

– А потом три недели рассказывали о скрытом Аспекте Жизни.

– Потому что других механизмов у нас нет!

– Значит, механизм новый.

За столом на несколько секунд становится тихо.

Женщина открывает папку.

– Вы всё время спрашиваете, как восстановилось тело. Неправильный вопрос. Нужно спрашивать, что сохранилось после его уничтожения.

– Душа, – бурчит кто-то.

– Душа не создаёт девяноста килограммов тканей из ничего.

– А кто сказал, что из ничего?

Семён Петрович перестаёт барабанить пальцами по столу.

– Продолжайте.

– Если духовная структура содержит полный образ организма, физическое тело могло восстановиться уже по нему. Не регенерация. Реконструкция.

– Из пепла?

– Из доступного вещества с затратой огромного количества энергии. Откуда взялась энергия – второй вопрос.

Снова тишина.

Старик у окна хмыкает:

– Аркадий Филиппович говорил почти то же самое.

Несколько человек одновременно поворачиваются к нему.

– Аркадий много чего говорил, – фыркает самый тихий из собравшихся.

– И половина его работ считалась бредом, пока Соколов не вылез из кремационной печи, – добавляет женщина.

– Тогда добавьте в копилку третий вопрос – почему такого не происходит с каждым покойником.

– Пока нам известно лишь то, что у Соколова крайне пластичная структура от рождения, – женщина снова смотрит в папку. – А погиб он, экспериментируя именно с этой структурой. Кто знает, что он успел натворить перед смертью?

Семён Петрович недовольно морщится.

– Жаль, самого Аркадия уже не спросишь, что он думает по этому вопросу.

– Зато Соколова можно.

Самый старый учёный снимает очки и устало протирает стёкла.

– Сначала попробуйте убедить его добровольно лечь вам на операционный стол.

Семён Петрович улыбается.

– Значит, осталось только правильно попросить.

* * *

Что ж, я принял решение. Беру телефон и звоню Лёше.

– Гордей Романович?

– Берём, – говорю и сам улыбаюсь.

Он замолкает на секунду.

– Тогда готовим сделку?

– Да. С собственницей согласуйте личное присутствие. И ещё одно: квартиру выставляем на продажу.

– Хорошо. Давайте обсудим условия и сроки освобождения, чтобы спокойно состыковать с покупкой.

Разговариваем уже по делу. Когда заканчиваем, открываю шкаф.

Оказывается, собираться проще, когда перестаёшь решать, нужно ли вообще куда-то ехать.

Достаю дорожную сумку, смотрю на неё и понимаю, что нужны коробки. А к ним не помешают ещё и свободные руки. Так что звоню Дену, я обещал ему рассказ о своих планах.

– Да ладно! – друг вваливается с этими самыми коробками уже через час после моего звонка. – Реально продаёшь?

– Хочу свой дом, – улыбаюсь. – Зал, мастерскую.

– Воу-воу! Не гони так, – Ден хлопает меня по плечу, – такими темпами и о женитьбе задумаешься.

– Может, и задумаюсь, – хватаю коробку и складываю её.

Болтаем с Деном, едим нормальные мясные суши и вытряхаем мою прежнюю жизнь из шкафов. Через некоторое время коробки занимают свободную часть зала.

Часть одежды сразу откладываю. То, что ношу, поедет со мной. То, что висит ради прекрасного дня, когда внезапно пригодится, может этот день ждать без меня. Не хочу тащить старые привычки в новую жизнь. Для выхода вполне сойдёт качественный костюм, а не очередное творение именитого кутюрье.

С наградами проще. Снимаю их, протираю пыль и заворачиваю, чтобы не разбить по дороге. Одну едва не кладу поверх инструментов, вовремя замечаю и перекладываю отдельно.

Ден занимается более прозаичной работой: складывает мои книги. Обязательно сделаю себе стеллаж для них в кабинете.

Инструменты пакую внимательнее всего. Нужное для текущей работы остаётся на столе. Остальное раскладываю так, чтобы потом не вскрывать пять коробок в поисках одной детали.

На коробке пишу «мастерская».

Как заканчиваем разгребать основные вещи, просто падаем на диван и разговариваем. Делюсь планами, а Ден слушает и через слово говорит, что не верит, что это ему рассказываю я.

– А ты изменился.

– Смерть, знаешь ли, оставляет свой отпечаток, – соглашаюсь.

– Но я всё равно за тебя рад.

– Спасибо, но с тебя ещё помочь мне это дело всё перевезти и распаковать. Не отвертишься.

– И не собирался. Должен же я посмотреть, в какие дебри ты собрался.

Лёша присылает время, когда можно заняться квартирой. Подтверждаю и сообщаю, что большую часть личных вещей уберу заранее. Мебель и всё, что не собираюсь забирать, обсуждаем отдельно.

Когда Ден уходит, я смотрю на стол, где лежат ключи от «корвета».

Беру связку, провожу пальцем по корпусу брелока. Машину только вернул, снял с неё всё, чем Артём её украсил. По-хорошему даже поездить не успел.

Зато до дома уже съездил. И этой дороги мне хватило.

Можно оставить «корвет» для редких выездов по асфальту, а для всего остального взять что-то подходящее. Только тогда я опять хочу сохранить кусок своей прежней жизни, которому нет места в новой.

Вернуть было нужно. Это дело принципа.

Набираю Лёше сообщение, затем решаю позвонить.

– Ещё одна продажа, – говорю сразу. – Вдруг сможете помочь, понимаю, что не ваш профиль, но всё же.

– Что на этот раз?

– «Корвет».

– Решились?

– К дому он, к сожалению, не подходит.

– По нему, возможно, даже искать долго не придётся, – говорит Лёша. – У меня есть потенциальный покупатель.

– Уже?

– Есть один мужик, он собирает автомобили знаменитостей. Для него ваша машина интересна именно тем, что принадлежала Пеклу.

Смотрю на ключи.

– То есть за меня в комплекте доплатят?

– Если состояние хорошее, предложение может быть заметно приятнее обычной продажи.

– Недавно проверял на СТО. Машина живая.

– Тогда переговорю. Только по цене ничего заранее не обещаю.

Договариваемся, что «корвет» выставляем, а с коллекционером Лёша поговорит отдельно. Никаких обещаний до встречи и окончательного предложения. По квартире работу тоже запускаем.

Когда завершаю звонок, думаю, что ещё упаковать. Ноутбук пока нужен. Ещё недолго поработать придётся здесь, пока заключаем сделку.

Приходит сообщение от Лёши: начал согласование покупки, по продажам тоже работает.

Отвечаю коротко и возвращаюсь к шкафу.

На верхней полке находится коробка, которую я не открывал, кажется, с самого переезда. Снимаю, заглядываю внутрь и почти сразу отставляю к тому, что с собой не беру.

Зачем я вообще её сюда привёз? Там даже не мои вещи, а девчонки, с которой я когда-то встречался.

Уже поздно вечером Алексей присылает сообщение, что коллекционер хочет посмотреть машину.

«Лихо», – пишу в ответ.

«Только постарайтесь не сильно удивляться при встрече», – добавляет Лёша, а я задумываюсь, что там за коллекционер такой?

«Когда просмотр?»

«Завтра».

Завтра, отлично, меня устраивает. Чем быстрее всё проверну, тем быстрее смогу начать свою новую жизнь.