Текст книги "Черный Баламут. Трилогия"
Автор книги: Генри Лайон Олди
Жанр:
Героическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 71 (всего у книги 76 страниц)
ПОСОЛ
– …Встань и говори.
– Государь! Посольство сыновей Панду вступило на земли Кауравов! Через день посол Кришна прибудет в Хастинапур. Но он…
– Что – он? С послом стряслась беда?!
– Нет, государь! Он пребывает в полном здравии и едет сюда, просто он… Черный Баламут наотрез отказывается от гостеприимства! Я помню веление сиятельного раджи: «Да будет раскинуто по всей дороге от Твердыни Индры до Города Слона, на расстоянии половины йоджаны друг от друга, множество шатров, изобилующих всяческими драгоценностями! Доставьте туда превосходные сиденья со всевозможными удобствами, красивых женщин, благовония, изящные одежды, отличные яства и напитки! Да возрадуется высокий гость!»
– Ну?!
– Государь, не вели казнить! Увы, Кришна избегает твоих шатров! Он едет почти без остановок, а вчера вечером, став на ночлег у селения Врикастхала, приказал разбить свой лагерь как можно дальше от оплота твоего гостеприимства!
– Та-а-ак, – медленно протянул Грозный, стоявший по правую руку от трона.
– Миротворец, значит…
Из головы не шел вчерашний разговор с сутиным сыном.
– Ты свободен. Иди, – махнул Слепец гонцу, и тот, пятясь и кланяясь, поспешил покинуть тронный зал. От греха подальше.
– Не стоит торопиться, – бесцветно уронил незрячий раджа, когда двери за гонцом закрылись. – Не стоит…
И встал во весь свой немалый рост.
– Я подарю Баламуту шестнадцать златых колесниц, запряженных вороными бахлийцами! Я дам Черному восемь боевых слонов с бивнями длинными, как дышло у плуга! Я дам ему сотню девственниц и еще сотню безбородых юношей! Восемнадцать тысяч шерстяных одеял, доставленных нам горцами, я дам Пастырю! Тысячи антилопьих шкур из страны чинов, груды драгоценных камней получит от меня Кудрявый! Повозка моя, запряженная мулами, способна за день проехать четырнадцать йоджан – я дам ее гостю! Я стану поставлять ему продовольствия в восемь раз больше по сравнению с тем, сколько у него свитских людей и упряжных животных! И если после этого… после этого… если он…
– Вот именно, – хмуро кивнул Грозный. – Если он. Проклятие: почему всегда сбывается именно то, во что не хочется верить?!
* * *
Торжественно завывают карнаи. Грохочут панавы[147]147
Панава – вид барабана.
[Закрыть] высотой до пояса рослому барабанщику. Медленно раскрываются створки ворот Голубого Лотоса, дабы с почетом впустить в город долгожданное посольство. Седобородые брахманы отдают храмовым служкам последние приказания: куда поставить почетную воду, куда – воду для омовения, куда – ритуальное угощение и медвяный напиток для гостя.
Площадь перед воротами усыпана благоухающим ковром цветов, и вдоль стен толпится празднично одетый народ: встретить знаменитого Кришну хотели многие, но далеко не всех пустили на площадь.
– Едут, едут! – слышатся издали радостные клики.
Раненым вепрем взвивается медь карнаев, надрывается барабанная кожа, ворота распахиваются шире – и взорам собравшихся является жемчужного цвета колесница, влекомая четверкой белоснежных иноходцев.
Черный Баламут стоит в «гнезде». О чудо! – на вид ему никак нельзя дать тех без малого пятидесяти лет, которые он успел прожить в бренном Втором мире: строен, гибок, ни единой морщинки на смуглом, почти черном лице.
Юноша.
Воплощенная прелесть.
Собственно, а чего вы ждали, почтенные?! Как-никак полная аватара самого Опекуна Мира!..
Вот только на торжественный прием и приветственные крики Черный Баламут не обращает никакого внимания. Стоит истуканом, безразлично глядя прямо перед собой, и даже не улыбается.
Возможно ли?!
На середине площади колесница замедляет ход, и к ней тут же спешат встречающие, желая почтить гостя щедрыми дарами. Косой взгляд на угощение и почетную воду, брезгливые складки уродуют чело, и Кришна слегка трогает своего возницу за плечо.
Сута поспешно сдает назад, прочь от хастинапурцев с их дарами и недоумением, и упряжка Кришны, каким-то чудом обогнув загораживавших ей дорогу людей, устремляется дальше по улице! Вслед за ней мчится, не сбавляя хода и едва не задавив двух замешкавшихся служек, вторая колесница, багрово-красного цвета, а там уже вовсю грохочут копыта конной полусотни сопровождения.
Старик брахман, которому была поручена встреча посла, не выдержал и заплакал. Мелкие старческие слезы катились по его щекам, ныряя в ущелья морщин, но старик, казалось, не замечал этого.
– Позор… неслыханно… – беззвучно шептали дрожащие губы.
Не будь самоубийство тягчайшим грехом, дваждырожденный знал бы, что ему делать.
* * *
– Отец, ты слышал?! Кришна въехал в Хастинапур, но пренебрег священными дарами!
– Может быть, наши люди чем-то обидели его?
– Чем? Все шло согласно ритуалу… Знаешь что, отец? Давай-ка я сам встречу Черного Баламута! Мы ведь всегда считали его нашим другом и союзником
– не мог же он столь резко переметнуться на другую сторону! Я поговорю с ним!
– Хорошо, Боец. Ты уже давно не мальчик и умеешь подбирать слова. Иди.
Когда за сыном закрылись двери, раджа медленно провел рукой по лицу, словно стирая с него липкую паутину.
– Кажется, мы все забыли об одном, – задумчиво произнес Слепец, уставясь бельмами в одному ему видимые дали. – Кришна не только наш друг… или враг. Он с самого начала больше бог, чем человек. А пути богов неисповедимы…
– Я приветствую тебя, друг мой Кришна! Прошу, войди в мое скромное жилище и будь моим гостем! Вода для омовения и стол уже ждут тебя. Может быть, ты желаешь чего-то еще? Только скажи – и я все исполню!
Мгновение поколебавшись, Черный Баламут коротко кивнул и последовал за Бойцом. Дворец, который сын Слепца скромно именовал «жилищем», гостеприимно распахнул перед ними узорчатые двери, дохнув навстречу ароматом гандхарийских благовоний.
Войдя в пиршественный зал, Кришна остановился как вкопанный перед столом, уставленным яствами, и небрежно отмахнулся от слуг, спешивших к нему отовсюду.
– В чем дело, Кришна? – Изумление Бойца было неподдельным.
– Не пристало мне пользоваться гостеприимством и вкушать пищу в доме врага, – холодно ответил Черный Баламут.
Это были первые слова, произнесенные им с момента въезда в Город Слона.
– Врага? С каких пор мы стали врагами, Кришна? Что случилось?!
И тут прекрасное лицо Черного Баламута неожиданно ожило, алый рот изогнулся улыбчивым луком, и гость наконец взглянул в глаза хозяину.
– Я посол, Боец! А тебе ведь известно: посол должен в точности исполнять волю пославших его. Я не волен в своих речах и поступках и действую согласно указаниям сыновей Панду. Но теперь я исполнил свой долг, сколь ни тягостно мне
это было, и могу наконец говорить от себя лично. Я по-прежнему твой друг, о Боец!
При этих словах у сына Слепца вырвался облегченный вздох.
– Хвала Вишну-Дарителю – а то я уж начал было сомневаться! Прости меня за то, что усомнился в твоей дружбе и добрых намерениях, о Кришна!
– В том нет твоей вины, и не за что тебе просить у меня прощения. Если на ком и лежит вина, то только на пославших меня Пандавах!
– Да-да, ты снова прав, Кришна! Омойся же скорее с дороги и садись за стол, друг мой!
– Не могу! – печально развел руками Черный Баламут. – Не имею права. Я обещал – и исполню данное мною слово. Не держи на меня зла, благородный раджа, но запретно для меня воспользоваться твоим гостеприимством. Лишь в доме Законника Видуры было дозволено мне остановиться и вкушать пищу, что я и намерен сделать. Увидимся завтра, в зале собраний, где я передам вам послание сыновей Панду. Я искренне надеюсь, что мне удастся вас примирить.
Последняя фраза показалась Бойцу по меньшей мере странной.
* * *
Сегодня тронная зала была полна. Присутствовали не только Слепец с Грозным и Дроной, не только Боец с Бешеным, Карна и доверенные советники, но
также и вся сотня сыновей раджи Хастинапура, столичные военачальники, умудренные опытом брахманы из храмов, даже царица Гандхари впервые за всю жизнь испросила у мужа разрешения присутствовать на Совете, и ее просьба была удовлетворена.
Ждали посла. Черный Баламут задерживался, гонец за гонцом возвращались разводя руками, и по залу гулял приглушенный шепот – собравшиеся обсуждали последние события.
Наконец глашатай возвестил о прибытии посла Пандавов. Высокие двери мягко, без скрипа, распахнулись, и в залу быстрым шагом вошел Кришна в сопровождении одного из своих многочисленных родственников, также темнокожего.
Сопровождавшая посла свита и охрана осталась снаружи.
– Как посол наследников Лунной династии, сыновей Панду, я приветствую раджу славного города Хастинапура, а также тебя, Грозный, ревнитель Закона, и тебя, злокозненный Боец! – Черный Баламут легко поклонился.
Вообще-то послу полагалось кланяться куда ниже, но не это вызвало возмущенный гул в зале. Вслух назвать законного наследника престола «злокозненным»?! Неслыханно! Да и вообще, как смеют Пандавы величать себя «наследниками Лунной династии»?! А кто же тогда сотня сыновей раджи во главе с Бойцом?!
Лицо Бойца начало медленно наливаться краской. Но сын Слепца прекрасно помнил вчерашние слова Кришны, так что стрела его гнева нашла истинную цель.
Как скоро найдут ее настоящие стрелы! Слепец поднял руку, и шум в зале быстро смолк.
– Мы в свою очередь приветствуем тебя, достойный посол. Говори, что велели передать тебе сыновья Панду. Мы слушаем.
– Я приехал с предложением мира, ибо сыновья Панду не желают кровопролития, в отличие от Бойца, толкающего царство к гибели, а также его безумца-брата Бешеного и подлого сына суты по имени Карна, безрассудно возведенного в царское достоинство. Я взываю к мудрости раджи Хастинапура, который хоть и слеп, но куда более дальновиден, чем его неразумный сын, и к тебе, Грозный, кто всегда славился своей рассудительностью и благоразумием! Грешно проливать кровь родичей! Решим же дело миром.
Кришна умолк, и Слепец, недолго колебавшись, счел нужным ответить:
– Хоть сыновья Панду и хулят твоими устами моих сыновей и царя Карну, снискавшего славу в трех мирах, но мы готовы выслушать и обсудить их предложения. Ибо Хастинапур также отнюдь не жаждет войны и кровопролития. Говори дальше, достойный посол, если тебе есть что сказать.
– Тогда внимайте мне, Кауравы! Сыновья Панду, как я уже говорил, не хотят войны с вами, ибо в этой войне наверняка погибнут все великие герои. Будучи уверены в своей победе, Пандавы не желают всеобщей гибели. Ибо кто сможет противостоять в битве божественному Арджуне, обучавшемуся искусству Астро– Видьи у своего небесного отца?! Кто посмеет сразиться с могучим Бхимой, когда глаза его покраснеют от гнева?! Кто осмелится причинить вред благородному Юдхиштхире и прекрасным близнецам Накуле и Саха-деве?! Разве что злонравный и зломысленный Боец, рожденный в конце юги для убийства родичей, решится на такое!
Руки Бойца, слушавшего речь Кришны, сами собой сжались в кулаки: он едва сдерживался, больше всего на свете желая вколотить похвальбу в глотки двоюродных братьев, чьи слова был вынужден передавать Черный Баламут.
И это называется мирное посольство?!
– С ранних лет чинили дурно воспитанные сыновья Стойкого Государя многие каверзы благородным Пандавам: не раз покушались на их жизнь, всячески издевались, травили и оскорбляли. А когда сыновья Панду затеяли благочестивый царский обряд, то, пригласив известного мошенника Сокола, прозванного меж людьми Киталой, обманом выиграли у них царство, унизили и обрекли на долгое изгнание. Сейчас же, видя тщету своих хитростей, в отчаянии хочет неразумный Боец развязать братоубийственную войну, не ведая, что творит, ибо погибнут в той войне отнюдь не Пандавы, а сам он со всеми своими братьями, друзьями и родственниками!
В зале нарастал негодующий шум. Лицо Грозного окаменело – даже он, патриарх Лунной династии, много повидавший на своем веку, сейчас готов был поддаться ярости.
Спокойными оставались двое: Черный Баламут и Карна, которому с самого начала все было ясно.
– И тем не менее благородные Пандавы предлагают мир вам, правители Города Слона! Их условия просты и справедливы. Примите их – и вечный покой воцарится в землях рода Куру, и вся Великая Бхарата склонится перед вами! Ибо если вы объедините свои силы с сыновьями Панду, признав их требования справедливыми и смирив свою гордыню, – кто тогда сможет противостоять вам во всем Трехмирье?!
– Короче, посол! – процедил сквозь зубы Грозный. – Не на базаре…
Черный Баламут сделал вид, что не расслышал реплики сына Ганги, но тем не менее наконец перешел к делу:
– Условия сыновей Панду просты: отдать им то, что и так принадлежит им по Закону. Половина царства должна быть возвращена Пандавам, чтобы вы и они могли совместно править Великой Бхаратой. Если же в силу жадности или тщеславия владыки Хастинапура не пожелают разделить царство между Слепнями и Пандавами (гневные выкрики не помешали Кришне закончить) по справедливости, то даже в этом случае благородные Пандавы готовы пойти на уступки!
Карна еле-еле сдержал смех. Уступки? Интересно, какие же?
– Пусть им будет выделено всего пять деревень – как знак дружбы и мирных намерений, а также будет признано их верховное владычество над всеми землями Кауравов. Всю власть и земли сыновья Панду немедленно возвратят тебе, сиятельный раджа, удовольствовавшись, как и прежде, Твердыней Индры, своим уделом и пятью жалованными деревнями, а ты, раджа, будешь править, как и встарь, под надежной защитой пяти братьев и их войск. Таковы скромные условия братьев Панду, выполнение которых приведет к миру и благоденствию народов!
И тут Боец сорвался.
– Замолчи! – раскатился по зале крик сорокапятилетнего воина, да так, что в испуге дрогнуло пламя в масляных светильниках. – Я знаю: ты, Кришна, лишь уста для чужой речи… но замолчи, ради всего святого, пока я не ударил тебя! Иди и передай же зарвавшимся наглецам: мало того, что они многократно оскорбили меня, моего дядю, моих братьев и моих друзей подлыми наветами и неприкрытой ложью! Благородные цари и безупречные брахманы были свидетелями той игры, и никто из них не воскликнул: «Обман! Нечестно!» Мало того, что они пытаются поссорить меня с отцом и учителями, пред которыми я чист словом и делом! Так эти дети блуда еще и заявляют права на то, что им никогда не принадлежало и принадлежать не могло! Пока жив мой отец, раджа Города Слона, Пандавам и Кауравам должно повиноваться ему как единственному законному правителю, а не ставить условия и собирать войска, готовясь поднять бунт! Лишь безумец отдает свой дом врагу, надеясь из милости получить имущество обратно! Я похож на безумца, Кришна?! похож ли на безумца Грозный?! мой отец?! Отвечай! Или лучше оглядись и скажи мне: есть ли где такой человек, который, соблюдая закон кшатриев, рискнул бы попытаться победить нас в битве?! Молчишь?!
И, не дожидаясь ответа, Боец быстрым, размашистым шагом пересек залу, в сердцах хлопнув за собой дверью.
Карна и Бешеный последовали за разъяренным другом.
Здесь ждать уже было нечего.
– Теперь вы сами убедились в неразумности и злонравии сего мужа, – грустно сказал Черный Баламут, когда закрылась дверь за последним из покинувших залу людей. – Он глух к голосу разума и доброты, жадность и гордыня обуяли его. Так не лучше ли, царь, пока не поздно, схватить твоего сына, а также брата его Бешеного и злодея Карну, а также всех их сторонников, дабы передать их связанными благородным Пандавам для справедливого суда? Этим ты докажешь сыновьям Панду свою дружбу и благие намерения, после чего вы легко сможете заключить мир! Подумай над этим, о царь, – еще есть время!
Пока все остолбенело слушали этот удивительный вывод, родич Кришны, явившийся вместе с послом, тише мыши выскользнул из залы.
Впрочем, объявись сейчас в зале сам Индра или исчезни потолок – это тоже вполне могло остаться незамеченным.
– Опомнись, посол! Что ты предлагаешь мне?! Схватить собственных сыновей вместе с верными сторонниками и передать в руки их врагов?! – Голос Слепца был подобен рыку пробуждающегося льва, и все отчетливо ощутили, как под сводами медленно сгущаются грозовые тучи…
РАЗВЯЗКА
– …К оружию, ядавы! Нас предали! Проклятый Боец велел схватить и заточить в темницу посла, любимого нами Кришну! К оружию!
Крики, лязг оружия, топот ног. Воины полусотни сопровождения, до того мирно жевавшие бетель в павильонах парка, со всех ног бежали ко входу во дворец. Схватить посла? Святотатство! Боги покарают нечестивцев из Города Слона! Но боги далеко, и сейчас все зависит от них, ядавов-соплеменников, тех, чей святой долг – охранять посла, земляка, аватару Опекуна Мира!
Однако дворцовая стража тоже времени зря не теряла: клич медной турьи и вопль «Тревога!» мигом ответили пламенному призыву родича Черного Баламута.
И когда пятеро самых быстроногих ядавов подбежали к мраморным ступеням – навстречу им ощетинились копьями и мечами «алые ленты», личная гвардия Грозного.
Измена! Попытка прорыва в зал Совета! Покушение на правителей Хастинапура! Трубить общий сбор! Тревога!
К оружию, Кауравы!
Долг столкнулся с долгом, честь с честью, металл с металлом. Звенит меч о бронзовый нагрудник, копье скрежещет по вовремя подставленному щиту, выхаркивает жизнь смертельно раненный воин, пытаясь дотянуться, достать кинжалом, ткнуть хотя бы в ногу…
Трое из пятерых отступили, их друзья остались лежать у сандалий загородивших вход стражников, но на ступени уже накатывала новая волна атакующих. Их было много, больше двух десятков, и сзади к ним спешили остальные ядавы, сбегаясь со всех сторон. «Алые ленты» попятились, сохраняя строй. Теперь они тоже несли потери, и было еще неизвестно, поспеет ли вовремя подкрепление из дворцовых казарм, куда с отчаянным криком уже несся кто-то из слуг.
Блеск стали, кровавые всплески, булькающий хрип…
– Прррекррратить!!!
Громовой рев расшвырял воинов в стороны, словно на миг обретя материальность, и намечавшаяся бойня оцепенело замерла.
На ступенях, в центре «алых лент», стоял безоружный Боец, как бы между делом придерживая готовых ринуться в бой Карну и Бешеного. Также безоружных, но от этого не менее опасных.
– Что здесь происходит? Кто старший? Доложить!
Вперед выступил кряжистый десятник, склонился перед царевичем, не удосужившись утереть кровь с рассеченной щеки.
Алая лента свисала ему на лоб, делая гвардейца похожим на восставшего мертвеца.
– Попытка прорваться в зал Совета, мой господин! Мы выполняем свой долг!
– Ясно…
– Это ложь, царевич! Вернее, это не вся правда…
Боец резко обернулся.
Перед ним стоял смешной пузанчик с лицом, изрядно битым какой-то кожной болезнью. Верхнюю губу пузанчика косо оттягивал белый рубец, отчего казалось, что человек все время скалится в глуповатой усмешке. Впору было расхохотаться, тыкая пальцем в героя, но мешал совсем не смешной шестопер, которым пузанчик небрежно поигрывал. Боец, сам большой любитель подобного оружия, вполне мог оценить и шестопер, и хватку его владельца.
– Дозволишь продолжить, царевич?
– Говори. Кто ты?
– Мое имя – Критаварман. Я кшатрий по рождению, как и ты, сейчас командую полусотней сопровождения посла Кришны. Прости, царевич, но нам сообщили, что ты распорядился арестовать посла, и мы поспешили на выручку Черному Баламуту. У каждого свой долг, и тебе это известно лучше других.
Впору было отметить это «кшатрий, как и ты».
И еще ключевое слово «сейчас». Сейчас он, видите ли, командует! А что делает в остальное время?!
Чешет нос концом железного пера? – не поранься, командир!
– Та-а-ак, – протянул Боец, невольно копируя манеру Грозного. – Значит, Я распорядился арестовать Кришну? Почему же тогда МНЕ об этом ничего не известно?! Мне, а также моему брату, а также владыке ангов, все это время находившимся рядом со мной?.. Впрочем, я вижу, что словам наследника престола здесь уже не верят. Идемте! Критаварман, возьми с собой двух воинов по своему выбору. С оружием! Пусть идут по обе стороны от меня. Мы выслушаем клевету и наветы, а если вам покажется, что я лгу… Вперед! Поглядим, много ли волос упало с головы вашего любимого Кришны! Стража, пропустить нас!
* * *
– Измена! Боец приказал арестовать посла!
Зала взорвалась криками возмущения. Не может быть! Неслыханно! Неужели прав Черный Баламут и царевич пал столь низко?!
Снаружи уже доносился шум боя.
– Боги карают заблудших слепотой, – пропела флейта, и, как ни странно, среди общего гомона все отчетливо услышали ее журчание
– Измена! Предательство! Это доверенные люди Бойца! Они пытаются прорваться сюда, чтобы схватить Кришну!
Дверь распахнулась от пинка.
На пороге стоял Боец в сопровождении трех вооруженных воинов.
– Как ты посмел?! – Глотка Грозного клокотала едва сдерживаемым гневом. – Как ни оскорбительны были речи Кришны, он лишь выполнял волю пославших его! Как ты посмел покуситься на посла, щенок?!!
– Разуй глаза, Грозный! – Едва ли бешенство Бойца уступало гневу Деда Кауравов. – Эй, кто-нибудь, подымите Деду веки! Со мной – воины ядавов и их воевода! Это с ними, по-твоему, я пришел арестовывать их посла?! Отвечай! Молчишь? Все молчите?! Проглоти свои упреки, сын Ганга, и пусть тебе будет стыдно! Хотя бы единожды за всю твою долгую жизнь!
И, обернувшись к растерянным ядавам:
– Вы тоже ослепли?! Невредим ли ваш драгоценный Баламут? Или, может быть, он связан, закован в цепи? Вокруг него вооруженные стражники? Заплечных дел мастера? Нет? Вы это признаете? Ваши воины снаружи, а посол – в зале. Кто мешает мне двинуть бровью, и всех вас рассажают на колья, а Кришну волоком потащат в казематы?! Так?
– Воистину так, царевич, – угрюмо потупился пузанчик Критаварман, сунув шестопер за кушак. – Чем можем мы искупить свою вину перед тобой – за то, что усомнились в твоей честности и благородстве?
– Ничем. Вашей вины в этом нет. Вы выполняли приказ. Скажите только, КТО оклеветал меня, – и я не буду держать зла на вас! Кто?!!
– Я скажу! – яростно полыхнул взор Критавармана, и пузанчик словно стал вдвое выше ростом. – Это был родич Кришны по имени Правдолюб, приехавший вместе с нами! Из-за сучьего выкидыша погибли мои люди! Где он?! Я не вижу здесь этого презренного шакала!
– Негоже послу доле задерживаться там, где только что пролилась кровь его соотечественников! – Тихая мелодия флейты заструилась по зале к выходу. – Я уезжаю, Кауравы! Переговоры окончены.
Никто не препятствовал Кришне. Люди отворачивались и расступались перед послом.
И смеялся с фрески Шестиликий Сканда, божество войны.
* * *
Кто-то тронул тебя за плечо, и ты резко обернулся. Перед тобой стоял Критаварман, командир посольского сопровождения.
– Можно поговорить с тобой, раджа ангов?
– Можно, – махнул рукой ты. – Присаживайся, ядав.
Вы присели на скамью в одной из многочисленных беседок дворцового парка. Помолчали.
– Что скажешь, о гордость Хастинапура?
– Дерьмо, – буркнул ты. Подумал и поправился: – Все дерьмо. Собачье.
– В самую точку, – согласился ядав. – Вообще-то я хотел поговорить с царевичем, но он сейчас занят. А в тебе, вижу, я нашел понимающего собеседника.
– И в самом скором времени – врага, – подытожил ты.
– Это еще почему? Полагаю, в этой войне войска ядавов выступят на вашей стороне. Опять же, полагаю, тебе и владыкам Хастинапура стоит об этом знать заранее.
– Ты уверен?!
– Абсолютно. – Верхняя губа пузанчика вздернулась еще выше.
– Что ж… я, наверное, должен быть рад? Но что скажет по этому поводу Кришна?
– Черный Баламут? А какое мне дело до того, что он скажет? У него своя жизнь – аватарная, а у нас своя – земная. Прощай – и помни о моих словах.
– Насчет жизней, своих и чужих?
– И насчет этого тоже. – Рябой пузанчик уже не улыбался.
..Когда после Великой Бойни от всего войска Кауравов останутся трое, среди них будет некий Критаварман, чье взрослое имя означает Чудо-Латник. Царь из рода бходжей, военачальник объединенных сил бходжей, ядавов, андхраков, куккуров и вришнийцев.
Еще спустя несколько лет его попытка отомстить клеветнику Правдолюбу послужит причиной земной смерти Черного Баламута.
Чудо-Латник плохо прощал обиды.
