Текст книги "Карта русского неба"

Автор книги: Геннадий Михеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

Дэн напрягся. Он ведь, напомню, сдвинулся на почве новостей с войны в Новороссии. Нашего байкера прежде всего поразил тот факт, что Донбасс не чужд ё-моё самой Шамбале.

– Вот именно. – Взвизгнул очкарик. – Все ненавидят всех.

– Сначала влезь в жопу, чтобы судить о гхеморрое. – Резко парировал третий. Парни сильно смягчали наше «г» на «гхе», подчеркивая свое южнорусское происхождение. – А то все горазды судить. Диванные войска, блин.

– Звездоболы. – Добавил молодой. – Все страшное – там. А мы – тут.

– Это тебе говорят, что ужас-ужас-ужас. Но сейчас сила не в правде, а в фейке. И в войне фейков сто процентов победят фейки. – Третий явно выглядел знатоком вопроса.

– Людей откапывают из братских могил штабелями. А ты говоришь – фейк.

– Картинка для камеры. И не более того.

– А разрушения...

– Ты ж по российским дорогам мотаешь. Посмотри на деревни вокруг: кругом каюк – а войны вроде как не было лет семьдесят как.

– Ну так и езжай на родину, если картинке не веришь...

– Простите, – подобострастно встрял Дэн, – вот не ожидал, что в ТАКОМ месте будут обсуждать столь земные вещи.

Денис Игоревич наивно представлял, что выглядит круто. Чё: супермэн, да к тому же по воле провидения поднявшийся столь высоко. На самом деле его образ очень даже комичен. Пародия на пародию пародии. Надо однако посчитать за заслугу, что забавный персонаж своим встреванием погасил назревающий конфликт.

– Приятель, – парировал стремный, – а о чем же еще нам здесь говорить.

– Да. Когда не было еще единобожия, боги горячо участвовали в земных делах и сильно переживали за нас, смертных.

Водилы поняли: чокнутый. Смотрели как смотрят на народного певца в электричке. В таких заведениях не принято отшивать сразу – мало ли что. А Дэна несло:

– Ах, вот нам бы хотя бы чуточку вашего бессмертия. Мы жалкие, несуразные, но мы в вас верим, и... – Напоминаю: Дэн убежден, что попал в Страну Мудрецов, которые живут не только вечно, но и счастливо.

– Чего-чего... – Настороженно. Проговорил молодой. Дальнобойщики – народ тертый, они хорошего вообще-то не ждут.

– У вас великая миссия, говорю. Вы связываете миры, находитесь над схваткой, и несете священный груз. Вот.

– Это ты правильно говоришь, приятель. – Очкарик подвинулся со стулом, освободив пространство. – Милости прошу к нашему шалашу, с таким человеком как бы интересно.

И подмигнул коллегам-приятелям.

– Почту за честь, о, мудрецы. И представить себе не мог, что при жизни окажусь в столь высоком кругу.

– Да ладно, парень. У нас без церемоний. Тебя как звать-то?

Денис представился псевдонимом. А у водил оказались нехитрые древнегреческие имена: Андрей, Георгий, Петр. Да и по сути они простые русские мужики, без понтов. Разве что приглушенные профессией и с Донбасса.

– Путешествуешь? – Окинув опытным взглядом нашего толстяка, по-отечески спросил очкарик.

– Не совсем. Скорее, ищу.

– Кого?

– Себя.

– Понятно. Праздношатающийся и...

– Давай выпьем за мир! – Прервал напарника стремный. – Вижу: нормальный ты пацан.

И похлопал нашего толстяка по обтянутому кожей плечу. Сделал это несколько раз – потому что понравился звук. Дэн не мог отказаться. Хряпнул за мир. Потом за победу. Потом за союз славянских народов. Потом за великий и неделимый Советский Союз... Оно конечно, чуть ранее наш шарик уже успел употребить пиво. Ёрш далеко не на всех действует умиротворяюще, а нетренированные организмы могут и с катушек слететь. Даже те, что уже слетели.

Дэнис вовсе не ощущал, как алкоголь овладевает всем его существом. То и дело бия нашего карикатурного байкера по кожаным плечам (наслаждаясь барабанным звуком), дальнобойщики искренне говорили все что на душе отложилось. И о стране, и о бабах, и о мироздании. Но путан, которые пытались путаться возле столика, резко отшивали. Мощные ребята, в смысле морали, ни трех перьев, ни других венериных подарков из рейсов не привозят. Ну, разве только изредка.

Дэн не осознавал, что уже вступил в особое Братство Дороги, которое может даже круче Шамбалы – не кабака, а той, гималайской. Ведь Дорога – не стихия даже, а параллельный мир, управляемый явно не божественными силами, а чем-то даже более поэтическим. Он наслаждался простотой, которая исходит от Премудрых. А ведь подспудно так оно и есть: нехитрые люди и есть подлинные мудрецы – и наоборот.

Захотелось рассказать о даме своего сердца. Ведь Оксана Федорова – почти богиня, чем-то близкая этим доброжелательным людям, познавшим Истину. Ах, Оксана, Оксана! Ее образ в Дэновой головушке прям колом стоял, освещал существованье и дарил веру в окончательную победу разума.

– Как хорошо, что вы существуете! – Воскликнул Дэн. – А вот эти женщины, которые здесь тоже обитают, они наверняка столь же мудры и кротки как и дама моего сердца прекрасносовершенная Оксана!

И наш герой обвел пухлой ручищей зал.

– Это да, – рассудил очкарик, – у драматурга Островского тоже всего три пьесы: "Лес", "Доходное место", "Где тонко – там и рвется".

– Эт чё? – Вопросил молодой. – Твоя эта Оксана – тоже....

И дальнобойщик произнес нехорошее слово. Ну, то, которое в Расее – и не только по пьяной лавочке – обычно используют в качестве междометия. Ден, мгновенно приобретя свирепый облик, с хрипом схватил бугая за шкирман:

– Пусть вы не от мира нашего, но не смейте выражаться о лучшей из женщин!

Троица опешила. Мужики не ожидали агрессии от забавного чудака. Им просто по приколу было, но в несколько секунд стало уже вовсе не по приколу. Допетрили: молодой и вправду резко обозвал некую Оксану, взбеленив человека. Хотя... зачем этот пузырь в коже сравнил свою женщину с проституткой? Поскольку Дэн повел себя значительно более шумно, чем принято в подобных местах, на компанию обратила внимание вся "Шамбала", особенно напряглись вышибалы.

– Тпр-р-ру! – Рыкнул стремный. – Ребят, не горячитесь. Неосторожное слово – не повод к драке. Петь, забери логин назад. А ты, искатель себя, не ерепенься. Все бывает...

Вспышка праведного гнева в Дэне погасла. Разговор вернулся в спокойное русло, но дальнобойщики, обладая гигантским опытом дорожных дел, старались не будить в колобке лиха, ибо чуяли: в этом тихом омуте чёрт знает кто сидит. Неадекват, зря припоили – пора отвертываться.

Наш герой вернулся за свой столик, допил пива схомячил свою яичницу. Когда пришло время расплачиваться за заказ, Дэн выразил  искреннее непонимание момента, чем сильно расстроил Ашота. Дэн точно знал: НИКТО ИЗ СУПЕРПУПЕРМЭНОВ НИКОГДА НИ ЗА ЧТО НЕ РАСПЛАЧИВАЕТСЯ! Они просто приходят – и берут, таково извечное правило. Пока разборка набирала обороты, дальнобойщики тихонько свалили, а вокруг Дэнова столика на стреме уже стояли крепкие ребята.

Ашот со всякими типами имеет дело и опаслив, ибо даже прокуроры, бывает, выглядят идиотами. С другой стороны, кожей обтягиваются и представители какой-то не такой ориентации. Посему отношение к гостю было дуалистичным. Здесь трасса, разные птицы залетают. Хозяин заведения покамест осторожничал, ожидая следующих шагов неизвестного.

Технологии выбивания денежных средств в заведении отработаны, всякий раз, в зависимости от чина клиента, применяется своя метода. Нужно только понять, какая у дебошира крыша, чтобы потом не наехал отряд омоновцев или братанов.

Нажравшись и отвалившись назад, Дэн Кехано стал тупым коровьим взглядом пялиться на санит... то есть, на громил. Глаза нашего героя заметно закосели, да к тому же налились кровию. Что-то в них появилось виевское, я бы сказал даже конкретнее: вельзевуловское. Состоялась артистическая пауза, за период которой на Дэна напал жестокий ик. Вышибалы, оглянувшись на хозяина. Тот, заценив, ситуацию и сделав вывод, что перед ними простой лох, дал отмашку. Здоровяки приготовились вынести клиента на свежий воздух, выписать положенных звездюлей, заодно и прошмонать.

– Но здесь же.. ык! Шамбала! – Воскликнул Дэн, трепыхаясь. – Страна муд... этих... ык!.. рецов. Я уже догадался, что... ык!.. истинная мудрость в том, чтобы так.. ык!.. как вы радоваться каждой новой минуте и ловить...  ык!.. мгновения.

– В каком-то смысле все именно так. – Искренне ответил Ашот, дав знак своим холуям покамест не вышибать.

– Так покажите мне вашего этого... ык!.. главного гуру. Быть может, он снизойдет и даст мне, смертному, совет и... ык!.. благословение.

Все поняли: будет потеха. Клиенты любят развлекуху, а здесь к тому же нечто свеженькое, что наверняка запомнится, будет о чем рассказать любовнице (или собутыльнику). Народ уже теснится грифами, предвкушая нечто ржачное. Комеди а ля рюс, то есть, древняя как мир игра "дурак и резонер".

Итак, "гуру" вызвался быть судья районного суда Павел Максимович Ж., имеющий прозвище "Азидательный пятнарик" (любит  вкатывать административный арест на пятнадцать суток, приговаривая: «Пятнарик вам в азидание...»). У него опыт представительности, сдержанность и экстерьер. В общем, все как положено.

– Говори, смертный. – Внушительно протрубил судья.

– А что говорить-то? – Дэн растерялся.

– Так для чего ты сюда пришел, грешный человече...

– Как... эта... ну, да: а как к вам... ык!... обращаться... – Дэн все икал и икал, делая это столь внутриутробно, что народу уже было и не смешно.

– Обычно. Учитель.

– Хорошо, хорошо... вот сейчас...

– Дайте ему водки. – Раздался чей-то голос. – Для резкости.

Дэн поперхнулся, глотнув алкоголь. Закашлялся. Не в то горло вошло. Народ не рассмеялся. Зато и ик прекратился. Справившись со спазмом горла, наш герой наконец произнес внятное:

– О, учитель. Хочу творить добро. Давно осознал, что моя миссия в нашем этом мире смертных – отстаивать справедливость и защищать слабых.

– Так отстаивай. Че сюда-то приперся?

– Пока не знаю, как миссию исполнять. И вообще. Всю жизнь свою неказистую только и делал что прожигал время. Так вот меня и расперло конечно, в смысле, горячим желанием помогать униженным и оскорбленным. Ведь я смертный... жизнь пролетит, и будто тебя не было.

– Понятно. Ты просто подготавливался духовно, дозревал. У тебя была предварительная практика, ты, так сказать, разминался.

– И что делать.

– Скажу, чего не делать. Слышишь? А?

Дэна стало развозить, он поплыл в алкогольную нирвану.

 – Да. Да...

– Никогда не сомневайся и прислушивайся к голосу своего сердца.

– Но как его услышать?

– Просто выключи голову...

Дальше – провал. То есть, переключение организма на автопилот. Коварно воздействие жидкости, именуемой в старые добрые времена: "аква вита". Очарование ситуации для Дэна в том, что он окунулся в мир пустоты, когда голова реально выключена, зато руки, ноги и язык что-то творят. Народ в "Шамбале" уже потешался вовсю и хохотал не стесняясь. Никакого цирка не надо.

За время нирваны Денис лишился своего новехонького Росинанта типа "ямаха", а в придаток и шлема. Вернулось в реальность сознание нашего героя, когда он подымался из придорожной канавы, тщась понять, где стороны света и где свет вообще. А в голове только и крутилось сквозь шум: "Забудь сомнение, слушай свой-ё-о-о с-е-е-ердце!.." И почему-то возбужденный человеческий гогот.

– Как это правильно, о, учитель! – Воодушевленно гаркнул Дэн.

На душе было совсем-совсем благостно.

Саня Панцев

Итак, Дэн Кехано шагал по дороге во тьму и ощущал себя самым счастливым человеком на этой безумной планете. Хотя на самом деле бедолага, ярко выраженный продукт жизнедеятельности медиасферы очутился на самом дне жизни. Дно – прекрасная позиция для старта, правда Денис об этом не думал. Да, у героя нашего времени отжали его прекрасного Росинанта типа "ямаха", но ведь взамен гражданин получил просветление, а так же руководящую и направляющую линию (проще говоря: волшебный пинок) от гуру – и не где-нибудь, в самой Шамбале.

В Индию стремились Александр Великий, Наполеон Бонапарт и Адольф Гитлер. На этом вопросе вышеозначенные деятели и обломались, получив вместо Индии кой-что без масла, которое, впрочем, при наличии фантазии тоже можно обозвать пинком. А Дэн ехал туда всего-то полдня и провел в Стране Муд... ну, этих... рецов чудную ночь. Он общался с просветленными людьми, познавшими подлинную суть вещей, а так же имел рандеву с Учителем. Хотя бы ради этого можно отдать полцарства, а то и все без остатка. В конце концов, "ямаха" – всего лишь сборная железок. В отличие от человеческой жизни.

Дэн размышлял о своем светлом ангеле Оксане Федоровой и думал: что бы сия благородная дама сказала бы сейчас? Впрочем, для такой женщины даже великие подвиги какого-то там Кехано – сущие мелочи. Она ведь со звездами говорит, слышит божественною музыку небесных сфер. Что мы, господа, в сравненьи с той прекрасной дамой... А подвигов, к слову, еще не было.

Оно конечно, трещала башка. Зато разворачивал полотно радости рассвет, и новый день обязательно должен принести нечто такое... ну, от чего приходит удовлетворение. И случай вскоре подвернулся.

В лучах восходящего Светила двое усердно избивали третьего. Экзекуция творилась на невинной траве, блескучей от бусинок росы. Избиваемый был долговязым детиною с завидными усищами. Он не сопротивлялся. Парни горской наружности монотонно, будто они давят виноград, работали ногами, жертва покорно извивалась.

Ден, подобрав булыжник, резко его метнул. Герои не задумываются о последствиях, а творят. Камень угодил в бошку длинного. По счастью, он был недостаточно велик (в смысле, не усатый, а камень). Долговязый, схватившись за чайник, удивленно посмотрел на Дэна, после чего сник.

– Ты што, дядя? Испросил один из избивающих.

– А то. – Решительно ответил Дэн.

– Шол бы своей дорогою што ль.

– Ах, ты, бусурманище недоразвитое. – Укоряюще и как-то спокойно произнес Дэн. Он, сначала нелепо-медленно, но все ускоряясь, вонзился своим мыслящим местом в живот одного из экзекуторов, после чего тот осел и завопил благим матом. Дэн смело направился ко второму, так же размеренно возгласив: – Что, нерусь, и тебе хочется попробовать комиссарского тела?

   Второму не хотелось. Он, ухватив напарника, пустился прочь. Дэн Кехано потерпел сокрушительную победу. Наш герой деловито приподнял спасенного и фигурально выразился:

– Бояться не надо. Они трогают только тех, кто боится.

Усатый, весь мокрый и абсолютно жалкий, сплюнул кровавую слюною и ответствовал:

– Вот, блин, ур-роды.

Наверное дальнобойщики в "Шамбале" верно поступили, свалив, едва мужики почуяли темную, непонятную силу в этом неуклюжем толстяке. Даму сердца всякого героя оскорблять не стоит, те более – публично. Так же выбрали правильную тактику те двое, что дубасили усатого. То есть, с такими лучше не связываться – это спиной чуют все, кто знает, почем фунт лиха.

Итак, первый подвиг совершен.

– Слушай... – Сказал длинный, приглаживая усы. – Ты зачем... дурак, что ль.

– Естественный поступок человека. – Дэн снисходительно пропустил   оскорбление мимо ушей. – Надо же помочь униженному и оскорбленному.

– Ну, подлечили бы они меня. И все. Ты уйдешь – мы останемся. И тогда они меня уже побьют неподецки. Спаситель, блин.

– Я не блин, и вообще... любое резкое слово – выстрел в броню, которая отрекошетит в тебя же. И какой-то у тебя печальный образ, приятель.

– Станешь тут. Меня вообще Саня зовут. Панцев. – Вместе с тем усатый рассудил: "На себя-то посмотри, породия на... ч-чорт, и кого же он так напоминает… Если я печален, твой образ навевает мысль о том, что русская нация перешла в стадию деградации..."

Саня Панцев поведал свою историю. Он задолжал нормальным пацанам (товарищам с Кавказа) энную сумму. Хотел заладить свое дело, не хватало разве что первоначального капиталу. Не заладилось. А пацаны поставили на счетчик. Одно дело – банк. Там хотя бы все по закону. А здесь – по божески, точнее – по-свойски. Саня думал, и так прокатит. То есть, выпишут звездюлей и отпустят с богом. Но здесь вмешался его величество случай. То есть, толстый обтянутый кожей дядька раскидал кредиторов и установил свои порядки.

Но что вышло – то вышло. У Сани семья и все такое. То есть, дети, жена, умеющая знатно пилить, и обязанности. Да еще и с бизнесом пролет. На одолжение приобрел партию яиц с целью выгодной перепродажи, а они оказались тухлые. В смысле, куриные яйца. Кинули партнеры, а одному, без крыши, супротив них не пойти. А может оно и к лучшему: подговорю этого громилу – он и организует наезд на кидал. Надо бы только втереться в доверие... Если честно, семья и надежда на благополучие обрыдли. Не все ведь созданы для простых земных радостей.

– Для чего же ты живешь? – Сочувственно спросил Дэн Кехано, выслушав историю усатого.

Саня неожиданно для себя откровенно признался:

– Мечта у меня. Хочу стать губернатором какого-нибудь края. Ну-у-у... небольшого. Но желательно – благословенного.

– Хорошая у тебя мечта. Правильная.

– Только идиотская. Потому что недостижимая.

– Почему. Если мы с тобой, Саня, совершим много подвигов во имя добра и справедливость, все у нас будет. И вот что... к поставленной цели надо идти не сворачивая. Тогда даже провидение перейдет на твою сторону. И в благословенный мы превратим любой край – даже если он света.

Какой же он зануда, подумал Саня, и еще моралист – хуже попа. Нет – пожалуй, за крышу он не сойдет: романтик. А вот света не надо, Светой мою жену зовут… А в слух выразился:

– Откуда ты знаешь за провидение...

– Долго рассказывать. В общем, я был в таком месте, где мне поставили особую отметину.

– В какое место?

– В то самое.

– Покажи.

– Она не материальная. – Ден критически осмотрел ссадины на всяких частях Саниного тела. Как жалок может быть человек, рассудил он, и даже когда его вытаскивают из жопы, он ерепенится, пробует из себя что-то представить. А все же плохо одному на этом свете. Напарник не помешает... – Это клеймо правды. На всю жизнь!

Далее Дэн Кехано поведал неожиданному приятелю свое кредо. То есть, идею вселенской гомофилии... тьфу – то есть филантропии и веру в торжество доброго кулака.

В общем и целом Саня одобрил теорию. Правда выразил сомнение в практическом русле. И заключил для себя: "Вернусь домой – Алики из-под земли достанут и яйца оторвут. Причем, не куриные, они же мстительные, с-скоты. Надо хотя бы перекантоваться, пока волна не спадет..."

А вот теперь наконец мы пришли к эпизоду, с которого я начал свое повествование. То есть, отжиму китайского мотороллера. Говорят, дуракам везет. Ничего подобного: везет бесстрашным. Правда среди таковых встречаются дураки, да к тому же абсолютно все бесстрашные глуповаты как гениальная поэзия.

Выехав на трассу, наша не совсем сладкая парочка наткнулась на Росинанта Первого. "ямаха" мирно паслась... то есть парковалась возле придорожного магазинчика. Дэн не такой и глупый, как могло бы показаться: в кармане его кожанки был и второй комплект ключей. Росинант Первый завелся как положено добротному японцу…

Когда судья вывалился из магазина, два транспортных средства уносились к горизонту.

– М-м-мда... – Рассудил Павел Максимович. – Не суди – да не судим будешь. Хотя азидательный пятнарик я им бы вкатал.

Демонпрострация

За лесопосадкой шумели ветряки. Они питали электричеством коттедж межрайонного прокурора. Ну, и еще кое-что, о чем чуть позже. Прокурор – человек авторитетный, может себе позволить устроить гнездышко типа частного имения. Да к тому же блюститель Закона – технически продвинутая особь, любит всякие ноу-хау и прочие навороты.

Поскольку ветер дул нешибкий, ветряки едва кряхтели. Звук довольно противный, а, впрочем ветряные двигатели все такие. Имение с размахом, расстояние до коттеджа приличное, а посему прокурору звуки не докучают. А чтобы должностному лицу совсем уж было в кайф, по периметру неусыпно бдит частная охрана, которую содержит жена прокурора, по странному совпадению успешная предпринимательница и редкая мымра.

Дэн об этом не знает и вообще у него возникла фантазия: они с Саней попали в царство зла, где хозяйничают отвратительные монстры. Оно конечно, в чем-то Дэн прав, но зачем за таковых железки-то принимать?

В Дэне Кехано проснулся зверь.

– Демоны!!! – Истошно вскричал толстяк. Полувизг-полускрежет инновационной техники и здоровую психику способен смятить, что в очередной раз доказывает: здоровье (в том числе и психическое) – лишь одна из стадий общего заболевания организма и системы. В стране, где даже на беременность заводят историю болезни, это железное правило.

В бардачке Росинанта Первого нашлось как раз то, чего раньше Дэну явно недоставало: бейсбольная бита. Похоже, положила ее Рука Судьбы. С легкостию наш герой сокрушил заслон из колючей проволоки. Не помешало даже то, что по ограде прокурор – ну, так, на всякий пожарный случай – пустил дармовой электрический ток. И даже более того: порция в несколько квадрильонов отрицательно заряженных элементарных частиц придала Кехано еще больше сил – как физических, так и душевных. Даже ученые не знают природу электричества и не могут внятно объяснить, почему одних особей электроны убивают, а других – очень даже наоборот.

Дэн истово принялся крушить полевые технические средства. Сначала монстры туго, но подчинялись грубой силе, кособочась и заглухая, но вскоре бита расколошматилась в мочало. Тогда взбешенный человек в коже принялся сшибать мачты уже сломленными частями ветряков. Те в ответ тоже чем могли ударяли нашего неадеквата по разным частям тела. Битва что надо, правда, со стороны она смотрелась как-то не очень.

Саня наблюдал картину с некоторым азартом. Мы ж любим наблюдать текущую воду, играющих детей, ладно работающих взрослых. Но вскоре он истошно заорал благим матом:

– О-о-оа-а-а-а-о-о-о!!!

Дэн остановил неистовство. Вопросил:

–С ума сошел?

– Давай-ка скорее валить отсюда. – Спокойно произнес Саня. – От такого нашего добра явно добра не сыщешь.

Саня указал в сторону заката. Оттуда неслась возбужденная толпа охранников.

Дэн не будь дурак сопоставил силы и скомандовал:

– По ко-о-оням!

 Благо ветряки – даже те, кому таки не досталось – почтительно заткнулись. Это вообще-то победа. Охранники пробовали палить по удаляющимся вандалам из имеющегося у них стрелкового вооружения. Но получалось у них плохо. Удача наших героев была в том, что вечером все обалдуи, собравшись в каптерке, бухали по поводу дня рождения одного из них, распевая старые песни о главном, то есть, про Родину, госпожу Удачу, Таганку и Стеньку Разина, бросающего за борт черкесскую княжну в угоду толпе. Она вообще любит отважных и тупых. Я имею в виду госпожу Удачу. Родина же не любит никого, а Таганской тюрьмы и княжны уже давно нетути, что доказывает: жизнь способна продолжаться в песнях. Это мы обязаны любить и защищать то, о чем поем. Но что-то не бережем, а потерямши плачем и слагаем тосты и такие вот как мой рассказы.

– Они что – идиоты? – Испросил один из горе-охранников, когда те растерянно бродили по полю битвы.

– Щас много чокнутых. – Рассудил начальник смены. – В общем, так, мужики... Доложим, что наехала банда, на трех... нет – пяти бумерах. Мы отбивались, отстреливались, но силы были неравны. Усекли? А теперь давайте украсим друг дружку для убедительности.

И старший наотмашь смазал по харе ближнему.

Ночевала тучка зол... то есть, наша не совсем сладкая парочка в заброшенной деревне. Благо таких здесь, то бишь, в Расее хватает. Питались чем Бог послал, а он не обидел, ибо блаародные герои прихватили в одной из придорожных кафешек кой-чего очень даже съедобного. Но без бухла – заранее сговорились о сухом законе и целомудренности.

В избе, собрав в нее нехитрый християнский скарб из соседних домов, устроили диспут. Не то чтобы спорили, а скорее лясы точили. Пацаны в Расее завсегда должны прежде всего сговориться о понятиях.

Саня Панцев оказался весьма начитанным товарищем, у него ведь когда-то было высшее гуманитарное образование. В позапрошлой жизни, ну, до того как стал пробовать себя на предпринимательском поприще, усатый являлся работником культуры, иначе говоря, завклубом. Ну, попал под волну оптимизации, которая суть есть лучшее средство борьбы с оптимизмом, сократился вместе со своим учреждением ко всем чертям... а оно, может, и к лучшему.

Губернатором Саня и впрямь хочет быть. В свое время, на заре перестройки он даже пошел в политику, заделался дерьмо... простите за ернические оговорки, демократом. Избирался даже в сельсовет. Придерживался идей Гайдара – того самого, который был похож на зажравшегося в конец Мальчиша-плохиша. Но обломали, дали понять, что правды нет ни на земле, ни выше. Надо было подмахивать бумажки о прихватизации земель, не смог поступиться с принципами. И родилась в голове отставного прораба духа простая мечта: самому прийти к власти и поднять какой-нибудь пусть завалящий регион в согласии с идеалами и голосом собственного сердца.

Под пролетарского писателя Максима Горького Панцев на самом деле косит сознательно. Цель конечного торжества рабочего человека Саня считает святой и богоугодной. Хотя Богу по большому счету не верит.

И вот представьте себе: избивают вас уроды, подумавшие, что они хозяева жизни – тут подбегает мужик и кидает камень. Потом еще раскидывает изуверов и тем самым ломает привычный ход вещей. Да к тому же налитые кровию глаза смешного толстого человека в коже напомнили зенки Данко, юноши, готового порвать ради достижения святой цели себя самого.

Итак, бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола как крокодилова слеза, а Саня Панцев рассуждает о высоком:

– ...Романтики порождают революции, революции порождают большую кровь. Кровь побуждает месть. Месть порождает уныние. Убери лишнее звено и тебе все станет ясно об истинном предназначении романтиков.

– Ты забыл продолжить цепь, ну, чтобы она замкнулась. Уныние порождает революцию. Но есть у романтиков иная миссия, – парирует Дэн Кехано, – так сказать, ментальная. Они, понимаешь ли, дают человечеству понять, что есть и другая жизнь. Не побоюсь этого слова, высокая.

– М-м-мда... зияющие высоты. Это не замкнутый круг, а спираль. Но ты прав. Человечество надо встряхивать. Для того созданы и революции, и войны.

– И кризисы. Потому что кризис – как бы приседание перед прыжком.

– Ты представляешь себе человечество единым организмом. А это не так, Дэн. – Саня встал в позу Наполеона перед Ватерлоо. Ну, это когда императора донимал геморрой. – В этом нашем мире разделяют чтобы властвовать. Ты давеча говорил про Донбасс...

– Да уж... место больное. – Кехано удрученно вздохнул.

– Не то слово. Неким силам надо было столкнуть два славянских народа, чтобы ослабить Расею. Заметь: у них получилось.

– Вопросом занялись безграмотные люди из Госдепа. Они не просчитывают вероятные последствия.

– Никто не просчитывает. – Саня переменил позу на роденовского "мыслителя". – Они просто отчитываются о выполнении задания. Противопоставление безграмотному – бес грамотный. И там-то как раз сидит последний.

– Я писал историю войны. Сначала думал, столько недописал, что и за всю жизнь не выписать. Теперь понял, писать надо только тогда, когда уже невтерпеж. А эта невтерпежь что все не приходит.

– Ну, как не понять. У меня ж культурное образование. Всякому серьезному писателю рано или поздно приходит мысль, что слово – говно перед делом.

– Слово тоже может стать делом. Если ты командир расстрельной команды. Но мы живем в мире, где всем все по фигу. Слова, дела…

– Нет! Мы живем в мире, где нас убеждают в том, что всем все по фигу!

– Кто?

– А вот это вопрос. Но мы, русские...

– Есть р-р-русские и ру-у-усские.

– В жопе узкие.

– Мы с тобой, коллега, в слова заигрались.

– А скоро заиграемся и в дела.

– И придет большой и толстый кирдык.

– Если в стране бардак, кирдык придет обязательно.

– Мы вроде как русские, а балакаем по-тюркски. Ты ж семейный, Сань. Получается, с семьею – так же. Ведь семья – ячейка.

– Непросто порою приходится промеж Сциллы и Харибды малых половых губ...

– Зато большие не подведут.

– Кто?

– Большие бабки. Они раздвигают что хош.

– Не-е-е... кинь бабе лон. Любовь нельзя купить. Биллз.

– М-м-мда... они правы.

– Кто?

– Те, кто нам дает двадцать пятый кадр. Иногда лучше жевать, чем говорить.

– Лучше, хуже...

– А мы не тужим!..

...И с той поры покатилась по степному краю череда странных и нелепых преступлений. Там один экшен, а я этого дела не люблю. В смысле, в подробностях описывать. Два урода несли в массы страх и смятение, думая, что они – Робин Гуды. Где-то их называли "тандемом клоунов" (но почему-то некоторые шептали "Т-с-с-с...", ибо думали, речь идет о Путине и Медведеве), где-то – "неуморимыми мстителями", а где-то даже "мистерами хэ и йу". За что их любить: наедут, наваляют какому-нибудь уроду – и дальше. А уроды обозляются. У нас в Расее только один вариант проходит: волна народного гнева по типу Разина, Болотникова да Пугачева – с мобилизацией и военным походом супротив царя-батюшки. Все остальные формы сопротивления типа восстания декабристов или кронштадтского мятежа – детские пакости. Себя же Дэн и Саня стали именовать "борцам с кирдыком".

Трэшная сила

Вера – явление плохо изученное, но миллион (нет – пятьдесят миллиардов) раз испытанное. Заставь дурака Богу молится – он... ну, сами понимаете. А глубоко верующего человека заставить невозможно. Он же готов и в огонь, и в полымя и даже на медные трубы кой с чем наголо – но упоротый настолько, что маму родную не пожалеет. Если знает, что религия того требует. А не требует – фиг сдвинешь. Однако, ежели его убедить – он точно лоб расшибет. Причем, не маме, а себе, родному. Только не стоит давать ему распоясаться; в человеческой истории не раз зафиксированы случаи, когда глубоко уверившиеся люди массово уничтожали тех, кто мыслит верит иначе. Чё: человеческая трагикомедия.

Дэн был свято уверен в том, что достиг Шамбалы и обрел благодать. В этом были его умопомешательство и трэшная... тьфу – то есть, страшная сила. Но так же внутри Дэна бунтовала неясной природы энергия. Христианин запросто скажет: бес вселился. Разве данная сторона силы – за добро и справедливость? Лэн Кехано верил, что да. Загадочна наша природа...

...Психоневрологический интернат "Сычевка" когда-то являлся усадьбою дворян, потомственных князей Боловодских-Черноцерковских. Было это давно, еще при царе – но не Горохе. Когда Николая Кровавого и его присновзятых... ну, это... того, в стране грянул большевистский переворот. Усадьба была небедной, приносила хороший доход княжескому роду, который тот прожигал по Баден-Баденам, Парижам и Ниццам. Все потому что в управляющие выбивались оборотистые мужики из народа, в меру честные, немножечко справедливые и жестокие по отношению к жи... короче, настоящие Хозяева.