Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Я ничего не ответил. Мои руки лежали на голых ногах, и я ущипнул себя. Аннализ заметила.

– Ты не спишь. И это заклинание на тебя наложила не я. А Ксилла. У меня не хватило бы на это сил. – Она глубоко вздохнула. – Я попросила об ответной услуге.

Она снова наложила на меня заклинание. Она меня исцелила. Это было ужасно, но все же лучше, чем пересадка кожи, физиотерапия и пожизненные шрамы.

– Босс, нам нужно о многом поговорить.

Она коротко кивнула мне и резко встала со стула.

– Твоя новая одежда на столе. Одевайся и выходи, расскажешь нам, что случилось.

Это были белые трусы, выцветшие синие джинсы, зеленая футболка, белые носки и кроссовки. Трусы не очень сочетались с моим стилем, но черт с ними. Рядом с одеждой лежал новенький мобильный телефон. Аннализ не сказала, что он мой, но и не сказала, что он не мой. Я сунул его в карман новых джинсов, если она не хочет, чтобы я брал вещи, пусть сама их уберет. В моей комнате была небольшая ванная, и я пошел туда за водой. Я думал, что меня все еще трясет и шатает, но чувствовал себя полным сил. Я чувствовал себя выспавшимся. Я потрогал свое лицо и ногу, на ощупь они были как кожа, а не как глина. На данный момент.

На раковине стоял стакан для питья, и когда я развернул его, то увидел, что он сделан из настоящего стекла, а не из пластика. Я наполнил его, выпила и наполнил снова.

В зеркале я увидел новую татуировку на ребрах под левой рукой. Она была черной, как и все остальные, а изгибы и завитки напоминали изображения…

Я отвела взгляд. Слишком пристально изучать магию опасно.

Мое лицо покрылось испариной, поэтому я отнесла свою новую одежду в ванную и быстро принял душ.

Когда я наконец вышла в гостиную, Аннализ, Тэлбот и пожилая женщина в черной шали сидели за столом под люстрой. Они накладывали себе на тарелки бекон, яйца вкрутую, сосиски, жареную картошку и тосты. Никто не заговорил со мной, когда я подошла к столу и тоже начала накладывать себе еду.

– Спасибо, Ксилла, – сказала я пожилой женщине.

Она рассеянно посмотрела на меня.

– Надеюсь, ты того стоишь.

Чего стою? Я не знал, чего ей стоило наложить на меня чары, и подавил в себе желание спросить. Она уже мечтательно смотрела в одну точку на стене. Я сел, отрезал маленький кусочек бекона и положил в рот. Меня не стошнило, и судорог не было. Вкус показался мне приглушенным, но мне не хотелось его выплевывать. Пока я жевал, то пытался решить, что сказать Аннализ и остальным. Я знал их достаточно хорошо, чтобы понимать, что будет, если я расскажу им о драпировках. Это все равно что объявить охоту на Арно и остальных. Но о чем я мог умолчать? Дело было не только в том, что Аннализ убила бы меня, если бы я попытался защитить еще одного друга, да, убила бы, но это было не самое важное. Важным было то, что, защищая своих друзей, я почти наверняка выпущу на волю еще больше хищников. И еще одна мысль не давала мне покоя с тех пор, как унесли Мелли. Лютер пролежал на дне ванны в своем доме все то время, что я там был, а когда он умер, его унесла драпировка, и появились еще две. Должно быть, именно так все и произошло, потому что то же самое случилось с Мелли. Разница была лишь в том, что, когда она умерла, появились три. Значит ли это, что, когда умрет следующий, появятся четыре? А после него пять? Я попытался быстро подсчитать, но остальные смотрели на меня, и цифры в голове перемешались. Черт. Мне повезло, что первые две жертвы умерли в помещении и недалеко от меня. Если бы Саммер, Тай или кто-то из остальных упал замертво на станции метро или у "Старбакса", шторы могли бы беспрепятственно охотиться. В мгновение ока люди начали бы исчезать тысячами, пока весь мир не опустел бы.

Мои друзья были мне дороги, но были ли они важнее, чем выживание всего живого на планете?

Я рассказал обо всем Аннализ, Ксилле и Тэлботу. Я ничего не приукрашивал и не стал скрывать имена. Я даже рассказал им о "Бугатти", Уорделле и Стиве Франсуа.

Пока я говорил, Аннализ смотрела на меня так, как кошка смотрит на мышиную нору. Тэлбот продолжал есть, он внимательно слушал, но старался делать вид, что ему все равно. Ксилла смотрела в пустоту и, казалось, не замечала моего присутствия.

Когда я закончил, то понял, что у меня до сих пор нет призрачного ножа. Я попросил его. Аннализ кивнула Тэлботу, и тот неохотно принес мне нож.

– Эти шторы ерунда, – сказала Аннализ.

Я опешил.

– Что ты имеешь в виду, босс?

– Главный вопрос вот в чем: зачем твой старый приятель Уолли Кинг вербует агентов в Лос-Анджелесе?

Трудно было представить Арно или Фиделя в роли агентов Уолли, но они были у него в долгу, и он мог потребовать с них в любой момент.

– Он пытается уничтожить мир, – сказал я.

– Серьезно? – спросил Тэлбот с кривой ухмылкой на распухших губах. – Я тут сижу, поливаю картошку фри кетчупом, а мы говорим о парне, который хочет уничтожить мир?

– Он считает, что это убийство из милосердия, – сказал я. – Он думает, что с нами случится что-то похуже. Он думает, что весь мир... – Тэлбот все еще ухмылялся. – Тебя это забавляет?

– Нет-нет! – сказал он, широко улыбаясь, так что стали видны зубы. – Просто…

– Я знаю. – Тэлботу не нужно было этого говорить. Он чувствовал себя героем, сражающимся за спасение мира, и ему это нравилось.

– У меня в глазах мечта, – вдруг сказала Ксилла. – Я вижу незнакомцев, тьму и мысль размером со Вселенную.

После неловкой паузы Аннализ сказала:

– Мы знаем, чего он хочет. Почему он думает, что сможет осуществить это здесь, в Лос-Анджелесе?

– Я надавил на него, чтобы выяснить, что он задумал, но… – Что я должна была сказать? Он начал называть меня рок-звездой, и я отвлеклась? – Мне жаль. Я был сосредоточен на хищниках. Он сказал мне только, что ему нужны люди, чтобы решить головоломку. У него был простой план, как её украсть, но он провалился.

Аннализ отложила вилку.

– У него был простой план?

– Он не семи пядей во лбу, босс. Не думаю, что он способен спланировать даже приготовление еды, не говоря уже о тщательно продуманном преступлении.

– Ты это видел? – спросил Тэлбот, откусывая тост. Он подвинул ко мне газету. На первой полосе было объявление о мерах безопасности во время выступления президента в конференц-центре Лос-Анджелеса, посвященного возобновляемым источникам энергии или чему-то в этом роде. Но ниже была статья о взломе дома кинозвезды. Пресс-секретарь мисс Иган-Джейд сообщила, что актриса собирается продать дом, не возвращаясь в него. Она также учредила трастовый фонд для детей убитой уборщицы. Судя по всему, женщина умерла. К чести Иган-Джейд, она раскритиковала неназванных представителей СМИ, которые выразили облегчение по поводу того, что была убита "всего лишь" уборщица.

За одно это она мне уже нравилась. В конце статьи говорилось, что у полиции нет никаких зацепок, но они изучают загадочные аспекты этого дела.

Я взглянул на остальных. Они смотрели на меня, нетерпеливо ожидая, когда я закончу.

– Загадочные аспекты?

Ксилла прищурилась.

– Так много снов, которые воплощаются в жизнь. Загадочно.

Я не мог понять, отвечает она мне или нет.

Тэлбот улыбнулся. Если его толстая губа и растянулась от улыбки, он этого не показал.

– Видишь ли, именно этим я и занимался. В этом городе на удивление трудно вытянуть информацию из копов. Легко заставить их треснуть тебя палкой по голове, но трудно заставить их взять взятку.

Он говорил так, словно разыгрывал спектакль, и с таким ехидством, что мне снова захотелось его ударить.

– Мы прекрасные дети, плавающие в чреве огромной рыбы, – сказала Ксилла.

– Но я узнал кое-что интересное, – продолжил Тэлбот. Я взглянул на Аннализ: она внимательно слушала Тэлбота, поглощенная его рассказом. Не прошло и двух лет с тех пор, как она отказывалась рассказывать мне о нашей работе, а теперь мне было позволено сидеть за "взрослым" столом и вести "взрослые" разговоры. Это была большая перемена, и мне было приятно. Тэлбот продолжал. – Например, в доме мисс Иган-Джейд была установлена самая современная система безопасности. Повсюду камеры и даже охранник с дробовиком двенадцатого калибра. Камеры работали. У копов есть цифровое видео взлома.

– Кто это сделал?

– Никто, – сказал он и улыбнулся, словно был доволен собой. – Я видел видео. Замок на воротах ломается и распахивается на несколько футов, но там никого нет. Когда охранник выходит проверить, что случилось, он без видимых причин падает без чувств. Только через час его нашли в кустах. Сейчас он в коме. Повреждение мозга. Врачи считают, что он не очнется, и в новостях о нем никто не говорит, как и о его детях, но, в конце концов, он всего лишь белый мужчина. В общем, у полиции нет записи нападения, но это не единственный случай. По всему городу произошло несколько ограблений, в домах женщин, банках, ювелирных магазинах, в самых разных местах.

– Где? У тебя есть карта или что-то в этом роде?

Тэлбот фыркнул.

– Нет. У меня тоже нет канцелярских кнопок. Но некоторые из них срабатывают в разных местах примерно в одно и то же время, так что мы знаем, что это дело рук не одного из твоих друзей. Полиция считает, что у кого-то есть новая, сверхбыстрая версия "Фотошопа", а грабители каким-то образом проносят с собой ноутбук, чтобы стереть свои следы с видеозаписей. Прошлой ночью произошло два ограбления. В ювелирном магазине и в монастыре. Две женщины были убиты.

Я кивнул. Это был план Уолли? Создать людей, которые могли бы проникнуть куда угодно, взбудоражить копов этими преступлениями и… И что? Что он с этого получит?

Ничего. Уолли был не из тех, кто сеет хаос. События и в обычных обстоятельствах было сложно предсказать, и я не мог представить, что он подвергнет себя еще большей опасности.

Но он привез меня в Лос-Анджелес, зная, что я хочу его убить. Карамелла сказала, что делает мне одолжение, навещая меня, а Арно сказал, что Уолли ожидает ответных услуг за свои сверхспособности. Уолли хотел, чтобы я и Общество Двадцати Дворцов позаботились о шторах, да, и эти шторы позволяли людям проникать куда угодно незамеченными, но что, если Уолли рассчитывал, что к нашему приезду его уже и след простынет?

– Где произошел первый взлом?

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

На этот раз мы поехали не на потрепанном «Додже Спринтер» Аннализ. У Ксиллы был черный «Гранд Витара», что было немного неловко, но, по крайней мере, за руль пришлось сесть Тэлботу. Я сидела сзади.Мы объехали загородный клуб, немного покружили, пока Тэлбот ездил кругами, и наконец подъехали к дому в Хэнкок-парке. Перед домом были железные ворота, за которыми виднелась густая зеленая листва.

– Вот мы и на месте, – с облегчением сказал Тэлбот.

– Что там за история?

– Об этом мы знаем не так много, потому что мой источник не особо заинтересовался. Был взлом, как и в других случаях, но видеозапись прервалась через две минуты, чего не делали при последующих вторжениях. Ещё одно отличие заключалось в том, что в тот момент дома никого не было: парень, который здесь жил, был в Сан-Диего. Полиция проверила его, как обычно, но не нашла ничего подозрительного. Они считают, что взломщики ошиблись адресом, подождали того, кого искали, заскучали и в конце концов ушли. Мне это показалось бредом.

Я открыл дверь. Ксилла встрепенулась.

– Ты куда?

– А ты как думаешь? – Я повернулся к Аннализ. Она надела свою пожарную куртку и тяжёлые ботинки – в этой экипировке она обычно ввязывалась в драки, и выглядела в ней немного нелепо. – Эм, босс…

– Рэй, я подожду здесь. Составлю компанию Ксилле.

– Иди с ним, – сказала Ксилла Тэлботу. Она казалась почти в здравом уме.

– Рэй, – Аннализ пристально посмотрела на меня. – Будь там предельно осторожен.

Я кивнул, гадая, что же, черт возьми, происходит. Тэлбот пошел за мной к воротам. Замок был сломан, я заметил следы от ломика, и его еще не починили. Две створки ворот были скреплены синей стяжкой из супермаркета. Я развязал стяжку и толкнул ворота. Густые кусты и деревья были непроходимыми, как в джунглях. Я был уверен, что к владельцу дома регулярно наведываются из городской администрации, чтобы обсудить, как он расходует воду.

– Пахнет приятно, – сказал Тэлбот. – Дом богача из Лос-Анджелеса. Со своим собственным ароматом.

В его голосе слышалось неодобрение, но я не понимал почему, да и мне было все равно. Дом стоял на каменном фундаменте, над которым возвышалось деревянное строение, выкрашенное в зеленый цвет. Не знаю почему, но дом напоминал жилище с привидениями. На дверном косяке рядом с засовом виднелись следы взлома. Его тоже еще не починили. Деревья и кусты росли так близко к дому, что я мог бы забраться наверх и проникнуть в дом через незапертое окно на втором этаже. К дому вела узкая тропинка. Я не стал обходить дом кругом. Вместо этого я четыре раза постучал дверным молотком, а потом посмотрел в камеру над дверью. Мне было не до улыбок. Через несколько секунд дверь со скрипом приоткрылась на несколько дюймов, и в щель просунулось лицо мужчины. Он был невысокого роста, с аккуратно подстриженными черными усами и обрюзгшим лицом. Он прищурился, глядя на нас, его темные глаза щурились от яркого солнца.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросил он. В его голосе слышалось волнение.

– Мы хотели бы поговорить с вами о взломе, который произошел в вашем доме, – сказал я.

– Вы из полиции? – спросил он, хотя было ясно, что ответ ему уже известен. Тэлбот начал было говорить что-то утвердительное, но я его перебил: – Нет. Можно с вами поговорить? Это может быть важно.

Он явно чувствовал себя неловко. Ему не нравилась эта идея, но он все равно открыл дверь. Мы вошли следом за ним.

Дверь вела не в комнату, а в узкий коридор. Освещение было тусклым, из-за чего все вокруг казалось темным и слегка неубранным. В воздухе пахло не пропылесосенным ковром и сычуаньскими специями.

– Спасибо, что уделили нам время. – Я протянул руку. – Меня зовут Рэй Лилли. Когда-нибудь мне нужно будет придумать себе подходящий псевдоним для работы в Обществе. Он пожал мою руку.

– Лино Вела. Я не понимаю, кто вы такие и зачем пришли. Полиция уже работает над этим.

На этот раз меня перебил Тэлбот.

– В доме есть кто-нибудь еще?

Вопрос застал Лино врасплох и встревожил его.

– Что?

– Это не важно, – сказал я Тэлботу.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

– Опыт подсказывает мне, что это так. Так что насчет этого? Здесь есть еще кто-нибудь?

– Нет, – сказал Лино из вежливости, но я видел, что его это возмутило. Я подумал, что он жертва, но отбросил эту мысль. Эти мысли стали привычкой, в которой я больше не нуждался.

Я попытался вернуть разговор к работе.

– Я так понимаю, ничего не было украдено?

– Кто вы, ребята? Почему вы здесь?

– Это не важно, – сказал Тэлбот.

– Нас попросили разобраться с этими взломами. Мы не из полиции, и вы не обязаны с нами разговаривать. Но мы надеемся, что вы поможете нам положить этому конец.

Он собирался попросить нас уйти, и тогда я бы упустил шанс получить от него информацию, не говоря уже о том, что я не знал, как отреагирует Тэлбот. Теперь он колебался.

– На кого вы работаете? На Джейд?

Его фамильярный тон на секунду сбил меня с толку, но потом я понял, что мы говорим о кинозвезде. Он, наверное, считал ее членом своей большой семьи.

– Об этом мы не можем говорить. Мне жаль. А если бы полиция узнала, что мы задаем вопросы, это усложнило бы жизнь кое-кому.

– Думаю, это не она. Или все-таки она?

Я изобразил сожаление.

– Вы нам поможете?

Он вздохнул.

– Давайте присядем.

Он провёл нас в гостиную. Свет там был ярче, а мебели было так много: стулья, полки, столы, шкафы, что комната казалась тесной. Всё было старым, из тёмного дерева, и почти на каждой горизонтальной поверхности что-то лежало. Я прошел мимо расписанных вручную тарелок, потрёпанных масляных ламп, тряпичных кукол, сшитых вручную кожаных мячей и старинной швейной машинки с ножной педалью. Всё это было свалено в кучу, как будто это была не квартира, а выставочный зал. Лино предложил нам чаю, но мы отказались.

– Может, присядете на диван? – спросил он.

Сам он устроился в скрипучем деревянном кресле-качалке у занавешенного окна. Мы с Тэлботом сели на красный диван. Бархат на нём вытерся до блеска, но сидеть было удобно. Напротив нас стояли единственные современные предметы в комнате: телевизор с плоским экраном, мини-холодильник и приставка Xbox. Крошечный журнальный столик был заставлен подставками для стаканов, но больше на нём ничего не было. В дальнем углу стоял письменный стол, заваленный бумагами и стопками книг.

– Спасибо, – сказал я. – Насколько мы понимаем, ничего не пропало?

– Верно.

– Вы уверены?

– Ну, как я уже сказал копам, если бы меня ограбили, то было бы куда поставить выпивку. Но дело не только в этом. Я перепроверил по списку.

– По какому списку?

– По списку антиквариата, – сказал Лино, неохотно махнув рукой в сторону комнаты, словно был обязан ее показать. – Это моя работа.

– Что вы имеете в виду? – спросил Тэлбот. – Как это может быть вашей работой?

Он сложил руки на своем небольшом животике, словно пытаясь удержать внутренности.

– Я что-то вроде куратора, историк по образованию. Я получил докторскую степень в маленьком техасском колледже, о котором вы, скорее всего, никогда не слышали, а потом меня не взяли на постоянную работу. Я приехал в Лос-Анджелес, чтобы… на самом деле я и сам не знаю, зачем приехал. Наверное, в надежде. В надежде на что-то лучшее. Не то чтобы я его нашел. Я уже собирался устроиться преподавателем в Объединенный школьный округ Лос-Анджелеса, когда увидел в газете объявление об этом месте. Это мой дом, но я им не владею. Это официальная резиденция другого человека, я просто живу и работаю здесь. Его наследство оформлено в виде траста, это огромные деньги, но, чтобы получить к ним доступ, он должен содержать семейную коллекцию антиквариата в собственном доме.

– Он тоже здесь живет? – спросил Тэлбот.

Лино выглядел немного смущенным.

– Как я уже упоминал, официально это его дом. На самом деле он проводит триста шестьдесят пять дней в году в разъездах, часто в своем загородном доме в Бель-Эйр. Попечитель закрывает на это глаза, если вы понимаете, что я имею в виду. Владелец приезжает раз в месяц, чтобы проверить, все ли в порядке. Моя работа, содержать дом в порядке и следить за сохранностью антиквариата.

– И это все? – Сказал Тэлбот.

Лино развел руками, как будто тоже не мог в это поверить.

– Условия траста требуют моих услуг, поэтому я здесь. Мне платят не очень много, но мои обязанности дают мне достаточно свободного времени для работы над личными проектами...

– Это то, чем ты зарабатываешь на жизнь? – Тэлбот не скрывал своего презрения. – Вытереть пыль со всего этого дерьма и поиграть в последнюю версию Splinter Cell?

– Тэлбот, – сказал я, пытаясь вмешаться.

– О, я готов поспорить, что цыпочки просто обожают тебя, мистер Наследство...

Лино вскочил на ноги, и Тэлбот тоже. Я оказался между ними, прямо перед лицом Тэлбота.

– Убирайся отсюда немедленно, – сказал я. Мой голос был тихим, но все остальные части тела бурлили адреналином. У него был пистолет? Заклинание, похожее на мой призрачный нож? Я представил, как целюсь ему в глаза и яйца, черт, теперь у меня была плоть голема. Я мог наклониться к его горлу и начать жевать. Все, что угодно, лишь бы он заткнулся и отстал.

– Ты меня не пугаешь. – Он попытался испепелить меня взглядом. В выражении его лица было что-то странное. Он казался сердитым и смущенным, как будто мы делали что-то опасное, чего он не понимал.

– Ты проваливаешь это задание, – сказал я, – и даже не понимаешь почему. Убирайся отсюда. Это не для тебя.

Он отступил на шаг и поднял руки.

– Знаешь что? Ты прав. Я здесь не для того, чтобы сидеть и болтать. Это я оставлю тебе.

Он вышел из комнаты. Я последовал за ним в коридор и увидел, как он захлопнул за собой дверь.

Он ушел. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

– У меня нет никакого наследства! – сказал Лино. – Нет! Я очень усердно трудился, чтобы получить свои степени. Много часов! Много бессонных ночей! Я и сейчас усердно работаю над другими проектами! – Он махнул рукой в сторону стола в углу. – Что плохого в том, чтобы иметь хорошую работу? Я вас спрашиваю. Что плохого в том, чтобы иметь хорошую работу и игровую приставку?

– Ничего, – ответил я.

Мой голос звучал сдавленно. От повышенного тона Лино у меня еще сильнее подскочил адреналин. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не врезать ему по морде, чтобы он заткнулся. Но я не мог этого сделать, потому что мне нужна была от него информация и потому что он имел право злиться.

– Да, я иногда играю в игры. Это очень расслабляет, стрелять зомби в голову. – Когда его гнев утих, в его голосе снова зазвучали шутливые нотки. Я промолчал. Я сдержался. – Чего мне не следовало делать, так это вскакивать со стула, когда меня оскорбляет кто-то крупнее, сильнее и на пятнадцать лет моложе. Спасибо, что встал между нами. Думаю, ты спас меня от хорошей взбучки.

– Прости, что привел его сюда. Я не знал.

Лино посмотрел на меня, и выражение его лица изменилось.

– С тобой все в порядке? Хочешь стакан воды?

Я согласилась, чтобы он вышел из комнаты на пару минут, пока я буду приходить в себя. Когда он вернулся с высоким стаканом воды, пахнущей хлоркой, я сделала большой глоток. Он жестом пригласил нас вернуться на наши места, и я решила воспользоваться подставкой.

– Спасибо, – сказала я. – И спасибо, что не выгнали меня.

– Пожалуйста. Мы говорили о списке, не так ли? Хотели бы вы на это взглянуть?

– Я пока не знаю. Не думаю, что это так. Грабитель взял какие-нибудь деньги?

Лино тяжело вздохнул.

– Жаль, что у меня нет денег, чтобы взять.

Он сразу же вернулся к интервью, что помогло мне снова прийти в себя. Я был благодарен.

– Здесь с вами живет женщина?

– Что?

– Вы знаете, что некоторые из этих… странных вторжений были нападениями на женщин.

– Вы имеете в виду изнасилования. – Он произнёс это с видом человека, которому не нравятся утешительные эвфемизмы. – Нет. Здесь нет женщин. В трастовом фонде предусмотрены выплаты для супругов и так далее, но я живу один. Я интроверт, и тишина меня успокаивает. Я даже нечасто открываю шторы. У меня есть партнер, но ему не нравится моя коллекция. Она его тревожит.

Это все прояснило.

– А хозяин когда-нибудь приглашал сюда гостей? Может, друзей или родственников из других городов?

– Не сюда. Мистер Франсуа даже жену сюда не привозит. У него есть жилье получше в другом конце города.

– Постойте. Как его зовут?

Лино встал и подошел к каминной полке.

– Мистер Стивен Франсуа, – сказал он. Он снял фотографию в рамке и протянул мне. – Это он с женой. Он хранит здесь личные вещи, чтобы все думали, будто это его дом. – На фотографии был изображен Линен, Стив Франсуа, на каком-то пляже с полотенцем на костлявом плече. Женщина рядом с ним, его жена, была высокой, худой блондинкой с прической в стиле Дорис Дэй. В ее улыбке сквозило холодное превосходство самодовольной богачки.– Я не знаю, где была сделана эта фотография, – сказал Лино, возвращая ее на каминную полку. – Я не люблю задавать личные вопросы своему работодателю. Он не поощряет такое поведение.

Я попытался представить, какое отношение ко всему этому имеет Свизл Стик.

– Они часто путешествуют вместе?

– Иногда. Не всегда. – Лино пожал плечами. – Они оба довольно богаты, она даже богаче его. Они ведут необычный образ жизни.

Я указал на фотографию.

– Она выглядит суровой. У них какие-то проблемы? Из-за денег или из-за брака? – Он посмотрел на меня. – Я не лезу в его личную жизнь.

– Я должен спросить, – сказал я. – Если бы она хотела причинить ему боль, могла бы она нарушить условия трастового договора? Нанять кого-то, чтобы украсть что-то из коллекции и разделить ее?

– Я так не думаю, но я не знаю всех подробностей о трастовом фонде. К тому же я не понимаю, зачем ей это. Её семья управляет успешной юридической фирмой, а сама она, один из лучших судебных адвокатов в стране. Если бы между ними возникли какие-то проблемы, думаю, они бы решались в суде. А не здесь.

Я видел, что ему неприятна эта тема, поэтому сменил её.

– А что насчёт видео? Я видел следы на входной двери и камеру.

– Да, – он был рад поговорить об этом. – Полиция забрала диск и камеру в качестве улик. Камера больше ни к чему не подключена. Извините. Разумеется, я посмотрел видео, прежде чем сообщить о взломе.

– Расскажите, что произошло.

– Да нечего рассказывать. Я вернулся домой из поездки. И с удивлением увидел, что ворота открыты. Я даже не сразу понял, что их взломали, думал, что забыл их запереть. Дверь была приоткрыта. Я увидел царапины и распахнул ее. Когда я вошел… было как-то странно, понимаете? Мне вдруг стало очень страшно, как будто я ожидал увидеть поджидающего меня грабителя. Но я все равно вошел. Только… ничего не пропало. Я проверил камеру видеонаблюдения, она была выключена. Я просмотрел запись за последние пятнадцать минут и…

– Что вы увидели?

– Ничего. На видео были видны парадная лестница и дорожка перед домом, но больше ничего. Через некоторое время дверь резко распахнулась внутрь, как будто от порыва ветра. Примерно через минуту видео закончилось.

Что-то в этой истории было не так, но я не мог понять, что именно.

– Можно мне посмотреть, где была установлена камера?

Лино пожал плечами и повёл меня в коридор. В другой части дома располагалась небольшая библиотека, хотя там было больше безделушек, чем книг. Он открыл маленький шкаф и показал мне пустую полку, из которой торчал пучок проводов.

– Страховая компания снизила тарифы, когда управляющий установил эту камеру, но толку от неё было мало.

– Мог ли кто-то стоять сбоку, когда…

– Нет, – ответил Лино так, словно отвечал на этот вопрос уже много раз. – На видео была видна вся дверь. Вы же видели, как была установлена камера. Я её не трогал с тех пор, как её установили.

– Что такого вы увидели, что испугались? Почему вы сказали "только один"?

На мгновение он смутился, а потом переступил с ноги на ногу.

– Пойдёмте со мной.

Он провёл меня в столовую в конце коридора. Вдоль стен стояли буфеты, на полках которых было ещё больше тарелок и всяких безделушек. На столе стояла сервировка с миской чипсов из питы. Проходя мимо, Лино взял один.

– Видите это? – Он указал на не совсем квадратное зеркало шириной около 60 сантиметров. – Рама из орехового дерева с сусальным золотом.

Я ожидал, что он скажет, что видел своё отражение в зеркале, но оно было расположено так, что он не мог видеть его из прихожей. Затем он показал мне хирургический набор, деревянный футляр с ножами, пилами и иглами. Потом помятый медный чайник, барабан с орлом на боку, аптекарские весы, которые использовались ещё до Войны за независимость, и дагерротип мужа и жены, которые были друзьями прапрадеда владельца дома.

Зачем он устроил мне эту экскурсию? Я наклонилась поближе к картине и вгляделась в лица. Я почти ожидала, что узнаю их.

– Они не похожи на чьих-то друзей.

– Суровые, правда? А вот здесь…

– Лино, вы хотели мне что-то показать.

Он стоял рядом с каким-то деревянным предметом, о назначении которого я даже не догадывалась. Вид у него был одновременно смущенный и таинственный. Он посмотрел на полку рядом с собой, и я проследила за его взглядом.

На полке рядом с предметами, которые описывал Лино, стояла небольшая металлическая статуэтка. Она изображала сидящего мужчину с раскрытой книгой на коленях, в то время как второй мужчина позади него отрубал ему голову мечом. На самом деле фигура была изображена в момент удара, и лишь небольшая часть шеи сидящего мужчины соединяла его голову с плечами.

Я наклонился поближе, хотя это казалось недопустимым вторжением в личное пространство Лино. У мечника не было лица может, он был в капюшоне? Не похоже. Лицо сидящего мужчины было безмятежным. Я догадался, что он дочитал книгу.

– Когда я вошел в дом после взлома, – сказал Лино, – эта статуэтка стояла в холле. Кто-то снял ее с полки и поставил прямо посреди холла.

Лино предложил мне еще стакан воды, и я с благодарностью согласился. Пить мне не хотелось, но было приятно пойти за ним на кухню, подальше от статуэтки, мне казалось, что обращать на нее внимание было бы неправильно.

Я вдруг понял, что со мной уже случалось нечто подобное. Некоторые виды магии, очень мощной магии, могут внушать определенные мысли. Каждый раз, когда я смотрел на эту статуэтку, мне казалось, что я вторгаюсь в чье-то личное пространство, и это было невыносимо.

Что было нелепо. В конце концов, я же был угонщиком. В свое время я не раз вторгался в чье-то личное пространство, и мне было плевать. Я тоже отсидел в тюрьме, где парни делали все, что только можно себе представить, у всех на виду: от плача навзрыд над письмом, нацарапанным цветными мелками, до мастурбации и изнасилований. Теперь, когда я оказался на свободе, я оберегал свое личное пространство и с радостью позволял другим делать то же самое, но стыда не испытывал. По крайней мере, не в этом смысле.

А это означало, что мной управляли с помощью магии. Я поднял руку и коснулся места под правой ключицей, куда Аннализ наложила заклинание "железные врата". Оно должно было защищать меня от ментальных атак, но я даже не почувствовал его действия. Я не знал, что это значит, но мне стало не по себе.

И это говорило о том, что проклятая статуя была важна.

– Расскажи мне о статуе, – попросил я. Это потребовало от меня усилий.

Лино отвернулся от меня и взял с плиты маленький горшочек. Он подошел к самодельной пластиковой воронке у бокового окна и вылил в нее содержимое горшочка. Я услышал, как вода потекла по трубе и вылилась в окно.

– Сейчас засуха, – сказал он. – У меня во дворе есть бочка для сбора дождевой воды и система капельного полива для растений. Вся вода, которая остается после заваривания чая, варки макарон и так далее, стекает во двор. Очень экономно. У меня даже есть насос для ванны.

– Лино, – сказал я, стараясь сохранять сосредоточенность и смотреть ему прямо в глаза. – Расскажите мне о статуэтке.

Лино бросил взгляд на дверь, как будто маленькая статуэтка могла стоять там и наблюдать за ним.

– Это часть коллекции.

– В ней нет ничего необычного?

– Мне она не нравится, – сказал он. – Некоторые экспонаты в музее отвратительны или вызывают неприятные чувства. На втором этаже есть комната, где хранятся жуткие вещи: фотографии линчеваний, головы в банках… странные, ужасные вещи. Я захожу в эту комнату только по графику технического обслуживания. Эта статуэтка… Я бы тоже поставил ее там, но она лучше смотрится там, где стоит.

На этом все. Мы поговорили о его друзьях, о том, не кажется ли ему, что статуэтка была выставлена в качестве угрозы, кто мог бы ему угрожать, о новых людях, с которыми он недавно познакомился, и так далее. Все это было лишь предлогом, чтобы выяснить, встречался ли он с Уолли Кингом и что ему о нем известно, но он ни разу не упомянул Уолли, а учитывая его внешний вид, он бы не удержался. Он признался, что задавался вопросом, не передвинули ли статую, чтобы напугать его, потому что это сработало. Правда, он не мог представить, кто бы это сделал. Я поблагодарил его за уделенное время, и он проводил меня до выхода. Проходя мимо статуи, я задумался, почему она так сильно зачарована, но, в конце концов, это было не мое дело, верно? Когда мы вышли на улицу, Аннализ все еще сидела на заднем сиденье, Тэлбот был за рулем, а Ксилла рядом с ним. Мне показалось, что они уже давно молчали. По крайней мере, у них был кондиционер.Тэлбот выехал на дорогу, не успела я пристегнуться. Аннализ повернулась ко мне.