Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– На восток? – я чуть было не поправил её, но заметил, что Капитан достала из сумки незапечатанный конверт.

Она открыла его и развернула единственный вложенный в него лист бумаги. Я не мог его прочесть, но увидел, что это короткое печатное письмо. Капитан мрачно пробежала его глазами, затем сложила обратно в конверт и убрала в отсек под рулевым колесом. Мы плыли около часа. Я то и дело поглядывал на карту. Я никогда не был силён в изучении карт, но несколько раз возвращался к ней, пока не убедился, что запомнил маршрут. Наконец Капитан заглушила двигатель. Мы дрейфовали в тысяче футов от побережья Вашингтона, плавно покачиваясь на волнах. Тэлбот встревожился.

– Почему мы остановились?

– Мы перейдем в канадские воды после наступления темноты. Солнце сядет сразу после восьми вечера, то есть… через два часа. Постарайся вести себя так, будто мы вышли подышать летним воздухом. Может, никто не обратит на нас внимания.

Я закрыл глаза и откинулся на подушки. Я снова увижу Уолли Кинга. Интересно, он спит со всеми этими хищниками внутри себя? Надеюсь, что да. Мы могли бы уничтожить и его, и этих тварей одновременно.

Как же это просто. Как же правильно. Я закрыл глаза, но не мог уснуть.

Когда стемнело, капитан снова запустила двигатели. Мы медленно двинулись вперед, явно никуда не торопясь. Она сказала, что у нас есть еще пять часов, плюс-минус, прежде чем мы достигнем цели.

Мы плыли в тишине. Через три часа капитан достала сумку-холодильник и протянула ее Аннализ. Она достала четыре пакета с бургерами из фастфуда, картошкой фри и газировкой. Напитки были водянистыми, а еда холодной и жирной. Я так проголодался, что мне было все равно.

Я высматривал патрульные катера, но к нам никто не приближался. Все шло гладко и спокойно до того момента, как капитан указал на место высадки и Аннализ достала оружие.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

 Это были револьверы, старые «Магнумы» 44-го калибра, вроде тех, что носил Клинт Иствуд, упакованные в герметичные пакеты Ziploc размером с галлон. В пакете также лежали две обоймы. Тэлбот посмотрел на свой револьвер так, будто его попросили выкопать могилу половником для супа, но я взял свой без лишних вопросов. Я не думал, что от него будет много толку, но был благодарен за заботу.

 Конечно, их было всего два. Аннализ револьвер был не нужен.

 Капитан заглушил двигатели и позволил инерции нести лодку к берегу. Впереди был крутой спуск к воде, а на вершине холма виднелась полоса деревьев. Капитан повернул штурвал, и лодка развернулась. Аннализ, Тэлбот и я спрыгнули с левого борта в воду, которая доходила нам до бёдер, а Аннализ до пупка. Чёрт, вода была ледяная, но никто не жаловался, так что я промолчал.

 Тэлбот побежал вперёд, на ходу вытаскивая револьвер из пакета и взбираясь по песку, словно штурмовал пляж в Нормандии. Я шикнул на него, но он не обратил внимания.

Я с удивлением обнаружил, что вышел из воды на плоскую, зернистую, желтовато-коричневую скалу. В свете звезд она казалась песчаной, но на самом деле была твердой и гладкой, как спуск для лодок. Мы с Аннализ медленно поднялись на холм, как будто это было самым естественным делом на свете, и Тэлбот вышел из-за деревьев и присоединился к нам.

Я достал пистолет из пакета, сложил его и убрал в задний карман, а запасные обоймы сунул в набедренный карман. На мне не было куртки, и я ни за что не стал бы засовывать пистолет за пояс. Слишком рискованно. Поэтому я нес его за ствол.

До дороги было около ста метров, потом мы повернули на юг. Была почти полночь, и, конечно, фонари не горели. Звездного света было достаточно для того, что мы делали, но с фонариками было бы лучше.

Мы бежали вдоль обочины. Тэлбот вырвался вперед, хотя, я уверен, он считал, что просто идет первым. Тротуара, конечно, не было, так что мы побежали по асфальту. Я оборачивался каждые десять шагов, высматривая свет фар позади нас. Но это не имело значения: овраг вдоль дороги был зарос кустарником и ежевикой. Мы не могли нырнуть в укрытие.

В этом не было необходимости. Никто не появился. Луна поднялась над деревьями, освещая дорогу. Я побежал навстречу собственной едва заметной тени.

У въезда на подъездную аллею Тэлбот остановился и оглянулся на нас. Он сделал какой-то знак рукой, который я не понял, но Аннализ нетерпеливо поманила его к нам. Когда он подошел ближе, она сказала:

– Это здесь, не так ли?

Я и забыл, что Аннализ совершенно не разбиралась в картах. Тэлбот сказал:

– Да. Не лучше ли нам съехать с дороги?

Аннализ пожала плечами, и мы втроем двинулись по подъездной дорожке. Я почувствовала боль в правой ключице.

– Нам не следовало сюда приходить, – внезапно сказал Тэлбот, потирая двумя пальцами верхнюю часть грудины. – Это не то место.

Я тоже это почувствовал. Я вдруг понял, что мы идём не по той дороге. Почему я не изучил карту получше? Мои железные ворота запульсировали.

Тэлбот начал пятиться к дороге.

– Давай поищем в другом месте.

– Тэлбот, – спросил я, – у тебя что-нибудь болит из-за заклинаний?

Он всё ещё потирал грудь.

– Да.

– На это место наложено заклятие, – сказал я. – Некоторые виды магии могут заставить думать или чувствовать определенным образом. Обращай внимание на заклятия, которые на тебя наложены. Они причиняют боль не просто так.

Тэлбот смутился и пошел со мной к Аннализ.

– Хочешь, я пойду первым? – спросил он.

Облако закрыло луну, и внезапно стало очень темно.

– Ты этого хочешь? – Спросила Аннализ.

Она достала из кармана деревяшку и чиркнула зажигалкой "Бик". Я узнал в обрывке один из ее счетчиков Гейгера для использования в магии, но символ был темным и неподвижным.

Облако скрыло луну. Я огляделся. Все казалось совершенно нормальным.

– Разве вы не должны получать показания от этой штуки, босс?

 Если мои железные ворота дрожат от магии, ее детектор должен это показать.

– Да, – ответила она. – Если только это не так.

– Босс, позвольте мне взять инициативу в свои руки, – сказал я, даже не осознавая, что собираюсь сказать. – Я в долгу перед этим парнем.

– Без обид, Рэй, – сказал Тэлбот. – Но это я вышибал двери для дяди Сэма. Я должен был вести команду в дом.

Аннализ повернулась к нему.

– Мы так не работаем. Мы не сбиваемся в кучу; мы не атакуем вместе.

– Но...как насчет того, чтобы прикрывать друг друга?

– Это колдуны, – сказала она. – Уничтожить их, все равно что уничтожить террориста-смертника, только без самоубийства. Вот как мы это делаем: один деревянный человечек нападает на них спереди, а остальные бьют с флангов.

– Босс, вы же знаете, что у меня с этим парнем давние отношения. Он мне нужен.

– Рэй, если у тебя с ним давние отношения, – сказал Тэлбот, стараясь быть разумным, – если это что-то личное, тебе, наверное, вообще не стоит участвовать в этом задании. Просто говорю.

Аннализ отмахнулась от этого.

– С Рэем все личное. – Она повернулась ко мне. – Продолжай.

Я зашагал по гравийной дорожке, размышляя, стоит ли мне чувствовать себя уязвленным. Я переложил пистолет в левую руку, теперь держа его правильно. Правой я достал из заднего кармана свой призрачный нож. Револьвер был громким, неуклюжим и очень, очень прочным, но призрачный нож был моим оружием.

Я хотел вернуться на лодку. Я хотел оказаться в Лос-Анджелесе. Все было не так, как надо, и все было не в порядке. Моя железная воля ныла, как старый синяк. Чары этого места, неважно, Уолли их наложил или нет, становились все сильнее. Я опустил голову и двинулся вперед, твердо решив не позволять чувствам, которые я не мог контролировать, увести меня прочь.

Кусты ежевики по обе стороны от меня были такими высокими, что я не мог продраться сквозь них. Тропинка свернула вправо, и, пройдя по ней несколько десятков ярдов, я увидел впереди среди деревьев свет. Он был ярким, это был не свет из окна, скорее всего, прожектор системы безопасности.

Внезапно я дошел до места, где моя железная воля вспыхнула острой болью. Я вздрогнул и слегка согнулся от боли.

– Здесь что-то не так.

Аннализ поспешила вперед, и я увидел, что она тоже это почувствовала. Тэлбот тоже вздрогнул, но не так сильно, как я. Аннализ достала свой деревянный брусок и выставила его перед собой. Рисунок на нем тут же пришел в движение. Из него вырвался сноп тусклых серых искр и струя черного пара.

Всего за несколько шагов что-то кардинально изменилось. Я ступил из зоны, свободной от магии, в зону, которая сработала как сирена детектора Аннализ. Когда я направился к дому, железные ворота приоткрылись. Я попятился к тому месту, где впервые появилась боль, и стал двигаться из стороны в сторону, пытаясь понять, было ли то, что причиняло мне боль, одним местом или имело форму.

Оказалось, что это была линия, которая пересекала подъездную дорожку, спускалась по каменистому оврагу в заросли ежевики.

– Растения здесь выглядят тоньше, – сказал Тэлбот. Он был прав. Кусты ежевики были не только тоньше, но и короче. Они были срезаны или сожжены некоторое время назад. Я опустился на колени в каменистую землю и попыталась разглядеть что-нибудь сквозь подлесок, но было слишком темно даже при такой яркой луне.

– Это круг, – сказала Аннализ. – Он окружил дом кольцом и закопал его.

Я поскреб землю у основания оврага, проводя пальцами по рыхлым и не очень камням. В конце концов я наткнулась на обломок кирпича. Я покопался в нем, обнажив его и два рядом стоящих. Они были сломаны под странными углами и подогнаны друг к другу. …

– Оставь это, – сказала Аннализ. – У нас есть дела поважнее.

Я встал и отряхнул грязь со штанов.

– Вы уверены, что это круг, босс? Мне кажется, что это прямая линия.

– Это какая-то замкнутая форма, – сказала она. Она подняла кусочек дерева. – Это должно быть для того, чтобы сделать вот это.

Мы посмотрели сквозь деревья на одинокий огонек. Он был примерно в пятидесяти ярдах от нас, на вершине холма. Уолли действительно описал такой огромный круг?

– Босс, вы хотите, чтобы я его уничтожил?

– Я же просила тебя оставить его. Неизвестно, что он здесь припрятал. Пошли.

Тэлбот согнул колени, чтобы снизить центр тяжести, и поднял оружие. Я двинулся обратно по подъездной дорожке, крепко сжимая свой призрачный нож.

Через несколько секунд я услышал, как Аннализ что-то сказала Тэлботу, и они оба свернули с подъездной дорожки и пошли через рощу. Я слышал, как их ботинки тихо ступают по деревянному настилу.

Ночью звуки разносятся далеко. Я продолжал идти к дому, стараясь ни о чем не думать, кроме того, что я вижу, слышу и обоняю. Когда мои железные ворота звякнули в конце подъездной дорожки, я был уверен, что здесь живет какой-то колдун. Я не был так уж уверен, что это Уолли: вполне в его духе было заманить нас сюда, чтобы мы столкнулись с каким-нибудь придурком, который ему не нравился. Но теперь, когда я пересек круг и знал, на что он способен, я был почти уверен, что это все-таки владения Уолли. Огромный подземный круг диаметром в сотню ярдов, вполне в его духе. Он был в равной степени ленив и одержим, и я верил, что человек, который коллекционирует хищников, наверняка отделил бы для них отдельный заповедник. Я позволил себе отвлечься. Я сосредоточился на том, что происходит вокруг. Приближаясь к дому, я не увидел и не услышал ничего необычного. Его здесь не было. Дом был небольшой, рядом с ним было место для машины, а позади росли деревья. Парковка была пуста, и я не мог представить, что Уолли проделал весь этот путь от ближайшего парома пешком. Вопрос был в том, оставил ли он хищников охранять это место или забрал их с собой. И было кое-что ещё. Во время нашего короткого разговора Уолли сказал: "Не пытайся провернуть со мной этот трюк с "переверни свои книги", ладно? Это оскорбительно". Он сказал "книги". Множественное число. Я не сразу понял, что это значит, но я пришел сюда не только для того, чтобы найти его и поквитаться. У него были книги заклинаний, а книги заклинаний нужно уничтожать.

Стены хижины были деревянными и выкрашенными в кирпичный цвет. Она оказалась больше, чем я ожидал. Снаружи горел прожектор, один из новых, которые потребляют очень мало электроэнергии, но дают тусклый голубоватый свет. Он освещал входную дверь и два окна. Одно из окон было закрыто ставнями, а другое заколочено.

Я чуть было не постучал в дверь, что было бы нелепо. Вместо этого я приставил пистолет так, чтобы указательный палец лежал на спусковом крючке, просунул призрачный нож в щель между дверной ручкой и косяком и подвигал им вверх-вниз.

Мое заклинание пробило дверь и замки, словно они были сделаны из дыма. Я легонько надавила на дверь, и она приоткрылась на пару дюймов. Физические замки были срезаны, но была ли у Уолли еще и магическая защита?

Я заставил себя сделать глубокий вдох. Что бы со мной здесь ни случилось, я либо выживу, либо умру, и мне ничего не оставалось, кроме как начать.

Я распахнул дверь настежь. В свете дежурной лампы было видно, что в комнате больше никого нет. Я включил настольную лампу, стоявшую на столике у дивана.

Лампа была дорогой, как и диван, и стол, и ковер. Я ожидал увидеть дешевую мебель, как в моей комнате, но столик был сделан из цельного куска темного дерева. Диван был мягким и новым, а ковер сочетал в себе глубокие, красивые цвета. Я подумал, что если когда-нибудь научусь проходить сквозь стены, как Уолли, то у меня будет столько денег, сколько я смогу унести.

Иногда пустой дом кажется пустым. Все в нем кажется неподвижным, как в заброшенной гробнице. Но с квартирой Уолли было не так понятно. Она не казалась ни пустой, ни забитой вещами, это было просто пространство.

Беглый осмотр комнаты не выявил никаких сигил или других признаков колдовства. Я приподнял угол роскошного ковра, но под ним оказались обычные половицы без каких-либо надписей.

Слева я увидел дверь в комнату с барной стойкой и кафельным полом. Я вошел. Это была небольшая кухня, но в ней было все необходимое. Там была газовая плита с четырьмя конфорками и полноразмерный холодильник. Я прошел дальше и открыл еще одну дверь, ведущую в небольшую прихожую со стиральной и сушильной машинами.

Единственная другая дверь, очевидно, вела на улицу. Я еще не был готов уходить, но все же выглянул в окно. Из-за того, что рядом были источники света, темнота за окном казалась черной краской на стекле. Если Аннализ и Тэлбот были там, я их не увидел.

Выходя из кухни, я открыл холодильник. В глубине души я был уверен, что там будут человеческие головы, но нашел только испорченные куриные части и обесцвеченные стейки в упаковке. В холодильнике было так же холодно, как и должно быть: Уолли давно здесь не появлялся. Это был уже второй заброшенный дом за последние несколько дней, и у меня было такое чувство, будто я участвую в гонке, но так сильно отстал от остальных, что не вижу других бегунов.

Я вернулся в гостиную, и мое внимание привлекли другие детали. Телевизора не было, но в углу лежала стопка газет, а рядом с ней, стопка журналов. На столе лежала небольшая пачка писем, но, пролистав их, я не нашел ничего интересного. По крайней мере, никаких брошюр об отелях в Вегасе или расписаний поездов. Все письма были адресованы Уолли Кингу.

Я взял со стола фотографию в рамке. На ней был изображен Уолли лет восемнадцати, в спасательном жилете, стоящий на берегу бурной реки. Он улыбался и показывал большой палец, словно был в восторге от своего нового приключения. На снимке больше никого не было, и в комнате не было других фотографий, ни с семьей, ни с друзьями, ни с кем-либо еще.

В дальнем углу была еще одна дверь. Она вела в короткий коридор с дверью в конце и еще одной слева от меня. Я решил, что дверь слева от меня, ванная, и, открыв ее, убедился, что я прав. Я быстро огляделся, но не обнаружил ничего необычного, если не считать пузырька с викодином, на котором не было ни имени врача, ни фамилии пациента.

Когда я взялся за ручку другой двери, по моим рукам и спине побежали мурашки. Я научился доверять внезапным озарениям и, держа оружие наготове, открыл дверь.

Естественно, это была спальня. Она была пуста. Я остановился в дверном проеме, мое сердце бешено колотилось. Там никого не было. Я щелкнул выключателем.

Лампочка в центре потолка горела с трудом. Она едва освещала комнату. Комод у задней стены был сделан из красного дерева, а простыни на кровати были атласными. Между комодом и стеной была пара раздвижных дверей шкафа.

Я прошел через комнату к комоду, слыша, как пол скрипит под моими ногами. Я выдвинул все ящики комода и вывалил их содержимое на кровать. Вся его одежда состояла из спортивных костюмов больших размеров разных цветов, а также серых трусов-боксеров и белых носков. Больше в ящиках и на дне комода ничего не было. Под кроватью тоже ничего не было.

Затем я открыла шкаф.

Внутри висело только одно тяжелое зимнее пальто. Я снял его с вешалки и бросил на кровать. Я бы обыскал карманы, но это могло подождать.

Потому что в пустом шкафу Уолли нарисовал что-то на стене черным маркером. Я не могла разглядеть рисунок целиком, потому что раздвижные дверцы закрывали половину шкафа. Взявшись за нижнюю часть дверцы, я приподняла ее, как дверцу "ДеЛореана", пока колесики не выскочили из пазов. Затем я проделала то же самое с другой дверцей и бросила их обе на кровать.

Я присела на корточки, потому что свет был тусклым и я отбрасывала тень.

– Так-так, – произнес я вслух. Звук моего собственного голоса удивил меня.

В левом верхнем углу шкафа был рисунок земли. В нем была какая-то грубая энергия, это было некрасиво, но я мог видеть Флориду и восточную окраину Южной Америки вдоль одной стороны круга. С другой стороны, я мог видеть Западную Африку и Южную Европу. Две толстые черные линии пересекали континенты и океаны, как трещины в яичной скорлупе.

Справа от этого рисунка и немного ниже на стене был второй рисунок земли, но в то время как первый был сделан кем-то, кто не мог нарисовать идеальный круг от руки, этот, очевидно, должен был быть выпуклым и неправильной формы. Клубы пара окутывали большую часть планеты, словно покрывало из облаков, но что-то все же пробивалось сквозь них, что-то живое. Уолли нарисовал единственный глаз на лице, которое могло быть жидким или частично жидким, а в других местах поднималось что-то еще. Это были щупальца? Изгибы змеи?

Справа от этого рисунка и еще ниже на стене было грубое изображение города. На переднем плане ко мне бежали люди, в слепой панике вскинув руки над головой. На заднем плане возвышалось нечто, настолько огромное, что городские небоскребы рядом с ним казались огрызками карандашей рядом с ногой взрослого мужчины. У меня сложилось впечатление, что оно волочилось по земле, как язык, облизывающий леденец, а внутри него я видел поднимающиеся вверх объекты: здания, деревья и крошечных кричащих людей.

Последнее изображение было почти на уровне ковра, и поначалу его было трудно разглядеть в темном углу шкафа. Я опустился на четвереньки, чтобы рассмотреть его получше.

Солнце, предположительно наше Солнце, находилось в правом нижнем углу. Слева от него виднелось несколько размытых точек, и я не сразу понял, что это, должно быть, астероиды или обломки горных пород. Может быть, обломки Земли?

На левом краю этой картины было изображено нечто, что явно должно было находиться на переднем плане. Это был неровный кусок чего-то, который исчезал из виду слева, и я видел только его заднюю часть, волочившуюся за ним, как край мокрого белья. Внутри него, словно в ловушке внутри амебы, были люди, и они кричали изо всех сил. У меня сложилось впечатление, что они кричали уже давно и будут кричать еще целую вечность.

Я достал камеру, которую оставила мне Аннализ. Пришлось повозиться, но в конце концов я понял, как сделать снимок всех четырех фотографий вместе, а затем сделал крупный план каждой из них. Какого черта. Кому-то это может быть небезразлично.

На полу рядом с этим последним наброском лежала открытая книга. Это была тонкая книжка в твёрдом переплёте, одна из тех детских книжек, которые выходят сериями, и в каждой из них рассказывается о разных животных. На этой странице была изображена оса, откладывающая яйца внутри гусеницы, и, насколько я мог разобрать в тусклом свете, из подписи следовало, что из яиц вылупятся личинки, которые начнут питаться внутри живого существа.

Из книги торчал стикер. Уолли, должно быть, заложил страницу. Я поднял книгу с пола и пролистал её.

Тьма тут же начала сгущаться, как будто кто-то убавлял яркость. В то же время я услышал звук, похожий на шипение и треск электричества.

Черт. Когда я перекладывал книгу, то обнаружил на полу шкафа маленький символ. Теперь, когда заклинание было раскрыто, что-то вокруг меня начало пробуждаться.