Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Никто не ответил. Я немного повозился, затем позвонил снова. И снова никто не ответил. Мой эскорт был припаркован у обочины, но мысль о том, чтобы уехать, казалась мне безнадежной. Куда бы я пошел после этого? Я не знал, где работает Карамелла. Я не знал, где она проводит время. Детектив мог бы начать ходить по окрестностям, расспрашивая о ней в каждой закусочной, гастрономе и баре, но я не был детективом. Я был преступником.

Я достал свой призрачный нож и вставил его в замок. Входная дверь легко открылась, и я вошел, закрыв за собой дверь.

Внутри дом выглядел еще меньше, но был прекрасно обставлен. Все, что у меня было, было куплено на дворовой распродаже, но столы и стулья Мелли были новыми, если не сказать модными. Диван и глубокое кресло в клетку сочетались с занавесками, и повсюду были разбросаны крошечные белые подушечки. Пара ламп по обе стороны от дивана заливали комнату бледно-голубым светом, а в ванной на потолке горел светильник.

Но, несмотря на то, что комната выглядела опрятной и по-домашнему уютной, в ней было невыносимо жарко и воняло мусором. От этого запаха у меня заслезились глаза. Я не думал, что это был труп. Я и раньше чувствовал запах трупов.

Было странно находиться в пустом доме Мелли, но какого черта. Она вошла в мой без стука.

Сначала я побродил по комнате. Я опасался, что запах мусора скроет вонь от трупа, но за мебелью я его не обнаружил, а на стенах не было пятен крови. Спальня была пуста, кровать была аккуратно застелена, а маленький письменный стол в углу прибран.

Затем я пошла в ванную. Шкафчик с лекарствами был открыт. Я закрыла его, заметив темные круги у себя под глазами. Занавеска в душе была задернута, и несколько колец были оторваны. Я заглянула в ванну через щель. На дне ванны я ничего не увидел, даже капель воды.

Я вернулся в гостиную и заметил щель для почты рядом с входной дверью. Под ней стояла маленькая плетеная корзинка, полная почты. Судя по всему, оно было написано за пару дней, но я не мог сказать точно. Я пролистал его и увидел, что большая часть была адресована Лютеру Оливу.

Рядом с телефоном на блокноте был список телефонных номеров. Я взял трубку и набрал тот, что был сверху, с пометкой "для работы". Ответившая женщина сообщила, что это хоспис, но она не стала отвечать на вопросы о Карамелле и не стала переадресовывать меня на голосовую почту. Я оставил свое настоящее имя и вымышленный номер для обратной связи и повесил трубку.

Наконец я прошел на кухню. На столе стояла розовая керамическая миска с гниющим куриным мясом, но больше всего воняло из открытого мусорного ведра. Я огляделся, ни к чему не прикасаясь, и вернулся в гостиную.

Я был один, и было очевидно, что я первый, кто заходил в эту комнату за последние пару дней. Я взял со столика фотографию в рамке.

На ней были изображены два лица, склонившихся друг к другу. Одно принадлежало Мелли, и она смеялась. Она выглядела старше, чем я ее помнил, и еще красивее. В уголках ее глаз появились морщинки, и, глядя на ее улыбку с приоткрытым ртом, я вспомнил, как она смеялась.

Мужчина, который смеялся вместе с ней, прижавшись щекой к ее щеке, был чернокожим, с короткой стрижкой, шрамом под глазом и кривым носом. Он был крепким и коренастым, из тех мускулистых парней, которые начинают толстеть при малейшей возможности. Он производил впечатление искреннего, как щенок, человека, который по привычке стремится угодить. Должно быть, это был Лютер.

Мне понравился его добродушный грубоватый вид, и я даже немного позавидовал. Не потому, что хотел быть с Карамелой, у нас с ней были не такие отношения, а потому, что у него были счастье, любовь и дом. Я надеялся, что смогу спасти то, что было у них с Мелли.

На каминной полке стояли и другие фотографии, и я рассматривал их одну за другой. Вот Мелли и ее парень с мамой и сестрой в каком-то густом лесу. Следующей была старая свадебная фотография чернокожей пары, оба смотрели в небо. Затем была фотография Лютера с Таем, Ленардом и Арно. Все они улыбались. На большинстве остальных были запечатлены Мелли и ее парень на различных мероприятиях, вечеринках, пикниках, каруселях. На последней фотографии Мелли и Вайолет смеялись, когда пекли рождественское печенье. Я была удивлена, увидев их вместе. Они не были близки, когда я был рядом, но, видимо, все изменилось.

Внезапно я не смог больше этого выносить. Я бросился на кухню, выбросил тухлую курицу, миску и все остальное в мусорное ведро, а затем вынес мусор через заднюю дверь.

На маленьком заднем дворе стоял пластиковый контейнер. Я опрокинула в него содержимое, обдав себя запахом гари. Я выбросила контейнер на выжженный газон и вошла внутрь, оставив заднюю дверь открытой. Я пошел в ванную и распахнул окно, затем открыл окна в спальне и гостиной. Меня обдало легким сквозняком. Этого было недостаточно, чтобы избавиться от вони, но это было лучше, чем затхлая, гнетущая жара.

Затем я принялся за работу.

Я обыскал дом сверху донизу, особенно тщательно расставляя вещи по местам. Я был осторожен скорее из уважения к Карамелле, чем из желания обмануть ее, хотя, если бы она никогда не узнала, что я вломился в дом, я был бы счастлив.

Конечно, я искал книги с заклинаниями. Кроме этого, я хотел найти отдельные заклинания, либо инструкции по их применению, либо само заклинание, символ, нарисованный, вырезанный или вышитый на другом предмете. Если я не смогу найти это, я надеялся найти что-нибудь, что подсказало бы мне, где искать Карамеллу дальше. Возможно, открытый телефонный справочник с уединенным курортом Биг-Беар, обведенным красными чернилами. Мне не повезло.

Я обыскал каждый ящик стола, под каждой подушкой, в карманах каждого пиджака и пары брюк. Я открыла каждую коробку и сундук, заглянула внутрь каждой лампы и провела рукой по внутренней стороне каждого предмета мебели. Я даже отвинтила решетки на вентиляционных отверстиях для центрального отопления. Ничего.

У Карамеллы в комнате на крошечном столике для шитья стоял ноутбук, но я пока только покопалась в нем. У меня не было собственного компьютера, и я мало что о них знала.

Я открыла его, и он ожил. Я был удивлен, что он стоял там, уже включенный. Карамелла недавно была здесь и пользовалась им? Она, конечно, могла приходить и уходить незаметно. На самом деле, она могла следовать за мной по дому, пока я его обыскивал.

Я почувствовал прилив беспокойства, когда эта мысль стала все больше и больше овладевать моим сознанием, но я сделал несколько глубоких вдохов. Там никого не было. Только не из-за этого запаха мусора. Там никого не было.

Как только компьютер снова полностью заработал, он начал загружать электронные письма, накопившиеся за четыре дня. Он стоял включенным уже несколько дней, и в последнее время им никто не пользовался.

Я прочитал пять десятков новых электронных писем, а также несколько старых, пришедших за пару дней. Большинство из них были бесполезными: якобы забавные истории о ссорящихся супружеских парах, реклама натуральной виагры и попытки собрать группу друзей на пятничный поход в кино.

Только в сообщениях за последний день я заметил что-то необычное. Ее мать прислала записку, в которой спрашивала, где она, и просила ее, пожалуйста, позвонить. Она получила похожие письма от своего начальника и коллеги, а также от Арно.

Я попытался разузнать побольше, но все, что я делал на ее компьютере, вызывало нечто необъяснимое, поэтому я закрыл его.

Я вернулся в гостиную и посмотрел на часы. Прошло чуть больше двух часов с тех пор, как я пробрался сюда, и мне нечего было показать за это время. Хищники были на свободе, и я понятия не имел, что делать дальше. Завтра в половине восьмого я вернусь в "Ральфс" в надежде встретить там Аннализу, но до тех пор мне нечем было заняться.

Но здесь мне тоже было нечего делать. Если бы я вернулся в мотель, то мог бы еще раз принять душ и поспать, может быть, но тогда у меня не осталось бы никаких вариантов. Мне оставалось только вернуться к Арно, а я был к этому не готов. Сначала мне нужно было поговорить с Карамеллой.

Так что я стоял и не мог решиться, и это решение было за меня. В конце концов я решил, что могу подождать. Я хотел поговорить с ней, и вероятность того, что я найду ее здесь, была выше, чем в мотеле.

Я взял пульт и включил местные новости в надежде, что там расскажут о таинственном невидимом нападавшем, но и тут мне не повезло. В первом сюжете речь шла о планах президента посетить Лос-Анджелес.

Затем ведущие переключились на подробный репортаж о взломе дома кинозвезды в Беверли-Хиллз. Ее звали Эллен Иган-Джейд, она была в Миннесоте на съемках своего последнего романтического триллера, но ее домработницу, которая жила с ней, избили, изнасиловали и бросили умирать. Единственное, что забрал этот ублюдок, ее "Оскар". У полиции не было никаких зацепок.

В холодильнике лежала коробка из-под пиццы с тремя кусками пепперони. В доме уже не так сильно пахло, а может я просто привык, так что я взял пиццу и пошел в гостиную, чтобы поесть за кофейным столиком. Пицца была сухая и плотная, как вяленое мясо.

Ведущий начал рассуждать о том, что было бы, если бы актриса оказалась дома во время взлома, и показывать фотографии ее прекрасного лица. От всего этого мне стало немного не по себе, так что я выключил телевизор и поел в тишине.

Покончив с пиццей, я откинулся на спинку дивана. Глаза начали слипаться, так что я вскочил и прошелся по комнате. Выглянул в окно, потом в заднее. Вокруг не было ни души.

От жары и сытной еды меня клонило в сон. Я закрыл входную и заднюю двери и подпер каждую ручку стулом. Я закрыл все окна и поставил термостат на 30 °C. В комнату с шипением стал поступать прохладный воздух. Это должно было помочь справиться с жарой. Мне просто нужно было не дать себе уснуть.

Я ходил взад-вперед, пока не устал, а потом сел на диван, скрестив руки на груди. Как только я сказал себе, что могу не ложиться допоздна, если захочу, я задремал.

Мне снилось, что я стою на корабле посреди бушующего моря. Все, что находилось под палубой, превратилось в огромный улей? жужжание было невероятно громким, а волны бились о деревянный корпус, заставляя его скрипеть и трещать.

Потом я понял, что сплю и что эти звуки доносятся не из моего сна. Я резко проснулся в гостиной, наполненной шумом. Я вскочил на ноги и огляделся.

Жужжание и треск доносились из ванной.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я бросился к двери в ванную. За окном было темно, еще не рассвело, но сколько сейчас времени? Я достал из кармана призрачный нож. Я оглядел комнату. Кроме меня, здесь никого не было, не то чтобы я ожидал, что Карамелла или Лютер вернутся домой и оставят меня спокойно спать на диване. Я потер глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Жужжание стало глухим, как будто доносилось из длинной трубы, а затем послышался треск, как будто ванная комната начала отваливаться от здания. Я толкнул дверь, и в тот же миг наступила жуткая тишина. Ванна, казалось, была наполнена тьмой. Я шагнул в комнату, чтобы посмотреть на дно, но его там не оказалось. Я видел только клубящуюся черноту и чуть более темные силуэты, движущиеся где-то далеко-далеко. В ванне появилось отверстие, ведущее в Пустые пространства. На этот раз это было не видение, я чувствовал пустоту. Что-то выплыло из отверстия в наш мир. Это было нечто бесцветное и бесформенное, похожее на тянучку, и оно парило в двух метрах над полом. Меня охватило дурное предчувствие, и я попятился из комнаты, поднимая призрачный нож. Из ванны начало подниматься второе существо. Первое существо метнулось к моему лицу. Я инстинктивно выставил перед собой пустую руку, чтобы защититься. Оно ударилось о мою ладонь и растеклось по ней, как густое желе. Щупальца потянулись к моему рту и носу. Оно было липким, как рука Саммер, когда она схватила меня за запястье. Я крепко сжал губы, но оно, казалось, пыталось пробраться в мои ноздри. Мои Железные ворота, одно из заклинаний, которые Аннализ наложила на мою грудь, внезапно раскалились докрасна. На мгновение я ощутил странную, тяжелую пустоту в мыслях, как будто что-то стирало мой разум. Я полоснул призрачным ножом по щупальцам, разрубив их на части. Пустота исчезла. Я захлопнул дверь в ванную. С чем бы, черт возьми, я ни имел дело, я хотел сразиться с ними поодиночке. Я полоснул еще раз, и эта дрянь издала странный вой, который обошел мои уши и проник прямо в мои внутренности.

Эта дрянь была живой. Это был хищник, и он охотился за мной.

Однако мой призрачный нож может убивать хищников. Я снова полоснул им по мерцанию, проведя по лицу, вокруг рта и носа. Более пронзительный удар, чего я и добивался. Я снова сделал надрез.

Но я должен был быть осторожен: я мало что знаю о магии и лишь немногим больше о том заклинании, которое я применил. Мой призрачный нож оказывает мощное воздействие на живых существ, и я бы никогда не порезался этим заклинанием, опасаясь того, что может случиться. В лучшем случае я потерял бы волю к борьбе, как Уорделл. Я не хотел представлять себе худшее.

Поэтому я прижал к себе ламинированный край бумаги и размазал его по липкой жидкой слизи, растекающейся по моей шее и плечу.

Существо напряглось, лишив меня равновесия и повалив на ковёр. Я потянулся к столу, чтобы не упасть, и по глупости выронил призрачный нож. Хищник прижал меня к полу. Я всё ещё чувствовала, как он пытается вселить в меня отчаяние, заставить сдаться. Собрав волю в кулак, я потянулась к заклинанию и призвала его обратно в руку. Существо растеклось по моему лицу, и я зажмурилась. Я выдохнул через нос, чтобы прочистить его, а затем зажала свободной рукой. Моя кожа… Там, где оно касалось меня, кожа горела. Эта тварь была как кислота.

Мои железные ворота снова вспыхнули. Отчаяние становилось всё сильнее, мысли путались. Без защитного заклинания я бы впала в кому. Существо снова напряглось, пытаясь убрать мою руку от лица. Чёрт, оно было сильным. Я собрала все силы, чтобы прижать пальцы к носу. В конце концов оно поймёт, что может согнуть мои пальцы так, что они сломаются. Но пока что я был для него новой добычей, и он не совсем понимал, что со мной делать. Я поднес призрачный нож к лицу, но хищник оттолкнул его, прижав мою руку к полу. Я не мог пошевелить этой рукой. Он прижал меня к полу, и рано или поздно он проникнет в мое тело. И тогда кислота обожжет мои внутренности. Если бы я мог как-то изменить положение тела, то, возможно, оказался бы сильнее его, но я лежал на спине, воздуха не хватало, и я ничего не видел. Нужно было срочно что-то делать, нужно было быстро соображать, иначе я погиб. Я изо всех сил напряг правую руку, пытаясь резким рывком поднести призрачный нож к лицу. Почти получилось, но я не мог дотянуться. Я изо всех сил раскачивал руку с бумажкой. Она оставляла на хищнике крошечные порезы, но я чувствовал, что он отрывается от моей руки и заклинания. Затем мой рывок прекратился, и хищник прижал мою руку к ковру. Я проигрывал. Мало того, что меня вот-вот убьёт этот чёртов хищник прямо здесь, на полу в милом домике Мелли, так ещё и Карамелла будет жить в доме, где её поджидает хищник. Боже, нет, я не могу так с ней поступить. Я не могу нести за это ответственность. Я снова потянулся за призрачным ножом, хотя он уже был у меня в руке. Я чувствовал его как часть себя, готовую сделать то, что я захочу. Несколько месяцев назад я узнал, что могу метать его, вообще не двигая телом, заклинание летело туда, куда я хотела, иначе я не мог объяснить его сверхъестественную точность. Но хотя движение при броске помогало мне представить, куда я хочу его направить, и ускоряло заклинание, мне это было не нужно. Я выпустил заклинание из руки, представляя, как оно проносится по моему телу и касается лица. Я почувствовал, как его остриё несколько раз ударило хищника, и существо снова беззвучно взвыло. Его тело разошлось в том месте, где его порезали, и напряжение внезапно спало. Я оттолкнулся ногами, перекатилась на колени и призвала призрачный нож обратно.

Внезапно я почувствовал давление в ушах; оно пыталось проникнуть в меня через барабанные перепонки. Я провел призрачным ножом по виску, и существо внезапно отпрянуло от меня. Я жадно вдохнул. Руки и голова горели до самых ноздрей. Я открыл глаза, чувствуя, как горят веки в местах сгиба. Хищник отпрянул от меня, волоча за собой часть своего тела по ковру. Вместо того чтобы переливаться, как жидкость, он был похож на рваные тряпки, развевающиеся на ветру. Я метнул в него призрачный нож, целясь в центр. Попал. Существо распалось на части, стало бледно-серым и с хлюпающим звуком упало на ковер. Мертвым.

Меня охватило внезапное чувство триумфа и ярости. Я столкнулся с очередным существом из Пустых Земель и одолел его. Мой разум, казалось, работал на пределе, но через мгновение я понял, что просто прихожу в себя: хищник пытался завладеть не только моим телом, но и разумом, но мои железные врата частично защитили меня, и теперь я снова мог ясно мыслить. Все мое тело было покрыто потом, я тяжело и прерывисто дышал. Черт, голова просто раскалывалась. Я направился в ванную. Я точно видел, как из ванны вылез второй хищник, но был ли там третий, а за ним и четвертый? А может, и тысячный? Я был готов праздновать победу и уходить, но здесь больше никого не было. Только я мог остановить этих хищников. Я должен был открыть дверь в ванную и вступить в бой. Ручка слегка задрожала, когда что-то с той стороны попыталось сдвинуть дверь с места. Я протянул руку и увидел, как что-то мелькнуло у пола. Я отскочил. Из-под двери высунулся еще один хищник, просочился сквозь узкую щель и пополз ко мне. Я чуть не наступил на него. Я так сосредоточился на дверной ручке, что не заметил опасности под ногами. Он набросился на меня, как голодная змея. Времени на раздумья не было. Я схватил существо за самый дальний конец, на ощупь он был похож на мышцу, и полоснул по нему призрачным ножом. Хищник рухнул на пол, едва не расплескав содержимое брюха по ковру, и исчез. В панике я упал на колени и принялся кромсать его заклинанием. Я думал, что он каким-то образом сбежал и я выпустил хищника на свободу. Но тут снова раздался странный писк. Существо все еще было подо мной, но стало невидимым. Я продолжал наносить удары. После нескольких взмахов оно стало бледно-серым и умерло. Неужели их было только двое? Если я открою дверь, хищники хлынут наружу, как вода из прорвавшейся плотины. Я пригнулся, ожидая, не попытается ли еще один хищник протиснуться под мост, но ничего не увидел. Я просунул призрачный нож в щель, но ничего не задел.

Отлично. Если внутри были и другие, они не спешили выходить.

Жжение на лице и руках усилилось, казалось, что каждый участок обнаженной кожи, которого коснулось существо, покрылся тонкой пленкой слабой кислоты. Боль становилась все сильнее, и в конце концов мне пришлось действовать, потому что ожидание заставляло меня слишком много думать о боли. Я рывком распахнула дверь в ванную, вбежала внутрь и захлопнула ее за собой. Хищники были недостаточно быстрыми, чтобы успеть выбраться, по крайней мере, я на это надеялся. Я сорвал с вешалки полотенце и прижал его к нижней части двери. В ванне я увидел лишь едва заметный след от воды. Бездонная тьма Пустых пространств исчезла. Хорошо. У меня не было возможности закрыть портал в другую вселенную. Но что, если бы сюда проникло ещё больше хищников? Я ничего не видел, но второго я не заметил, потому что он распластался на полу. Я наклонился и провёл призрачным ножом по полу, едва не прорезав линолеум, а потом сделал ещё несколько таких же движений. Следы закручивались по спирали, покрывая весь пол и поднимаясь по стенам и шкафам. Я сделал длинные вертикальные надрезы на расстоянии 15 сантиметров друг от друга, потом встал на унитаз и проделал то же самое с потолком. Особенно осторожно я работал с окном. Я не хотел его прорезать, на случай если хищник попытается выбраться наружу. Но деревянный косяк и задвижку я всё же прорезал. Потом я опустился на колени и открыл шкафчик под раковиной. Я прорезал всё, включая сливную трубу. Хищник не издал ни звука, и хотя один из них мог бы сбежать через слив, я в этом сомневался. Пространство под дверью было гораздо больше, чем труба, и протиснуться через него было бы непросто.

Два. Их было всего две. Я смутно порадовалась, что включила кондиционер и закрыла окно в ванной.

И я больше не мог терпеть жжение на коже. Я заставил себя остаться и тщательно обыскать ванную, но боль стала невыносимой.

Я побежал на кухню, сунула голову в раковину и ополоснула волосы холодной водой. Эффект был неожиданным и замечательным, кожа все еще болела, но кислотная пленка растворилась и смылась при контакте с водой.

Я вымыл руки, шею и лицо. Наконец, я достал из ящика форму для запекания индейки, наполнила ее водой и несколько раз брызнула водой себе в ноздри.

Лучше. Лучше. Я все еще чувствовал боль, но, по крайней мере, она не усиливалась. Я побрел обратно в ванную. Там, конечно, все было испорчено. Мелли придется вызывать мастера, чтобы он все починил, но я не мог заставить себя пожалеть об этом. Боль никуда не делась, а страх был еще слишком свеж. Я взял бутылочку с гелем алоэ и начал наносить его на лицо. Боль притупилась еще сильнее. Я посмотрел на свой рукав. Он был мокрым, но совершенно чистым. Хищник обвился вокруг моей руки, но не оставил пятен на одежде. Хищники повредили мою кожу точно так же, как отпечаток ладони Саммер и пощечины Карамеллы. Их тоже было трудно разглядеть. Когда они нападали, то были похожи на марево в жаркий день. Но хищник, который протиснулся под дверь, стал плоским и исчез. Я смотрел прямо на него и не видел. Он был невидимым. Как и Саммер.

На Саммер должна был напасть один из этих хищников, но она каким-то образом была от него защищена. Ну, "каким-то образом", это не такая уж и загадка. Кто-то наложил на неё заклятие. Она была окружена хищником, который хотел её сожрать, но не мог. От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Лицо немного онемело, и казалось, что я слегка обгорел на солнце, но это было всё. Я легко отделался. Когда я вернулся в гостиную, лужа слизи на полу казалась меньше. Мне показалось, или мёртвый хищник начал растворяться? Я достал из ящика в спальне носок и положил его рядом с серой жижей. Слизь медленно отступила. Она исчезала сама по себе. Какая забота. Я взял стул от письменного стола и сел рядом. У меня тряслись руки. Странно, что они так долго не переставали дрожать после схватки. Я взял себя в руки. Я дышал так медленно и ровно, как только мог, пока труп хищника исчезал у меня на глазах.

При обычных обстоятельствах я бы сжег дом Мелли дотла. Это были необычные обстоятельства, потому что это был дом Мелли. Когда она и ее парень вернуться…

Я огляделся по сторонам. Слабый запах мусора все еще ощущался. Место казалось пустым. Они не вернутся, я знал, что они не вернутся, и к черту этот милый маленький домик.

Я взял из ванной хлопчатобумажный халат, свечу и зажигалку, затем задернула все шторы. Я зажег свечу и разложил ее и халат на краю дивана. Затем я поджег халат. Пламя перекинулось на подушки, и я знал, что скоро оно перекинется на занавески и ковер.

Замок на входной двери все еще был сломан. Я вышел через черный ход, прошел квартал и сел в свою машину. Я не стал проезжать мимо дома Мелли. Я не смог бы увидеть пламя за занавесками, да и не хотел пытаться.

Пять лет назад Мелли была моей хорошей подругой. Мы были в одной компании, шутили и смеялись вместе. А теперь, когда я стал изгоем в обществе, я сжигал ее дом дотла.

Я не хотел об этом думать, но чувствовал себя полным ублюдком.

Что делать дальше? Было уже больше трех часов ночи, солнце должно было взойти еще не скоро, и я знал, что не смогу уснуть. Идти к Вайолет не имело смысла. Если Арно отправился искать машины для угона, он уже закончил на сегодня. В лучшем случае он был на Лонг-Бич, загружал угнанные внедорожники в транспортные контейнеры. Он всегда говорил, что раннее утро, не лучшее время для угона машин. На улицах никого нет, и тебя легко заметить.

Я поехал обратно к "Комнате снежного человека". Бар, конечно, был закрыт. Я припарковался в соседнем квартале и обошел здание снаружи. В стеклянной витрине не было пулевых отверстий. Ни одна пуля не попала в ту сторону. Я посмотрел на верхнюю часть двери: кто-то уже стер надпись "Комната снежного человека".

Я прошел в переулок, почти ожидая увидеть там клубы слезоточивого газа, но, конечно же, ничего не было. Даже запах выветрился.

Свет от фонаря над задней дверью бара давал достаточно света, чтобы я мог осмотреться, но сначала я помахал руками и поводил ногами вдоль стен на случай, если там стоит невидимый человек. Я никого не нашел.

В пожарной двери было с полдюжины пулевых отверстий. Я почти ничего не видел из-за стрельбы, но, похоже, пули летели в одном направлении, в сторону Арно.

Потом я заметил свое имя. Я подошел ближе к двери и увидел, что кто-то написал мое имя черным маркером. Там было написано: "Рэй любит зависать в "Перо и тиран" в любое время дня и ночи".

Я потрогал надпись, она не была влажной. Это могло быть граффити, оставленное недовольным посетителем, но формулировка наводила на мысль, что это послание для меня, на случай, если я вернусь. Арно никогда бы не допустил такой оплошности и не оставил бы сообщение там, где его могли увидеть копы, но, возможно, это сделал Бад или Робби.

Я вернулся к своей машине. Я знал, что люди могут искать адреса с помощью компьютеров или более дорогих телефонов, чем тот, который я выбросил, но мне пришлось довольствоваться телефонным справочником.

Я вернулся в свой номер в мотеле и нашел "Перо и тиран". Адрес был в Северном Голливуде, мне пришлось ехать обратно тем же путем, которым я приехал.

"Перо" оказалось просто дверью в бетонной коробке, и, конечно же, свет там не горел. Было уже больше пяти утра, но я все равно подошел к двери и заглянул в окно. Внутри было темно, хоть глаз выколи, если не считать одинокой пивной вывески.

Когда я обернулся, у обочины стояла полицейская машина, а в ней сидел полицейский и спрашивал, что я тут делаю. Я сказал, что потерял кредитную карту, и начал искать ее на тротуаре. Он хмыкнул, окинул меня взглядом и уехал, не пожелав удачи.

Когда он свернул за угол, я обошел здание и направился к задней части. Там стоял мусорный контейнер и несколько баков для вторсырья. За ними, у двери в подвал, сидел мексиканец с множеством татуировок, кривым носом и окладистой бородой. Он курил косяк, а на коленях у него лежал "Смит-Вессон" 45-го калибра. Он был так обдолбан, что почти впал в кому.

– Ты заблудился, – сказал он.

– Я ищу Робби. Это то самое место?

Он положил руку на оружие.

– Здесь нет никакого Робби.

– Моя ошибка, – сказал я и собрался уходить.

– эй! Я не говорил, что ты можешь идти. Кто ты такой?

Я обернулся и посмотрел ему в глаза. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я вышел из тюрьмы и оставил эту жизнь позади, но я знал, что не стоит показывать страх или пытаться с кем-то подружиться.

– Я Рэй, – сказал я ровным голосом.

Он поджал губы, изображая задумчивость. Он и правда был под кайфом. Я на секунду задумался, смогу ли я его вырубить, если понадобится.

– Рэй Лилли?

– Верно.

Он закатил глаза.

– Ну, мог бы и сразу сказать. Спускайся. Фидель тебя ждёт.

Фидель? Я не знал никого с таким именем. Но Стоунз махнул рукой в сторону двери в подвал, так что я подошёл к ней и открыл.

Из подвала лился свет и доносилась музыка, но не было слышно голосов. Я спустился по лестнице, и дверь за мной закрылась. Слева от меня стояли ещё двое молодых парней, оба татуированные и бородатые, как Стоунз. Бад и Саммер сидели на низком диване справа от меня. Робби стоял в дальнем конце комнаты с очень низкорослым и мускулистым мужчиной с бритой головой. Его тело было покрыто тюремными татуировками, в том числе на шее красовалась надпись "Головорез" готическими буквами.

И все смотрели на меня.

Робби улыбнулся.

– Рэй! Ты получил моё сообщение.

Он не пошёл мне навстречу, так что я сам направился к нему.

– Рад снова тебя видеть, Робби.

Его улыбка слегка померкла.

– Это больше не моё имя, чувак. И никогда не было моим. Меня зовут Фидель Роблес.

–Правда? Мы столько лет были знакомы, а ты так и не сказал мне свое настоящее имя?

Он пожал плечами и улыбнулся еще шире. У него были ровные белые зубы и круглое лицо. Он выглядел здоровее всех в нашей команде, включая меня.

– Мне было неловко, чувак. Родители назвали меня в честь врага Америки! О, нет! Какой позор! – Он рассмеялся, и я рассмеялся вместе с ним. – И вот однажды я понял, что у меня такая же смуглая кожа, как у Кастро, и отвратительная привычка брать вещи у богатых людей. Тогда я понял, что я тоже враг Америки. И горжусь этим.

 Я рассмеялся и протянул ему руку.

– Рад снова тебя видеть, Фидель.

 Он посмотрел на мою руку, но не пожал ее. По его лицу было видно, что он считает это испытанием, которое ему не хочется проходить, и так оно и было.

– Я знаю, что ты знаешь, – сказал он.