Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Закутанная в плащ фигура Мелли рухнула в темноту, а я с трудом удержалась на краю портала. Задние ножки дивана тоже нависли над пропастью. Диван накренился и начал соскальзывать в проем, царапая край деревянного пола. Жасмин с криком подалась вперед. Я бросился к ней, всем весом навалившись на край проема. Я не раздумывал, у меня не было ни плана, ни смелости. Я просто действовал. Диван опрокинулся назад, когда передние ножки зацепились за край пола. Я схватил Жасмин за запястье, ударилась коленом о подлокотник кресла, призрачный нож выскользнул из моей руки и полетел в темноту. Хотел бы я сказать, что сделала это изящно, что схватила ее за руку и легко перепрыгнула в безопасное место. Но на самом деле я поползла по перевернувшемуся дивану, зацепившись туфлей за подлокотник и отчаянно пытаясь перенести вес тела на твердую часть пола. Но ничего не вышло. Диван поплыл от меня, когда я на него навалился. Я уперся левой рукой в покрытый ковром пол в гостиной и попытался удержать левую ногу на твердой поверхности, но она соскользнула, и я повис над пустотой. Моя рука уперлась в пол, остановив падение. Как только мой вес перестал давить на пол, я перестал падать. Как и у дивана, у меня была инерция движения, но пустота не тянула меня вниз, потому что падать было не на что. Левая рука, упиравшаяся в ковер, удерживала меня на месте, и я начал подтягиваться. Я посмотрел на Жасмин. Она уставилась на меня огромными испуганными глазами. Внезапно меня потянуло вниз какой-то странной силой. Это было не похоже на притяжение гравитации, казалось, будто что-то огромное пытается меня вдохнуть. В голове билась только одна мысль: «Держись, держись». Тяга ослабла, потом вернулась, и еще раз, и еще, с размеренностью биения сердца. Подожди.

Что-то схватило меня за левое запястье, и я в панике вскрикнул. Я приподнялся и увидел Марию, которая стояла на коленях и держала мою руку, как бейсбольную биту. На мгновение меня охватил абсурдный страх, что она поднимет мою руку и швырнёт меня в пустоту, но вместо этого она надавила на неё, удерживая меня в этом мире.

– Святая Матерь Божья! Что здесь происходит? – закричала она.

– Сюда!

Я поднял Жасмин как можно выше. Мария отпустила меня, схватила внучку и потащила её в мир. Она подтолкнула девочку к двери и, слава богу, снова направилась ко мне.

– Уходи отсюда!

Она снова схватила меня за запястье.

– Что происходит? Что происходит?

Я посмотрел вниз и увидел бледные бесформенные фигуры, кружащиеся в темноте.

– Уходи отсюда и закрой за собой дверь! Спасайся!

Это было нелепо, но сработало. Мария вскочила на ноги и подняла Жасмин с пола. Освободив обе руки, я наполовину забрался в комнату. Дверь захлопнулась.

Мой призрачный нож исчез. Я попытался дотянуться до него мысленно, как я всегда призывал его к себе, но я выбирался из дыры в полу, а фигуры внизу приближались, и я был напуган, и я ненавидел себя за свой страх. Я не мог сосредоточиться.

Я уже вытащил одну ногу из пустоты и поставил на твердый пол, когда один из внезапных толчков отбросил меня назад. Они не прекращались все это время, но как раз в тот момент, когда я был готов освободиться, меня ударил удар, настолько более сильный, чем предыдущие, что меня чуть не затянуло внутрь.

Я выругался и снова полез вверх. Я уже успел вытянуть одну ногу, когда что-то тяжелое и мягкое ударило меня по ступне. Я перекатился на пол, оказавшись за пределами пустоты, как раз в тот момент, когда началось еще одно, еще более сильное притяжение. Я вернулся в этот мир, но я не был в безопасности.

На нижней части моей левой ноги было что-то бледное, похожее на маленькое одеяло, обмотанное вокруг ступни и лодыжки. И оно ползло вверх. Я склонился над проемом, ведущим в Пустые пространства. Силуэты были как никогда близко, а два из них, совсем рядом. Я протянул руку в темноту и закрыл глаза. Там. Я нащупал свой призрачный нож в темноте внизу. Я отчаянно позвал его.

Боже, на мне был хищник, и от него уже горела кожа на ноге. Мне даже не нужно было следить за его движением, я его чувствовал.

Одна из штор, вылетевших из пустоты, дрогнула, и мгновение спустя у меня в руках снова было заклинание.

Как только я откатился от отверстия в полу, из него поднялась штора и бросилась мне в лицо. Я закрыл глаза и прикрыл свободной рукой нос и рот.

Хищник ударил меня и отбросил назад, железные ворота внезапно раскалились добела. Внезапный прилив отчаяния лишил меня сил, мысли спутались, но я знала, что это из-за ткани, и сделала все возможное, чтобы избавиться от этого.

Первый из них, ползущий вверх по моей ноге, внезапно сжал меня так сильно, что я чуть не задохнулась, набив рот слизью. Они начали расходиться в разные стороны. Господи, они дерутся из-за меня.

Я прижал лезвие призрачного ножа к щеке и начал кромсать штору. Она разошлась, освободив пространство вокруг моего рта и носа, но я не осмеливался вдохнуть. Еще нет. Я чувствовал, как он сжимает мою голову и шею, обжигая и без того чувствительную кожу. Если он сломает мне шею, появится ли в полу еще один проход? Я провела заклинанием по горлу как раз в тот момент, когда хищник попытался сдавить его. Он отпрянул, отпустив меня, а тот, что держал меня за ногу, потащил по полу. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как штора отлетает от моего лица. Из щели в полу появился третий хищник, и щель тут же закрылась. Проход в Пустые пространства исчез. В комнате со мной оставалось еще три хищника. Третий двигался неуверенно. Я не сразу понял, что мой призрачный нож уже пронзил его, когда я призвал его из Пустоты. Я перевернулся на живот и полоснул призрачным ножом по тому, что только что отпустил мое лицо. Я ударил его четыре, пять, шесть раз, но он умирал слишком медленно. Он отползал по полу, слишком сильно раненный, чтобы взлететь. Но первый хищник, обвившийся вокруг моей ноги, все еще тащил меня в другую сторону. Я оттолкнулся локтями от второго, затем уперся свободной ногой в ковер и бросился за ним.

Я вонзил в него призрачный нож. Ткань попыталась обернуться вокруг моей руки, но я уже крутила и извивала свое заклинание, разрезая его каждым крошечным движением, и оно быстро превратилось в грязь и умерло.

Я потратил секунду, чтобы рассмотреть его повнимательнее, надеясь увидеть мозг, или глаз, или какое-нибудь другое уязвимое место на его теперь видимом теле. Я хотел найти способ убить тварь одним выстрелом, но ничего не смог разглядеть

Я перевернулся на спину. Первый хищник был выше середины моего бедра, но усилия, которые он приложил, чтобы оторвать меня от своих конкурентов, замедлили его продвижение. И все же он был слишком близко к моей промежности. Я ни за что не позволю этой чертовой штуке раздавить и растворить мои яйца.

Я оглядел комнату в поисках предательского мерцания второго, зная, что оно было бы невидимым, если бы упало на что-то твердое.

Этого не произошло. Он завис у двери в квартиру, словно пытаясь понять, как пробраться внутрь. Мне нужно было убить третьего хищника до того, как он окажется на улице и найдет себе жертву, но сначала нужно было отвлечь первого. Я сел и ударил его призрачным ножом.

Но из-за боли и паники я действовал небрежно. Я увидел, как лезвие рассекло тонкую ткань шторы, как разошлись мои штаны и как призрачный нож рассек мне ногу.

Мои железные ворота вспыхнули от раскаленной добела боли, все татуировки на моем теле, даже две крошечные на шее, о которых я никогда не вспоминаю, внезапно обожгло, словно они были покрыты напалмом. Из моего горла вырвался крик.

В голове у меня стоял оглушительный шум: "Режь, режь, режь, режь", кричало оно снова и снова. Это было непреодолимое желание, ярость, кромсать, расщеплять, рвать и резать. Призрачный нож отчаянно жаждал разрушать и уничтожать, и ему не терпелось снять чары с моей груди, чары, которые наложила на меня Аннализ. Я переместил чары на живот. Тихий голос в моей голове сопротивлялся. Эти чары были бесценны. Они много раз спасали мне жизнь, и без них я бы долго не протянул. Жгучая боль в железных воротах медленно возвращала меня в реальность. Но желание призрачного ножа было невыносимым. У него была своя мощная воля, и ему нужно было уничтожить все, особенно магию на моем теле и в хищниках. Один из этих хищников уходил. Я переключил внимание на него, пытаясь направить волю призрачного ножа на него. Я не мог долго сопротивляться этому желанию, нужно было его отвлечь. Заклинания на моем теле никуда не делись, но этот хищник мог бы сбежать, если бы я его не уничтожил. Призрачный нож повернулся к портьере. Я метнул его. Он пролетел через всю комнату быстрее, чем когда-либо на моей памяти, и рассек существо. Я тут же призвал его обратно. Я не мог противиться его жажде уничтожить хищника, и теперь, когда я открылся его воле, он обезумел. Заклинание вернулось ко мне, и я снова метнул его. Призвал обратно. Метнул. Я с трудом поднялся на колени и неуклюже поползла к портьере, внезапно почувствовав, что так же голодна, как и хищник, которого я уничтожал. Призвал обратно, метнул. Портьера рухнула на ковер. Я схватил свое заклинание и набросился на существо, нанося ему беспорядочные удары. Возможно, я кричал, но в тот момент я не осознавал себя, только нарастающую боль от железных оков и невыносимое желание призрачного ножа разрушать. Наконец хищник был мертв, и мои атаки против него казались пустыми и бесполезными. Желание резать было по-прежнему сильным, но железные ворота под ключицей блокировали его болью.

Было бы так легко, так легко! Поддаться этому желанию и разрубить все чары на моей груди.

Вместо этого я повернулся к завесе на ноге. Дрожащей рукой я прижал к ней острие заклинания. Хищник рванулся ко мне и сжал горло, но я даже не заметил. Все мое восприятие сузилось до туннеля, в центре которого было навязчивое желание призрачного ножа, а все остальное заполняла боль. Нож хотел выскользнуть из моей руки и порезать меня, но я держал его, как гремучую змею. Он вонзился в завесу.

Хищник отпрянул, и я почувствовал, как призрачный нож жаждет его крови. Я не мог бороться с собственным заклинанием, поэтому позволил ему преследовать завесу, используя всю свою волю и силы, чтобы отвести его от своего тела.

Завеса отделилась от меня, и я резал ее, пока она не истекла кровью. В конце концов я почти перестал ощущать навязчивое желание призрачного ножа. Боль от железных врат стала такой сильной, что заполнила собой весь мой разум и волю. Она разрушила влияние заклинания, и я снова обрел контроль над собой.

Я перевернулся на живот, хватая ртом воздух и ожидая, когда боль утихнет. Я лежал на ковре, уткнувшись лицом в ворс, и наглотался пыли и волос так, что закашлялся. Боль не утихала, железные врата продолжали гореть и разрастаться, и в конце концов я жалобно вскрикнул, чувствуя, как по щекам текут слезы. Может быть, это никогда не прекратится. Может быть, это будет продолжаться до тех пор, пока я не сойду с ума, или не пущу себе пулю в лоб, или не разрушу их окончательно своим заклинанием.

Наконец боль начала утихать. Я с трудом поднялся на колени, не решаясь встать на ноги. Мой призрачный нож лежал на ковре рядом со мной. Он был моим. Я его создал. Я использовал его против других людей.

Я содрогнулся. Боль от железных врат была такой невыносимой, что я думал, она меня убьет, но она была нужна мне, чтобы избавиться от влияния призрачного ножа. Заклинание подействовало на других людей не так, как на меня, но я понятия не имел почему. В голове у меня тоже не было ни одной связной мысли; с этим я разберусь позже, если вообще разберусь.

Но мое собственное заклинание было таким же голодным, как и хищники, с которыми я сражался, и, порезавшись, я позволил ему взять надо мной верх. Этого больше никогда не должно повториться. Никогда.

Боль не прошла до конца. Лицо, шея и голова горели, как и в тот раз, когда на меня напала штора, и нога тоже. Я с трудом поднялся на ноги. От усталости меня шатало, нога затекла и распухла. Нужно было смыть липкую кислоту, которой хищники поливают своих жертв. Может, принять душ?

Я ступил на ту часть пола, которая закрывала провал, чувствуя себя настолько паршиво, что готов был рискнуть жизнью. Пол казался прочным по крайней мере, я не провалился в Пустые пространства. Можно ли было вернуть Марию и Жасмин в комнату?

Я выглянул в окно. Здоровяк в красной рубашке и камуфляжных штанах вернулся и смотрел прямо на меня. Он достал что-то длинное и тонкое из спортивной сумки, стоявшей у его ног. Один конец предмета напоминал копье.

Он поднял его и направил на меня.

Вот черт. Я развернулся и бросился к двери. До него было семь или восемь шагов, слишком далеко. Я бы ни за что не успел добежать до него до взрыва. Но я все равно побежал, потому что единственным другим вариантом было ждать смерти.

Из-за больной ноги я ковылял по комнате, как пьяный в стельку. Я был на полпути к двери, а взрыва все не было. Наконец я схватился за ручку, распахнул дверь, понимая, что так пламя быстрее вырвется в коридор. Затем я закрыл за собой дверь, перелез через перила и прыгнул в бассейн.

Взрыв был громким, но не таким, как я ожидал. Пламя до меня не добралось; я с болезненным шлепком упал в воду и был поражен тем, какая она холодная.

Боль в лице и ноге сразу утихла, и я мягко коснулся дна. На какое-то мгновение я потерял ориентацию в пространстве, но потом увидел свет наверху и вынырнул.

Здание горело. Завыла пожарная сигнализация, двери по всему комплексу распахнулись. Что все эти люди делали здесь в такую рань? Разве у них не было работы? Я увидел Марию и Жасмин, стоявших у бетонной лестницы. У обеих был ошарашенный вид. Я подплыл к ним и выбралась из воды.

– Выведи ее через заднюю дверь, – сказал я, стараясь говорить как можно тише. Мария схватила меня за руку.

– Что…

– Не задавай вопросов! – рявкнула я на нее. – Сейчас не время! Выведи Жасмин через заднюю дверь и отведи в людное место. Здесь ей все еще небезопасно.

Мария замолчала. Жасмин потянула ее за руку.

– Бабуля, я хочу уйти.

Они обе поспешили к маленькой двери в дальнем конце бассейна, а я осталась стоять на тротуаре, с меня капала вода. По территории комплекса бегали люди, кричали друг на друга, требовали объяснить, что произошло.

Я же направился к главным воротам. Я должен был бы валиться с ног от усталости, но злость придала мне сил. Кто-то только что бросил в меня гранату, и я собирался надрать ему задницу.

Я выбежал на тротуар. Ублюдка в камуфляжных штанах нигде не было видно. Я посмотрел в обе стороны: в одном направлении уезжал джип "Чероки", в другом пикап "Додж Рэм". За каким из них мне гнаться?

У меня не было причин выбирать, но потом выбор был сделан за меня. Обе машины свернули за угол и исчезли из виду. Они не ехали быстро, как если бы скрывались с места преступления. А значит, ублюдок мог все еще быть здесь.

А я стоял посреди улицы, как мишень в тире. Я побежал к тому месту, где он стоял, но не был до конца уверен, где именно оно находится. Я обернулся и посмотрел на горящее здание, в котором жила Вайолет.

Из окон квартиры наверху уже вырывались языки пламени, а дым поднимался двумя густыми черными столбами. Вдалеке послышался вой сирен, и люди выбегали со двора с кошками на руках или с детскими вещами. Одна женщина перебежала мне дорогу и поставила на газон ящик из-под молока, полный книг в мягкой обложке, а затем побежала обратно к зданию.

Скоро здесь будет очень многолюдно. Я попытался вспомнить о камуфляжных штанах все, что мог. Я заметил хоккейную сумку у его ног, поэтому отошел от ряда припаркованных машин. Телефонный столб был справа или слева? Стоял ли он на траве или на тротуаре?

Я обошел окрестности в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить подсказкой. В Чино я знал парня, который оставил свой бумажник на переднем сиденье угнанного им "Лексуса". Камуфляжные штаны были не очень-то кстати. Я не смог найти ничего, кроме сигаретных окурков и оберток от еды. Возможно, копы с телевидения могли бы часами копаться в этом мусоре в какой-нибудь лаборатории и найти преступника, но для меня это было бесполезно. И я забыл спросить, где я могу найти Вайолет.

Вой сирен становился все ближе, и мне не терпелось покинуть место происшествия. Но когда я повернулся к своей машине, кто-то позади меня сказал:

– Привет, мистер Лилли.

Я медленно повернулся и увидел бездомного, который направлялся ко мне. Его одежда была изодрана в клочья и заляпана грязью, и даже на таком расстоянии я чувствовал исходивший от него запах дешевых сигарет, выкуренных за год.

– Привет, мистер Лилли, – повторил он, его бледно-голубые глаза были широко раскрыты и ничего не выражали. – Ваш больной друг попросил меня передать вам это. – Он протянул мне мобильный телефон.

Я не пошевелился, чтобы взять его.

– Кто вам это дал?

– Да ладно, – сказал он, – он заплатил мне десять баксов. – Голос у него был немного нервный, как будто ему пришлось бы вернуть деньги, если бы я их не принял.

Зазвонил телефон.

– Кто? – переспросил я. Я все еще не двигалась, чтобы взять его.

– Я не знаю, как его зовут, но он похож на больного раком или что-то в этом роде. Он сказал, что он твой друг. Давай.

Хорошо. Я могу дать фору любому из них. Я взял у него телефон. Он поспешил прочь с явным облегчением на лице.

Телефон был дешёвый, с откидной крышкой. Звонок переключился на голосовую почту, и телефон замолчал. Я открыл его и посмотрел на номер. Код города был 818, значит, звонили откуда-то поблизости. Как и ожидалось, через несколько секунд телефон снова зазвонил. Я ответил.

– Это Рэй.

– Рэй! Сколько лет, сколько зим. Помнишь меня?

– Я тебя помню, Уолли. Почему бы нам не встретиться? Поговорим о старых временах.

– Хех. Я уверен, что тебе бы этого хотелось, Рэй, но я не забыл, что ты пытался меня убить. То есть кое-что забыть сложно, но не это. – Его голос звучал как-то иначе, почти мечтательно. Уолли никогда не отличался сообразительностью, но таким я его ещё не слышал.

– Я теперь другой человек, – сказал я.

– Не сомневаюсь. Слушай, Рэй, я правда хочу с тобой встретиться. Прямо сейчас. Пройди три квартала на запад. Там есть небольшая закусочная, где подают вкусный завтрак. Я угощаю.

Я не знал, что на это ответить.

– Ты что, считаешь меня идиотом, Уолли?

– Вовсе нет, приятель. Я знаю, что ты все еще хочешь меня убить. Но я не забыл, что ты для меня сделал за все эти годы. Я все еще твой должник. Так что встретимся в людном месте, и ты дашь мне поговорить, скажем, минут шестьдесят, прежде чем снова попытаешься меня убить. Хорошо? А там посмотрим, что будет. Это место называется "Сахарница".

Хорошо?

– Хорошо. – Я закрыл телефон и пошел на запад. Мимо меня проезжали пожарные машины, и я видел прохожих и наблюдателей, которые помогали жильцам разгружать квартиры или охраняли их вещи.

На углу я выбросил мобильник Уолли в мусорный бак. Было больно разбрасываться деньгами, но это были деньги Уолли. Я не хотел от него никаких подарков.

У меня было три попытки понять, чего он хочет, но я не мог сложить их воедино. В средней школе пара парней из бейсбольной команды приставали к Уолли, пока я не велел им отвалить. Не то чтобы он мне нравился, но мне было невыносимо видеть, какие страдания они причиняют.

Потом я поиграл с пистолетом, и моя жизнь изменилась навсегда. Я так и не вернулся в школу и больше ничего не слышал о Уолли до самого отъезда из Чино. Он написал мне, предложив работу в его копировальной мастерской. Я пытался вспомнить, каково это быть благодарным ему, но это было слишком давно. Слишком многое произошло с тех пор.

Так что я не был уверен, что именно Уолли мне должен. Извиниться за то, что случилось с Джоном? За хищников, которых он выпустил на волю? По-моему, Уолли Кинг должен был отдать мне только свою книгу заклинаний и свою жалкую никчемную жизнь. "Сахарница" оказалась кафе с витриной, прилавком у задней стены и десятью круглыми столиками. Прежде чем войти, я взял в руку призрачный нож. Заклинание было тихим, всего лишь лист ламинированной бумаги, который я мог почувствовать, как и всегда. Но если оно все еще хотело кого-то порезать, Уолли вполне подходил. Мужчина, сидевший у стены рядом с газетным киоском, помахал мне, и я не сразу его узнал. Это был Уолли, и выглядел он неважно. Его желтоватая кожа обвисла. Череп казался слегка деформированным, а тело превратилось в бесформенную массу. Он всегда был толстым, но теперь казался бугристым, словно его тело было пронизано опухолями. На нем были зеленые спортивные штаны, которые давно пора было отправить в корзину, но он потратил немало времени на то, чтобы расчесать и высушить волосы феном.

Внутри было еще с десяток человек, которые разговаривали, завтракали или просто читали. Адреналин все еще бурлил во мне, я был взвинчен и зол. Если бы здесь была Аннализа, она бы без раздумий проломила Уолли череп и сожгла бы его дотла, а тех, кто погиб бы под перекрестным огнем, сочла бы приемлемыми потерями. Я был не готов на это пойти. Уолли нужно было убить, о, как же его нужно было убить, никто не знал этого лучше меня, но не здесь.

Если только это место не станет подходящим.

Уолли поднял свои бледные дряблые руки.

– Шестьдесят секунд, верно?

– Ты не заслуживаешь и шестидесяти секунд.

– А они заслуживают, – он указал на толпу вокруг.

– Выглядишь ужасно.

– Но чувствую себя прекрасно. – Он потер отслоившийся кусочек кожи на мочке уха. – Рэй, я знаю, что ты хочешь сделать, это написано у тебя на лице, и я вижу это по твоему свечению, но я тоже изменился. Если ты начнешь действовать здесь, пострадают все эти люди. Я уставился на него, представляя, как его череп раскалывается на части. Смогу ли я сделать это достаточно быстро? Мой призрачный нож в кармане казался живым. Я вспомнил, как он пытался меня контролировать, и жажда убийства немного поутихла. – Может, просто поговорим? – спросил Уолли. – Присядь.

Я сел и положил руки на стол.

– Моя подруга сегодня умерла из-за тебя.

– Которая? – Я чуть не схватил со стола нож и не вонзил ему в глаз, но он продолжал говорить, не обращая на меня внимания. – Та, симпатичная, с большой задницей? Я знал, что ее время уже близко. Она передала тебе мое сообщение, верно? Я имею в виду, ты же здесь.

– Зачем, Уолли? Чего ты пытаешься добиться?

Он вздохнул.

– Я не любитель интриг, Рэй. Думаю, ты это знаешь. Некоторые могут придумать сложный план, чтобы получить желаемое, но я не такой. Мне нужно, чтобы все было просто.

К столику подошла официантка. Это была высокая азиатка с широким лбом и длинными прямыми черными волосами. Она изо всех сил старалась не смотреть на Уолли и, казалось, была не в восторге от моей промокшей одежды.

– Что будете заказывать?

– Я думал, этот столик обслуживает другая официантка, – сказал Уолли. В его голосе слышалось раздражение.

– Нет, я ваша официантка, – ответила она тоном, который говорил о том, что она недовольна и не хочет спорить.

Уолли снова вздохнул.

– Я бы хотел три яйца вкрутую, ломтик бекона и сосиски. И воды. Рэй? Это за мой счет.

– Черный кофе, – сказал я, зная, что не выпью ни капли. Я не хотел ничего от него принимать.

Официантка поспешно удалилась.

– Я думал, этот столик принадлежит другой официантке, – сказал он мне, как будто я не слышал его в первый раз, когда он это сказал. Его губы были резиновыми, а зубы – серыми. – Мне не нравятся азиатки. Я знаю, что некоторые парни от них без ума, но мне нравятся кудрявые волосы.

Я закрыл глаза. Я не собирался сидеть здесь и говорить с ним о женщинах.

– Тебе нужно, чтобы все было просто, – подсказала я.

– Верно. Для моего дела мне нужны были люди-невидимки, и я хотел сделать это так, чтобы привлечь твое внимание.

– О каком деле ты говоришь?

– Я пытаюсь собрать головоломку… Хотя нет, забудь об этом, – сказал он. – Все равно у меня ничего не вышло. Теперь речь о тебе. Помнишь, что я сказал тебе в прошлый раз, перед тем как ты попытался меня убить? Ничего не изменилось. Грядет что-то плохое, Рэй. Очень, очень плохое.

– Но при чем тут я?

– Я в долгу перед тобой за все хорошее, что ты сделал для меня, пока я рос.

– Это не делает нас друзьями.

– О нет. Я прекрасно это понимаю. И все же ты делал для меня то, чего не делал никто другой, даже мои настоящие друзья. К тому же мне нравится с тобой общаться. Это все равно что дружить с самым смертоносным убийцей Сталина или кем-то в этом роде.

Даже я знал, кто такой Сталин.

– О чем ты, черт возьми, говоришь?

– Общество Двадцати Дворцов, само собой. Раньше они были по-настоящему страшными, ну, в те времена. Я разговаривал с людьми, которые застали те времена. Все их боялись и прятались, как полевые мыши. Но они потеряли свои книги заклинаний, настоящие книги заклинаний, и больше не могут создавать первичные заклинания. С тех пор их влияние ослабевает.

Я все это знал. Зан хвастался, а Аннализ подтвердила, что у Общества когда-то было три "оригинальные" книги заклинаний, но две из них оно потеряло. По словам Аннализ, эти книги были источником всей магии в мире, и на самом деле это были не книги с записанными в них заклинаниями. Почему их до сих пор называют книгами заклинаний, я не знаю. Во время катастрофы в Уошэуэе я узнал названия двух из них Книга канав и Книга океанов. Я понятия не имел, где они находятся, и, насколько я мог судить, никто другой тоже. Аннализ сказала, что у любого, кто их читает, бывают видения. Видения превращали их в первичных, самых могущественных колдунов, и они записывали свои видения в виде заклинаний в настоящую книгу. Эти вторичные заклинания и были тем, что все называли книгами заклинаний, и традиционно их называли по имени первичного колдуна и источника: Книга океанов Смита или Книга канав Джонса. Я видел одну из таких вторичных книг. Ну, по правде говоря, я её украл. Я сотворил из неё призрачный нож и чуть не погиб при этом. Аннализ забрала её обратно, но у меня была припрятана копия. На самом деле она была спрятана так хорошо, что с тех пор я к ней и близко не подходил. Когда второй человек прикасался к "Книге чего-то там Джонса", он становился вторичным. Третий человек становился третичным. С каждым разом, когда книга заклинаний переходила из рук в руки, заклинания становились всё слабее, потому что каждый новый владелец был всё дальше и дальше от изначального видения. Через несколько поколений они становились бесполезными. Вот почему колдуны так тщательно охраняли свои книги заклинаний: если ими делиться, они теряют силу. К сожалению, заклинания, которые дольше всего сохраняли свою силу, были заклинаниями призыва.

Я знал, что Общество теряло силу, поскольку их колдуны умирали, а их книги заклинаний передавались по наследству, но для меня это не имело особого значения. Это было долгосрочное мышление. Я ввязался в эту игру ради краткосрочной борьбы. Я был здесь из-за этого врага и этой опасности. Кому-то другому придется беспокоиться о следующих нескольких столетиях.

Уолли наблюдал за моим лицом в ожидании. На мгновение я подумал, что он попытается мне что-то продать.

Я сказал:

– Ты не сообщаешь мне ничего нового.

– Ты, первая реальная угроза, которую они смогли представить за последние десятилетия.

Я отвернулся. Аннализ, моя начальница, была в десять раз опаснее меня. Она могла оторвать мне голову одной рукой, и она ни в коем случае не была самым могущественным членом Общества. Я был гуппи в аквариуме с акулами.

– Это чушь собачья, и на меня эта чушь не подействует.

Он рассмеялся.

– Можно подумать, что ты так думаешь, чувак, но я на сто процентов серьезен. Ты убил Анселя Зана, чувак! – При этих словах худая, как жердь, пожилая женщина за соседним столиком оторвалась от книги, но Уолли этого не заметил. – Ты убил последнего из Хаммеров. Ты также уничтожил целую толпу кузенов. И это были только самые известные имена. Ты понимаешь, насколько это круто?

Я взглянул на женщину рядом с нами. Она настороженно посмотрела на нас и чуть не сорвалась со своего места.

– Он говорит о видеоиграх, – сказал я. Она вздохнула и вернулась к своей книге.

Уолли улыбнулся мне своей мрачной улыбкой.

– И потом, есть все обычные люди. Я не знал, что ты на это способен. Я пытался раздобыть полицейский отчет...

– Заткнись.

– Нет, правда! Я хотел узнать, скольких прохожих ты убил в Уошэуэе…

– Заткнись.

Мне так сильно хотелось его ударить, что я едва мог дышать, но я не знал, что будет с людьми вокруг меня. Они станут такими же, как те, кого я убил в Уошэуэе, невинными жертвами. Только на этот раз это будет не самозащита, а халатность. К счастью, Уолли не стал меня провоцировать.

– Ладно, чувак. Будь крутым. Я просто говорю, что это похоже на то, как если бы я учился в начальной школе с квотербеком "Сихокс". Люди говорят о тебе.

Мне это не понравилось.

– Расскажи мне о том "деле", в котором Мелли должна была тебе помочь.

– А зачем еще может понадобился человек-невидимка? Я хотел украсть кое-что, что в меру хорошо охраняется.

– Головоломку, – подсказал я.

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Но ты не смог бы ее достать. – Его взгляд стал немного рассеянным, как будто я ему надоедал. Либо он не хотел говорить об этом, либо ему нечего было сказать.

– Ты ведь последний, верно? Это ты был на прошлое Рождество в Уошуэе, верно?

Он сосредоточился на мне. Я снова привлек его внимание.

– Я никогда не был в Уошэуэе.

– Но именно ты давали информацию...

Лица погибших людей всплыли в моей памяти, и я замолчал. Я не мог произнести имена этих погибших вслух.

Уолли поднял руку, почти касаясь большим и указательным пальцами друг друга.

– Крошечные, совсем крошечные крупицы информации, но этого хватило, чтобы они бросились туда с чековыми книжками и дробовиками. Впрочем, это было неважно. Не совсем. Они мешали.

– Уолли, расскажи мне о том, что ты задумал. Какую роль во всем этом играла Карамелла?

Он рассмеялся.

– Забудь об этом. – Я бы хотел. – В любом случае, она уже выполнила свою часть работы.

– Ты... – Я чуть было не сказал, что убил ее, но женщина с книгой все еще была слишком близко. – Штора уже поглотила ее, и она почти добралась и до меня тоже.

– Это риск, с которым мы сталкиваемся, когда призываем такие вещи, – сказал Уолли, рассеянно касаясь шишки на подбородке. – Но подожди, как ты это назвал?

Я пожал плечами, чувствуя легкое смущение.

– Мне нужно было как-то их назвать, поэтому я думал о них как о шторах.

– Ха! В книге они называются "Крылья воздуха" и "Голод", но твоя версия мне нравится больше. Не так нелепо.

Слово "книга" задело меня за живое.

– Уолли, я хочу, чтобы ты вернул свою книгу заклинаний и все копии...