Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Из дыры в рубашке Уолли показался блестящий красный шар. За ним еще один, потом еще четыре, пять, шесть, они вылезали из дыры, как будто их кто-то выталкивал. Они скатывались по телу Уолли, как мячики для гольфа, и застревали в складках одеяла или в углублении в паху. Пара шаров с глухим стуком упала на пол.

Из их тел выдвинулись острые металлические иглы, и они поползли к нам. Я крепче сжал свой призрачный нож и двинулся им навстречу.

Позади меня раздалось "поп-поп-поп-поп-поп-поп", это семья Фиделя открыла огонь из своих пистолетов SIG. Вокруг меня свистели пули, некоторые пробивали пол, другие рикошетили в непредсказуемых направлениях. Я повернулся, чтобы крикнуть им, чтобы они прекратили, но в этот момент увидел, как Мускулистый наклонился и выстрелил в ближайшего хищника.

Звук выстрела, искра на панцире твари и кровавая рана на его ноге, всё это произошло, казалось, в одно мгновение.

Он привалился спиной к стене, а хищник надвигался на него. Пуля произвела такой же эффект, как если бы попала в банковское хранилище.

К нам приближалась дюжина хищников, и с каждой секундой их становилось всё больше. Трое были в паре секунд от моей лодыжки, и я взмахнул призрачным ножом, целясь в них.

Они вспыхнули, и я отскочил назад. Огонь перекинулся на двух других, и они тоже взорвались.

По крайней мере, внезапные вспышки заставили их прекратить стрельбу. Фидель и его кузены попятились к двери, оставив Мускулистого у стены. Стоун замахнулся ногой и пнул один из маленьких юрких шариков, но это было все равно что пнуть металлический столб, вкопанный в землю.

Мне пришлось отойти подальше от горящего пятна на ковре. Стоун, ругаясь, попятился к двери. Фидель и один из его двоюродных братьев бросились к нему, но они были так напуганы и растеряны, что мешали друг другу. Я слышал, как позади меня Мускулистый что-то кричал по-испански, его голос срывался от страха.

Все вокруг было громким, ярким и раскаленным. Ковер горел, от него шел тонкий черный дым с запахом горелого пластика. Это было невыносимо. Я не мог ясно мыслить.

Я двинулся к Стоуну, Фиделю и остальным, проскочил мимо одного из преследовавших их хищников и отпрянул. Существо вспыхнуло, а за ним, словно по цепной реакции, загорелись и остальные, огонь перекинулся со стены на комод, отрезав мне путь к двери. Я повернулся спиной к треску и растущему огню.

Мускулистый забился в угол. Он подобрал под себя раненую ногу и принялся колотить ближайшего хищника рукояткой пистолета, но это не возымело никакого эффекта. Он оскалился от ужаса, и я бросилась к нему с призрачным ножом в руке.

Ближайший хищник принялся разрывать его кожаный ботинок своими острыми, как иглы, передними лапами. Я увидела кровь, но Мускулистый лишь крякнул. Я направила заклинание на существо, и на этот раз увидела, что хищник не распался на части – его панцирь и конечности словно растворились, обнажив бушующий внутри огонь.

Мускулистый закричал, когда пламя охватило его ногу. Второй хищник рядом с ним тоже вспыхнул, и я отпрянула от жара. Других существ поблизости не было.

Боже, твари продолжали вылезать из дыры в груди Уолли, как будто у него был неиссякаемый запас. Пламя, преграждавшее путь к двери, распространялось с поразительной скоростью; передняя часть комода была охвачена огнем. Черный дым поднимался к потолку и выходил в коридор через дверь, которую оставил открытой Фидель. В коридоре взвыла пожарная сигнализация, но я все еще слышала, как хищники лопаются, словно пробки в огне.

Выход из комнаты был перекрыт горящим ковром, так что хищники оказались в ловушке по ту сторону кровати, прижавшись к стене и ощупывая ее своими острыми лапами. Видимо, им не нравилось копаться в том, что не было плотью.

Со стороны балкона на нас хлынул новый поток хищников. Мускулистый попытался отползти еще дальше в угол. Он ударил локтем в стену, пытаясь прорваться в безопасное место, но у него не было ни опоры, ни времени.

Я перешагнул через него и, пригнувшись, полоснула призрачным ножом по ведущему хищнику. Он лопнул, поджигая остальных тварей рядом с собой и позади себя. Огонь перекинулся на раздвижную стеклянную дверь и охватил свисающие с кровати синтетические одеяла.

Пламя уже добралось до другой стороны кровати. Я упал на колени под густеющим облаком черного дыма. Огонь на ковре доходил мне только до икр, но дверной проем уже был объят пламенем. Покрывала, которые только начали гореть, капали на ковёр жидким огнём. И, чёрт возьми, как же это было громко. Я поднял Мускулистого на ноги, но мы оба держались подальше от клубов дыма. Огонь приближался к нам, и ковёр по краям уже начал дымиться. Боже, в комнате стало так жарко, и так быстро. Я чувствовал себя так, словно меня засунули в печь. Но хищники всё ещё лезли из дыры в груди Уолли. Они отползали от пламени, сбиваясь в кучи у изголовья кровати и у стены. Я видел, как некоторые из них царапали гипсокартон, пытаясь выбраться в соседнюю комнату. Единственным моим оружием был призрачный нож, а это был всего лишь лист бумаги, покрытый ламинатом и скотчем, но всё же просто бумага. Я наносил удары по хищникам так быстро, как только мог, словно проводил пальцем по пламени свечи, чтобы огонь не повредил нож, но больше сдерживаться я не мог. Моё заклинание было на вес золота, но остановить этих хищников было важнее.

Я метнул свой призрачный нож в сторону отверстия в груди Уолли. В то же время я приказал ему двигаться как можно быстрее, сдерживая свой страх и адреналин. Он метнулся от меня, как ракета.

Я бросился через тело Мускулистого к занавеске.

Призрачный нож прошел сквозь выпуклость на животе Уолли. Огонь хлынул из его тела, как вода из пожарного шланга. Я сорвал занавеску с карниза, и она упала на нас. Хищники разлетелись, как маленькие зажигательные бомбы. Я зажала рот и нос Мускулистого ладонью, когда вокруг нас взревело пламя.

Боже, какая жара! Лицо Мускула было в нескольких дюймах от моего, а его глаза были выпучены от ужаса. Уверена, я выглядела так же.

Рев пламени утих. Занавеска обожгла мне спину, поэтому я отбросила ее, позволив ей упасть на ковер между нами и раздвижной стеклянной дверью. Я надеялась, что это немного притушит пламя, но на самом деле только подлило масла в огонь.

В другом конце комнаты огонь уже взбирался по стене и подбирался к потолку. Кровать была полностью охвачена пламенем, и я не видел Уолли, только его ноги.

Я взвалил Мускулистого на плечо. Он был тяжелым, но адреналин зашкаливал. Время словно замедлилось, в груди сдавило, кожа горела от пота. Я не мог добраться до двери, но до балкона было всего три фута. Нужно было просто пройти сквозь огонь.

Восемь толстых темно-синих отростков внезапно поднялись из пламени там, где лежало тело Уолли. Они изогнулись дугой и прижались к полу, поднимая тело Уолли к потолку. Он все еще лежал на спине, его руки безвольно болтались, его отвратительный зеленый спортивный костюм обжигал кожу. Из дыры в его груди вытекла густая жижа и потекла по телу, гася пламя. Он, это, что-то повернулось лицом ко мне.

Глаза Уолли были открыты.

– Черт, Рэй. Это действительно больно.

Двигаясь, как паучьи лапки, щупальца провели его сквозь стену, как будто он был призраком.

Кровь стучала у меня в ушах, а Мускулистый вцепился в меня, впиваясь пальцами в мою лопатку. Я бежал сквозь пламя, пригибаясь как можно ниже. Жар, проникавший в подошвы моих ботинок и поднимавшийся вверх по ногам, был сильным, но это была всего лишь боль. Только боль. Я ударился локтем о дверную ручку, и, слава Богу, она открылась. Затем я прошел через дверной проем и оказался на бетонном балконе.

Я сбросил Мускулистого с плеча, отбросив его к дальней стороне железной ограды. Мы оба судорожно глотнули свежего воздуха, и он вдруг начал колотить меня. На мгновение я пришел в ярость и занес кулак, но потом понял, что он сбивает пламя с моей одежды.

Я стоял неподвижно, прислушиваясь к реву огня позади меня и отдаленному вою сирен. Мои ноги больше не болели, что было огромным сюрпризом.

Мускул перестал сбивать пламя и посмотрел мне прямо в глаза.

– Мой любимый, – сказал он.

Адреналин шумел у меня в голове, и мне было трудно сосредоточиться на том, что он сказал. Мы схватили друг друга за запястья, как будто были актерами в фильме о фехтовании на мечах, затем я опустил его на траву внизу. Я перегнулся через перила, насколько мог, но как раз в тот момент, когда мне показалось, что они все еще слишком высоки, он отпустил их.

Он с криком боли ударился о землю, покатился по траве и схватился за свои обожженные и окровавленные ноги. Затем он с трудом выпрямился и запрыгал по тротуару.

Ветер переменился, принеся удушливый черный дым в мою сторону. Искушение последовать за Мускулистым вниз, в траву, было велико, но я не мог скрыться с места происшествия. В голове все еще гудело; думать было трудно, но я знал, что нужно искать хищников. Я понятия не имел, что буду делать, когда найду их, но раньше меня это никогда не останавливало.

Я перекинул ногу через перила. Я чувствовал, что у меня все затекло, но не понимал почему. Другой балкон был всего в шести футах от меня, но когда я прыгнул на него, у меня подкосились ноги. Я едва успел ухватиться за верхнюю часть перил напротив и подтянуться на карниз.

Что-то было не так с моими ногами. Нет, не что-то. Я обгорел, и это было хуже, чем я думал. Возможно, я тоже была в шоке. Я, пошатываясь, вошла в свою комнату. Стена между моей и Уолли была темной сверху и испускала струйки дыма. Я ощупал дверь, она была прохладной. Я распахнул ее и, пошатываясь, вышел в холл.

Всего в нескольких футах слева от меня дверь в комнату Уолли была открыта. Оттуда валил черный дым, а пламя поднималось до потолка. С ужасным звуком сработала пожарная сигнализация. Где были остальные гости? Я надеялся, что они давно ушли.

По другую сторону от огня была лестница, но я знал, что она ведет вниз, в главный офис. Вместо этого я повернул к лестнице в другом конце коридора. Дверь была приоткрыта. Когда я, задыхаясь и кашляя, поплелся к нему, то увидел, что путь мне преграждает пара ног.

Я толкнул дверь. Обкуренный лежал на спине на лестнице, свесив голову и открыв рот. Его лицо было в крови, как будто его вырвало кровью, а на месте трахеи зияла рваная дыра. Его рубашка колыхнулась, под ней что-то шевельнулось.

Черт. Я снова облажался. По крайней мере, один из хищников Уолли сбежал, а Стоунз умер. Я за ремень вытащил его в коридор и закрыл за собой металлическую дверь. Фиделя и двух его кузенов нигде не было видно. Я стоял над телом Стоунза, чувствуя слабость и головокружение. Я не мог вдохнуть полной грудью, не закашлявшись. Вой сирен приближался, но мне казалось, что они еще далеко. Штанина Стоунза зашевелилась, а рубашка – в двух местах. Неужели в нем было три этих мерзких маленьких ублюдка? Я потянулся за призрачным ножом, но его не было на месте, и я не мог вспомнить, где его оставил.

К черту.

Я потащил его по коридору за штанину. Из-за того, что он волочился по ковру, его зеленая клетчатая рубашка задралась, и я увидел, как бугорки под его кожей движутся по телу в сторону моей руки, словно учуяли живую плоть там, где она соприкасалась с его кожей. Я ускорил шаг.

К тому времени, как ближайший хищник добрался до колена Стоунза, я был уже так близко к огню, что чувствовал, как он обжигает мне спину. Я отпустил его лодыжку и обошел его с другой стороны. Выпуклости под его кожей перестали тянуться к ступне, как будто потеряли след.

Я не хотел давать им шанс снова его найти. Я подхватил Стоунза под мышки, поднял и протащил через дверной проем. Мне пришлось подойти так близко, что казалось, будто я снова в огне, но мне удалось опустить его прямо в пламя.

Я привалился спиной к стене, кашляя и задыхаясь. Я присел на корточки там, где воздух еще был пригоден для дыхания, и стал смотреть, не выскочит ли из пламени какое-нибудь из этих маленьких железных созданий. Если бы они появились, я бы ничего не смог с ними поделать, но мне нужно было знать. Спина и ноги начали болеть по-настоящему, голова кружилась все сильнее. Меня тошнило, и хотелось прилечь, но я заставлял себя ждать и наблюдать. Пламя разгоралось, снаружи завывали сирены пожарных машин, дым становился все гуще. Из огня на меня не бросилось ни одно существо, но означало ли это, что они уничтожены? Я не мог об этом думать. В голове был туман.

Пора уходить.

Я пополз вдоль стены к металлической двери в конце коридора. Из субботних выпусков социальной рекламы я знал, что на уровне колен воздух чистый, но я кашлял и задыхался от вони горящего полиэстера. Когда я добрался до двери, она распахнулась.

Мимо меня пробежали два пожарных. На них были каски и громоздкие маски, и я подозреваю, что они даже не заметили меня, лежащего на полу. Я выскользнул на лестничную клетку и закрыла за собой дверь.

Подниматься по лестнице было тяжело. Дым, который все же проник сюда, поднимался вверх по лестничному пролету, и дышать было можно, но ноги меня не слушались. Я не знал, как доберусь до машины и что буду делать потом. От внезапного приступа тошноты я чуть не скатилась вниз по последним шести ступенькам.

На первом этаже я привалилась к двери и вышла на солнечный свет. От дневной жары мои ожоги защипало. Но я не смотрела на них. Я не хотел видеть, насколько они серьезны, потому что тогда боль обрушилась бы на меня, как приливная волна.

Не то чтобы она уже не начиналась. Я старался дышать медленно, чтобы справиться с болью, но каждый вздох застревал у меня в горле. Я обогнул здание с тыльной стороны, держась за припаркованные машины, пока проходил между ними. Пожарный крикнул мне, чтобы я убирался, а стройная чернокожая женщина в сером костюме в тонкую полоску промчалась мимо меня с ключами от машины в руке.

Внезапно рядом со мной оказался Бад.

– Привет, Рэй.

Я отшатнулся от него и ударился о капот "Люмины".

– Черт, – пробормотал я невнятно. – Напугал меня. Помоги мне, приятель.

Он рассмеялся. Саммер стояла рядом с ним. Она ни разу не рассмеялась. И не пошевелилась, чтобы помочь мне.

– Ты сказал, что собираешься спасти нас, Рэй. – В ее голосе слышалось презрение. – И как ты собираешься это сделать?

У меня не было сил спорить с ними. Я был беспомощен, и это приводило меня в ярость.

– Исчезни! – Крикнул я. От этого слова у меня перехватило дыхание. – ИСЧЕЗНИ!

Саммер презрительно усмехнулась. Бад ухмыльнулся. Они оба повернулись спиной и ушли.

Мне было все равно, потому что гнев помог мне сосредоточиться, и я внезапно вспомнил, что сотворил с помощью своего заклинания.

Я метнул свой призрачный нож, но не вернул его обратно, не в это пламя. Он должен был пройти сквозь стену, но я не знал, как далеко он может пройти. Я, пошатываясь, направился к дальнему концу здания, к югу? Я развернулся всем телом, решив, что не оставлю магическое заклинание валяться где попало, чтобы его никто не нашел. Я должен был вернуть его обратно.

В дальнем конце здания был узкий проход, огороженный высоким забором. В сетку-рабицу были вплетены пластиковые рейки, так что я не мог разглядеть, что находится по ту сторону. Боль усиливалась, отнимая у меня жизненные силы. В проходе было не так много мусора, но я нигде не видел свой призрачный нож. Оставалось только вернуться в здание или выйти на улицу, где стояли пожарные машины. Мне не нужно было этого делать. Я закрыл глаза и потянулся за призрачным ножом. Он был где-то рядом, всё ещё в здании, надо мной. Сосредоточившись на нём, я почувствовал, что теряю сознание. Моё тело хотело отключиться, и я едва мог почувствовать своё заклинание и призвать его. Мир вокруг начал темнеть, но я всё же увидел, как призрачный нож прорезал стену и упал в мою раскрытую ладонь. Я прижал его к груди и прислонился к стене здания. Что бы это ни было и чего бы оно ни хотело, оно было частью меня, и я был рад, что оно рядом. Я сунул его в задний карман брюк, чудесным образом попав в цель с первой попытки.

Я уже почти упал, когда почувствовал, как пара рук грубо схватила меня. Черт возьми, меня подхватил один из пожарных, что означало скорую помощь, потом копов, потом тюрьму. Я пытался убедить себя, что это лучше, чем умереть, но не мог собраться с мыслями. Чьи-то сильные руки подняли меня и прислонили к забору.

Я поднял глаза, но не увидел куртки и шлема пожарного. Это был парень в красной футболке и камуфляжных штанах.

Казалось, он был рад меня видеть.

– Привет! – сказал он. – Вот и ты!

Я изо всех сил ударил его по губам, но знал, что этого будет недостаточно. Весь мир погрузился во тьму, и я погрузился в нее, зная, что, возможно, никогда больше не увижу дневного света.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Меня разбудила боль. Я лежал на животе в темной комнате, ноги затекли, а спину словно сковал панцирь черепахи. Я уперся руками в пол и медленно приподнялся, людей видно не было, но если Камуфляжные Штаны где-то рядом, я хотел, чтобы он думал, что я еле живой, до того самого момента, как я на него наброшусь.

К сожалению, я был слаб. Спина и ноги невыносимо болели. Каждое движение было как удар током.

И все же мне нужно было двигаться. Я ничего не знал об этом месте, кроме того, что меня сюда привел Камуфляжные Штаны, но этого было достаточно. Мне нужно было выбраться.

Большая часть ожогов была ниже колен, поэтому я спустил ноги с кровати и изо всех сил постарался перевернуться и сесть.

Я не издал ни звука. Мне потребовалась вся моя выдержка, но я не издал ни звука.

Когда в глазах прояснилось, я огляделся. В тусклом свете, падавшем из окна, я разглядел маленькую лампу на столике у кровати. Я включил ее. Я находился в маленькой комнате, судя по всему, в гостиничном номере с белыми обоями, блестящими серебристыми светильниками и бледной, призрачной мебелью.

На мне не было рубашки. Вся моя одежда исчезла, а голени были покрыты марлей и марлевыми повязками. Теперь, когда я наконец был готов взглянуть на свои ожоги, их не было видно. Я снова оглядел комнату и увидел на маленьком столике у окна обгоревшую, изорванную черную ткань. Это были мои штаны.

Голова раскалывалась, во рту пересохло. Я отогнул край марлевой повязки на ноге, чтобы заглянуть под нее. Кожа была красной, опухшей и влажной. Они смазали ее каким-то гелем или это огромный волдырь? Я надеялся, что это был гель.

Я встал. Боль была невыносимой. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, и рухнул обратно на кровать. Боже, от этой боли меня затошнило. Что, черт возьми, я с собой сделал?

Я прошел всего несколько шагов сквозь огонь. Волшебный огонь.

Проклятье. Я был выбит из колеи. Как я мог помочь Арно и остальным с этими шторами? Как я мог снова найти Уолли? Как я мог узнать, что случилось с Маусом?

Я опустил ноги на пол. Они отекли, и боль была невыносимой, но это была всего лишь боль. Всего лишь боль. Я доковылял до маленького столика и пошарил в карманах штанов. Нашел бумажник, ключи и призрачный нож. В бумажнике даже остались деньги. Что это говорило о Камуфляжных Штанах, я не знал, да и не хотел знать.

Я зажал бумажник в зубах, сильно прикусив его, чтобы отвлечься от боли. Я надел кольцо для ключей на мизинец левой руки и призрачным ножом отковырнул угол стола. Ножка стола отделилась, но верхняя часть осталась на месте, и из нее получилась тупая деревянная отмычка. Несколько секунд я смотрел на свой призрачный нож, размышляя, как бы его унести. В конце концов я сунул его в бумажник и снова зажал его в зубах. Он не помещался, но мне было все равно. Мне просто нужно было добраться до места, где я мог бы вызвать скорую. Опираясь на ножку стола, как на трость, я пересек комнату, толкнула дверь и, пошатываясь, вышел.

Как я и думал, это был гостиничный номер люкс, причем очень дорогой. Здесь было еще больше белого, серебристого и платинового. Мне казалось, что ноги под марлей промокли насквозь, и я была уверена, что с меня на заснеженный ковер капает кровь. На маленьком столике в дальнем конце комнаты стоял блестящий серебристый телефон. Изначально я собиралась выйти из здания, чтобы позвать на помощь, но внезапно поняла, что не смогу пересечь комнату. В глазах у меня все плыло, в висках пульсировало. Я едва не потерял равновесие и упал бы, но не был уверен, что смогу подняться. Потом я заметил маленькую фигурку, сидевшую за мраморным столиком в центре комнаты. Она сидела ко мне спиной, закутанная в черное кружево и сгорбленная, как стервятник. Неужели это Камуфляжные Штаны? Он был слишком крупным для такого маленького тела.

Но это не имело значения. Я не мог добраться до телефона, не пройдя мимо него. Я поднял ножку стола, как дубинку, и двинулся вперед. От боли было трудно соображать, но, может быть, этот маленький человечек, закутанный в черную ткань, все-таки был Камо.

Это была просто боль. Просто боль. От нее кружилась голова, меня подташнивало, в глазах темнело, но я мог с этим справиться. Я поднял ножку стола, чувствуя себя измотанным и злым. Мне было больно, и я был готов поделиться этой болью.

– Рэй.

Я в замешательстве остановился и повернулся на голос. Аннализ стояла у небольшого письменного стола в углу и внимательно смотрела на меня.

Аннализ Пауллис была моей начальницей, пэром Общества Двадцати Дворцов, и обладала невероятной силой. Несмотря на то, что ее рост едва превышал пять футов, а сама она была худой как щепка, ее тело покрывали татуировки, заклинания, которые придавали ей необычайную силу и выносливость. Она могла одной рукой сорвать дверцу машины с петель и не обратить внимания на пулю, попавшую в глаз. Я видел, как она делала и то, и другое. На ней не было ее обычной экипировки, ни огромной пожарной куртки, ни жилета, увешанного амулетами из крокодиловой кожи. На ней были простые синие штаны на завязках и белая рубашка на пуговицах. Ее ноги, покрытые татуировками, были босыми. Я никогда не видел ее в такой легкой одежде. Как и у меня, ее татуировки были амулетами, но у нее они покрывали все тело от ключиц до пят, я видел их однажды, когда ее одежда сгорела во время работы. Наконец, на ее бледном и утонченном, почти детском, лице застыло самое странное выражение, которое я когда-либо видел. Ее всегда было сложно понять, но впервые с тех пор, как я ее встретил, она казалась взволнованной.

– Рэй, – снова сказала она своим забавным высоким голосом, – это пэр из того Общества, которому ты угрожаешь.

Я снова повернулся к закутанной в плащ фигуре. Она повернулась ко мне, и я увидел, что это была маленькая пожилая женщина с оливковой кожей и седыми прядями в волосах. Ее лицо было бесстрастным, а глаза мечтательными.

Как я мог принять ее за Камуфляжные Штаны? Я выронил ножку стола из рук и тут же пожалел, что не вернул ее, чтобы снова на нее опереться. Маленькая старушка была пэром? Если так, то она, вероятно, была такой же могущественной, как Аннализ, а может, и больше. Удар сосновой веткой привел бы к тому, что порвалось бы только кружево.

Мир начал погружаться во тьму.

– Тэлбот! – крикнула Аннализ. Ее голос, казалось, доносился откуда-то издалека. Внезапно я почувствовал, как чьи-то руки подняли меня и поддержали. Я прислонился к чьему-то телу, не к Аннализ, к крупному, и попытался прийти в себя.

– Эй, эй, – сказал мужчина рядом со мной. От него пахло "Олд Спайс" и сухим потом. – Тебе пока не стоит вставать с постели. Ты еще не готов.

Я поднял на него взгляд. На нем больше не было красной рубашки, но на нем были камуфляжные штаны. Я с радостью увидел, что у него разбита губа. Он держал мой бумажник и нож-невидимку, я потянулся за ними, и он отдал их мне.

– Отвали от меня, – сказал я. – Ты пытался меня убить.

– Правда? Может, и пытался, хотя большинство парней, которых я пытался убить, в тот момент были в куфиях.

– Сегодня ты выстрелил в меня ракетой.

Это случилось сегодня? Я понятия не имел, сколько времени пролежал без сознания.

– Тогда, наверное, мне стоит извиниться. Наверное, я должен радоваться, что промахнулся. – Видимо, он ошибся, потому что извинений не последовало. Он отвел меня обратно в маленькую комнату и уложил на кровать лицом вниз. – Кстати, меня зовут Тэлбот. Я такой же деревянный, как и ты. Хочешь обезболивающее?

– Да

– Нет, – сказала Аннализ откуда-то из-за моей спины, и в этот момент я возненавидела её и всё, что с ней связано. – Тэлбот, сходи к холодильнику и принеси синий контейнер.

Тэлбот вышел из комнаты. Я отвернулась к окну. Я не хотела смотреть на Аннализ. Мне было очень больно, я чувствовала себя беспомощной и стыдилась этого.

– Рэй, что мне с тобой делать, чёрт возьми?

Я чуть не сказал: "Избавь меня от мучений", но побоялась, что она так и сделает.

– Воды, босс. Мне нужна вода.

– Нет, не нужна.

Она забрала мой кошелёк и призрачный нож. Черт. Я думал, мы это уже прошли. У меня не было сил возражать.

Дверь снова открылась. Я повернул голову и увидел, как Аннализ перехватила Тэлбота и что-то у него взяла. Он вышел, закрыв за собой дверь. Я чувствовал, как мой призрачный нож отдаляется от меня, пока я не перестал ощущать его из-за боли и отчаяния.

Аннализ пододвинула стул и села у кровати. Она казалась до нелепого маленькой, но я был рад, что она рядом. На коленях у нее стояла большая пластиковая миска.

– Ты ведь знаешь, что принадлежишь мне, Рэй?

Мне не понравилось, как это прозвучало.

– Я ваш деревянный человечек, босс. – Она не ответила. – Вы же не собираетесь продать меня, не так ли?

– Нет, я не хочу продавать тебя, – сказала она, как будто это была законная возможность, которая в данный момент ее не интересовала. – Но я изменила тебя.

Я чуть не рассмеялся. Да, многое во мне изменилось с тех пор, как я встретил ее.

– Рэй, ты невнимателен. – Она открыла крышку пластикового контейнера и поднесла его ко мне. Внутри были крошечные кубики сырого красного мяса. Наверное, говядина. Они пахли кровью, я был прожарен больше, чем они. От запаха у меня закружилась голова и меня затошнило.

Я уставился на нее. Она поднесла их поближе к моему лицу. Я осторожно протянул руку и взял один из кубиков. Он был холодный.

– Не трудись жевать, – сказала она. – Это не помогает. Просто проглоти это.

Я положил его в рот. Ощущение было неприятное. Неприятное, неприятное, неприятное, как будто это собачья какашка. Я выплюнул его на ладонь.

– Нет, Рэй. Попробуй еще раз.

Мне не нравилось, как она на меня смотрит. Я снова положил кубик в рот. Может, он отравлен? Нет, я знал, что это не так. Аннализ скорее проломила бы мне череп или выбросила бы меня в окно, чем отравила бы. Я трижды пытался его проглотить, но он не лез. На четвертый раз он наконец провалился в горло. Аннализ быстро поставила мусорное ведро на пол и бросилась ко мне. Одной рукой она зажала мне рот, а другой схватила за затылок. Она была невероятно сильной. Она удерживала мою голову на месте, зажимая мне рот, а мои внутренности выворачивало, и все тело содрогалось. Я царапал ногами простыню, и боль становилась все невыносимее, яростная, дикая, полностью завладевшая мной. Волдыри лопнули и растеклись по марлевой повязке. Боль была настолько невыносимой, что я едва не сошла с ума. В конце концов то, что происходило внутри меня, утихло. Мое тело перестало содрогаться, и я лежала на простынях, вся в поту и обессиленная. Аннализ наложила на свое тело заклинание, которое исцеляло ее, когда она ела мясо, особенно сырое и свежее. Я не только видел, как она это делает, но и однажды спасла ей жизнь, запихнув в ее горло крошечные кусочки сырой говядины. Но со мной все было не так. Она не пыталась выблевать то, что съела. Ее тело приняло это. А мое нет. Мое тело не исцелялось. Если она наложила на меня такое же заклинание, как на себя, то все испортила. Оно не сработало. Я лежал неподвижно, потому что у меня не было выбора. Аннализ отпустила меня и снова взяла в руки пластиковый контейнер.

– Нет.

– Да, Рэй. Еще один.

– Нет. Я тебе не принадлежу.

– Нет, принадлежишь, Рэй. Ты хотел быть моим деревянным человечком, так что теперь ты мой. Ты мой.

Она поднесла мусорное ведро ближе к моему лицу. Я отмахнулся, но был слишком слаб, чтобы его оттолкнуть. Сомневаюсь, что смог бы выбить его у нее из рук, даже будь я в полной силе.

– Да пошла ты.

– Рэй, – сказала она, наклонившись ко мне. Ее голос по-прежнему был неестественно высоким, как у мультяшного животного. – Рэй, ты сам отдал себя мне. Ты мой. Заклинание "Плоть голема" наложено на тебя, потому что я так захотела. Ты не имеешь права голоса. Если понадобится, я сломаю тебе челюсть и запихну эту дрянь тебе в глотку. Почему нет? Если бы у тебя было достаточно мяса, ты бы уже поправился. Ну что, сама возьмешь или мне тебя заставить?

Боже, как же я ее ненавидела. Она пугала меня до чертиков, а я терпеть не могу показывать свой страх.

– Босс, да пошла ты…

В мгновение ока ее палец оказался у меня во рту. Он был шершавым на вкус, конечно, она не помыла руки, и она запихнула мне в рот еще один кусок мяса. Я попыталяь его откусить, но это было все равно что грызть покрышку трактора. Если ей и было больно, она этого не показывала. Она запихнула мне в глотку этот кусок, потом еще один, и еще. Через какое-то время у меня уже не осталось сил брыкаться и вырываться. Я распластался на кровати, потный и несчастный. Когда меня начало тошнить, Аннализ зажала мне рот и нос. Я задыхался. Меня трясло. В конце концов я разрыдался, как ребенок. Она запихнула в меня все. Это заняло почти два часа, но она скормила мне все содержимое контейнера.

Закончив, она бросила мусорное ведро на ковер позади себя.

– Босс, – слабо выдавил я. Мне хотелось умереть, и я думал, что смогу заставить ее сделать это за меня. – Аннализ. Я убью тебя за это.

– Меня это нисколько не удивит, – ответила она, откидываясь на спинку кресла.

Она достала из кармана белую ленту и подняла ее. Я знал, на что способны ее белые ленты, и жаждал этого. Я посмотрел на символ внизу и потерял сознание. Когда я очнулся, уже рассвело. Аннализ сидела рядом со мной. И моя боль прошла. Я сел и посмотрел на свои ноги. На них не было повязок, кожа выглядела бледной и здоровой. И безволосой.

– У нас есть для тебя чистая одежда, – сказала Аннализ. – Все еще хочешь меня убить?

– Босс, я…

– Забудь об этом. В тот первый раз ты справился с этим лучше, чем я.

– Плоть голема?

– Я ненавижу это название, – сказала она. – Я не знаю, кто его так назвал, но это название прижилось. Помнишь, как я получила пулю в глаз?

Я действительно помнил. Она продолжала говорить и ходить с огромной дырой в голове. У меня перехватило горло от воспоминаний. Я кивнул.

– Ну, ты не будешь таким уж крепким. По крайней мере, не сразу. Плоть голема не сразу начинает действовать в полную силу. Заклинание и на мне ещё не до конца сработало. Но вот в чём дело: тебе нужно есть мясо каждый день. Иначе твой организм начнёт разрушаться. Кроме того, ты можешь залечивать раны, поедая плоть, чем свежее мясо, тем эффективнее будет эффект. Со временем, на это уйдут десятилетия, ты будешь меньше чувствовать боль и хуже переносить последствия ранений. В конце концов, от серьёзных ранений ты будешь страдать не больше, чем от роли статиста в дерьмовом фильме ужасов. На это уйдёт много времени, но когда это произойдёт, ты станешь как будто сделан из глины. Ну, вроде того.