Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

ПЕРВАЯ ГЛАВА

В Сиэтле был август, когда в городе по-настоящему светило солнце, а температура достигала восьмидесяти градусов. Я провел день за работой, что было приятной переменой. Я только что закончил сорокачасовую временную работу по благоустройству, от грязи и высохшего пота у меня чесались лицо и руки. Я ненавидел это чувство, но еще хуже было то, что у меня ничего не было запланировано на следующую неделю.

Когда я шел по аллее к дому, я прошел мимо двух пожилых женщин, стоявших возле чахлого огорода. Одна из них все время говорила, что она изнемогает от жары, но ее подруга, похоже, не сочувствовала ей. Я тоже. Я привык к летнему сезону в пустыне.

Когда они заметили меня, то замолчали. Несимпатичная девушка взяла свою подругу за руку и повела ее к задней двери, не сводя с меня настороженного взгляда. Меня это тоже не беспокоило.

Я поднялся по лестнице в свою квартиру над гаражом моей тети. Было уже слишком поздно звонить в агентство по трудоустройству. Мне придется обратиться к ним рано утром в понедельник. Не то чтобы я на это особо надеялся. Бывшему заключенному трудно найти работу, особенно бывшему заключенному с моим именем.

Меня зовут Рэймонд Лилли, и я уже потерял счет количеству людей, которых убил.

Мигал мой древний автоответчик на распродаже в гараже. Я прослушал сообщения. Два были от репортеров, одно от журналиста-блогера и одно от писателя. Они предложили мне рассказать свою версию того, что произошло в Уошауэй на прошлое Рождество. За исключением голоса автора, я узнал все голоса, за последние несколько недель они часто звонили, иногда по нескольку раз в день.

Я рассеянно потер татуировки на тыльной стороне ладоней. Они выглядели как бесхитростные тюремные закорючки, но на самом деле это были магические заклинания, и без них я оказался бы за решеткой. Никто из выживших в Уошуэе не смог бы опознать меня в толпе, и ни отпечатки пальцев, ни ДНК, которые я оставил, больше не указывали на меня. Я был на скользком пути.

Я стер сообщения. Не было смысла перезванивать. Никто из них не понимал, что значит "отвали".

Их голоса вызвали во мне глухой, нарастающий гнев, из-за которого я почувствовал, что теряю контроль над собой. Я принял душ, потом бросил рабочую одежду на дно ванны, отстирал ее и повесил на карниз. После этого мне стало намного лучше.

Я вытер пар, стелющийся по окну ванной, и выглянул. Моя тетя не повесила бумажного ангела на окно кухни. Это означало, что я могу заказать на ужин сэндвич. Я надел пижаму: футболку и спортивные штаны с заниженной талией. Я мог бы поесть в одиночестве, в тишине, и никто бы не спрашивал, как я сплю, как ем, и не лучше ли было бы пойти с кем-нибудь поговорить.

Мне не пришлось бы по полдюжины раз повторять "спасибо, но я не могу". Тетя была права: возможно, я бы спал лучше, если бы мог поговорить о своих кошмарах и о том, что я сделал, чтобы они мне снились, но тогда мне пришлось бы лечь в психушку.

Я открыл дверь в ванную, чтобы выпустить пар, хотя незапертая дверь действовала на меня как дуло пистолета у меня за спиной. Потом я повернулся к зеркалу и внимательно посмотрел на себя. Черт. Я таял на глазах.

Голос позади меня произнес:

– Выглядишь дерьмово.

Я вскрикнул и резко обернулся. В одно мгновение мое сердце бешено заколотилось, а рука потянулась к раковине в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие.

В дверях ванной стояла Карамелла, и я так испугался, увидев ее, что на мгновение все вокруг замерло. Уровень адреналина в крови снизился, и в тишине я слышал свое хриплое дыхание. Прошло больше пяти лет, и она совсем немного изменилась. Ее кожа, которая когда-то была такой темной, казалась светлее, как будто она все время проводила в помещении, и хотя она по-прежнему выпрямляла волосы, теперь они были собраны в пучок. На ней были оранжевые брюки с эластичным поясом и белая майка. Она немного прибавила в весе и почему-то казалась выше ростом.

Но здесь, в Сиэтле, ей было не место. Ее место было в Лос-Анджелесе, где она тусовалась в "Комнате снежного человека" с Арно, Робби и остальными.

Я чуть было не спросил ее, что она здесь делает, но не хотел, чтобы она подумала, что ей здесь не рады. По правде говоря, я не знал, что я к ней чувствую.

– Добро пожаловать в мою ванную, – сказал я.

– Спасибо. Я ненавижу это.

Я кивнул, но ответил не сразу. В руках у нее ничего не было, хотя, возможно, сзади за поясом у нее был пистолет. Не то чтобы я мог представить, почему она хотела меня убить, но именно так сейчас работал мой разум.

– Я полагаю, ты здесь не ради старых времен.

– У нас нет старых времен, Рэй. – Она повернулась и вышла в другую комнату.

Я последовал за ней, отметив, что у нее за поясом не было оружия.

– Тогда почему ты здесь? – Я старался говорить как можно более нейтральным тоном, хотя самоконтроля у меня было меньше, чем раньше.

– Я плачу долг, – сказала она так, словно это была самая горькая вещь на свете. – Я должна передать тебе сообщение. Лично.

Она остановилась у плиты.

– Ладно. Вот и я.

Она отвела взгляд. Она поджала губы и несколько раз моргнула. Черт, она вот-вот расплачется.

– Ты убил меня, Рэй.

Я уставился на нее, не веря своим ушам. Она развернулась и ударила меня по плечу. Потом повторила. Этого было недостаточно, и она ударила меня по лицу и голове еще четыре или пять раз. Я не пытался ее остановить.

Наконец она сама остановилась. Удары не приносили ей никакого удовольствия.

– Ты убил меня, – повторила она. – И Арно, и Ленарда, и Тая, и всех остальных тоже. Мы все умрем, потому что знали тебя.

– Мелли, о чем ты говоришь?

– Прости, – сказала она, всхлипнув. Я поискал на ее лице слезы, но щеки были сухими. – Вот что я хотела сказать. Вот и все, что ты получил.

Она снова замахнулась. Я вздрогнул, но удара не последовало. Когда через мгновение я открыл глаза, в комнате никого не было.

Я стоял между Карамеллой и дверью, она не могла обойти меня и выйти за то время, пока я вздрагивал от удара. Я все равно обошел маленькую студию. Она исчезла, растворилась в мгновение ока.

Магия. У нее была магия. Черт.

Моя щека и волосы на голове были липкими в том месте, куда она ударила, и эта липкость начала жечь. Я пошел в ванную и умылся. Я чувствовал, как по коже стекает какая-то едкая жидкость, такая тонкая, что я ее даже не видел. Обычная вода смыла ее полностью. Моя чистая кожа слегка саднила, но боль утихла.

Я проверил мочалку, но на ней не было никаких необычных пятен или запахов. Я повесил ее на кухонный кран.

Пройдя через комнату, я достал свой призрачный нож из тайника на книжной полке. Это был всего лишь клочок бумаги, размером меньше моей ладони, покрытый слоем почтовой ленты и немного ламината. На самом листе бумаги был символ, который я нарисовал шариковой ручкой. Он казался живым и тоже был частью меня. Другая магия, которой я владел, татуировки на груди, руках и шее, были защитой, наложенной на меня кем-то другим. Призрачный нож был моим заклинанием, единственным, которое у меня было.

Затем я достал свой мобильный телефон из ящика с носками. После беспорядков в Уошуэе следователь из общества Дворец Двадцати Дворцов встретил меня на улице и дал номер телефона. Они доверяли мне настолько, что дали мне возможность связаться с ними, что случалось чертовски редко, и я это знал.

Общество представляло собой группу колдунов, преследовавших одну цель: выслеживать магические заклинания и людей, которые их использовали, а затем уничтожать и то, и другое. Они были особенно полны решимости найти заклинания призыва, которые могли бы призвать странных существ в наш мир из места, называемого, по-разному, Пустотой или Глубинами. Эти существа, называемые хищниками, могли наделять странными способностями, если призыватель знал, как правильно ими управлять. Слишком часто призыватель не знал об этом, и хищник выходил на свободу, чтобы поохотиться.

Я была членом этого общества низкого уровня, но, за исключением моей начальницы, Аннализ, которая нанесла мне магические татуировки, я очень мало знал об этом. Сколько там было пэров? Сколько было следователей? Сколько еще деревянных человечков, кроме меня, у них было? Где они базировались? Откуда брались их деньги?

Я понятия не имел, и у меня не было возможности это выяснить. Общество Двадцати Дворцов серьезно относилось к своей секретности. Меня не приглашали в секретный штаб, не отправляли на обучение в секретный лагерь, не давали секретное руководство с организационной схемой на обратной стороне. Когда они хотели, чтобы я что-то сделал, они связывались со мной и сообщали как можно меньше подробностей.

Что я точно знал, так это то, что пэры живут очень долго, в некоторых случаях столетия, и магия, которую они используют, делает их едва ли похожими на людей. О, они выглядят вполне по-человечески, но стали кем-то другим.

И они тоже были ублюдками, безжалостными убийцами, которые придерживались политики выжженной земли, когда дело касалось хищников и вражеских колдунов. Как группа, они, похоже, не слишком заботились о сопутствующем ущербе.

У них были свои причины. Один-единственный хищник, выпущенный на волю, может лишить его жизни. Однажды я побывал в Пустоте и видел, как это происходило. Так что, возможно, у пэров была оправданная позиция "убей сотню, чтобы спасти шесть миллиардов", но это было слабым утешением, если твой любимый человек был в числе этих ста.

Вот почему я поставил сотовый обратно на стол. Карамелла исчезла прямо у меня на глазах. Да, это было волшебно, но позвонить в Общество и попросить Аннализ встретиться со мной в Лос-Анджелесе было равносильно тому, чтобы нанести удар по Мелли и всем остальным, кого я знал. Аннализ сначала должна была определить, кого, где и как коснулась магия, заклинания не падают на людей с неба, как молния. Магические силы, чары и голодные хищники, это то, что люди делали друг с другом.

После этого Аннализ убила бы их всех, просто чтобы обезопасить себя, и я был бы тем, кто навешал бы им лапшу на уши.

Боже, я не мог убить еще больше людей. Это было слишком рано.

На меня навалилась непреодолимая усталость. Недостаток сна и целый день работы на солнце вымотали меня до предела. Я намазал арахисовое масло на ломтик хлеба и съел его со всем ожидаемым энтузиазмом, после чего забрался в постель. Я не был готов к длительной поездке на юг. У меня не было на это сил.

Я закрыл глаза и провалился в глубокий сон. Мне снился огонь, толпы людей, надвигающиеся на меня в темноте, и жестокость. Я проснулся в пять утра с криком.

Я схватил дорожную сумку, свой призрачный нож и мобильный телефон. Написал тете записку, объяснив, что меня не будет несколько дней. Затем вышел в летнюю ночь, сел в свой ржавый "Форд Эскорт" и поехал на юг.

Дорога была долгой, и у меня было много времени, чтобы подумать. Даже слишком много. Меня удивило, что Мелли сказала, что у нас не было прежних отношений. Я познакомился с ней, когда мне было семнадцать, я все еще угонял машины для Арно и немного задирал нос. Она была на пару лет старше, и я попытался ее успокоить. Впервые женщина посмеялась надо мной, и я не разозлился и не смутился. Она как бы взяла меня под свое крыло, и мы подружились.

До этого я не думал, что мужчины и женщины могут быть по-настоящему друзьями, не то чтобы я уже стал мужчиной, что бы я о себе ни думал. Она была добра ко мне, когда в этом не было необходимости, и одергивала меня, когда я слишком зазнавался. Я тоже кое-что для нее делал: раз десять чинил ее машину, помогал с переездом, а однажды, когда ей угрожал бывший парень, сломал ему пальцы, чтобы преподать важный урок хороших манер.

И это не считая тех случаев, когда она воровала деньги из моего кошелька. Вот так мы тогда жили. Мне всегда казалось, что я недостаточно отплатил ей за все, что она для меня сделала. А теперь она отрицала, что у нас вообще были хорошие отношения.

Может, это должно было ранить сильнее, но не ранило. Я провел три года в Чино, и следующие два года были посвящены Обществу и его работе. Карамелла была как призрак из другой жизни, пришедший, чтобы преследовать меня, жизни, в которой мы говорили друг другу, что мы братья и сестры, но мне приходилось спать с бумажником в кармане. Я едва мог вспомнить, каково это.

Я ехал напролом, потратив на это двадцать три часа с перерывами на еду и туалет. Большую часть времени я был как в трансе, но по мере приближения к городу, проезжая через сухие коричневые холмы, сморщенные, как развернутое белье, я чувствовал, что мои тревоги усиливаются.

Затем я оказался в городе, в прохладном, сухом предрассветном воздухе, и ехал по надземному шоссе с ограждениями по обеим сторонам. Я мог видеть верхушки деревьев и крыши домов, расположенных вокруг меня, я парил над городом и чувствовал его под собой и вокруг себя. Это вызвало у меня такое же волнение, как когда я стоял у клетки со львом в зоопарке.

Я был измотан. Я свернул с автострады на парковку магазина ИКЕА, поднялся на верхний уровень и выключил все. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Все было не так. Я вернулся в Лос-Анджелес, но чувствовал себя жалким подобием того человека, которым я был раньше. Угонять машины, принимать наркотики, часами играть в PlayStation или заниматься фитнесом в спортзале, ничто из этого не соответствовало тому, кем я был сейчас. Теперь у меня были пуленепробиваемые татуировки на груди, шее и руках. Теперь у меня были вытатуированные заклинания, которые скрывали доказательства совершенных мною преступлений, а также другие, которые совершали бог знает что. Теперь я был убийцей мужчин, женщин и детей.

Сон одолел меня, и я проснулся около половины одиннадцатого, чувствуя себя разбитым, но без обычного потока дурных снов. Этот уровень парковки все еще был пуст. Уже обливаясь потом от утренней жары, я завел двигатель, залил бензин на заправке на углу и поехал в "Комнату снежного человека".

На самом деле это место не называлось "Комнатой снежного человека". За те десять с лишним лет, что я проработал в команде Арно, он несколько раз менял названия, и последнее из них "Бар Дингалинг". Я чуть не рассмеялся. Я не мог представить Арно в баре под названием "Дингалинг". Я припарковался на стоянке рядом с ним и обошел его спереди. Стена над дверью была слегка утоплена и покрыта пылью. Много лет назад Арно принес барный стул к входу, взобрался на него и написал пальцем в пыли "КОМНАТА СНЕЖНОГО ЧЕЛОВЕКА".

Это наша вывеска, только для нас, сказал он. И хотя бар трижды переходил из рук в руки, никто так и не заметил его надписи и не попытался ее стереть.

Теперь она исчезла. Кто-то провел рукой по пыли, стирая слова.

Я все равно зашел внутрь. Заведение было реконструировано, но в дальнем углу по-прежнему стояли кабинки. Арно там не было, как и Робби, Саммер и других.

Короткий разговор с барменом подтвердил, что он не знал Арно. Это больше не была комната Снежного человека. Я узнал бармена, сидевшего у музыкального автомата, но он не узнал меня. Он утверждал, что тоже не помнит Арно, хотя Арно много раз покупал ему выпивку за эти годы. У него были безжизненные, выгоревшие глаза манекена.

Я заказал сэндвич с яйцом и кофе, в основном для того, чтобы воспользоваться грязной ванной. Когда принесли счет, я попросил телефонную книгу. Там было имя Вайолет Джонсон. Я расплатился и ушел.

Ви по-прежнему жила в том же месте, в Студио-Сити. Я поехал туда, испытывая легкую тошноту при мысли о том, что снова ее увижу. А может, дело было в сэндвиче с яйцом. Мелли была мне как старшая сестра, но Вайолет была той девушкой, с которой я хотел быть всегда. Я хотел, чтобы мы вместе купили дом и все такое. Три года, которые я провел в Чино, были из-за того, что я ударил ее младшего брата, защищая ее. А еще она бросила меня прямо перед тем, как мне предъявили обвинение, и с тех пор я даже не слышал ее имени.

Мне пришлось припарковаться за два квартала от ее дома, но я все же нашел место. Ее район был таким знакомым, что мне стало не по себе. Идя по тому же тротуару, я чувствовал себя так, будто надел костюм, в котором изображаю себя в молодости. Я поднялся по той же дорожке к тому же ряду почтовых ящиков. Я даже помнил код от ее квартиры. Я позвонил. Ее голос, когда она ответила, звучал слабо.

– Кто это?

– Это Рэй, – сказал я, как делал это много раз. Потом я вспомнил, что нас разделяют пять лет, и добавил: – Рэй Лилли.

Она ответила не сразу. Но нажала на кнопку домофона. Я открыл калитку и вошел. Двор и маленький бассейн выглядели так же, как и раньше, но никто не плавал. Она жила на третьем этаже, и я поднялся по лестнице.

Она уже стояла в открытой двери и ждала меня. Я не сразу ее узнал. Она выглядела меньше и худее, чем я помнил. Ее густые каштановые кудри были собраны в простой хвост, и она совсем не накрасилась. Как и у Мелли, ее кожа казалась светлее, хотя она всегда была светлее Мелли. В левой ноздре у нее больше не было маленькой сережки.

Я часто дразнил ее, когда она так выглядела, мне всегда нравились ее прическа, макияж и обувь, то, что Ви называла "гипердевушкиным". Теперь я смутился от воспоминаний, но больше ничего не почувствовала.

– Мелли предупредила меня, что ты можешь здесь появиться.

Предупредила ее? Я никак на это не отреагировал. Присмотревшись еще раз, я заметил, что у нее темные круги под глазами.

– Рэй, ты ужасно выглядишь.

– Это была долгая поездка, – сказал я.

– Не хочешь зайти? Ты не можешь остаться, но...

– Я не могу остаться, нет, но я хотел бы зайти.

Первое, что я заметил, это то, как прохладно было в квартире с кондиционером. Второе, что я заметил, это игрушки. Повсюду валялись куклы разных видов: тряпичные, Барби, пупсы-младенцы в подгузниках. В углу стоял огромный кукольный домик. Под игрушками была та же мебель, что и на распродаже, которую она купила много лет назад.

Я посмотрел на диван, вспоминая все, чем мы там занимались. Тут из кухни вышла маленькая девочка с недоеденным бутербродом с арахисовым маслом и желе в руке. Ее кожа была намного светлее, чем у Ви, почти золотистая, а волосы были слишком темными, чтобы их можно было назвать светлыми.

– Мамочка, можно мне хот-дог?

Ви наклонилась к ней.

– И У тебя уже есть ланч, милая. Прямо у тебя в руке.

– И что?

– Не отвечай мне таким образом, – сказала Ви с ноткой предупреждения в голосе.

Девочка обошла маму.

– Привет, я Жасмин. А ты кто?

– Меня зовут Рэй. Ты уже совсем большая, да? – Мой голос звучал глухо и странно.

– Да, мне пять лет.

Ви наклонилась, чтобы отвести ее на кухню.

– Джаззи, ешь за столом, хорошо? Если после бутерброда тебе все еще будет хотеться есть, можешь съесть изюм. Если будешь хорошо себя вести.

Изюм был единственным стимулом, который ей был нужен. Она развернулась и убежала на кухню.

Ви посмотрела мне в глаза.

– Она не твоя.

Я не знал, что на это ответить.

– Нет?

– И Нет. И я знаю, что ты умеешь считать, Рэй, но это было очень давно.

Если прибавить девять месяцев к пяти годам, то становится ясно, что она могла быть моей. Ви всегда была осторожна со мной, говорила, что хочет подождать с детьми, но, судя по всему, у нее был кто-то еще. С кем-то она была не так осторожна.

– Хорошо.

 – И это все? Хорошо? Мы были вместе два года, и ты не собираешься кричать на меня? Называешь меня шлюхой, когда моя маленькая девочка в соседней комнате слышит? Ты не собираешься замахнуться на меня? Ты не злишься, тебе не больно, ничего такого?

– Когда это я на тебя замахивался? – Но я знал, что это не совсем то, что она имела в виду. Возможно, мне следовало разозлиться или обидеться, она была женщиной, с которой я планировал провести остаток своей жизни, но я втайне почувствовал облегчение. Если бы Ви осталась со мной, она, возможно, тоже попала бы в Общество. Она избежала пули, когда бросила меня. – И Для меня тоже прошло много времени.

Она скрестила руки на груди, верный признак того, что я ее разозлил.

– Вполне справедливо. Зачем ты сюда пришел?

– Мелли пришла ко мне и сказала, что у нее, Арно и у всех остальных проблемы, и что это моя вина. – Я чуть было не сказал, что хочу их спасти. – Мне нужно выяснить, что происходит.

– Ну, я ничего об этом не знаю. Я больше в этом не участвую.

– Вполне справедливо. Где я могу найти Арно?

Она нахмурилась и оглядела маленькую квартирку. На мгновение я подумал, что она вышвырнет меня, не ответив. Вместо этого она сказала:

– Знаешь, ты мог бы позвонить мне. Ты мог бы написать мне письмо.

– Я думал, ты не хотела, чтобы я звонил, – был мой единственный ответ. Я не упомянул о трех годах, которые провел в тюрьме, не услышав от нее ни слова, или о том, что она специально велела мне убираться.

– Ты мог бы попробовать в любом случае. – Когда я не ответил, она пожала своими костлявыми плечами и отмахнулась от всего этого. – У него новая "Комната снежного человека". Правда, я не знаю, где она находится. У меня теперь нормальная работа, и я, черт возьми, гражданин. Тебе стоит спросить Тая. Я думаю, он все еще поддерживает со всеми ними связь.

– Где...

– У Тая тоже нормальная работа. Сейчас он работает тренером в тренажерном зале.

– Ты знаешь, как называется это заведение?

– Нет. Но оно находится через дорогу от ресторана "Джунгли". Помнишь то место, куда ты меня водил, где все подавалось со сладким картофелем и манго?

– Я помню.

– Его тренажерный зал находится в торговом центре через дорогу. Не спрашивай меня о других. Я больше не имею ничего общего с этими людьми.

– Спасибо. – Мне следовало бы сказать что-то еще, но я не была уверена, как к этому подступиться. – Как Мыш? Я имею в виду, как Томми?

Мыш был младшим братом Вайолет, и я совсем забыл, что мы больше не должны были использовать его прозвище.

– Ушел, – сказала она. – Он сбежал из города.

Я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она что-то скрывает, но если она не хотела говорить, я не мог ее заставить. Я полагал, что не имею права, не прошло и пяти лет, но я все еще беспокоился о ней.

– У тебя все в порядке?

– Я в порядке, – сказала она. – Это ты выглядишь как голодный призрак.

Когда я направился к двери, из кухни вышла Жасмин. Она внимательно смотрела мне вслед, и как раз перед тем, как за мной закрылась дверь, я отчетливо услышал, как она сказала:

– Этот человек напугал меня.

Был почти полдень, и Лос-Анджелес казался раскаленной доменной печью. Я медленно шел к своей машине. Я никак не мог избежать пота под мышками и на спине, но я мог уменьшить его, двигаясь медленно.

К сожалению, меня сопровождала машина из Сиэтла. Щетки стеклоочистителей были совершенно новыми, но кондиционера в машине не было.

До ресторана было всего две мили, а тренажерный зал находился именно там, где она и говорила. Заведение называлось "ВСЕ ДЛЯ СПОРТА", а табличка на стеклянной двери сообщала, что это дом основателя первых занятий "Кардио-эйра". Окон в нем не было, поэтому я просто протиснулся внутрь.

На стойке регистрации было написано, что все занятия Джастина Гейджа по кардиотренировкам отменены до конца месяца. Пока я читал это, бледная молодая женщина с крашеными черными волосами на стойке регистрации спросила, не может ли она мне помочь. Ее глаза покраснели, а лицо опухло. Она плакала.

– Что не так? – спросил я скорее от удивления, чем из беспокойства.

– Ой, простите, – сказала она. – Я просто… Вы член клуба?

– Нет. Я здесь впервые.

– Ладно. Вы должны знать, что занятия по Кардио-эйра отменены, и мы не знаем, когда они возобновятся. Если вообще возобновятся.

– Что случилось? – Я спросил, потому что она, похоже, ждала от меня этого вопроса.

– Прошлой ночью на Джастина напали. Прямо на парковке. Он в больнице, и мы не знаем... он в тяжелом состоянии.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Они поймали того, кто это сделал?

– Нет, – ответила она. – Они понятия не имеют, кто это сделал.

К разговору присоединилась чернокожая женщина с мощной мускулатурой.

– У нас здесь есть и другие тренеры. – Я заметил, что на ее бейджике внизу значилось "МЕНЕДЖЕР". – И хотя у них, возможно, и не такой рекламный имидж, как у Джастина, они действительно превосходны.

– А как насчет Тая Мерфи? Он здесь?

Менеджер была подчеркнуто нейтральна.

– В данный момент он заканчивает работу с одним из участников. Вы его друг?

– Я бы хотела поговорить с ним, если можно.

– Почему бы вам не присесть?

Она указала на маленький мягкий диванчик рядом со стойкой с очками для плавания. Я сел. Менеджер набрал что-то на портативном устройстве, не глядя на меня. Заплаканный сотрудник раздавал ключи и полотенца вошедшим и забирал их у уходящих. В течение пяти минут я еще несколько раз выслушал печальную историю Джастина Гейджа. Очевидно, его очень любили, и никто понятия не имел, что с ним случилось, и разве этот город не был просто ужасен?

В конце концов, высокий чернокожий мужчина ворвался в вестибюль и сказал:

– Вы меня звали?

Менеджер указал на меня, но я уже поднялся со стула. Тай повернулся ко мне и оглядел с ног до головы. Он не узнал меня.

Он тоже выглядел по-другому. Он побрил голову и подбородок, и, хотя всегда увлекался тренажерным залом, теперь он был почти пародией на фитнес. Его униформа, черная рубашка из полиэстера с логотипом спортзала в виде сердца, была достаточно облегающей, чтобы подчеркнуть все изгибы его мышц.

– Тай, это я. Рэй Лилли

– Рэй! – Он почти кричал. Он шагнул ко мне, и на мгновение я подумал, что он меня обнимет. Вместо этого он обхватил мою руку в перчатке и, широко улыбаясь, пожал ее. – Рад снова тебя видеть, приятель. Рад тебя видеть. Что привело тебя обратно в город?

Мне было почти жаль отвечать ему.

– К сожалению, возникли небольшие проблемы.

Мелли сказала, что я его убил, но он не выглядел несчастным. Мне нужно было выяснить, что ему известно, особенно откуда взялась магия, но я не мог сделать это в переполненном спортзале.

– Эй, если я могу что-то сделать, только скажи. – Он оглянулся на дверь, ведущую в зону для тренировок, как будто не собирался обещать так много. – Я имею в виду, что сейчас я немного занят...

Я не был уверен, что с ним делать. Мы всегда ладили, но я не думал, что мы были достаточно близки, чтобы он был так рад снова меня видеть.

– Тай, я ищу новую "Комнату снежного человека".

– Нет проблем! Это в заведении под названием "Жареный тюлень" на авеню Калибель. Помнишь ресторан "Баха Фреш", где Мыша стошнило в унитаз? Вон там. Я больше не участвую в этом, как вы понимаешь. Я все еще знаю этих парней, но больше с ними не общаюсь. По крайней мере, не очень много

Все выросли и стали настоящими гражданами. Кроме меня.

– Спасибо.

– Слушай, эм... – Он оглянулся на тренировочную площадку. – Я сейчас немного занят. У нас сегодня не хватает персонала, и я обслуживаю клиентов другого парня. К тому же, мне действительно нужны деньги. – Он немного посмеялся над собой и над нотками отчаяния в своем голосе. – Но я скоро тебя догоню, хорошо? С тобой все в порядке, не так ли? Ты выглядишь немного изможденным. Береги себя в такую жару. И спасибо тебе, чувак. Спасибо.

Он взглянул на часы и бросился обратно в дом. Я направился к своей машине.

Я сел за руль и закрыл глаза. Я много раз возил Ви на Байя-Фреш и мог ясно представить себе этот перекресток, но мне нужно было время, чтобы вспомнить, где находится тот перекресток по отношению к этому.

Потом я вспомнил и открыл глаза. Из извращенного любопытства я повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть себя. Жасмин и Тай были правы, я выглядел ужасно. Мне нужно было недельку поспать, но я не собирался этого делать.

Десять минут спустя я парковался возле церкви. "Баха Фреш" уже не было, но другие заведения: суши-бар, химчистка, обувной магазин, остались прежними. "Жареный тюлень" находился чуть дальше по улице. Фасад был полностью стеклянным, но вид изнутри загораживала любительская картина, изображавшая тюленя с печальной мордой, сидящего на острых камнях. Тюлень посмотрел на меня так, словно я испортил ему день лаком для волос и автомобильными выхлопами. В пыли над дверью кто-то начертил "КОМНАТА СНЕЖНОГО ЧЕЛОВЕКА".

Я толкнул дверь и вошел внутрь.

Там было не так темно, как я ожидал. На самом деле, это место было почти милым. По всему первому этажу были расставлены круглые черные столики на удивительно большом расстоянии друг от друга. Над каждым столиком горела небольшая лампа. Обстановка располагала к отдыху.

В дальнем конце зала располагался ряд кабинок, а у стены позади меня, барная стойка. Все было отделано полированным черным камнем и шестиугольной напольной плиткой. На полу лежали опилки, что выглядело странно.

Я взглянул на бармена и понял, что он напряженно наблюдает за мной. Возможно, я не внушал ему доверия. Кроме меня, в баре был только один посетитель, помятый парень, у которого, похоже, месяц назад закончился шампунь. Он тоже наблюдал за мной, но, по крайней мере, старался не привлекать к этому внимания.

Я прошел дальше в зал и увидел его.

Арне сидел в дальней кабинке рядом с пожарным выходом. Перед ним стояла чашка кофе и лежал смартфон. На нем была черная рубашка на пуговицах и брюки чинос, а его вьющиеся светлые волосы были коротко подстрижены. Насколько я мог судить, он был один и не удивился, увидев меня.

Я направился к нему. Внезапно из-за стойки, устроенной в виде ниши, вышел Ленард. Не успел я опомниться, как он схватил меня, грубо встряхнул и обыскал. Я напрягся, но не шелохнулся. Я пришел сюда не для того, чтобы драться.

Время не пощадило Ленарда. Вокруг его глаз и рта появились морщины курильщика, а сам он сильно поправился.

– Ну и ну, Раймундо, – сказал он. – Вот уж не думал увидеть тебя здесь.

Я посмотрел на его бритую голову, на которой проступали залысины.

В конце он проверил, нет ли у меня кобуры на лодыжке. Разумеется, ничего не нашел. Он встал и пожал плечами Арно. Мне разрешили идти.

– Рад тебя видеть, Ленард, – сказал я.

Он искоса взглянул на меня, отступая в свою нишу.

– Ты дерьмово выглядишь, малыш.

– Я знаю это.

Я прошел мимо него. Арно сидел в своей кабинке, скрестив руки на груди. Он даже не собирался пожимать мне руку.

– Арно, – сказал я. – Похоже, ты не удивлен, увидев меня.

Он улыбнулся без тени добродушия.

– У тебя всегда было отличное чувство направления, Рэй. Как тебе понадобилось два года, чтобы добраться от ворот Чино до меня?

– Я сел не на тот автобус.

– Автобус до Сиэтла. Я слышал. Я следил за твоим именем в новостях. Это очень интересно, все те передряги, в которые ты попадал. Что случилось в Уошавее? Ты можешь рассказать мне, приятель.

– Карамелла сказала, что у тебя были неприятности.

Ему не понравилось, что я сменила тему.