Текст книги "В кругу врагов (ЛП)"

Автор книги: Гарри Конолли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Уолли, однако, закричал пронзительно и громко. Аннализ ворвалась в комнату как раз в тот момент, когда пламя погасло. Дымящиеся кости Лино даже не успели упасть на пол, как она раскидала их по комнате.

Я последовал за ней. Уолли споткнулся и упал на бок. Он поднял левую руку, чтобы защититься, все его тело, от середины предплечья до кончиков пальцев, обгорело и превратилось в жесткую, блестящую, смолистую кость.

Аннализ схватила его чуть выше локтя и наступила ему на бедро.

Его нога расплющилась и подогнулась. Уолли вскрикнул, и этот звук заставил меня замереть на месте. Я застыла в дверях, пораженная тем шумом, который он производил. Мурашки побежали у меня по спине, и я покраснела от стыда. Я ненавидел Уолли, но ни один мужчина не должен опускаться до того, чтобы издавать подобные звуки.

Аннализ с совершенно бесстрастным лицом, как у квалифицированного рабочего, выполняющего сложную работу, вывернула обожженную руку Уолли, как куриное крылышко, и оторвала ее по плечо.

Крови почему-то не было, но я разглядел ужасный бугристый конец кости предплечья Уолли. Аннализ запихнула эту необработанную кость в его открытый, кричащий рот.

Я не хотел больше ничего видеть. Я не хотел видеть сломанные зубы или то, как она чуть не выдернула кость у него из затылка. Это была ее работа. Я не хотел больше ничего видеть, но и отвести взгляд тоже не мог.

Такими мы были.

Что-то зеленовато-черное внутри тела Уолли набросилось на Аннализ, но она перехватила это другой рукой. Еще больше щупалец метнулось к ней, колотя и отбрасывая прочь, но она крепко держала свою жертву и ни за что не собиралась сдаваться.

Боже, она побеждала.

Странный оранжевый поток вырвался из него, и Аннализ отбросило назад, а ее тело скрутило в сторону, как будто гравитация сместилась вокруг нее. Искаженный поток внезапно изменил направление, разорвав щупальце в ее руке.

Аннализ пошатнулась. Разорванная плоть на животе Уолли снова открылась, обнажив бесформенное, извивающееся существо внутри него. Оттуда вылетела конечность, отбросив Аннализ в сторону. Струящееся оранжевое искажение ударило ее снова, сбив с ног и отбросив в гостиную.

Я бросился за ней, чтобы не потерять из виду. Она полетела по прямой, пробила витрину и скрылась из виду в зелени.

Черт. Я бросился к ней, как будто она держала меня на поводке. Нужно было убедиться, что ее не вывернуло наизнанку или что-то в этом роде.

Она лежала, запутавшись в кустах у ворот, а двое полицейских в форме с пистолетами наготове пробирались к ней. На ее лице читались ярость и отчаяние.

Один из копов повернулся к дому, и я спрятался.

Уолли исчез.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Я вбежал на кухню. Тай, Саммер и Фидель исчезли, как и Уолли. Неужели они его унесли? Сомневаюсь. Они бы не стали дожидаться, пока его изобьют до полусмерти. Лино Вела все еще был здесь, его кости валялись на полу. Рядом стоял его термос для кофе и маленькая статуэтка, которую так хотел заполучить Уолли. У стены лежал горящий кусок стола, а на деревянной столешнице полыхал небольшой огонь. Когда я подошел ближе, по спине у меня побежали мурашки, но огонь не распространялся, как тот, что обжег меня несколько дней назад. Никакой синтетики. Я поднял статуэтку. Мне очень хотелось вернуть ее на полку, хотя полки больше не существовало. Кто-то забарабанил в парадную дверь. Копы вот-вот ворвутся в дом, а я стою посреди разрушенного жилища рядом с костями мертвеца. Что еще хуже, в углу валялся пистолет Лино. Я поднял его и дважды выстрелил в пол. Стук сменился руганью и удаляющимися голосами. Это дало мне несколько секунд форы, но когда приедут копы, их будет много. Желание опустить статую было очень сильным. Но вместо этого я приставила лезвие призрачного ножа к срезу на шее мужчины. И, черт возьми, это оказалось проще простого. Чары, наложенные на статую, требовали, чтобы я не обращала на нее внимания, но призрачный нож легко прошел сквозь них. Призрачный нож хотел разрезать статую. Я провел лезвием по металлу, и голова с глухим стуком упала на пол. Я подняла голову, в ней не было ничего обычного, и положила на прилавок. В срезе шеи на статуе виднелось крошечное отверстие. Оно было совсем маленьким, размером меньше половины соломинки для коктейля. Я поднесла его к окну, надеясь, что при дневном свете увижу внутри клочок бумаги, и оттуда вылилось что-то синее. Жидкость стекала со статуи, как длинная тонкая струйка слизи. Я поставил фигурку вертикально, и поток устремился обратно в отверстие. Черт. Что это было?

Я поднял с пола кофейный термос Лино и открутил крышку. Жидкость полилась из статуэтки тонкой молочно-голубой струйкой. Я отбросил статуэтку в сторону, и действие заклинания ослабло. Принуждение было наложено на статуэтку, а не на эту странную жидкость. На самом деле в этой жидкости было что-то необычное, почти пустота, как будто её там и не было.

Что угодно. Я плотно закрутил крышку. Пора уходить. Я схватил с полки большую бутылку кукурузного масла и выплеснул его на пол, а потом на ковёр в прихожей. В соседней комнате зазвонил телефон. Я вылил масло на пол рядом с разгорающимся пламенем. Затем схватил с пола старинный фонарь и разбил его о горящие доски. Свет от огня преследовал меня до самой задней двери. Никто не крикнул: "СТОЯТЬ! ПОЛИЦИЯ!" Я перемахнул через забор в соседний двор. Огромный коричневый мастиф поднял голову, посмотрел на меня и снова опустил. Было слишком жарко, чтобы лаять. Я обежал дом и вышел через калитку на тротуар. Полицейских машин в квартале не было, хотя я слышал, что они приближаются. Я пересёк улицу и медленно и спокойно дошёл до перекрёстка. Из домов выходили люди, и я встал у обочины в их толпе, когда мимо с воем сирен проехала полицейская машина. По спине у меня струился пот, во рту пересохло.

Пожилая дама бросила на меня подозрительный взгляд, когда я сошел с тротуара, я получил слишком много ударов, чтобы оставаться по-настоящему анонимным. Я перешел улицу, протиснулся сквозь толпу зевак, затем сел в "Хаммер" и уехал. Я сделал глубокий вдох, как мне показалось, впервые за несколько часов.

Если бы патрульные машины подъехали на несколько минут раньше, я бы оказался в ловушке. В кои-то веки мне немного повезло.

Но что-то не давало мне покоя, и я не мог понять, что именно. Арно что-то сказал? Я переключил свое внимание на другие вещи, чтобы позволить своему подсознанию поработать над этим. Тай, Саммер и Фидель были на свободе, а то, что осталось от Уолли, сбежало. Я не мог уловить даже мысли, не говоря уже о хищниках …

В панике я заехал в торговый центр и припарковался. Я распахнул заднюю дверцу и ткнул термосом в пустой багажник. Он, в конце концов, не был пустым; тела охранников все еще были там. Я надеялся, что все они на месте, но не мог этого проверить, не забравшись внутрь и не начав передвигать их голыми руками, а на это я не был готов. Я сделал еще один глубокий вдох и прижал дрожащие руки к задней двери. Аннализ не было рядом, чтобы сжечь шторы дотла, а значит, мне нужно было найти круг, с помощью которого Уолли их призвал, если он еще существовал. Если нет, то я даже не представлял, что буду делать. Может, спрятать их где-нибудь, пока Аннализ не выйдет на свободу? Хотя я был почти уверен, что у нее закончились зеленые ленты, и она понятия не имела, сколько времени ей понадобится, чтобы сделать новые. Я прислонился к бамперу и вытер лицо полой рубашки. Боже, как же я ненавидел, когда лицо становилось мокрым от пота. И еще меня мучила жажда. Ну конечно, Уолли приехал сюда в августе; он как будто нарочно давал мне повод его ненавидеть. Почему он не мог отсидеться в той хижине в лесу? Там было прохладно. В торговом центре был "Старбакс", так что я зашел туда и купил бутылку воды. Это стоило слишком дорого, но небольшая табличка у холодильника обещала, что часть денег пойдет на то, чтобы помочь людям где-то там получить что-то. Видимо, чистую воду. Я был рад потратить немного денег на колодец или что-то в этом роде. От меня, деревянного, было мало толку. Уолли сбежал, как и все остальные. Я вернулся к машине и сел за руль, медленно потягивая прохладную воду и размышляя обо всем, что я не сделал, чтобы их остановить. Я не угрожал чьим-то детям и не отрывал никому руки и ноги. Я не сжег заживо невинного человека. Аннализ была безжалостна, как всегда, и от воспоминаний о том, что она сделала с Лино и Уолли, меня пробирала дрожь, несмотря на духоту в машине. С другой стороны, по сравнению с Ксиллой она была практически героиней. Черт, как же я устал. Термос стоял на сиденье рядом со мной. Я открутил крышку. Жидкость была того же молочно-голубого цвета, что и в освещенной огнем кухне, хотя и находилась на дне темного термоса. Казалось, что у него один и тот же цвет, независимо от того, под каким углом на него падает свет. На мгновение мне захотелось залпом его выпить. Разве не так поступают в жаркие летние дни? Вместо этого я покрутил его в чашке. Что бы это ни было, оно хранилось в железном сосуде десятилетиями, а может, и дольше, а я даже колу, простоявшую открытой всю ночь, пить не люблю. Я налил немного в сложенную лодочкой ладонь. Жидкость растеклась, как ртуть, – хотя это, конечно, была не ртуть, – но еще более странной была тонкая молочно-голубая линия, соединявшая жидкость в моей руке с жидкостью в термосе, который теперь стоял вертикально. Ее нельзя было разделить. Она текла, как жидкость, но не разделялась. Я был рад, что не стал ее пить. Конечно, у меня был призрачный нож, но я оставил его в кармане. Я подозревал, что использовать его против этой "подсказки", еще одна плохая идея. Теперь, когда я прикасался к этой жидкости и смотрел на нее, я снова ощутил ее странное отсутствие. Как будто ее на самом деле не было.

На самом деле, это было не совсем так. Точно так же, как портьеры были отверстиями в другое место, эта жидкость выглядела как вторжение из другого места. Было странное ощущение, что она давит на меня, на все, что меня окружает.

Я уже начал привыкать к странным впечатлениям от магии, но мне хотелось бы лучше понимать их.

Крошечная лужица жидкости в моей руке закружилась и покрылась рябью. Я пригляделся повнимательнее, пытаясь понять, что заставляет ее двигаться. Было ли там что-то живое, но такое маленькое, что я не мог этого разглядеть?

Мне следовало перелить это обратно в термос, но я этого не сделал. Что-то в том, как жидкость перетекала из моей руки в термос и обратно, привлекло мое внимание. Я был в трансе.

Мои мысли вырвались на свободу, разрастаясь и превращаясь во что-то чуждое. Это было так, словно они вырвались из оков, о существовании которых я и не подозревал. Мой разум казался огромным и чудовищным…

Затем мир погрузился во тьму.

На мгновение мне показалось, что я ослеп. Откуда-то донеслась странная свистящая трель, и по странному эху я понял, что нахожусь уже не в "Хаммере". Я замер, пытаясь понять, что произошло. Откуда донесся этот звук? Что я вижу?

Потому что я что-то видел, но не мог понять, что именно. Я чувствовал, что парю. Однажды, много лет назад, я произнес заклинание, которое отправило меня в Пустоту. Тогда я тоже плавал, но я все еще мог видеть темный туман на еще более темном фоне, огромных хищников, скользящих мимо, и целые миры, вращающиеся внизу, скрытые тьмой.

Это было не то. Я слышал непрерывную, сбивчивую трель, и поблизости были движущиеся фигуры. Я попытался протянуть вперед руки, надеясь ухватиться за руль дурацкого "Хаммера" Франсуа, но передо мной ничего не было.

Очертания отдалялись, и я понял, что воспринимаю их совершенно новыми чувствами. Это было так, как будто я видел и чувствовал их одновременно, и не только по краям. Я чуть не рассмеялся, но трель внезапно изменилась.

Шум исходил от меня, с внезапной, похожей на сон уверенностью я понял, что это было выражение моих собственных мыслей, моего замешательства, анализа и эмоциональных реакций. Я вещал, как радиомачта.

Я заставил себя замолчать, что было нелегко. Мои "руки" колыхались передо мной, как хвосты воздушных змеев, если бы у хвостов воздушных змеев были большие крючки на концах. У других фигур были длинные руки с крючьями вместо кистей, но они держали их на уровне талии.

Фигуры были округлыми и мягкими, и они проплывали мимо, не обращая на меня особого внимания. Только одна, более темная и плотная, чем остальные, приблизилась ко мне. Она издала приветственную трель, и слышать ее голос было все равно, что читать ее мысли. Я знал, что мое зрение изменилось, но, очевидно, и слух тоже.

Послать ответное приветствие оказалось на удивление легко; мне нужно было только подумать об этом, не пытаясь сдерживаться. Звук покинул меня и превратился в мысль в голове другого существа.

Очевидно, мне это приснилось. Только сон, и притом жуткий, может быть настолько абсурдным.

Темное, плотное существо напротив меня мысленно предупредило меня, дав понять, что называть кого-то нереальным или абсурдным серьезное оскорбление. Я отправил ответные извинения.

Он отодвинулся от меня, издав несколько трелей, которые подсказали мне, что это хозяин, и мне следует держаться поближе. Я подчинился без колебаний. Чьи-то слова всплыли у меня в голове, как будто это были мои собственные мысли, и превратились в чертовски убедительную просьбу. Немного опробовав свое новое тело, я поплыл вслед за ним.

Я начал привыкать к своему новому восприятию. Я почувствовал, что мой носитель был темным и плотным, потому что он был покрыт шрамами. Я осознал с внезапной уверенностью, которая приходит ко мне во сне, что он сражался на войне. У моего хозяина тоже были крючковатые руки, но только шесть из них. У меня их было девять. Я почувствовала укол зависти, но это было похоже на чужую эмоцию, и я сдержала ее.

Я усилием воли обхватила себя руками за талию так, как это делал мой хозяин, прижимая их к себе. Вероятно, было дурным тоном ходить с острыми лезвиями наперевес, как будто идешь по торговому центру с охотничьим ножом в руке. Другие существа, похожие на нас, проплывали мимо, оживленно беседуя о математике, которую я не мог понять.

Внезапная острая боль в животе застала меня врасплох. Неужели я заболел? Я замедлил шаг. Мой хозяин подстроился под мой новый темп и сыграл короткую мелодию, выражающую сочувствие. Я сразу понял, что это тело умирает, и отличить жалость моего хозяина от жалости к самому себе было невозможно.

Что за дурацкий сон, в котором мнение других людей о тебе становится твоими собственными мыслями? Я больше не хотел здесь находиться. Может, лучше проснуться прямо сейчас в "Хаммере"?

Мы быстро добрались до узкого провала в земле. Для моего восприятия во сне он был таким же непроницаемым, как любой колодец или пещера. Мой хозяин велел мне войти. Прежде чем я понял, что это была его мысль, а не моя, я подошел слишком близко. Меня засосало, и я провалился в темноту.

Потом я выскочил, как ребенок, скатившийся с горки. Я проехался по каменистому полу и с трудом поднялся в воздух. Мой хозяин выбрался из трубы позади меня более изящно. Я чувствовал себя неуклюжим и уязвимым, и это меня злило.

Мой хозяин спросил, все ли у меня в порядке, и я огрызнулся в ответ, что со мной все в порядке. Он не обиделся. Возможно, это и означало, что одно из этих существ отправилось на войну, у него в голове были мысли о смерти других людей, но он не умирал сам.

Он привел меня по туннелю в комнату размером с теннисный корт. Я остановился у самого входа на вершине длинного склона. Сквозь щели в стене пробивался рассеянный свет, но, по моим ощущениям, в комнате было темно.

Затем в комнату вошли другие существа, похожие на меня, хотя в тусклом свете они казались едва различимыми силуэтами. Они появлялись откуда-то друг за другом, небрежно выстраиваясь в шеренги, как солдаты.

Боже, это было так похоже на продовольственный склад в Уошуэе, что у меня перехватило дыхание. Мое тело во сне хотело выдать мою панику, но сдерживало ее. У меня были десятки кошмаров о домашних животных, нет, о людях, которых я убивал в Уошэуэе, но ни один из них не был похож на этот. Это было уже слишком. Я попятился к выходу.

Одно из существ двинулось на меня точно так же, как это делали домашние животные, и я потерял контроль.

Крючки на моем туловище разжались, и из меня вырвалась громкая трель. Я знал, что излучаю страх, ярость и воспоминания о том, что я натворил в Смыве, прямо в сознание существ подо мной. Я попятился от них, раскинув свои "руки", как капюшон кобры, чтобы предостеречь их.

Они впали в панику, столпились у выходов и завыли от страха.

Мой хозяин подошел ко мне и, перекрывая шум паники и замешательства, издал один-единственный звук. Это было почти за пределами слышимости, и мой разум погрузился в тихую, темную пустоту.

Я очнулся в том же чужом теле, чувствуя, как меня тащат по коридору. Я ощутил под ногами твердый каменный пол и внезапно понял, что это не сон и не видение. Каким-то образом я оказался здесь, в этом теле и в этом месте. Жидкость, которую я нашел в той статуе, перенесла меня сюда, и…

Надо мной навис мой хозяин. Он приставил колючку к центру моего тела и в тот же миг издал звук, похожий на успокаивающую, протяжную ноту. Это говорило мне, что мне нечего бояться, если только я не кинусь на него. Я понял и затих.

Затем он попросил рассказать об источнике моего страха, и тону, который он использовал, было невозможно противиться. Я ответил, и звуки, которые исходили из меня, рассказали все, каждый нюанс, за поразительно короткое время. Я почувствовал, что мое сознание словно открылось.

Мой ведущий продолжал задавать мне вопросы, а я продолжал отвечать. Я не мог сдержаться. Эти существа, казалось, не понимали секретов и уж точно не понимали, что такое стыд.

За десять минут, а может, и меньше, у меня украли всю историю моей жизни. Я пытался остановить это, но оно еще сильнее прижало свой длинный шип к моей плоти и подтолкнуло меня. Оно не могло понять, что оно что-то у меня отнимает.

Тогда оно пообещало "вылечить" меня.

Он сказал, что я могу сохранить воспоминания о питомцах, о людях, которых я убил, но он сотрёт ужасные чувства, которые с этим связаны. Он не мог понять, почему люди испытывают чувство вины или стыда, и был уверен, что без этого мне будет лучше.

Общество Двадцать Дворцов сделало бы меня своим новым символом.

Нет, сказал я ему. Нет. Я человек и не хочу превращаться в кого-то другого.

Он сказал, что я слишком сломлен, чтобы сделать выбор самостоятельно.

Я замахнулся на него крюком, целясь в центр. Я знал, что удар у меня слабый, но не ожидал, что смогу убить это существо. Я думал, что оно убьёт меня.

Так оно и вышло. Я почувствовал резкую боль, когда крюк вошёл в тело, а потом снова оказался в "Хаммере", глядя на молочно-голубую жидкость в своей руке.

Я осторожно перелил жидкость в термос и закрутил крышку. Я поставил термос в подстаканник. Разлить хоть каплю было бы ужасно. Ужасно.

Потом я начал кричать.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Я недолго кричал. Во-первых, мне от этого не стало легче, ни капельки. Во-вторых, это было пустой тратой времени. У меня в машине были хищники. У меня не было времени паниковать.

Я посмотрел на термос, стоявший на соседнем сиденье. Что, черт возьми, только что произошло?

Внезапно кто-то постучал в окно. У моей двери стоял пухлый парень с густой эспаньолкой.

В "Хаммере" были электрические стеклоподъемники, и мне не хотелось возиться с ними, пытаясь опустить стекло, это было бы верным признаком того, что машина не моя. Я приоткрыл дверь.

– Эй, мужик, – сказал он. – ты в порядке?

А я-то думал, что в Лос-Анджелесе всем плевать.

–Нет, – ответил я. – Меня только что уволили.

–Ой. Э-э-э…

–Спасибо, что спросил.

Он принял мои слова и, сделав доброе дело, ушел. Мне нужно было тщательнее выбирать место для своих срывов.

Я положила руку на ключ зажигания, но потом снова опустила ее на колени. Куда мне ехать? У меня не было никакого плана, и я понятия не имела, где искать Уолли, Арно и остальных. Я снова взяла в руки термос.

Жидкость из термоса перенесла меня в какое-то другое место. Но не в Пустые пространства, там не было ни воздуха, ни каменных залов, ни пещер. Там были только туман и пустота. Другая планета? Эта планета в далеком прошлом или в далеком будущем? Я не знал наверняка. Но я точно знал, что эти существа собирались вложить мне в голову какие-то мысли.

У меня есть Книга океанов. Осознание этого ударило меня под дых. Статуя была не подсказкой, а вместилищем. Каждый колдун и каждый, кто хотел им стать, в мире искали эту книгу, и 98 процентов из них были готовы ради нее взорвать город и просеять пепел.

Аннализ хотела ее больше всех. Общество Двадцати Дворцов слабело без своих книг заклинаний и проигрывало в борьбе с колдунами, которые призывали хищников. Если бы книга попала в руки Аннализ, она бы поделилась ею с другими пэрами. Она бы поделилась ею с Ксиллой.

И она без раздумий убила Лино. Она угрожала сыну капитана корабля. Она не была такой сволочью, как Уолли или Ансель Зан, но мог ли я отдать ей книгу заклинаний?

Черт, нет.

Я сжал руль левой рукой, поглаживая его кожаную оплетку. Это была моя кожа, я прикасался к ней. Лицо чесалось от пота и жары. Волосы были влажными. Было так приятно снова чувствовать себя в своей шкуре, что мне захотелось выйти на парковку и потанцевать, просто чтобы убедиться, что все работает. И все же я все еще чувствовал, как эти девять крючков плотно обхватывают мой живот, словно фантомные конечности.

Я закрыл глаза и попытался вспомнить, что я "видел" в своем видении. Эти инопланетные существа собирались сказать мне что-то важное. Они привели меня в это уединенное место, и все они собирались поделиться со мной чем-то сразу.

Возможно, именно так и работали оригинальные книги заклинаний, на самом деле они не давали вам видений, они отправляли вас за пределы вашего тела, где эти штуки загружали знания о вселенной в ваш мозг, как я выбрасываю старые газеты в мусорное ведро. И, Боже мой, они почти передали это знание мне.

Я поставил термос на сиденье рядом с собой, но, когда понял, что собираюсь пристегнуть его ремнем, переложил его в подстаканник. Река Лос-Анджелес была всего в нескольких кварталах отсюда. Я мог бы высыпать содержимое термоса в тонкую струйку и наблюдать, как она стекает в Тихий океан. Черт возьми, я мог бы последовать совету, который дал Дейлу, и выбросить весь термос в мусорный бак у обочины. Книга исчезла бы где-нибудь на свалке.

Хватит ли этого, чтобы избавиться от всех, включая себя самого? Отчасти я хотел избавиться от книги, потому что она была мне очень нужна. "Прочитав" Книгу океанов, я стал бы первичным, одним из самых могущественных колдунов в мире. Я бы жил веками. Я мог бы вернуться в Хаммер-Бэй и уничтожить хищника, которого оставил там. Я мог бы делать то, о чем даже не подозревал. Но если я не доверю Аннелиз такую власть, то уж себе-то точно не доверю. К тому же я не был уверен, что те инопланетяне примут меня, если я попытаюсь снова. Я рассмеялся, и мой смех эхом разнесся по салону внедорожника. В конце концов, я не соврал тому толстяку. Мой инопланетный хозяин привел меня в комнату, чтобы я стал полноправным колдуном, а я сам себя уволил. Придется обходиться теми способностями, которые у меня уже есть…И вдруг я понял, куда мне нужно ехать. Уолли сказал: "Я знаю одно уединенное местечко в пустыне, которое скоро забросят". Арно "взломал" здание в пустыне, здание с камерами наружного наблюдения, чтобы угнать тот самый "Бугатти", но даже не потрудился сначала стать невидимым. Должно быть, это было его здание.

А как только Арно исчез в Пустых Землях…

Я завел двигатель и выехал с парковки. Десять минут я бесцельно колесил по округе, пытаясь вспомнить, как лучше всего добраться до шоссе 15. Франсуа был прав: Арно хотел вернуть ему машину, а не просто забрать ее.

Я поехал по шоссе 15 через Барстоу в пустыню. Где-то здесь должен был быть поворот на ту маленькую грунтовую дорогу, ведущую к металлическому складу, и я минут двадцать был уверен, что пропустил его, но внезапно он появился прямо передо мной.

Справа от меня была пустыня Мохаве. Слева, за разделительной полосой и полосами встречного движения, грунтовая дорога. Если мне повезет, я найду круг, с помощью которого Уолли вызвал шторы. Только так он мог узнать о том здании. По крайней мере, я на это надеялся.

Машин было мало. Я притормозил и свернул на грунтовую обочину. Когда дорога освободилась, я проехал по полосам, предназначенным для встречного движения, и выехал на насыпь, покрытую гравием. После того как я миновал неровный участок у пересохшего ручья, гравий сменился грунтовой дорогой.

Примерно через милю я проехал мимо того места, где следил за Арно, и добрался до ворот с ограждением. Они были открыты, что всегда является плохим знаком. На заборе из сетки-рабицы висела потрепанная табличка с надписью "Переработка холодильников QUAKEWATER". Я подъехал прямо к обшарпанному зданию из листового металла.

В дальнем углу торчал кусок желтого металла, и я решил, что лучше объехать здание кругом на случай, если там прячется спецназ. Подъехав ближе, я увидел, что камеры направлены прямо на меня, а входные двери, каждая шириной с дверь в ангаре для самолетов, распахнуты настежь.

Я проехал по дорожке и остановился у открытых дверей. Внутри, как и следовало ожидать, было темно, и я видел только бетонный пол и ряд выключенных фар.

Затем я объехал здание. С противоположной от ворот стороны я увидел землеройную машину, почти наверняка краденую. С одной стороны у нее был скребок, с другой ковш. За зданием была невысокая насыпь, которая не давала мне выехать в пустыню, чего мне и так не хотелось. Земля в нескольких местах была взрыхлена, как будто кто-то искал сокровища.

У входа в здание я развернул "Хаммер" и заехал задом. Не успел я войти внутрь, как меня охватила сильнейшая тревога, я не мог повернуться спиной к этой тьме. Я выскочил из машины и побрел в глубь помещения, жалея, что не взял с собой пистолет Лино. Я держал руку рядом с призрачным ножом.

Когда я укрылся от солнца, в помещении стало не так темно. У дальней стены стоял ряд автомобилей, в основном немецких марок. Они всегда были популярны в Южной Америке, и Арно зарабатывал на них большую часть своих денег. В тускло освещенном углу в дальнем правом крыле здания стоял небольшой верстак и радиоприемник, из которого доносилась музыка в стиле нортеньо. Боже, как же я ненавидел эти аккордеоны.

Слева располагался ряд письменных столов, в том числе гораздо более вместительный верстак, заваленный инструментами. На холодильнике также стоял огромный синий пластиковый кувшин для воды.

У правой стены, в темноте, на полу был нарисован красный круг.

Я направился к нему. Она была сделана красной краской, на самом деле, в углу стояло открытое ведро, и оказалась гораздо больше, чем я ожидал, более пятнадцати футов в поперечнике.

По внутреннему кольцу были нанесены символы. Я сравнил их с теми, что были на тыльной стороне моей ладони, но они, конечно, были не такими. Эти были более округлыми и более свободными... что, как я догадываюсь, было уместно.

Это было оно. Именно здесь Уолли пронес шторы в наш мир и убил моих друзей. Пора за работу. Я подошел к ящику с инструментами и нашел лопату с длинной ручкой. Лезвие было острым и тяжелым; если постараться, им можно было бы кого-нибудь убить, но оно было слишком грубым. Я продолжил поиски, но лучшим вариантом оказалась длинная плоская отвертка. Еще там была изолента, которой можно было бы кого-нибудь задушить, но нет. Это слишком мучительная смерть. Потом я заметил небольшую полку, заставленную банками с супом и упаковками с надписью MRE. Это были армейские пайки; оставалось только гадать, где Арно их раздобыл. Рядом с ними, в дальнем углу, лежала подставка для ножей. Я нашел там длинный острый нож для разделки мяса. Сойдет. Я сел в "Хаммер" и подъехал ближе к кругу, но не вплотную. Я не хотел, чтобы какая-то его часть касалась красной краски, когда я открою багажник. Я открыл заднюю дверь и положил руку на что-то невидимое. Я схватила его, на ощупь он был как рука, и потянула на себя. Кожу начало покалывать, но с этим ничего нельзя было поделать. Я трясла тело, пока не перевернула его на спину и не подхватила под мышки. Когда я тащила его, оно что-то шептало.

Я испуганно отпрянул. Неужели шторы научились говорить? Я снова услышал этот звук, и он был совсем не похож на то, что могла бы издать штора. Он был ужасно похож на человеческий.

Я наклонилась поближе, чтобы расслышать. Это был голос Картофельной Морды, и он умолял меня убить его.

Я вытащил его из машины, изо всех сил стараясь, чтобы он не рухнул на бетонный пол. Он все равно тяжело упал, и я извинилась перед ним. Я знал, что ему ужасно больно, и, возможно, по сравнению с этим стук его пяток по земле был сущим пустяком, но я должен была проявить хоть каплю уважения, прежде чем сделать то, что должен.

Я перетащил его через красный круг, затем поставил на землю и проверил краску. Она была цела. Мой мозг работал быстро, и я не пытался замедлить его. Сколько у меня было времени, прежде чем эти люди начали умирать? Могло пройти две недели, а могло и две минуты. У меня не было возможности узнать, за исключением того, что они на несколько часов застряли на заднем сиденье машины в жаркой пустыне, так что, вероятно, не две недели.

Но я не мог поместить их всех в круг сразу. Если я это сделаю, то тот, кто умрет первым, потянет за собой остальных в Пустоту. Если Уолли был прав, утверждая, что смерти там нет, страдания этих четверых мужчин никогда не прекратятся.

Значит, придется убивать по одному. Я прикрепил нож скотчем к черенку лопаты. Возможно, я использовал больше скотча, чем было необходимо, но я не хотел, чтобы он упал в пустоту.

Затем я взял горсть грязных тряпок из ведра. Я был готов, хотя на самом деле совсем не был готов.

Я положил свое самодельное копье на землю за пределами круга. Затем я нашел тело Картофелины и нащупал его горло. Найдя его, я положил рядом с ним одну из грязных тряпок, направив ее в сторону, как луч света на детском рисунке солнца.

Затем я вышел за пределы круга и поднял лопату. В первый раз, когда я хладнокровно убил человека, надо мной стояла Аннализ. На этот раз я даже не видел лица парня. Легче от этого не стало.

Я просунул нож в землю. Внезапно я почувствовал сопротивление и надавил сильнее, двигая лопатой вперед-назад. Я надеялся, что попаду ему прямо под ухо, по крайней мере, туда я указывал тряпкой. Но крови не было. Я вообще ничего не видел.