Текст книги "Учитель (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Глава 24.

Ева

На свой день рождения я надеваю туфли «Louis Vuitton» и красное платье, облегающее фигуру. Может, я и не самая пышнотелая женщина в мире, но я сохранила хорошую форму, и это платье подчеркивает мои достоинства, Джей бы очень оценил. Но когда я вхожу в гостиную, где Нейт смотрит телевизор, он едва смотрит на меня.

– Готова идти? – спрашивает он. Он даже не переоделся из рубашки и брюк, в которых был на работе, но, справедливости ради, он всегда выглядит невероятно красивым.

– Готова. – Я хватаю сумку, оставленную на столике у входной двери. – Я думала, мы могли бы сходить в Maggiano's сегодня вечером.

Нейт смотрит на меня так, будто я только что предложила махнуть в Италию на ужин.

– Maggiano's? Это же довольно далеко, нет? И дорого.

– У меня день рождения, – начинаю я, но мне не хочется спорить. И по правде говоря, мне тоже не улыбается сидеть с ним в машине следующие сорок пять минут. – Ладно. Хочешь в Piazza?

Piazza – популярный итальянский ресторан примерно в десяти минутах отсюда. Там дешево и быстро готовят. Не совсем то место, о котором я мечтаю в особый день, но у меня такое чувство, что этот вечер не будет особенным. Так уж и быть, пусть картина будет полной.

– Конечно, – говорит он.

Как всегда, за рулем Нейт. Он врубает радиостанцию с классической музыкой достаточно громко, чтобы нам не пришлось разговаривать друг с другом. Когда мы только поженились, я думала о том, какими будут будущие дни рождения с этим мужчиной. Он был таким нежным, я думала, что в тридцать, или сорок, или даже восемьдесят мы не сможем оторваться друг от друга. Никогда не представляла, что мы будем ехать на ужин в честь дня рождения в дешевый итальянский ресторан, пытаясь найти тему для разговора.

– У нас в этом году хорошие таланты в поэтическом журнале, – говорит он.

– О, это замечательно, – говорю я, хотя мне, честно говоря, абсолютно все равно.

– Эти сырые эмоции такие сильные. Только подросток может написать что–то настолько захватывающее.

Я киваю.

– Все эти гормоны. Я даже не могу вспомнить, каково это – чувствовать все так остро. Но я знаю, что чувствовала.

Мой муж замолкает, погрузившись в мысли. В последнее время он всегда кажется таким далеким, будто за миллион миль отсюда. У нас одна работа, так что, казалось бы, должно быть легко найти тему для разговора, но мы не можем. Мы стали друг для друга чужими.

Может, это моя вина. Может, мне нужно стараться быть с ним ближе. Когда мы только начинали встречаться, мы сидели в парке, свернувшись калачиком под деревом, и он читал мне стихи. Если бы он предложил такое сейчас, я бы закатила глаза. Мне нравились стихи, которые он писал для меня, потому что они шли от сердца, но вообще поэзия мне никогда не нравилась. Все это казалось таким глупым – особенно те стихи, что даже не рифмуются. В смысле, я учитель математики. Я бы скорее посидела с ним в парке и порешала квадратные уравнения.

Может, мне стоит предложить это сейчас. Может, на этих выходных мы могли бы сходить в парк и почитать стихи. И может, мне стоит охладеть к Джею. Как бы много ни значила для меня эта связь, если я хочу спасти свой брак, встречаться с другим мужчиной – не лучший способ.

Я решила – завтра, на второй день моего четвертого десятка, я все исправлю. Я буду проводить больше времени с Нейтом и скажу Джею, что все кончено.

Когда мы добираемся до Piazza, Нейт заезжает на место в дальнем конце парковки, как можно дальше от ресторана. Он всегда так делает. Куча мест прямо у дверей, а он паркуется за полмили.

– Можешь припарковаться чуть ближе? – говорю я.

Он ставит машину на парковку и хмуро смотрит на меня.

– О чем ты? Я уже припарковался.

– Да, но есть другие места поближе.

– Ты серьезно хочешь, чтобы я выехал с места и переехал на другое место, буквально в десяти футах отсюда?

– Это не десять футов. И на тебе не четырехдюймовые каблуки.

Его глаза скользят вниз по моим туфлям Louis Vuitton.

– Ну, а кто тебе вообще велел их надевать? – Он прищуривается. – Они новые? Выглядят дорогими.

– Они у меня уже давно. Я надевала их на день рождения в прошлом году. – Я не могу не подумать про себя, что Джей узнал бы эти туфли.

– Ага, конечно, – бормочет он себе под нос.

Нейт вылезает из машины, и я спешу за ним, хотя в этих туфлях трудно бегать. Они абсолютно шикарны, но никто не поспорит, что они неудобные.

– Что это должно значить?

Он не замедляется, чтобы дать мне возможность догнать.

– Я имею в виду, мы увидим, насколько они новые, когда придет счет по кредитке, не так ли?

Мне хочется сказать ему, как это несправедливо, но правда в том, что в счете по кредитке его ждет пара сюрпризов. Ненавижу, что он всегда оплачивает его. Это привычка, в которую мы впали много лет назад. Когда мы поженились, у нас появился общий бюджет. Я ничего не могу сделать или купить без его ведома.

Сказать ему, что я хочу свою собственную кредитку и свой банковский счет, возможно, не будет шагом в правильном направлении для нашего брака. С другой стороны, он, кажется, не так заботится об этих вещах, как раньше. Когда я уходила без него, он задавал мне кучу вопросов о том, куда я иду и что буду делать, а теперь ему будто все равно. Он просто рад, что меня нет дома.

По крайней мере, Нейт придерживает для меня дверь, когда мы добираемся до ресторана. Я уже решила, что закажу самый шикарный десерт в меню. Я заслужила хоть одно угощение сегодня, учитывая, что единственный подарок, который я получила за весь день на день рождения – это брелок от Шелби, который она привезла с Кейп–Кода.

– Столик на двоих, – говорит Нейт хостес. Это пышногрудая блондинка лет двадцати, и я рада видеть, что он, по крайней мере, не пялится на ее грудь.

– У меня день рождения, – выпаливаю я.

Не знаю, зачем я это сказала. Нейт выглядит слегка смущенным, но у меня осталась всего пара часов этого дня, и мне просто хочется, чтобы кто–то признал, что для меня это особенный день. Но не особо приятно, когда хостес быстро улыбается мне, желает счастливого дня рождения и ведет нас к тому же убогому столику, который мы бы получили в любом случае. Она не ведет нас к какому–то особому столику на день рождения, украшенному серпантином, не то чтобы я этого ожидала.

Как раз когда мы усаживаемся, Нейт напрягается. Он смотрит на что–то через зал, его карие глаза расширяются.

– Что случилось? – спрашиваю я его. – На что ты смотришь?

– Что? Ни на что.

Он точно на что–то смотрел, хотя не хочет мне говорить. Он увидел, как кто–то из сотрудников вышел из туалета, не помыв руки? Заметил пару туфель, которые я купила без его согласия?

– Это одна из моих учениц, – наконец говорит он. – Адди Северсон. Должно быть, ужинает с матерью.

Теперь моя очередь окаменеть, как доска.

– Я не знала, что Адди у тебя в классе.

– Да. Последний урок.

Не знаю, почему мысль о том, что Адди учится у Нейта, вызывает у меня беспокойство. Я не могу не вспомнить предупреждение Арта Таттла в супермаркете. «Адди проблемная девочка».

– У нее правда талант, – говорит он. – Она могла бы однажды стать великим поэтом.

– Это не очень практичная карьера.

Лицо Нейта вытягивается. Он выглядит обиженным моим замечанием, но чего он ожидает? Быть поэтом – это не практичная жизненная цель.

– Я просто думаю, что это то, что могло бы ей нравиться, – говорит он. – У нее поэтический склад ума. И ее любимый поэт тоже По, хотя она больше любит Аннабель Ли.

Одно я знаю о своем муже точно: его любимый поэт – Эдгар Аллан По, и он обожает «Ворона». Если бы я составляла список пяти важных фактов о Натаниэле Беннетте, этот был бы на первом месте.

До меня доходит, что мы еще даже не сделали заказ, а я уже с нетерпением жду окончания этого ужина.

– Послушай, – говорю я, – тебе стоит быть осторожнее с Адди. Ты видел, что случилось с Артом Таттлом. Он просто пытался быть с ней добрым, и вот что вышло.

Глаза Нейта темнеют.

– Если ты думаешь, что Арт Таттл не извращенец, значит, ты слепа.

Меня охватывает вспышка раздражения от его слов. Арт не извращенец. Когда я начинала работать в школе, он был первым, кто мне помог. И он никогда не делал и не говорил ничего неподобающего. Он был просто хорошим другом для меня. Я знала, что он занимается с Адди и даже видела, как они садятся в его машину после школы, но я действительно никогда не придавала этому значения. Никто не придавал.

Все изменилось, когда соседка увидела Адди, крадущуюся позади дома Арта, и вызвала полицию. Плохо выглядит для учителя средних лет, когда твою пятнадцатилетнюю ученицу находят поздно ночью возле твоего дома.

Но в конце концов, никто не смог доказать его вину. Как бы глупо это ни звучало, единственное, в чем был виноват Арт – это в том, что «слишком заботился». Он знал, что у Адди нет денег на репетиторов, поэтому пытался помочь ей с математикой сам. Несколько раз подвозил ее домой, потому что шел дождь или снег, и он не хотел, чтобы она ехала на велосипеде в плохую погоду. А ужины были максимально невинны: он приглашал и Адди, и ее мать поужинать с ним и его женой.

Что касается того, что Адди нашли возле его дома, то это Арт не мог толком объяснить. Когда мы с ним говорили об этом, он опустил голову. «Я пытался быть с ней добрым, потому что она недавно потеряла отца, и, думаю, она просто слишком привязалась. Она стала одержима мной».

Я не сомневалась в нем. Это именно то, что могло случиться с проблемной девушкой–подростком.

– Я просто говорю, – бормочу я Нейту, – девчонка проблемная. Она недавно потеряла отца и будет цепляться за любого, кто подойдет слишком близко.

– То есть, по сути, мы должны держать ее в изоляции?

– Я совсем не это имею в виду!

Меня вынуждают прервать мою тираду, когда наша официантка подходит, чтобы принести нам стаканы с водой. Она молода и привлекательна, как и все официантки здесь. Она тратит, кажется, полчаса, рассказывая нам о специальных предложениях, и каждый раз, когда Нейт задает вопрос, она кладет руку ему на плечо. Должна сказать, меня начинает тошнить от женщин, которые клеят моего мужа прямо у меня перед носом.

– Я просто говорю, – продолжаю я после того, как официантка наконец оставляет нас одних, – девчонке нужны друзья ее возраста, а не учитель, которому почти сорок. Просто будь осторожен.

– Уяснил, – цедит Нейт сквозь зубы.

Но по лицу вижу, что его настроение испортилось. Не знаю, из–за чего он так расстроен. Я просто пытаюсь защитить его от участи Арта Таттла.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 25.

Адди

После того как мистер Беннетт зашел в Piazza, я только о нем и могу думать.

Типа, даже если бы в углу зала проходил концерт Lil Nas X, я бы и не заметила. Вот насколько я отвлеклась. И мама начинает раздражаться, потому что она все время пытается со мной поговорить, а я все время переспрашиваю: «Что?»

– Адди! – рявкает она на меня.

– Что? – снова говорю я.

Она издает долгий вздох.

– Ты почти ничего не съела.

Я смотрю вниз на тарелку передо мной. Я заказала лепешку с помидорами и песто, хотя она не очень вкусная. Но обычно я бы уже умяла ее за обе щеки. А вместо этого съела только крошечный кусочек.

– Я не голодна, – наконец говорю я.

Мистер Беннетт заказал какую–то пасту. Отсюда не разобрать, какую именно, и не могу же я подойти и спросить. Но мне любопытно. Это просто сырная паста или с грибами? Мистер Беннетт любит грибы? Или он, как и я, считает странным, что люди едят грибы?

Я стараюсь не привлекать внимания к тому, что пялилась на него весь ужин с тех пор, как он вошел. Но трудно не пялиться. В смысле, он достаточно красив, и я уверена, что я не единственная, кто на него смотрит где бы то ни было. Официантка определенно флиртует: в какой–то момент она положила руку ему на плечо, и мне показалось, он выглядел раздраженным, но я не была уверена. Я была рада, что его не очаровала эта грудастая официантка.

Еще я не могу не заметить, что ему не очень весело с миссис Беннетт. Я не ее фанат хотя бы потому, что математика – мой самый слабый предмет, а она не облегчает задачу, но я думала, что он ее любит. В смысле, он же на ней женат. Плюс, сегодня вечером она выглядит раздражающе симпатичной, с дымчатым макияжем вокруг больших глаз и красным платьем, подчеркивающим ее милую, стройную фигуру. Так что я бы думала, что она ему должна нравиться, но они сидят вместе уже как минимум двадцать минут и едва ли обменялись парой слов.

Если бы мы с мистером Беннеттом ужинали вместе, нам было бы, о чем поговорить. Я бы принесла книгу стихов, может, По, и мне бы просто хотелось услышать его мысли о каждом из них. Даже если мы это делаем в классе каждый день, мне бы это никогда не надоело. Ни за миллиард лет.

Неужели миссис Беннетт не понимает, какой невероятный у нее муж? Когда сегодня вся моя одежда промокла, а она заставила меня сидеть на ее уроке и даже переделывать домашку, она будто не обращала внимания. Или хуже – думала, что я заслужила страдать. Он был единственным, кто заметил, как мне некомфортно, и отправил меня домой. Она не ценит, что замужем за таким добрым и внимательным человеком, потому что она полная противоположность.

– Ну, если ты больше не будешь есть, – говорит мама, – я, пожалуй, попрошу счет.

Я не хочу уходить из ресторана. Пока я сижу здесь, это почти, как если бы я ужинала с мистером Беннеттом, хотя это глупо, потому что он через весь зал и даже не знает, что я здесь. Мы максимально далеки от того, чтобы ужинать вместе, но я все равно не хочу уходить.

– Подожди, – говорю я, – дай я сначала схожу в туалет, а потом еще поем.

Мама смотрит скептически, но разве она может сказать, что я не могу пойти в туалет? Так что я иду по указателям в скрытый коридор, где находится туалет. Естественно, в единственную женскую уборную стоит очередь, но это нормально, потому что так процесс займет больше времени. Особенно учитывая, что мне вообще туда не нужно.

– Адди? – знакомый голос застает меня врасплох, пока я листаю телефон.

Я совершенно удивлена тем, что вижу мистера Беннетта позади. Наверное, ему тоже нужно было в туалет. Я знала, что мы на одной волне.

– Хей, – неловко говорю я. После нашей последней встречи я приняла душ и надела чистые синие джинсы. Я даже надела симпатичную розовую блузку, которая, по словам мамы, подходит к моему тону кожи, хотя я скептична.

– Я видел тебя в ресторане, – говорит он. – Это твоя мама, да?

Легкий трепет пробегает по мне от мысли, что мистер Беннетт заметил меня, даже в переполненном зале.

– Ага.

Интересно, нормально ли разговаривать с ним в этом уединенном месте. Если кто–то увидит нас здесь вместе, у них могут возникнуть нехорошие мысли. Последнее, чего я хочу – это чтобы мистер Беннетт оказался в положении мистера Таттла.

Он склоняет голову набок.

– Ты в порядке? Ранее у тебя был довольно плохой день.

Это еще мягко сказано, но, честно говоря, мне не хочется сейчас жаловаться на Кензи и ее подружек. Я не хочу, чтобы он думал обо мне как о неудачнице, над которой издеваются популярные дети.

– Вроде того.

– Что случилось?

– Это не было чем–то серьезным. – Я пытаюсь рассмеяться, показывая, как меня не расстроило случившееся, хотя это фальшивка. – Несколько ребят на физре бросили мою одежду в душ, так что все промокло.

Мистер Беннетт морщится.

– Боже, это ужасно. Кто это с тобой сделал?

Я качаю головой.

– Не знаю.

– Можешь сказать мне. – Когда я ничего не говорю, он поднимает бровь. – Я могу оставить это между нами.

Я действительно не могу ему сказать, хотя мне нравится идея, что у нас с мистером Беннеттом будет общий секрет. Что бы он ни говорил, он все еще учитель, и может поговорить с Кензи, если я расскажу ему. А если я на нее настучу, ей станет только хуже. Последнее, чего я хочу – чтобы Кензи ненавидела меня еще сильнее. Мне лучше просто терпеть ее издевательства.

– Не знаю, – повторяю я.

Его карие глаза на мгновение задерживаются на мне, и легкая дрожь пробегает по мне. Не знаю почему. Может, просто приятно снова чувствовать, что учитель на моей стороне. Или что кто–то на моей стороне. После всей истории с мистером Таттлом кажется, что меня все ненавидят.

– Вот что я скажу, – говорит он. – У остального класса сегодня есть еще одно домашнее задание – проанализировать стихотворение, которое мы обсуждали на уроке. Но у меня есть особое задание, которое я хочу, чтобы ты сделала сегодня вечером.

Если бы миссис Беннетт, или, честно говоря, любой другой учитель, сказал мне такое, я бы пришла в ужас. Но сейчас мне любопытно.

– Ладно...

– Я хочу, чтобы ты написала злое письмо тому, кто взял твою одежду, – говорит он. Я начинаю протестовать, но затем он добавляет: – Не стихотворение, а письмо. Тебе не обязательно использовать его имя, но я хочу, чтобы ты выплеснула этот гнев. Выплесни свой гнев на страницу для меня. Расскажи мне, что ты хочешь сделать с этим человеком.

– Что я хочу сделать?

Он кивает.

– Именно. Напиши письмо–месть. Расскажи мне, что бы ты сделала, если бы у тебя было пять минут наедине с этим человеком, и никто никогда бы не узнал.

Он понятия не имеет, что у меня в рюкзаке ключи от дома Кензи. Я представляю, что бы случилось, если бы я пробралась в ее спальню и ждала ее в шкафу. У меня могло бы быть целых пять минут наедине с ней. И, скажу я вам, эти пять минут включали бы серьезную расплату.

Улыбка трогает мои губы.

– Ладно.

Я уже представляю, что напишу:

«У тебя есть всё на свете. И ты встречаешься с самым замечательным парнем, которого я когда–либо знала. Но ты не заслуживаешь ничего из этого. Ты заслуживаешь, чтобы тебе выцарапали глаза. Нет, это слишком хорошо для тебя».

– В любом случае, – говорит он, – похоже, у вас приятный ужин с мамой.

– Ага. – Я тру локоть. – И, знаете, надеюсь, у вас приятный вечер с миссис Беннетт.

На мгновение его глаза затуманиваются.

– У нее день рождения.

Я не совсем понимаю, что это значит.

– О.

– Так что да. – Он пожимает плечами. – Все нормально. Еда здесь хорошая.

Ох ты ж. Я была права.

Мистеру Беннетту не нравится проводить время с женой. Мое впечатление о ней на уроках оказалось вернее, чем я думала. Она не из тех, кто приходит домой и вдруг становится супер милым человеком, полностью отличающимся от того, какая она на работе. Она реально ужасный человек. Мистеру Беннетту не нравится быть с ней в браке так же, как мне не нравится, что она моя учительница.

Вот почему вместо того, чтобы воспользоваться пустым мужским туалетом и поспешить обратно за столик к ней, он последние пять минут простоял в коридоре, разговаривая со мной.

В этот момент та, кто была передо мной, выходит из женского туалета, и теперь моя очередь. Но я бы гораздо больше хотела стоять здесь и разговаривать с мистером Беннеттом. Может, я могу пропустить вперед того, кто за мной.

Но, прежде чем я успеваю предложить это, мистер Беннетт улыбается мне.

– Не хочу тебя задерживать, Адди. Увидимся завтра на уроке. И не забывай про то письмо.

Я чувствую укол сожаления, когда мистер Беннетт исчезает в мужском туалете. Меня осеняет: как бы я ни злилась на Кензи, на миссис Беннетт я злюсь еще сильнее за то, что она делает его таким несчастным.

Глава 26.

Ева

Нейт за ужином, а затем и по дороге домой казался еще более рассеянным, чем обычно. И как только мы входим через дверь в гараж, он издает преувеличенный зевок.

– Ох, – говорит он. – Я вымотался, Ева.

Его попытки увильнуть от секса становятся все менее креативными. Дальше он скажет, что у него мигрень.

– Все нормально, – говорю я. – Иди спать, ты свободен.

Он поднимает брови.

– Свободен?

– Я просто имею в виду, что нам не обязательно заниматься сексом сегодня вечером.

Нейт выглядит ошеломленным.

– Если ты хочешь заняться сексом...

Последнее, чего я хочу – это вступать в долгий, эмоциональный спор с мужем в мой день рождения. Поэтому я просто качаю головой.

– Я тоже устала. Увидимся наверху.

И это все, что я сделаю в свой первый день тридцатилетия. Я отправлюсь спать в рекордные 9:30 вечера.

Пока Нейт идет наверх, я слышу жужжание из моей сумки. Достав телефон из сумки, я вижу новое сообщение в Snapflash. Есть только один мужчина, который пишет мне в Snapflash, и в начале вечера я поклялась порвать с ним.

Джей: Я оставил подарок для тебя у двери.

Я улыбаюсь сообщению все шестьдесят секунд, пока оно не исчезает. Смотрю вверх на лестницу, убеждаясь, что Нейт скрылся в спальне. Затем я крадусь к нашей входной двери и приоткрываю ее.

У нашей двери стоит обувная коробка.

Я хватаю коробку с крыльца, пока никто не увидел. Джей, должно быть, заскочил оставить ее, пока мы были на ужине, потому что коробки точно не было, когда мы уходили.

Я снимаю крышку с коробки и не могу сдержать вздоха.

Это пара туфель–лодочек Sam Edelman на ремешке, глянцевого красного цвета. Я любовалась ими пару недель назад в магазине и расстроилась, когда последняя пара исчезла, потому что они были едва в пределах моего бюджета.

И теперь я понимаю, куда делись те туфли. Хотя у него самого с деньгами туго, Джей потратил свои скудные средства, чтобы купить мне подарок на день рождения, который, он знал, мне понравится.

На телефоне появляется еще одно сообщение:

Джей: Ты получила?

Ева: Я их обожаю. Спасибо тебе огромное.

Джей: Я знал, что они тебе понравятся.

У меня наворачиваются слезы на глаза. Жизнь так невероятно несправедлива. Я застряла в браке, который, как я все больше осознаю, лишен любви, и при этом у меня нет никакой возможности быть с мужчиной, которого я действительно люблю.

Я собираюсь примерить новую пару туфель, когда слышу шум за дверью. Сердце подпрыгивает. Мне плевать, увидят ли соседи, больше всего на свете я хочу, чтобы за дверью стоял Джей.

Я распахиваю входную дверь, готовая встретить его с большим слюнявым поцелуем. Но когда я выглядываю на улицу, там никого нет. Кроме света на крыльце, все темно.

– Ау? – окликаю я.

Никто не отвечает.

На этот раз гораздо тише я говорю:

– Джей?

Ответа нет.

Это так странно. Я была уверена, что слышала шум прямо за дверью. Я в шоке, что там никого нет. Но, похоже, мне показалось.

В конце концов, там никого нет.