Текст книги "Учитель (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 66.

Нейт

Это еще одна пара туфель Евы. И они стоят прямо посреди кухни.

Эти туфли ярко–синего цвета. Я узнаю их – это одна из ее любимых пар. И подошвы покрыты грязью.

Меня мутит. Что туфли Евы делают посреди кухни? Туфли в душе были странными, но моя жена постоянно делала странные вещи. Но это другое. Я был на кухне ранее, готовил завтрак. Если бы эти туфли были здесь, я бы их точно заметил.

Разве нет?

– Это туфли вашей жены? – спрашивает Спрэг.

– Да, – выдавливаю я.

Она садится на корточки рядом с туфлями, пока я пытаюсь унять панику.

– Дорогая обувь, – говорит она. – Удивлена, что она взяла их и так испачкала.

– Я... я не знаю, что сказать.

Я задерживаю дыхание, ожидая следующего вопроса, на который не смогу ответить, но, к счастью, детектив, кажется, теряет интерес к туфлям. Я провожу ее по остальной части дома, но не могу перестать думать о тех туфлях на кухне. Я едва могу сосредоточиться на происходящем передо мной, и каждый раз, когда детектив задает вопрос, я уверен, что выгляжу взволнованным и ужасно виноватым.

Но я ничего не могу с собой поделать. Какого черта эти туфли делают на моей кухне?

Когда я наконец выпроваживаю детектива за дверь, я запираю ее за ней и чуть не спотыкаюсь в спешке, чтобы вернуться на кухню. Когда я добираюсь, я понимаю, что задняя дверь оставлена слегка приоткрытой, и через щель влетела птица. Птица – маленькая, с черно–белыми перьями – теперь яростно клюет каблуки туфель Евы.

Я в изумлении смотрю на эту сцену. Я и раньше оставлял заднюю дверь открытой, но ни разу заблудшая птица не находила дорогу на нашу кухню. Я достаю из чулана метлу и машу на птицу, пока она не улетает в заднюю дверь.

Теперь, когда птица улетела, я сажусь на корточки рядом с туфлями, пытаясь понять, почему птицу заинтересовала пара замшевых туфель. В конце концов, птиц не интересует грязь. Им нужна еда.

И тут я вижу это.

Кусочек раздавленной тыквы на каблуке туфель.

Ноги подкашиваются, и я с размаху приземляюсь копчиком на кухонный пол. Голова кружится, зрение сужается. Я мог бы попытаться убедить себя, что туфли лежали здесь все это время, а я их просто не заметил. И детектив верно заметила – Ева была педантична в сохранении идеального состояния своих туфель, и она никогда, никогда не позволила бы им так испачкаться. Но, возможно, она попала под дождь, и этого просто нельзя было избежать. Я мог бы попытаться убедить себя во всем этом.

Но тыква. Как кусочек раздавленной тыквы оказался на подошве туфли моей жены?

Даже если бы Ева была в туфлях, когда мы ее хоронили, а она не была, совершенно ясно, что она не встала из могилы и не пошла домой с куском тыквы, застрявшим на каблуке. Это значит, что кто–то другой поставил туфли посреди моей кухни, чтобы я их увидел и запаниковал.

И это должен быть кто–то, кто знает, что мы сделали прошлой ночью.

Могла ли Адди сделать это? Кажется маловероятным, что она способна на такое, и все же я бросил ее в глуши прошлой ночью. Возможно, это ее детское возмездие. Хотя это не в ее стиле. Адди – импульсивный подросток, и мысль о том, что она могла пробраться в мой дом и подбросить пару туфель Евы на кухонный пол, кажется мне нелепой.

Есть другая возможность.

Я мучительно осознаю, что последние несколько лет не мог удовлетворять сексуальные аппетиты жены. И, конечно, мне приходила в голову мысль, что она завела любовника, чтобы заполнить эту пустоту. Прежняя Ева – та, в которую я влюбился, никогда бы не помыслила о таком, но я считаю, что женщина, на которой я был женат, была на это способна.

Так что, если у нее был роман с другим мужчиной, возможно ли, что она ему доверилась? И он каким–то образом узнал, что мы с ней сделали, и теперь надеется отомстить самосудом?

Любая из этих возможностей оставляет меня в крайнем беспокойстве.

Я поднимаю туфли с пола и мою каблуки под струей горячей воды из раковины. Ясно одно: кто бы ни оставил эти туфли на моей кухне, он надеется напугать меня, но при этом не решается обращаться в полицию. Если бы у кого–то была компрометирующая информация обо мне, этот детектив надел бы на меня наручники прежде, чем ложь слетела бы с моих губ.

Нет, я уверен, что у меня есть преимущество. Пока я осторожен, никто не узнает, что я сделал.

Глава 67.

Адди

Когда мама зовет меня вниз, в ее голосе слышна легкая дрожь.

Я провела большую часть дня, лежа в кровати и глядя в потолок, слишком парализованная, чтобы взяться за домашние задания на выходные. В какой–то момент я услышала, как мама вышла из спальни и спустилась вниз, но я держала свою дверь закрытой. Я не могу смотреть ей в глаза.

Я спускаюсь по лестнице, смутно осознавая, что на моей футболке пятно над нагрудным карманом, а волосы похожи на крысиное гнездо. Я замираю на полпути вниз при виде незнакомой женщины в плаще, стоящей посреди нашей гостиной.

– Адди, – говорит мама. – Это детектив Спрэг. Она хочет задать тебе несколько вопросов.

Я знала, что рано или поздно меня допросят, учитывая, что я была с миссис Беннетт в кабинете директора только вчера, но не ожидала этого так скоро. Я даже не знаю, как они так быстро поняли, что она пропала. Раз выходные, единственный, кто мог заявить о ее пропаже...

Натаниэль.

– Здравствуй, Адди, – говорит детектив, когда я медленно спускаюсь до конца. Она маленькая, но черты лица будто высечены из камня, а волосы стянуты в супертугой пучок на затылке. Хотя она и крошечная, она меня пугает. – Мне нужно поговорить с тобой пару минут, если ты не против.

– И я буду здесь все время, – добавляет мама.

Я смотрю на них обеих. Не вижу способа отказаться, поэтому киваю.

– Итак, Адди... – Темные глаза детектива Спрэг изучают мое лицо. Она из тех женщин, которые, кажется, видят ложь насквозь даже лучше, чем моя учительница в четвертом классе. – Я здесь потому, что твоя учительница математики, Ева Беннетт, исчезла где–то между прошлой ночью и этим утром.

В горле пересохло, как в пустыне Сахара, которую мы, кстати, проходили в прошлом месяце.

– О. Что с ней случилось?

– Ну, мы не знаем, – терпеливо говорит детектив. – Но во время расследования ее исчезновения мы обнаружили, что у вас было несколько стычек с миссис Беннетт.

Я чувствую взгляд матери, не знавшей об этом повороте событий. Я не совсем уверена, что сказать, особенно при матери.

«Все отрицай».

– Эм, – говорю я, – ну, у меня были трудности с предметом, так что у нас, очевидно, не было теплых отношений, но мы не были врагами или что–то такое.

Губы Спрэг слегка дергаются.

– Нет, я не утверждаю, что вы враги. Но она сказала директору, что поймала тебя, когда ты подглядывала возле ее дома две ночи назад.

«Все отрицай».

– Это неправда. Я не подглядывала за ней. Я была дома всю ночь.

– Верно, детектив, – говорит мама. – Я была с ней в четверг вечером. Она никуда не выходила.

– То есть она не была вне поля вашего зрения всю ночь?

Мама колеблется.

– Ну, ей шестнадцать. Я не считаю нужным нянчиться с ней постоянно. В какой–то момент она была у себя в комнате...

– Так возможно, она могла выйти?

Мама смотрит на меня, потом снова на детектива.

– Полагаю, это возможно, да.

– И еще... – Спрэг лезет в карман плаща и достает сложенный листок из тетради. Она протягивает его мне. – Ты писала это миссис Беннетт?

Мама заглядывает через мое плечо, читая бумагу. У меня подкашиваются колени, когда я читаю злые каракули. Нет. О нет.

Этого не может быть.

«Я бы хотела выцарапать тебе глаза, а потом засыпать пустые глазницы горячими углями. Я бы хотела воткнуть тебе ручку прямо в горло...»

Мама закрывает рот рукой.

– Адди!

– Ты это писала? – наседает детектив.

Нет смысла врать. Мама знает мой почерк, так что она знает, что это писала я.

– Да, – признаю я. – Но это не... В смысле, я это писала, но не миссис Беннетт.

Брови Спрэг взлетают вверх.

– Кому ты ее писала?

– Я ее никому не писала, – говорю я. – Это было... это было задание по английскому.

Я вспоминаю, как писала это письмо, когда так злилась на Кензи за то, что она украла мою одежду из спортивного шкафчика. А потом Натаниэль дал мне задание написать ей письмо, выражая свой гнев. Я ничего из этого не имела в виду. Я просто была... драматичной. Я пыталась произвести на него впечатление.

– Задание? – недоверчиво говорит мама. Детектив Спрэг не говорит того же, но я вижу по лицу, что она всерьез размышляет об этом.

– Ага, типа... – Я чешу локоть. – Я должна была написать письмо кому–то, на кого я злюсь. Но я никому его не отдавала. Это было не настоящее письмо.

– Задание. – Спрэг хмурится. – Тогда... другие дети получали такое же задание? Если я спрошу их, они вспомнят?

– Нет, это было только для меня.

Детектив странно смотрит на меня, но не расспрашивает дальше. Не знаю, хорошо это или плохо.

– Итак, мне нужно спросить тебя, Адди, – говорит детектив Спрэг, – где ты была прошлой ночью?

– Дома, – быстро говорю я.

Она смотрит на маму.

– И вы тоже были здесь?

Щеки мамы розовеют.

– Я медсестра, и у меня была ночная смена прошлой ночью.

Эта складка между бровями мамы, которая появляется, когда она волнуется, превратилась в глубокую морщину. Она так часто смотрит на меня в последнее время.

– Так... – Спрэг теперь обращается к маме. – Вы ездили на работу на своей машине?

Мама хмурится в замешательстве.

– Да.

– А у вас есть другая машина?

– У нас... – Мама смотрит на дверь в гараж. – В гараже машина моего покойного мужа. Но ей никто не пользуется.

Она говорит, что бережет машину отца для меня, хотя на самом деле просто не хочет избавляться от его вещей. Бьюсь об заклад, сейчас она жалеет, что не избавилась.

– Значит, у тебя был доступ к машине прошлой ночью? – спрашивает меня Спрэг.

Прежде чем я успеваю ответить, мама вмешивается:

– Но у нее нет прав. Только ученическое удостоверение.

Детектив поднимает бровь. Она лучше всех знает, что отсутствие прав не остановит подростка сесть за руль.

– Но машина была в гараже?

– Да, – тихо говорит мама.

Я не понимаю, зачем детектив это спрашивает. Какая разница, есть у меня доступ к машине или нет? Я не пользовалась папиной машиной прошлой ночью. Единственная причина, по которой мне могла понадобиться машина прошлой ночью, это если бы...

Если бы я действовала одна.

Меня накрывает ужасное, головокружительное чувство. Детектив Спрэг вела себя так, будто только что нашла это письмо, но я почти уверена, что оно могло попасть к ней, только если Натаниэль отдал его. А так как школа сегодня закрыта, значит, это он рассказал ей, что меня видели возле их дома.

И он бросил меня в лесу.

Неужели Натаниэль подставляет меня, чтобы я взяла на себя вину за убийство его жены? Все, что говорит детектив, вроде бы указывает на это, но я знаю Натаниэля, и он бы никогда так не поступил. Все, что он делал прошлой ночью, было ради моей защиты, чтобы уберечь меня от тюрьмы.

Только я не могу перестать думать о тех устрашающих красных отметинах на шее миссис Беннетт.

– Адди, – говорит детектив Спрэг удивительно мягким голосом. – У тебя есть какие–нибудь соображения, что случилось с миссис Беннетт прошлой ночью?

И Спрэг, и мама смотрят на меня. Я молча качаю головой.

Спрэг долго вздыхает.

– Хорошо, Адди. Пока все. Но нам, возможно, понадобится, чтобы ты позже пришла в участок. У нас будут еще вопросы.

– Адди никогда бы никому не навредила, – вмешивается мама. – Она не такая.

Детектив коротко улыбается, но ничего не говорит. Она знает не хуже меня, что это неправда.

Глава 68.

Адди

После того как детектив Спрэг уходит из нашего дома, у мамы, похоже, будет удар. Краска сходит с ее лица, и я почти уверена, что последние каштановые волосы становятся седыми.

– Адди, – выдыхает мама. – Что это было? Что ты натворила?

«Все отрицай».

Я опускаю глаза, играя с прядью спутанных волос. Я не удивлюсь, если мои собственные волосы поседеют к концу всего этого.

– Я ничего не делала. Я была здесь всю ночь.

– Скажи мне правду, Аделин.

Мама видит меня насквозь, когда я вру, поэтому я пробую другую стратегию.

– Слушай, она думает, я взяла машину, но спорим, та машина в гараже даже не заведется. Мы так давно ей не пользовались, что, вероятно, аккумулятор сел.

В последний раз мама садилась за руль этой машины как минимум два месяца назад, когда думала ее продать. В итоге она решила оставить ее для меня, хотя от одной мысли о том, чтобы сесть в машину этого человека, меня тошнит.

– Может быть, – медленно говорит она. Она поворачивает голову и снова смотрит на дверь гаража. – Ладно. Я проверю.

У меня сердце подпрыгивает, когда она хватает ключи от машины с книжной полки, где они лежат. Я спешу за ней, пока она идет в гараж. Она не произносит ни слова, открывая дверь и садясь на водительское сиденье. Она возится с ключами мгновение, прежде чем вставить их в замок зажигания.

– Мам, – говорю я. Я понимаю, что задерживаю дыхание. Она так давно не садилась за руль папиной машины. Спорим, она не заведется. И тогда я буду вне подозрений, да? Если у меня не было машины прошлой ночью, я не могла ничего сделать миссис Беннетт.

Медленно она поворачивает ключ.

Двигатель оживает с таким грохотом, что мне приходится отступить на шаг. Гараж быстро наполняется выхлопными газами. Вообще–то, ей стоит заглушить мотор, но вместо этого она просто сидит, стеклянным взглядом уставившись на лобовое стекло, пока гараж наполняется токсичными парами.

– Я даже не знала, что она заведется, – умоляюще говорю я.

Наконец она тянется и глушит двигатель. Она вытаскивает ключи из зажигания и выходит из машины. Она смотрит мне прямо в глаза.

– Что случилось прошлой ночью, Аделин? Я хочу услышать правду.

– Ничего, – тихо говорю я. – Я была дома.

– Ты что–то сделала с миссис Беннетт?

– Нет, я... я бы никогда...

Все, что я скажу дальше, будет сплошной ложью. Я совершила ужасные вещи за свои шестнадцать лет. Я толкнула отца с лестницы. Я преследовала Арта Таттла. Я переспала со своим учителем. Я вырубила миссис Беннетт сковородой.

Но я уже не уверена, убила ли я ее.

– Пожалуйста, скажи мне правду, Адди. – Голос мамы срывается. – Я не смогу тебе помочь, если ты не скажешь правду.

Интересно, что будет, если я расскажу ей все. О своем романе с Натаниэлем. О том, как пошла к дому Беннеттов прошлой ночью и ударила Еву Беннетт сковородой по голове. Что бы она сделала, если бы я все рассказала?

Честно говоря, я не уверена, что хочу знать.

В конце концов, я понимаю, что будет слово Натаниэля против моего. А он будет все отрицать.

Глава 69.

Нейт

Я получаю еще один звонок от детектива Спрэг несколько часов спустя, прямо перед тем, как лечь спать.

Пока что им не повезло найти Еву, что неудивительно. Они подтвердили, что она точно не садилась на электричку, что тоже неудивительно. Все эти нити ведут к Адди.

– И еще, – добавляет она, – я поговорила с Аделин Северсон.

Адди. Интересно, что она подумала, когда полиция появилась у ее двери. Хорошо, что ей никто не верит.

– О?

– Я определенно думаю, что она причастна к исчезновению вашей жены, – говорит мне Спрэг. – Я поговорю с ней снова завтра. И пытаюсь связаться с директором вашей школы.

– Хорошо, – говорю я.

Хиггинс расскажет детективу все о том, что Адди сделала в прошлом году. В сочетании с письмом, которое я сохранил, она будет выглядеть крайне нестабильной. Когда они в конце концов эксгумируют труп Евы, все улики укажут на нее. Ее отпечатки пальцев даже есть по всей машине Евы.

Мне просто нужно максимально дистанцироваться от нее. Я почти уверен, что она никому не рассказала о нас. Ева была единственной, кто знал. А теперь я удалил аккаунт в Snapflash, который нас связывал.

Прости, Адди. Кто–то из нас должен понести наказание, и это не могу быть я.

– Я свяжусь с вами завтра, – обещает мне детектив Спрэг.

– Я ценю это, – говорю я ей, включая обаяние. Я не могу прямо флиртовать, так как это было бы крайне неуместно, но чем больше я ей нравлюсь, тем меньше она будет меня подозревать. – Все, что вы можете сделать, чтобы найти мою жену...

– Мы узнаем правду о том, что случилось с вашей женой, – обещает она мне. – Держитесь, мистер Беннетт.

– Нейт, – поправляю я ее сдавленным голосом. Я предпочитаю, чтобы меня называли Нейтом, хотя мне нравилось, как Адди произносила «Натаниэль» своим обожающим тоном.

Когда мы прощаемся, я чищу зубы в ванной, напевая слова «All Shook Up», как всегда. Плескаю водой в лицо, затем снимаю майку и ложусь в кровать. И как только я забираюсь под одеяло, я слышу это.

Кто–то звонит в дверь.

Может, это детектив Спрэг? Нет, вряд ли. Мы разговаривали не так давно. Должно быть, кто–то другой. Я смотрю на часы – почти одиннадцать. Кто может прийти в такое время?

Я натягиваю майку обратно и на всякий случай хватаю халат. Спускаюсь по лестнице, каждая ступенька скрипит под босыми ногами. Наш дом такой старый, что почти каждая плитка и половица издают уникальный звук. Кто–то, идущий по нашей гостиной, мог бы создать симфонию.

Я снова слышу звук. На этот раз стук в дверь. Нет, скорее постукивание.

«Это какой–то посетитель, постучавший в дверь моей комнаты».

Если там снова никого не окажется, я сойду с ума.

Сначала я смотрю в глазок. У меня падает сердце, когда я никого не вижу. Но это еще ни о чем не говорит. Может, доставка посылки.

В одиннадцать часов вечера в субботу.

Я приоткрываю дверь, сердце бешено колотится в груди. Но оно слегка замедляется, когда я вижу коричневую коробку от Amazon на пороге. Просто доставка. «Только это и ничего больше».

Я забираю посылку с порога и несу на журнальный столик. Понятия не имею, что это, но я часто заказываю посылки. Последнее, что я заказывал, – новую кофеварку, так как старая барахлит. Будет приятно снова пить приличный кофе у себя дома. Я разрываю скотч на коробке и...

Это не кофеварка. Это пара женских туфель.

Они пугающе–красного цвета, на длинных острых каблуках. Ева, должно быть, заказала их до своей смерти. Конечно, заказала. Ева вечно заказывала туфли. Но в отличие от остальных, эту пару я отправлю обратно в Amazon. Я начинаю вытаскивать их из коробки, но прежде чем успеваю полностью освободить их, кровь стынет в жилах. Я роняю их, будто обжегшись, осознав, на что смотрю.

Подошвы туфель покрыты грязью.

Господи Иисусе.

Я вскакиваю с дивана, все тело трясется. Я бросаюсь обратно к двери и распахиваю ее так быстро, что петли протестующе скрипят. Я всматриваюсь в лужайку перед домом, щурясь в поисках любого движения. Но не вижу ничего. Даже белки.

«Тьма – и больше ничего».

– Я знаю, ты там, – зову я так громко, как осмеливаюсь. – Меня этим не запугать.

Тишина.

– Адди? – говорю я.

Меня встречает порыв ветра, пробирающий до костей. Я прижимаю халат к груди.

– Ева? – шепчу я.

Снова нет ответа.

Я захлопываю дверь и прижимаюсь к ней всем весом. Моя мертвая жена не преследует меня с того света. Это единственное, в чем я уверен. Я никогда не верил в жизнь после смерти. Когда ты мертв, ты мертв.

Тогда кто оставил эти грязные туфли у моей двери?

Мне приходит в голову, что есть еще один человек, который мог это сделать. Кто–то кроме Адди или таинственного любовника Евы, или призрака моей мертвой жены. Есть еще один человек, который знает достаточно, чтобы уничтожить меня, и если этот человек дразнит меня, у меня большие, большие неприятности.

Глава 70.

Нейт

Неудивительно, что я ужасно спал.

Я ворочался с боку на бок, а когда засыпал, мне снилась зомбиподобная Ева, восстающая из могилы на тыквенном поле в паре красных туфель на шпильке, которыми она затем принималась меня избивать. Короче говоря, все детские воспоминания об этом тыквенном поле успешно уничтожены.

Я наконец выползаю из постели и варю себе чашку растворимого кофе, так как кофеварка все еще барахлит, а новая явно не пришла. Я уже почти допил чашку, когда звонит дверной звонок.

Если там еще одна посылка с грязными туфлями, я просто не выдержу.

Я плетусь к входной двери, смотрю в глазок – на этот раз там стоит детектив Спрэг. Надеюсь, у нее для меня хорошие новости.

Детектив, кажется, поражена моим видом, когда я открываю дверь. Полагаю, вчера я выглядел более собранным. Вчера я играл роль растрепанного, обеспокоенного мужа. Сегодня это искренне. Я даже не успел принять душ и одеться.

– Можно войти, мистер Беннетт? – спрашивает она.

Я подавляю зевок. Вчера я просил ее называть меня Нейтом, но у меня нет сил поправлять ее снова.

– Да, пожалуйста.

Я отступаю, пропуская ее в гостиную. Интересно, стоит ли предложить сесть на диван, но я не хочу, чтобы она слишком устраивалась.

– Есть новости о Еве? – спрашиваю я.

Спрэг медленно качает головой.

– Боюсь, что нет. Но я поговорила с Деборой Хиггинс этим утром.

Хорошо. Уверен, этот разговор утвердил Адди в статусе одной из главных подозреваемых.

– О?

Детектив склоняет голову набок с нечитаемым выражением лица.

– Почему вы не сказали мне, что Аделин Северсон учится в вашем классе английского?

Мои пальцы замирают, когда я почесываю щетину на подбородке.

– Простите?

– Вы сказали, что Аделин – ученица Евы, – напоминает она мне. – Но вы не упомянули, что она также ваша ученица.

– Это имеет значение? Ева – та, на кого она затаила злобу.

– Да, но вы вели себя так, будто едва ее знаете. Она не только была в вашем классе, но и писала для поэтического журнала, которым вы руководите.

Мне не нравится нотка подозрения, просочившаяся в ее голос. Нужно пресечь это на корню.

– Простите, если я создал такое впечатление. Я знаю Адди. Она всегда справлялась в моем классе.

– Просто справлялась?

Я пожимаю плечом.

– С ней все было в порядке. У меня не было с ней проблем.

Детектив Спрэг изучает мое лицо так пристально, что мне требуется вся моя выдержка, чтобы не заерзать.

– Мистер Беннетт, – говорит она, – у вас или у вашей жены когда–нибудь были внебрачные связи?

– Нет, – говорю я – слишком быстро. – Абсолютно нет. В смысле, у меня точно нет.

– Но вы не уверены насчет нее?

– Я... э–э... – Я дергаю воротник халата. – Не думаю, но никогда не знаешь наверняка.

У Евы был роман? Она рассказала о моей собственной неверности, и теперь он ищет возмездия от ее имени?

– То есть это возможно, – наседает она.

– Я... я не знаю. – Я тру глаза ладонями. – Простите, детектив. Я плохо спал прошлой ночью, волнуясь о Еве. Мне трудно сейчас ясно мыслить.

Она сочувственно кивает.

– Хорошо. Я могу вас оставить.

Мне хочется упасть на колени и поблагодарить Бога, что эта женщина уходит. У меня начинает стучать в висках, и мне нужен долгий, горячий душ.

– Я вернусь позже, – добавляет Спрэг.

– О, – слабо говорю я. – Да. Хорошо.

– Или вам будет лучше приехать в участок?

Одна мысль о том, чтобы войти в полицейский участок, вызывает у меня физическую тошноту.

– Я буду дома весь день. Можете заходить.

Детектив Спрэг бросает на меня последний взгляд, и я знаю этот взгляд. Она что–то заподозрила. Ее чутье подсказывает ей, что в этой ситуации есть нечто большее, чем я показал, но, к сожалению, у нее нет доказательств. А без них она абсолютно ничего не может мне сделать.