Текст книги "Учитель (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Глава 46.

Адди

После встречи с директором Натаниэль не отвечает ни на одно мое сообщение.

К тому времени, как наступает ланч, я почти в истерике от страха, что он теперь меня ненавидит. Но он пытался меня защитить. Он сказал все отрицать, и стратегия сработала. Несмотря на это, я превратилась в большой комок стресса.

Пока я сижу в столовой, пытаясь запихнуть в себя чизбургер, который на вкус как трехдневный, Лотос плюхается напротив меня со своим подносом, на котором лежит вегетарианский бургер. Мне не хочется с ней разговаривать после того, как она меня предала, особенно сегодня. Мое стихотворение могло бы выиграть тот конкурс, если бы она не вмешалась.

– Привет, Адди, – говорит она.

– Привет, – бормочу я, не отрываясь от бургера.

– Ты в порядке?

– Я отлично. – Я макаю картошку фри в лужицу кетчупа на подносе. – Просто не хочу дружить с лицемеркой.

У Лотос отвисает челюсть.

– Прости? С чего вдруг я стала лицемеркой?

Я обычно не нарываюсь на конфликты, но у меня был тяжелый день. Я хочу, чтобы Лотос знала, что мне известно о ее предательстве. И довольно приятно видеть, как она смущена. – Ната... мистер Беннетт собирался отправить мое стихотворение на конкурс. А потом ты пошла к директору и заставила его отправить твое вместо моего.

Она смотрит на меня мгновение с изумленным выражением лица. Она понятия не имела, что я знаю, что она сделала.

– Ты серьезно? – Ее нижняя губа выпячивается. – Всё было совсем не так.

– Ага, конечно.

– Не так! – настаивает она. – Я не сказала ни слова. Мистер Беннетт отвел меня в сторону через неделю после того, как ты рассказала мне о конкурсе, и сказал, что решил отправить мое стихотворение вместо твоего.

Я не могу поверить, что она врет мне в лицо. Я встаю со стула, хватая поднос с почти полной едой. У меня нет аппетита, даже если бы этот бургер был съедобным. А картошка странная – сырая и одновременно размякшая.

– Какая разница, – говорю я.

– Адди! – Она окликает меня по имени, но не идет за мной и не пытается убедить меня в своей лжи. Я рада, потому что ни за что бы ей не поверила. Натаниэль рассказал мне, как было на самом деле.

Натаниэль. Мне нужно его увидеть.

У него сейчас окно между уроками, и раньше я предлагала тайком встретиться, раз уж мы свободны в одно время, но он настаивал, что встречаться в школьные часы слишком рискованно. Но я схожу с ума и не думаю, что переживу день, не увидев его. Поэтому я иду по пустым коридорам до его класса, надеясь застать его там, а не в учительской.

И точно, Натаниэль сидит за столом, просматривая какие–то бумаги и жуя сэндвич. Я смотрю на него мгновение, как и прошлой ночью, и каждый день на уроке. Он такой красивый. Я люблю изгибы его лица, его густые темные волосы, то, как его коричневые галстуки подходят к его глазам. И когда он мне улыбается, меня охватывает это чудесное теплое чувство.

«У этой девы нет другой мысли, кроме как любить и быть любимой им».

Но когда он сейчас поднимает глаза, он не улыбается.

– Адди, – шипит он на меня. – Ты что здесь делаешь?

Я проскальзываю в комнату, закрывая за собой дверь.

– Прости. Я просто... я паникую…

– Ну, приход сюда не улучшит ситуацию. – Он встает со стула, нахмурившись. – Тебе не стоило приходить к моему дому прошлой ночью. Это была огромная ошибка.

Я кусаю нижнюю губу.

– Я знаю...

– Теперь ты привлекла внимание. Ты привлекла внимание к нам. – Он качает головой. – Не могу поверить, что ты могла сделать такую глупость.

Слезы, которые подступали к глазам с тех пор, как я пошла к директору, теперь угрожают пролиться. Одна выскальзывает из правого глаза, и я быстро стираю ее.

– Прости. Мне так жаль. Я чувствую себя такой дурой.

Натаниэль замечает мои слезы, и это немного смягчает его. Он смотрит в маленькое окошко на двери класса, убеждаясь, что коридор все еще пуст, затем обходит стол.

– Адди, не плачь.

– Я просто... – Я вытираю нос тыльной стороной ладони, чтобы не появился пузырь из соплей. Если он увидит у меня пузырь из соплей, это точно конец. Нет, не стоит так говорить. Он не был бы таким поверхностным. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я совершила глупую ошибку.

– Адди...

Его глаза смягчаются, и, еще раз взглянув на дверь, он берет меня за руки. Я зря волновалась. Мы с Натаниэлем родственные души. Он не выбросит то, что у нас есть, из–за одной моей глупой ошибки. Мы слишком важны друг для друга.

– Я никогда, никогда не смогу тебя ненавидеть, – говорит он. – Ты стала для меня целым миром. Ты моя родственная душа. Но теперь нам нужно быть немного осторожнее. Хотя бы какое–то время. Я не хочу, чтобы Ева что–то заподозрила.

– Так... мы не можем встретиться сегодня?

Я надеюсь, он скажет да. Сегодня пятница, и мама разрешает мне гулять дольше по пятницам, потому что завтра не надо в школу.

Он колеблется, затем качает головой.

– Лучше не надо. Может, на следующей неделе.

О Боже, я умру до того времени.

– На следующей неделе?

Он одаривает меня кривой ухмылкой.

– Знаю. Я сам сойду с ума.

Мысль о том, что я не смогу прикасаться к нему или целовать его целую неделю, вызывает желание закричать. Импульсивно я тянусь и хватаю его за коричневый галстук. Я притягиваю его ближе, и хотя вижу, что он нервничает из–за того, что мы в его классе, он позволяет мне это сделать. Если мы не сможем пойти в фотолабораторию целую неделю, мне нужно что–то, что продержит меня.

И он, должно быть, чувствует то же самое, потому что наклоняется и целует меня более страстно, чем когда–либо прежде. Он переплетает свои пальцы с моими волосами, его губы впиваются в мои. Поцелуй длится целую вечность, и мне больно отрываться от него.

Я могла бы написать стихотворение об этом поцелуе. И уверена, оно бы выиграло тот дурацкий конкурс.

– Мы не можем больше так делать, – говорит Натаниэль строгим голосом. – Какое–то время. Я дам тебе знать, когда будет безопасно.

– Мы все еще можем переписываться?

Он обдумывает это мгновение.

– Немного. Раз или два в день. И, очевидно, только в Snapflash.

Я киваю, пытаясь сглотнуть ком в горле. Что я буду делать неделю без него? Натаниэль не просто лучшее в моей жизни – он единственное, что у меня есть.

Это все вина Евы Беннетт.

– Тебе лучше идти, – говорит он мне и в последний раз сжимает мою руку.

Глава 47.

Ева

Я чувствую себя совершенно неудовлетворенной после встречи с Хиггинс.

Адди Северсон была прошлой ночью возле моего дома, в кустах. Я никогда не была ни в чем так уверена. Во–первых, я ее видела. И у нее полно причин меня ненавидеть.

Когда мы были в супермаркете в тот день, Арт Таттл предупреждал меня о ней. У него была причина предупреждать. Она разрушила его жизнь, хотела она того или нет.

А сегодня эта девчонка лгала мне прямо в лицо.

Как только Адди ушла, я посмотрела на Дебру Хиггинс и сказала:

– Она лжет.

Дебра покачала головой.

– Я согласна с тобой, Ева. Но что мы можем сделать? Твое слово против ее. И она сказала, что была дома с матерью.

Какая чушь. Когда я была подростком, я делала кучу вещей, пока моя мать думала, что я благополучно сижу в своей комнате. Насколько я понимаю, это не алиби, даже если бы ее мать подтвердила эту историю, чего она не сделала.

Как только я вышла из кабинета директора, я написала Нейту:

Ева: Она все отрицала.

У нас были окна между уроками, так что он ответил быстро:

Натаниэль: Может, это была не она?

Его ответ был настолько бесящим, что мне захотелось швырнуть телефон.

Скоро начнется мой шестой урок математики, и я снова окажусь лицом к лицу с Адди, и я не готова к этому. Дебра сказала мне, что на второе полугодие планирует перевести Адди к другому учителю, но до конца семестра еще два месяца. Два месяца необходимости иметь дело с этой девчонкой.

– Это точно была она, – жалуюсь я Шелби в учительской столовой. Я принесла салат на ланч в контейнере, но почти не притронулась к нему. – Как она могла так врать?

Шелби пожимает плечами.

– Она подросток. Это то, что они делают. Врут как дышат.

– Она меня ненавидит. – Я слегка вздрагиваю, вспоминая злобный взгляд, который она бросила на меня вчера в классе. – Она правда меня ненавидит. А теперь она меня преследует.

– Но зачем? – Шелби откусывает кусочек морковной палочки. – В смысле, она ходила за Артом, потому что он был к ней добр.

– Да, и что?

– Так ты не добра к ней. Зачем ей идти к твоему дому? – Она потягивает диетическую колу. – В смысле, она не опасна. Ты правда думаешь, что она будет тебя преследовать из–за того, что ты не дала ей съесть сэндвич в классе? Это чересчур даже для подростка.

– Может…

– Вот если бы она преследовала Нейта – это я бы еще поняла. – Она подмигивает мне. – В смысле, все ученицы по нему сохнут. А ты говоришь, она вступила в его маленький поэтический журнал? Я вполне могу представить, что она слегка помешалась на нем.

Я замираю, кусочек салата безжизненно лежит во рту. Не знаю, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше. Может, потому что, когда я была у обочины, мне казалось, она смотрела именно на меня. Почему–то мне не пришло в голову, что она могла быть у дома, чтобы увидеть кого–то другого.

Боже мой. Она преследует Нейта.

Это имеет гораздо больше смысла. Я предупреждала его, чтобы он не был с ней слишком добр, и теперь она делает с ним то же, что и с Артом Таттлом. И если он не будет осторожен и не отреагирует правильно, его ждет та же участь.

Мне нужно предупредить его. Он должен разобраться с этим немедленно.

Я извиняюсь перед Шелби, которая, вероятно, рада говорить о чем угодно, кроме Адди Северсон. До конца урока еще минут десять, и Нейт почти наверняка в своем классе. У нас будет мало времени поговорить, но я могу хотя бы предупредить его до того, как она придет к нему на урок.

Коридоры почти пусты, так как сейчас пятый урок, и каблуки моих кожаных ботинок Givenchy звучат как выстрелы в пустом пространстве. Я прохожу мимо девушки с чересчур черным макияжем, но это далеко не худшее, что вытворяют эти подростки. Когда я добираюсь до класса Нейта, дверь закрыта, что кажется мне немного странным. Я заглядываю в окошко на двери, и точно, Нейт внутри. Но он не один.

Он с Адди Северсон.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в дверь, но что–то меня останавливает. Я делаю шаг назад, слегка пригибаясь, чтобы остаться незамеченной. Если бы Нейт посмотрел внимательно, он бы меня увидел. Но не мельком.

Нейт и Адди о чем–то увлеченно беседуют. Не знаю, о чем они говорят, но похоже, она плачет. Что он ей говорит, отчего она плачет? Хотя, с другой стороны, чтобы заставить подростка рыдать, много не надо. Отобрать телефон – обычно срабатывает, судя по моему опыту.

А затем Нейт протягивает руку и берет ее за руку.

Ладно, это еще не обязательно подозрительно. Она плачет, он ее утешает. Конечно, не самый уместный способ утешать ученицу, но не худшее, что я видела. Хотя он не похлопывает ее по руке. Скорее, держит ее. Прошло как минимум шестьдесят секунд, а его рука все еще касается ее. Почему его рука все еще касается ее? Это уже переходит границы дозволенного.

Но затем происходит кое–что, заставляющее меня забыть о держании за руки. Кое–что, рядом с чем держание за руки кажется... ну, просто держанием за руки. Кое–что, от чего меня тошнит теми листьями салата, которые мне удалось проглотить.

Он целует ее.

Нет, он не просто целует ее. Похоже, он пытается понять, каков на вкус ее обед. Этот поцелуй... Это не первый поцелуй. Это поцелуй двух людей, которые целовались много раз до этого и, вероятно, делали много других вещей.

И теперь все встает на свои места.

Я понимаю, почему Адди меня так ненавидит. Я понимаю, почему она пряталась в кустах у моего дома. Я понимаю, почему каждый раз, когда я пытаюсь рассказать Нейту о том, что она сделала, он ее защищает. Я понимаю, почему у моего мужа нет никакого интереса к сексу со мной, кроме случаев, когда ему нужно, чтобы я что–то сделала для нее.

Этот ублюдок изменяет мне. С ней.

Глава 48.

Ева

Не знаю, была ли я когда–нибудь так зла в своей жизни.

Часть меня хочет ворваться в класс и застукать их на месте перед учениками и учителями, которые скоро начнут выходить из классов. В конце концов, он это заслужил. Я представляю шок на его лице, сменяющийся унижением, когда все узнают, что он натворил.

Но я не делаю этого.

Я понимаю, что, если я застукаю Нейта сейчас, здесь, я разрушу три жизни: его, мою и Адди. Он заслуживает, чтобы его жизнь была разрушена, но я – нет. Если я устрою сцену и разоблачу его таким образом, я никогда не смогу продолжать работать в школе. Это будет слишком унизительно. И его позор запятнает и меня.

Что касается Адди, правда в том, что она тоже не заслуживает этого. Что бы я ни говорила о ней, ей всего шестнадцать. Она ребенок. Это не ее вина, что она влюбилась в своего красивого учителя английского. Предотвратить это было обязанностью Нейта.

Вот почему я не разоблачаю их перед всеми. Но я делаю одну вещь: фотографирую.

Возраст согласия в штате – шестнадцать. Так что Нейт не сядет в тюрьму. Это не растление. Но его карьере учителя конец. Мой муж будет опозорен, и все об этом узнают.

Моя жизнь, какой я ее знала, кончена.

Я в оцепенении иду обратно в свой класс. Не знаю, как я буду вести урок математики через пять минут. Придется дать детям несколько заданий и заставить их работать над ними большую часть урока. Все мои планы уроков коту под хвост.

Я добираюсь до двери своего класса как раз вовремя, чтобы столкнуться с Адди Северсон. На ее губах играет легкая улыбка – недавно искусанная от поцелуев с моим мужем – но она исчезает с ее лица, когда Адди видит меня. Она не хочет быть в этом классе так же, как я не хочу, чтобы она здесь была. Она опускает голову и тихо идет к своему месту, бросая сумку на пол.

Я должна снова напомнить себе, что это не ее вина. Нейт воспользовался ее уязвимостью. Я достаточно долго проработала учителем, чтобы знать: некоторые девочки более внушаемы, чем другие. Некоторые более склонны поддаваться влюбленности в любимого учителя.

Это не ее вина. Не ее.

– Достаньте учебники, мы будем решать задачи на странице сто тридцать семь, – говорю я классу.

Я задаю слишком много задач, зная, что они будут решать их до звонка. Есть другие учителя математики, которые делают это с пугающей частотой, но я никогда раньше не прибегала к такой тактике – я в отчаянии. Падаю за свой стол, и первым делом достаю телефон. После короткого колебания я отправляю сообщение Джею:

Ева: Мне нужно увидеть тебя сегодня вечером.

Я сижу за столом, затаив дыхание, ожидая его ответа, не зная, сможет ли он написать мне среди дня. К счастью, ответ приходит через несколько минут:

Джей: Я сегодня не закрываю магазин, так что мы не можем встретиться там.

Ева: Мне все равно. Мы можем поехать куда–нибудь.

Джей: Ты уверена, Ева?

Ева: Пожалуйста.

Мы договариваемся о встрече в укромном месте. Джей – абсолютно единственный человек, с которым я могу об этом поговорить. Если я скажу кому–то еще, секрет выйдет наружу. Но я доверяю Джею, он умеет хранить тайны. Я знаю слишком много его собственных секретов.

Джей поможет мне понять, что делать. Он может ничего не знать о школьной политике, но у него есть здравый смысл, и он хороший человек. Но так или иначе, я не позволю Нейту выйти сухим из воды.

Глава 49.

Ева

После школы мы с Джеем встречаемся на парковке у Макдональдса недалеко от обувного магазина.

Мы паркуемся в разных концах стоянки, я иду к его машине, скольжу на пассажирское сиденье, и он уезжает. При других обстоятельствах я бы, возможно, находила эту секретность волнующей, но сейчас перед глазами у меня только рот моего мужа на губах той маленькой девочки.

– Спасибо, что приехал, – говорю я ему, вдавливая каблуки ботинок в коврик. Я не совсем уверена, от чего он отказался ради меня, но я ценю это.

– Итак, что случилось? – спрашивает Джей.

Я открываю рот, чтобы рассказать всю историю, но прежде чем успеваю произнести слово, я заливаюсь слезами. Джей смотрит на меня с легкой паникой на лице. Он продолжает ехать, пока не находит тихую улицу, где нет домов, откуда за нами могут наблюдать. Он останавливается и паркуется.

– Ева. – Он тянется, чтобы обнять меня. – Что случилось? Расскажи мне.

Я рыдаю в его больших, сильных руки, пока он гладит меня по волосам, пытаясь успокоить. Мне требуется несколько минут, чтобы взять себя в руки и рассказать ему всю историю. Первую часть – о проблемах с Нейтом и о том, как он отдалился – он знает, но когда я дохожу до того, как застала Нейта и Адди целующимися в классе сегодня, его тело напрягается. Он отстраняется, глаза расширены.

– Ты шутишь, – говорит он. – Ты правда это видела?

Я медленно киваю.

– Кусок дерьма. – Он хрустит костяшками правой руки. Джей выглядит разъяренным, и часть меня боится, что он может пойти к Нейту и ударить его прямо в лицо. И часть меня хочет, чтобы он это сделал. – Это невероятно.

– Знаю. – Я закрываю глаза, но когда я это делаю, образ их поцелуя не исчезает. Сомневаюсь, что когда–нибудь исчезнет. – Я не знаю, что делать.

– Может, тебе стоит убить его.

Я поднимаю глаза на лицо Джея, и он не улыбается. Но он не это имеет в виду. Хотя сейчас эта идея заманчива.

– Серьезно. Как думаешь, что мне делать? Пойти к директору?

Он качает головой.

– Если ты пойдешь к директору, об этом узнают все. Ты этого хочешь?

Обращение к директору – правильный протокол здесь, но он прав. С этим не справятся конфиденциально, как бы они ни старались. Ситуация с Артом Таттлом – тому подтверждение, хотя он никогда ничего плохого не делал.

– Я не хочу этого.

– Тогда, – говорит он, – ты должна выдвинуть ему ультиматум. Ты должна сделать все возможное, чтобы это немедленно прекратилось и никогда не повторилось. И еще... – Он берет меня за руку. – Ты должна выйти из этого брака.

В этом он прав. Я должна уйти от Нейта. Это не обсуждается. Я поднимаю голову, глядя в глаза Джею, впервые задаваясь вопросом, есть ли хоть какой–то шанс на будущее для нас двоих. Я знаю, что нет, но иногда мне нравится фантазировать, что это возможно.

Но это неважно. Буду ли я с Джеем или нет, я больше не могу быть с Нейтом.

– Ты справишься. – Он сжимает мою руку. – Не бойся его. У тебя все получится.

Он верит в меня, но проблема в том, что он не знает моего мужа так, как знаю я.

Глава 50.

Ева

К тому времени, как Нейт возвращается домой, я уже изрядно пьяна.

Он приходит почти через три часа после окончания уроков, что вызывает вопрос: чем он занимался все это время? Не знаю, был ли он с ней или выполнял реальные школьные обязанности. Если он не идиот, то понимает, что должен держаться подальше от Адди Северсон после того, как ее нашли возле нашего дома. Хотя он, должно быть, не совсем ясно мыслит, если целовал ее прямо у себя в классе.

Что касается меня, после того как Джей подбросил меня обратно к Макдональдсу за моей машиной, я немного покаталась, но в конце концов вернулась домой.

Я пыталась проверять работы, но это было бесполезно. Вскоре после этого я взялась за бутылку вина. К сожалению, у нас оставалась только четверть бутылки каберне. Но я нашла полбутылки водки.

Когда я слышу, как открывается входная дверь, я примеряю всю свою обувь. Да, всю. Не знаю почему, но в этом модном показе для моих ног есть что–то успокаивающее. Когда мне плохо, я иду к своей обуви. Нейт этого никогда не мог понять, но Джей понимает.

Нейт не зовет меня по имени, когда входит. Он никогда не зовет. Может, надеется, что меня нет дома, чтобы он мог подрочить, думая о ней. Не хочу знать, что у него в голове. Я просто хочу, чтобы он убрался из моей жизни.

Я бросаю всю обувь обратно в шкаф, кроме туфель Louis Vuitton, которые надевала на день рождения. Я вдеваю в них ноги и спускаюсь вниз.

Нейт в гостиной, снимает черное пальто. Он стягивает с головы шапку и быстро проводит рукой по густым волосам, приглаживая их. Спускаясь по лестнице, я не могу не вспомнить, каким красивым я считала своего мужа, когда увидела его впервые. Это была любовь с первого взгляда – или мне так казалось. Я всегда верила, что мы будем вместе вечно.

Я была так глупа.

– Привет. – Только после того, как слово слетает с губ, я понимаю, что у меня слегка заплетается язык. Мне не стоило пить последнюю рюмку водки. Мне нужно быть трезвой для этого разговора. – Ты дома.

– Ага, да. – Он вешает пальто в прихожей. – Ты начала готовить ужин?

– Нет. – Я хватаюсь за перила, чтобы не качаться. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Ладно. – Он ослабляет галстук на шее и щурится, глядя на меня. – Ты пила?

Это не совсем то, как я хотела начать разговор, но неважно. Я не буду ждать ни минуты, чтобы обсудить это с ним. Это должно закончиться сегодня вечером. Я шагаю к нему, на этот раз хватаясь за диван для равновесия. Не знаю, как начать этот разговор, но я все равно пру напролом.

– Я знаю о тебе и Адди Северсон, – выпаливаю я.

Руки Нейта замирают на петле галстука.

– Прости?

– Я знаю, – повторяю я. Мне нужно сосредоточиться, чтобы слова не заплетались, но он должен понять, насколько я серьезна. – Знаю, что ты с ней делаешь. И знаю, что именно поэтому она была возле нашего дома вчера вечером.

– Это... это безумие! – Он смеется. – Да ладно, Ева. Ты правда думаешь, что я способен на такое? С Адди? – Он качает головой. – Откуда у тебя такая глупая мысль? Думаю, ты выпила лишнего. Хочешь, я сделаю тебе кофе?

Ох, он хорош. Мой муж – ловкач. Если бы это был просто слух, я бы, наверное, сейчас отмахнулась. Хотя я всегда знала, что он лжец.

– Я видела тебя, – выплевываю я. – Я видела, как ты целовал ее. В твоем классе, на пятом уроке.

– О. – Легкая улыбка исчезает с его лица. – Понятно.

– Что скажешь в свое оправдание?

Нейт тянет галстук, пока тот не ослабевает, затем бросает его на пол. Он опускает голову.

– Не знаю, что и сказать. Я совершил огромную ошибку. Адди была влюблена в меня, и я думал, что справлюсь, а сегодня она поцеловала меня. Я позволил этому продлиться на секунду дольше – знаю, что позволил. Это было глупо, и я никогда не допущу этого снова. Я дам ей ясно понять, насколько это было неподобающе.

Я сжимаю кулаки – мне хочется бить ими его в грудь, пока она не покроется синяками и кровью.

– Нет, я видела. Ты поцеловал ее.

– Тебя там не было. Ты не знаешь, что случилось.

– Я видела!

Вена пульсирует у меня на виске. Кажется, есть реальная вероятность, что она лопнет и убьет меня до того, как мы закончим этот разговор. До того, как мой муж признается мне, что сделал то, что я видела своими глазами. Часть меня желает, чтобы так и случилось.

Но другая часть меня хочет, чтобы он страдал.

– Ты сказала Хиггинс? – наконец спрашивает Нейт.

– Пока нет.

– Кому–то еще сказала?

– Нет. – Я сказала Джею, но не собираюсь упоминать об этом мужу.

– Понятно. – Он хмурится, весь лоб в морщинах. – Ты скажешь?

– Пока не уверена. – Я опираюсь на подлокотник дивана, потому что ноги дрожат. – Я еще не решила.

– Есть... – Он делает шаг ко мне, одну руку протягивая. – Есть что–то, что я могу сделать, чтобы убедить тебя не делать этого?

Я смотрю на его руку, будто он протягивает мне яд.

– Если ты еще раз до меня дотронешься, я выцарапаю тебе глаза.

– Понял, извини. – Он снова отступает. – Ладно, хорошо. Давай поговорим об этом. Что ты от меня хочешь?

– Я хочу развода.

Он даже не колеблется.

– Договорились.

Ничего себе, это был удар. Как бы сильно я ни хотела, чтобы он убрался из моей жизни, я как–то думала, или даже надеялась, что он поборется за наш брак хоть немного.

– И еще, – говорю я, – дом остается мне.

– Но этот дом...

– Дом остается мне.

Нейт стискивает зубы.

– Ладно. Забирай дом.

– И еще, – добавляю я, – ты должен немедленно прекратить отношения с Адди. Прямо сегодня или завтра. Ты должен мягко дать ей понять, но очень ясно, что больше никогда ее не увидишь. Это должно случиться сейчас. Не жди понедельника в школе.

Он должен был это предвидеть.

– Ладно, – говорит он. – Это все?

У меня есть последнее требование, которое я придумала после разговора с Джеем. Это будет для него самым сложным, но это не обсуждается.

– Ты должен уволиться из школы Касхэм, – говорю я. – Ты больше никогда не сможешь работать с детьми.

Нейт задерживает дыхание.

– Что? Ты не можешь говорить серьезно. Это моя работа, Ева.

– Ты все еще можешь преподавать. Можешь преподавать для взрослых. Но не детям. Никогда.

– Ева, да ладно, – выдавливает он. – Я не могу на это согласиться. Все остальное – ладно. Но я не откажусь от преподавания в старшей школе.

– Хорошо. Тогда мы пойдем к директору, и пусть она решает.

Нейт проходит мимо меня к дивану и падает на подушки. Он наклоняется вперед и вдавливает кончики пальцев в виски.

– Пожалуйста, не делай этого. Будь разумной. Ты должна быть разумной.

– Это максимально разумно. Вообще–то, тебе место в тюрьме.

– Ей шестнадцать. В Массачусетсе это совершеннолетие.

– Да, уверена, ты именно так о ней и думаешь. Как о взрослой. – Я качаю головой в отвращении. – Тебе нужно решать. Если ты не уволишься, я пойду к директору.

Он поднимает лицо, чтобы посмотреть на меня.

– И ты уверена, что она тебе поверит?

– Почему бы ей не поверить?

Он встает с дивана и фыркает.

– Все в школе знают, что ты полная развалина, Ева. Тебе не особо доверяют.

– Прости? Что это значит?

– Для начала, ты пьяна в шесть вечера. – Он загибает пальцы. – Кроме того, ты скупаешь обувь. Это просто безумие. Если бы кто–то заглянул в наш шкаф, тебя бы упекли в психушку.

Мое лицо горит. Как выяснилось, он решил играть грязно. Не стоило ожидать меньшего. – У меня в шкафу всего около дюжины пар. У многих женщин столько обуви.

– Хм, думаешь, я не знаю про всю обувь, которую ты прячешь в том огромном чемодане?

Я не думала, что он знает про те туфли. Но логично, что знает. Представляю, как он однажды залез в шкаф, ища чемодан для поездки, и обнаружил мой тайник. Мысль о том, что он знает мой секрет, жжет меня стыдом, но это ничего не меняет.

– Серьезно, – говорит он, – твое слово против моего. Ну, моего и Адди. Она никогда ни в чем не признается.

– Ладно, ну... – Я пожимаю плечом. – Хорошо, что я сделала фото, как вы целуетесь.

Что бы я отдала за фото лица Нейта, когда я выдала эту новость. Вся краска сходит с его лица, и все тело будто обмякает. Да, у меня есть фото, как он целует свою шестнадцатилетнюю ученицу. У него нет надо мной власти.

– Ладно, – рычит он себе под нос. – Ты выиграла, Ева. Я уволюсь.

С этими удовлетворяющими словами он отворачивается от меня и топает наверх. Понятия не имею, куда он идет, так что я следую за ним, перепрыгивая через ступеньку. Я нахожу его в спальне. Он вытащил из шкафа спортивную сумку и беспорядочно кидает в нее одежду.

– Что ты делаешь? – говорю я.

– Собираю вещи. – Он смотрит на меня, будто я полная дура. – Ты же меня выгоняешь, да? Мне разрешено взять с собой одежду, или я могу оставить только то, что на мне?

– Можешь собирать.

– Очень щедро с твоей стороны. – Нейт роется в ящике комода и хватает свою любимую толстовку с капюшоном – ту, с дырой в кармане – и кидает в сумку. – Знаешь, я всегда был к тебе добр. Я никогда не выходил из себя. Я никогда не жаловался, когда ты покупала миллиард пар обуви. – Он пинает чемодан со всей моей спрятанной обувью. – Я приходил домой каждый вечер. Чего тебе еще было от меня нужно?

Он смотрит на меня, и я понимаю, что это не риторический вопрос. Он правда считает, что всего этого было достаточно, чтобы быть хорошим мужем. Что можно просто отметить все галочки, и это нормально, даже если ты не любишь свою жену. Даже если изменяешь ей с маленькой девочкой.

Бесполезно пытаться объяснить ему, почему то, что он сделал, так неправильно. Вместо этого я спускаюсь вниз и даю ему спокойно собраться. После сегодняшнего дня он больше никогда не будет моей проблемой.