Текст книги "Учитель (ЛП)"

Автор книги: Фрида МакФадден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 61.

Адди

Час. Прошел час.

Я добавила еще фут глубины к нашей импровизированной могиле, но Натаниэль не вернулся. Не может быть, чтобы ему потребовался целый час, чтобы дойти до машины и обратно до тыквенного поля.

Так где же он?

– Натаниэль? – зову я. Мне не хочется кричать его имя, но мне нужно его найти. Во–первых, без него я не смогу уехать домой. А во–вторых, где он, черт возьми? Идти до машины не больше пятнадцати минут.

Возможно ли, что он сел в машину и просто уехал?

Нет, это невозможно. Натаниэль бы так со мной не поступил. Он бы не бросил меня просто так.

Я вылезаю из ямы, колено врезается в гнилую тыкву. Яма, может, и достаточно глубокая, но я не уверена. Я думала, Натаниэль скажет мне.

– Натаниэль! – снова зову я, и мой голос эхом разносится по лесу.

Никто не отвечает.

Я хочу попытаться найти его, но я так заблудилась, что даже не знаю, в какую сторону идти. Если я уйду отсюда, не уверена, что смогу вернуться.

Тело Евы Беннетт все еще завернуто в ту темно–синюю простыню. Если Натаниэля здесь нет, я должна опустить ее туда. В конце концов, мы здесь для этого.

Я сажусь на корточки рядом с ее телом. Не хочу к ней прикасаться. Знаю, это глупо. Мертвечиной не заразишься. Когда я оставила отца лежать на лестнице, я тоже не хотела к нему прикасаться. Это Хадсон проверял, дышит ли он.

Давай, Адди. Ты должна это сделать.

Я делаю глубокий вдох и перекатываю ее. Ее тело все еще очень податливое, как тряпичная кукла. Я слышала, что мертвые тела со временем коченеют, но с ней этого еще не случилось. Я перекатываю ее еще два раза, пока она не оказывается на краю выкопанной ямы. Она идеального размера. Так что я сталкиваю ее прямо туда.

Тело падает в могилу с громким глухим стуком. Когда оно падает, из простыни что–то вываливается. Мне приходится снова залезть в могилу, чтобы посмотреть, что это, и я прихожу в ужас, понимая, что это сумочка миссис Беннетт.

Значит, мы все–таки не оставили ее в багажнике.

Я не понимаю. Натаниэль сказал, что ее сумочка осталась в багажнике, но, очевидно, это не так. Он ошибся? Или он мне солгал?

Мне нужно найти его. Я больше не могу делать это одна.

Я бросаю сумочку обратно в могилу. Не хочу ничего больше делать, не найдя Натаниэля, но я не могу оставить яму такой. Я не могу уйти отсюда с открытой могилой и мертвым телом внутри, особенно если есть шанс, что я не смогу найти дорогу обратно.

Поэтому я снова вылезаю из могилы. Хватаю лопату и сгребаю столько земли обратно в яму, сколько могу. Я засыпаю мертвое тело приличным слоем земли – более чем достаточно, чтобы отпугнуть животных, но все же кажется возможным, что кто–то может наткнуться на него. В смысле, если кто–то вообще будет бродить по месту, где умирают тыквы.

Листья недавно опали с деревьев, и повсюду лежат кучи. Вместо того чтобы возиться с землей, я лопатой сгребаю как можно больше листьев обратно в яму. Я продолжаю, пока она не заполняется полностью.

Вот. С расстояния в фут могила теперь совершенно невидима.

С этим покончено. Я бреду обратно с тыквенного поля, ориентируясь по вывеске у входа. Уверена, что мы свернули налево, когда заходили, значит, чтобы вернуться, мне нужно повернуть направо. Так?

Блин, как бы я хотела лучше разбираться в математике.

Я спотыкаюсь на тропинке, усыпанной камнями и скользкими листьями. Есть поляна, через которую мы прошли, но я не уверена, что иду правильно. Вполне возможно, я углубляюсь в лес. Через несколько минут мои кеды превращаются в мокрое месиво из грязи.

– Натаниэль? – снова зову я.

Никто не отвечает. Ради бога, где он?

Пройдя около двадцати минут, я все еще не вижу его. Я не нашла его блуждающим, не нашла его мертвое тело, которое пожирают белки – его нигде нет. Я начинаю паниковать, но потом смотрю вниз и вижу что–то знакомое, вдавленное в грязь: следы от шин.

Его машина была здесь. Он был здесь. Он добрался до машины, а потом уехал и бросил меня. Но зачем ему это делать? Должна быть причина, но я даже не могу представить, какая. Но по крайней мере теперь я могу найти дорогу обратно.

Я иду по следам шин еще милю. Сейчас три часа ночи, и когда я добираюсь до главной дороги, она совершенно пуста. Даже нет возможности попытаться поймать попутку. Не то чтобы я этого хотела. Когда обнаружат, что миссис Беннетт пропала, будет плохо, если кто–то сообщит, что видел меня здесь в три часа ночи. Это было бы крайней уликой.

Я достаю телефон из кармана. По крайней мере, снова есть сигнал. Конечно, что мне с этим делать? Я не могу вызвать такси отсюда. И я точно не могу позвонить маме и объяснить ей, что я в глуши и мне нужно, чтобы меня забрали. Я должна быть уже дома, спать в кровати.

Я открываю Snapflash и отправляю сообщение Натаниэлю:

Адди: Ты где? Мне нужно домой.

Я смотрю на экран, ожидая ответа и объяснений, почему он бросил меня в глуши. Но ответа нет. Что бы он ни сделал и по какой причине, он не отвечает. А у меня нет его номера.

Это значит, что во всем мире есть буквально один человек, которому я могу сейчас позвонить.

Хадсон.

У нас уже есть одна ужасная тайна. Почему бы не добавить еще одну?

Я колеблюсь, пытаясь решить, стоит ли будить его в три часа ночи. Мне не хочется этого делать, но сегодня пятница. Завтра он сможет поспать.

Я очень, очень надеюсь, что у него не включен беззвучный режим.

Я выбираю его имя в контактах. Он все еще в избранном, хотя я не звонила ему почти год. Интересно, есть ли я еще в его списке. Может, он вообще меня заблокировал. Может, я звоню зря.

И точно, телефон звонит и звонит, но никто не отвечает.

Отлично.

Ну, вот и все. Мне больше некому позвонить. Хадсон был моей единственной надеждой, и он по какой–то причине не отвечает. Теперь мне нужно самой придумать, как добраться домой.

И как раз когда я собираюсь сесть на дорогу и разрыдаться, мой телефон начинает звонить. Натаниэль! Я знала, что он не подведет. Я знала, что он не бросит меня здесь.

Но тут меня ждет сюрприз: на экране не имя Натаниэля. Это Хадсон.

– Адди? – Его голос звучит сонно и растерянно. – Ты... ты только что звонила мне?

– Да. – Я сжимаю телефон так сильно, что боюсь, он треснет. – Я... мне нужна твоя помощь.

– Сейчас три часа ночи, – указывает он, не особо помогая.

– Знаю.

Он протяжно зевает.

– И что тебе нужно в три часа ночи?

– Мне нужно, чтобы ты меня забрал.

– Эм, мои родители не разрешат мне взять машину в три часа ночи. И у меня только ограниченные права, так что технически мне даже нельзя водить.

– Знаю.

На том конце долгая пауза.

– Где ты?

Я проверяю GPS. Если бы не он, я бы понятия не имела, где нахожусь. Я диктую ему адрес. Слышу, как он вбивает его в свой телефон, а потом ругается себе под нос.

– Адди, мне потребуется почти час, чтобы добраться туда.

– Знаю.

Я задерживаю дыхание, ожидая его решения. Мы с Хадсоном больше не друзья. Его девушка, кажется, меня ненавидит. И если его поймают, когда он будет тайком уезжать на машине посреди ночи, его посадят под домашний арест навечно. У него миллион причин отказать. И все же...

– Я выезжаю, – говорит он.

Глава 62.

Адди

Он справляется за сорок восемь минут.

Должно быть, он не превышал скорость, потому что если бы его остановили, у него, наверное, вообще отобрали бы права. Но зная Хадсона, он ехал так быстро, как только осмеливался. Когда его раздолбанная машина останавливается передо мной, я почти плачу от облегчения.

Когда я скольжу на пассажирское сиденье рядом с Хадсоном, я вижу, как устало он выглядит. Его бело–русые волосы совершенно взлохмачены, глаза сонные. Это неудивительно, учитывая, что я вытащила его из кровати.

– Спасибо тебе огромное, – говорю я ему. – Я... я у тебя в долгу.

Он бросает на меня взгляд.

– В еще одном, – быстро добавляю я.

Его глаза скользят по моему телу, от моих грязных и покрытых волдырями рук до испачканных грязью джинсов и, наконец, до кед, покрытых тыквенными внутренностями. Но он не комментирует. Он просто возвращается на дорогу и снова начинает ехать.

Мы едем в тишине следующие несколько минут. Радио включено, и так как уже поздно, рекламы почти нет. Я прислоняюсь головой к подголовнику, позволяя музыке омывать меня.

– Итак, – говорит Хадсон, – что это было?

– Это... эм... долгая история.

– Что ж, нам ехать еще час, так что время есть.

Я бы больше всего на свете хотела рассказать Хадсону все, что случилось сегодня ночью. Я бы хотела рассказать ему, и чтобы он понял, а потом точно сказал, что делать. Раньше у нас была такая дружба – когда он был готов сделать для меня абсолютно все. Но потом он сделал для меня абсолютно все, и теперь мы даже не друзья.

– Я приняла несколько плохих решений, – наконец говорю я.

– Ладно...

Я не могу ему рассказать. Хочу, но не могу. Несмотря на то, что Натаниэль бросил меня здесь, я не могу его предать.

Поэтому вместо ответа на его вопрос я отворачиваюсь и смотрю в окно. Мы не произносим больше ни слова за всю поездку. В какой–то момент, примерно за пятнадцать минут до прибытия, его телефон жужжит, и я боюсь, что его родители поняли, что его нет дома, и теперь его посадят под домашний арест на вечность. Но он даже не проверяет сообщения. Я замечаю, что на светофорах он бросает взгляды в мою сторону, но стараюсь игнорировать это. Ради него же самого лучше, чтобы он не знал. А если бы узнал, то точно больше никогда бы со мной не заговорил. Никогда в жизни.

Когда мы подъезжаем к моему дому, Хадсон поворачивается ко мне в последний раз. Его бледно–голубые глаза выглядят печальными.

– Ты все еще можешь поговорить со мной, если нужно, Адди, – говорит он.

Я сдерживаю замечание о том, что его девушке это вряд ли понравится.

– Ладно.

Он хмурится.

– Я серьезно. Я здесь, если я тебе понадоблюсь. И прости, что я был козлом в прошлом году. То, что случилось... Это надолго выбило меня из колеи. Я даже не мог смотреть на тебя, не видя... ну, ты знаешь.

Я опускаю голову.

– Знаю.

– Но... – Он сжимает бедра своими длинными пальцами. – Ты все еще моя лучшая подруга, Адди.

И снова меня охватывает желание рассказать ему все. Мне так сильно хочется. Но он только что простил меня, и я не могу рисковать. Но есть еще одна услуга, которая мне отчаянно нужна.

– Мне нужно, чтобы ты сделал для меня еще кое–что, – говорю я.

– Все что угодно.

Я смотрю ему прямо в глаза.

– Ты никому не можешь рассказывать, что забирал меня сегодня ночью.

Он кладет руку на грудь.

– Клянусь, что не расскажу.

Надеюсь, он будет чувствовать то же самое, когда мы придем в школу в понедельник и узнаем, что миссис Беннетт пропала.

Перевод канала: t.me/thesilentbookclub

Глава 63.

Нейт

Когда утреннее солнце показывается на горизонте, я на мгновение удивляюсь, обнаружив, что место рядом со мной в кровати пустует.

Несмотря на мою недавнюю неприязнь к супруге, я привык полагаться на ее присутствие. Каждое утро она была рядом со мной в постели – я слева, она справа. Ее отсутствие так дезориентирует, что на мгновение я ощупываю ее сторону кровати в поисках ее силуэта.

И когда моя рука касается только холодных простыней рядом со мной, меня охватывает волна облегчения.

Ева исчезла.

Она собиралась разрушить мою жизнь, и за одну ночь мне удалось решить эту проблему. Ева мертва: Адди либо закопала ее в землю, либо попалась при попытке захоронения после того, как я уехал. А фотографии, которые Ева сделала на свой телефон, удалены с устройства, которое зарыто в землю вместе с ней.

Я свободный человек.

Я встаю с кровати, роскошно потягиваясь. Если бы все пошло иначе прошлой ночью, я бы сейчас вываливался из мотельного номера, наверняка держась за больную спину. Когда Адди позвонила мне, я сидел в баре, потягивая скотч и обдумывая следующий шаг. Я не осознавал, что этот звонок решит все мои проблемы.

Из любопытства я тянусь к телефону, который заряжается на тумбочке. Я не удивлен, увидев несколько сообщений от Адди около трех часов ночи. Некоторые из них немного отличаются, но все сводятся к одному:

Где ты?

Бедная, жалкая Адди. Застряла посреди тыквенного поля глубокой ночью. Честно говоря, мне было жаль так поступать с ней. Я не монстр. Надеюсь, она добралась до дома целой и невредимой, хотя мне было бы легче, если бы прошлой ночью она нашла свой горький конец, пытаясь поймать попутку с каким–нибудь дальнобойщиком. Я смотрю на телефон, раздумывая, не рискнуть ли отправить ей последнее сообщение.

Нет, нельзя. Я не знаю, у кого сейчас ее телефон. Мне просто придется довериться тому, что она последует моему последнему мудрому совету.

Все отрицай.

Но даже если она сломается – а это вполне вероятно – нет никаких доказательств моей связи с Аделин Северсон. Ева была единственной, кто знал правду, и она никому не рассказала. Фотографии удалены. А Адди уже доказала свою нестабильность. Она уже преследовала учителя и добилась его увольнения, несмотря на явное отсутствие доказательств его вины. И у этой девушки вообще нет друзей.

Я ловлю себя на том, что насвистываю, направляясь в ванную. Сегодня утром она в моем полном распоряжении – Евы нет, чтобы слить всю горячую воду, оставив мне едва теплый душ. Мне следовало закончить этот брак много лет назад, хотя у меня были причины его сохранить. Ева знает обо мне немного больше, чем мне хотелось бы.

Осушив мочевой пузырь, я распахиваю шторку душа, чтобы включить воду. Но прежде чем моя рука опускается на кран, я замираю.

Какого черта?

В душе стоит пара туфель Евы.

Я смотрю на пару красных туфель, стоящих на дне ванны. Я находил туфли Евы во всех уголках дома, но в ванной – впервые. Я не могу понять, зачем она их там оставила.

Очевидно, моя жена была еще более нестабильна, чем казалась. Еще одна причина радоваться, что я наконец от нее избавился.

Искушение позволить туфлям утонуть почти пересиливает меня, но в последний момент я спасаю их из ванны. Судя по счетам по кредитке, туфли Евы стоят целое состояние. Я смогу продать их на eBay. Может, даже получу прибыль.

Когда я вытаскиваю туфли из ванны, я слышу звук позади себя. Оборачиваюсь и смотрю на закрытую дверь ванной. Почти похоже на то, что кто–то стоит прямо за дверью. Но это невозможно. Евы здесь нет, и ни у кого больше нет ключа.

Однако, я уверен, что что–то слышал. Это почти звучало как стук.

Я поправляю боксеры, подходя к двери ванной. Осторожно открываю ее и осматриваю спальню. Неудивительно, что она пуста. На мгновение я вспоминаю свое любимое стихотворение – «Ворон» знаменитого Эдгара Аллана По.

«Тьма – и больше ничего».

Я выдыхаю и иду к шкафу, куда забрасываю туфли Евы. Прошлая ночь была напряженной, я плохо спал, так что неудивительно, что слух меня обманывает.

Я запрыгиваю в душ и позволяю обжигающе горячей воде литься на голую кожу. У меня впереди насыщенный день. После завтрака нужно проверить стопку работ. После этого, возможно, схожу перекусить. Может, заеду в супермаркет.

Затем позвоню в полицию.

Глава 64.

Адди

Я не сплю. Ни минуты.

Вместо этого я лежу в кровати, ворочаясь с боку на бок. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу мертвое тело миссис Беннетт на дне той могилы на старом тыквенном поле, с теми злыми красными отметинами на шее.

Мама возвращается домой рано утром. Она тихо заходит в мою комнату проведать меня, и я лежу с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Я не могу с ней сейчас разговаривать. Она только взглянет на мое лицо и поймет, что что–то не так.

Лежу в кровати почти до обеда, а потом мне приходится вставать. Нужно встретить новый день и, возможно, заставить себя что–то съесть.

Я свешиваю ноги с кровати и тянусь к телефону. Меня ждет сообщение от Хадсона:

Хадсон: Ты в порядке?

Нет, я совсем не в порядке. Но мне не хочется отвечать на его вопросы этим утром. Я многим ему обязана, но не могу смотреть ему в глаза. Особенно потому, что в понедельник утром, когда он узнает, что миссис Беннетт пропала, он сложит два и два.

План Натаниэля прошлой ночью казался разумным, но сейчас, при свете дня, я не представляю, как нам вообще удастся это скрыть.

Я открываю Snapflash, надеясь увидеть от него сообщение. После всего, что случилось прошлой ночью, он должен мне какое–то объяснение, да? Но там ничего нет.

Я печатаю свое сообщение:

Адди: Что случилось прошлой ночью? Пожалуйста, скажи мне, что происходит.

Я нажимаю «Отправить», но вместо того, чтобы сообщение ушло, на экране вспыхивает ошибка:

Аккаунт, на который вы отправляете сообщение, больше не существует.

Что?

Меня сейчас стошнит. Натаниэль удалил свой аккаунт. Как он мог так поступить?

Но паниковать не стоит. Логично, что он хочет удалить аккаунт. Честно говоря, мне стоит сделать то же самое. Не должно остаться никаких следов нашей связи, иначе это разоблачит нас обоих.

Но я не могу заставить себя удалить его. Даже несмотря на то, что его сообщения исчезли через шестьдесят секунд. Я хочу сохранить аккаунт на случай, если ему снова понадобится со мной поговорить.

Я спускаюсь босиком на кухню и кидаю хлеб в тостер. Я ни капли не голодна, но мой организм думает иначе – желудок урчит. Я одна в доме, потому что мама крепко спит, вымотанная ночной сменой.

Натаниэль знает, что делает. Он удалил аккаунт не для того, чтобы мучить меня. Он сделал это, потому что нам нужно замести следы. Миссис Беннетт мертва – с этим ничего не поделать. Но если нас поймают, мы оба можем сесть в тюрьму до конца жизни. Я должна помнить, что сказал мне Натаниэль:

Все отрицай.

Глава 65.

Нейт

Полицейская машина без опознавательных знаков подъезжает к моему дому в четыре часа дня.

Вызов полиции был рискованным шагом с моей стороны. Позвонить в полицию и сообщить об исчезновении человека, которого, как я знаю, я убил, и попросить их найти тело, которое я сам закопал... Что ж, для этого нужна смелость.

И в то же время это просчитанный ход. Я не могу делать вид, что Ева просто была дома несколько дней, когда ее машина стоит на стоянке пригородной электрички. Мой лучший вариант – сыграть роль озадаченного мужа. К счастью, в свое время я брал несколько актерских курсов, и для этой роли они мне очень пригодятся.

На мне свитер и потертые синие джинсы, когда я открываю дверь. Я не хочу выглядеть так, будто слишком стараюсь. Крайне важно проявить исключительно нужную степень беспокойства.

Открыв дверь, я обнаруживаю, что удача снова мне улыбнулась. Полицейский, стоящий передо мной, – женщина. Мои чары неизменно действуют на противоположный пол.

– Мистер Беннетт? – спрашивает она.

– Да.

– Меня зовут детектив Спрэг. – Детектив миниатюрная – едва достает до моего подбородка – и ей приходится запрокидывать голову, чтобы смотреть на меня. Если бы она распустила волосы из этого до боли тугого пучка и нанесла немного макияжа, могла бы быть очень привлекательной – но совсем не в моем вкусе. – Я получила сообщение о том, что ваша жена пропала?

– Верно, – подтверждаю я.

– Могу я войти?

Полицейскому нельзя входить в ваше жилище без вашего явного согласия, но мне скрывать нечего. Я отхожу в сторону, позволяя женщине–детективу войти в мой дом.

– Итак, мистер Беннетт, – говорит она. – Я просто хочу уточнить хронологию. Вы говорите, что не видели свою жену с прошлой ночи?

Я киваю в подтверждение.

– Верно. Она планировала сюрприз – поездку к родителям, которые живут в Нью–Джерси. У них несколько лет назад была ссора, и она решила все исправить, но не хотела говорить им, что едет, боялась, что они скажут не приезжать. В общем, она забронировала место на поздний поезд и собиралась быть у них рано утром. Но я звонил ей весь день, она не отвечает – телефон сразу переходит на голосовую почту – и я связался с ее родителями, они сказали, что она так и не появилась.

Я действительно звонил на телефон Евы несколько раз, а также быстро позвонил ее родителям, чтобы моя история подтвердилась. Они были ошеломлены и слегка скептичны, когда я сказал, что Ева планировала визит. В любом случае, они быстро закончили разговор. Они не особо меня жалуют.

– Понимаю, – говорит Спрэг. – И вы сказали, она ехала на электричке в город?

Я снова киваю.

– Да. С деньгами было туго, и она не хотела вызывать Uber до самого города, решила, что так будет лучше. Поэтому я и пошел ужинать – она уезжала рано, чтобы успеть на поезд.

Детектив задумчиво склоняет голову.

– Ладно, мы нашли ее машину на станции электрички, но ее там не было. И билеты на Amtrak она купила, но, похоже, в поезд не села. Билеты не активировали.

И вот тут в игру вступают мои актерские навыки. Я закрываю рот рукой.

– Вы шутите.

– Боюсь, что нет. И, насколько я могу судить, она не села и на электричку.

Я отшатываюсь, наконец хватаясь за перила лестницы.

– О, Боже. Вы думаете, на нее напали на станции?

– Это возможно, да.

– Мне никогда не следовало отпускать ее одну на станцию. – Мой голос срывается. – Я предлагал подвезти, но она сказала, что все в порядке. Она никогда не хотела меня утруждать, понимаете?

Я смотрю на лицо детектива, чтобы понять, верит ли она во все это. Ее выражение нечитаемо.

– Я должна спросить вас, мистер Беннетт, – говорит она. – Где вы были прошлой ночью?

– Как я уже сказал, я ужинал в баре, так как жены не было дома. – Уверен, симпатичная женщина–бармен подтвердит, что я просидел там несколько часов. Я даже флиртовал с ней, хотя она не в моем вкусе. – Было поздно, когда я вернулся домой, а Евы уже не было.

– И какие у вас отношения с женой? – напирает она. – Вы ссорились или...

Я издаю смешок.

– Ссорились? Боже, нет. У нас с Евой самый счастливый брак из всех, кого мы знаем. Можете спросить любых наших друзей. Более того... – Я сглатываю так, что кадык заметно дергается. – Мы пытались завести ребенка.

Лицо Спрэг все еще бесстрастно. Может, я и посещал актерские курсы, но у нее лучший покер–фейс из всех, кого я видел. Трудно сказать, верит ли она, что я обеспокоенный муж, или уже заносит меня в список подозреваемых.

– И есть ли кто–то, кто мог желать ей зла?

Я намеренно делаю паузу.

Она поднимает брови.

– Мистер Беннетт?

– Я не хотел поднимать эту тему, – говорю я, – но вы все равно рано или поздно узнаете. У Евы есть одна ученица, которая, кажется, затаила на нее злобу. Ее зовут Аделин Северсон.

– Понятно. – Она хватает что–то похожее на маленький iPad с пояса и делает несколько заметок. – И что именно произошло между вашей женой и ученицей?

Я вздыхаю.

– Уверен, эта девочка не может стоять за всем этим, но, правда, это было немного пугающе. Ева поймала ее на списывании, и хотя в итоге наказание было минимальным, похоже, Аделин так и не простила ее. Две ночи назад мы застали ее прячущейся возле нашего дома, хотя она все отрицала, когда мы сообщили о подозрениях директору.

– Угу...

– И еще кое–что. – Я подхожу к столу в углу гостиной и открываю верхний ящик. Достаю листок из тетради с рукописными каракулями. Я протягиваю его детективу. – Она оставила это для Евы в ее школьном ящике.

Глаза Спрэг скользят по написанному на странице. Читая, она резко вдыхает.

– Это серьезно, мистер Беннетт. Почему вы сразу не обратились в полицию?

– У Аделин был тяжелый год, – объясняю я. – Около года назад умер ее отец. В прошлом году она преследовала другого учителя, и большинство учеников в школе ее изолировали. Мы не хотели усложнять ей жизнь и пытались решить вопрос в рамках школы.

Спрэг все это записывает. Я даже замечаю, как она что–то подчеркивает. Когда женщина убита, муж или парень – то есть я – всегда главный подозреваемый. Если только не предложить другого возможного виновного.

Я предлагаю Адди.

– Хорошо, – наконец говорит она. – Похоже, мне придется навестить мисс Северсон. Прежде чем я это сделаю, вы не против, если я быстро осмотрюсь здесь?

– Конечно. Пожалуйста, проходите.

Я не знаю, что именно она ищет. Может, тело моей жены, распростертое посреди гостиной? Полагаю, бывают и такие глупые преступники.

Спрэг быстро осматривает гостиную. Затем проверяет ванную, что совершенно неинтересно. Потом она указывает на комнату, где я задушил свою жену меньше суток назад.

– Это кухня?

– Да, верно.

Она открывает дверь на кухню, и когда доходит до середины комнаты, ее глаза останавливаются на чем–то, лежащем на полу. Когда я понимаю, на что она смотрит, у меня сердце уходит в пятки.