Текст книги "Лабиринт (ЛП)"
Автор книги: Франк Тилье
Жанр:
Маньяки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)
Annotation
Книга "Лабиринты" Франка Тилье (Labyrinths, Franck Thilliez) – заключительный, третий роман серии «Калеб Траскман» (первый роман – "Последняя рукопись", второй – "Жил-был раз, жил-был два").
В коттедже разворачивается сцена чистого безумия: жертва с лицом, разбитым до крови ударами кочергой. И подозреваемая, страдающая странной амнезией. Камилла Нижинская, ведущая расследование, должна понять причину этой внезапной потери памяти, но психиатр, с которым она беседует, способен рассказать ей гораздо больше. Потому что, прежде чем забыть всё, его пациентка поведала ему свою историю. Долгую и сложную историю. Без сомнения, самую необычную из всех, что Камилла слышала за всю свою карьеру…
На русском языке публикуется впервые.
Франк Тилье
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
/40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
Франк Тилье
Лабиринт
1
– Как вы себя чувствуете, доктор?.
Камилла Нижинская сняла меховые перчатки и нежно помассировала руки. Перепад температуры между адской жарой больницы и морозом на улице вызывал неприятное жжение на еще не зажившие ранки на пальцах. Доктор Фибоначчи жестом дал ей понять, чтобы она осталась на месте и не входила. Перед ними лежала спящая пациентка; медленный бип электрокардиографа сигнализировал о спокойном сне, который лучше не тревожить.
– По словам врачей, физически она вне опасности. Рутинные обследования выявили некоторые недостатки, но ничего серьезного. Язвы от обморожения, хотя и довольно глубокие, не оставят следов. Психологически же все совсем иначе. Я скажу это как можно проще: из ее памяти исчезли все воспоминания.
– Когда вы говорите все....
– Все, что было в ее жизни до сегодняшнего дня. Она ничего не помнит. Чистый лист.
Полицейская посмотрела на подозреваемую. Волосы на белой подушке обрамляли лицо, которое, несмотря на то, что было измучено холодом, теперь казалось спокойным. Она достала из кармана блокнот и ручку.
– Вы должны объяснить мне это подробнее, доктор. Я не понимаю, как она могла внезапно «забыть» всю свою жизнь, учитывая, что она лежит в больничной койке, и вы говорите, что физически с ней все в порядке. Эта женщина была найдена в лесу, покрытая кровью, рядом с трупом; с тех пор она не произнесла ни слова, а теперь вы говорите мне, что она ничего не помнит?.
Резким движением она открыла блокнот, чьи страницы были еще не тронуты.
– У нас ничего нет! Ни о ней, ни о жертве, ни об обстоятельствах этой ужасной трагедии. Никто не знает эту женщину, никто ее раньше не видел. Мы не знаем, откуда она. Возможно, притворная амнезия – это способ скрыть свою личность или уйти от ответственности.
– Поверьте, она не притворяется.
– В таком случае объясните мне, убедите меня, чтобы я могла, в свою очередь, убедить свое начальство. Они будут требовать ответов.
Фибоначчи знаком пригласил ее выйти в коридор, закрыл дверь и указал на двух мужчин, которые ждали неподалеку.
– Кто ваш начальник?.
– Его здесь нет. Это просто два коллеги, и оба склонны уклоняться от сложных дел. Они уже считают дни до пенсии. И, честно говоря, в нашем маленьком городке мы не привыкли к таким вещам. Поэтому что они делают? Ставят на дело последнюю пришедшую. Своего рода испытание, понимаете?
Двое мужчин не спускали с нее глаз, их лица были напряженными.
– Я пойду за кофе, – ответил Фибоначчи. – Черный с сахаром?.
– Вы читаете мои мысли.
– Это часть моей работы. А пока зайдите в соседнюю палату, номер 21, там мы сможем поговорить спокойно.
Камилла посмотрела, как он обменялся несколькими словами с коллегами. Затем она сосредоточилась на своей подозреваемой. Она ничего не знала о психиатрии или психологии, но ей было трудно поверить версии врача. Что могло вызвать такой катаклизм в мозгу этой женщины? В чем именно заключалась амнезия? Например, она еще умела считать? Она хотя бы знала, кто она такая, как ее зовут?
Затем она вошла в соседнюю комнату, где никого не было и мебель была минимальна: кровать в углу, два стула, тумбочка, крошечная ванная комната. Она подошла к окну. Паутина из инея раскинулась на стеклах, создавая впечатление, что они вот-вот разлетятся на осколки. Двумя этажами ниже она увидела свою зеленую машину между двумя машинами скорой помощи. Парковка была полна. Больницы, как и кладбища, никогда не пустуют.
Камилла сняла утепленную куртку, быстро прошла по комнате, чтобы избавиться от нервозности, и взглянула на свое отражение в зеркале над раковиной. Она плохо выглядела. – Слишком много работы, и это расследование точно не улучшит ситуацию, – подумала она с вздохом. Ей казалось, что она постарела на пять лет. Возможно, из-за глаз, обычно таких голубых, а теперь тусклых, и из-за холода, который портил ее кожу. Она прикусила потрескавшуюся нижнюю губу и потеребила кончик носа указательным пальцем. Ты слишком худая, моя дорогая. Определенно слишком худая... Затем, чтобы придать себе более солидный вид, она поправила воротник кремовой рубашки и застегнула слишком широкий пиджак. Она не могла объяснить, почему, но психиатр с самого начала заставил ее почувствовать себя неловко. Возможно, из-за его орлиного профиля и черных глаз, которые казались настолько глубокими, что проникали в самую душу.
Марк Фибоначчи вошел с двумя дымящимися бумажными стаканчиками и закрыл дверь, оттолкнувшись пяткой.
– Проходите, пожалуйста, мисс Нижинская. Надеюсь, у вас есть время. То, что я собираюсь вам рассказать, будет похоже на чтение особенно мрачного триллера и поездку на американских горках на протяжении пятисот страниц.
– У меня есть все время, которое нужно. Мы должны обязательно выяснить правду в этом деле.
– Ах, правда....
Фибоначчи подошел к окну, в которое она смотрела несколько минут назад. Он стоял в тишине, поднеся стакан к губам. Затем повернулся.
– Человеческий мозг может прибегать к самым невероятным стратегиям, чтобы защитить разум. Он постоянно адаптируется, восстанавливается на своих руинах... Он даже способен обманывать самого себя. Он может выдавать выдуманные воспоминания за реальные. Он может убедить нас, например, что в школе нас избили в столовой, хотя этого никогда не было. Вы знаете, как называется это явление?.
– Абсолютно нет, я всего лишь полицейская....
– Парамнезия. Мы думаем, что уже видели и пережили какую-то ситуацию... Но это просто выдумка нашего разума. Скажите мне, где же правда, когда мы убеждены, что то, что мы храним в памяти, действительно произошло?.
Он сел напротив нее, вынув из кармана какой-то предмет.
– Вы играете в шахматы, мисс Нижинская?.
– Я знаю разве что правила.
– У женщины было это. Черный слон.
Камилла повернула в руках предмет из дерева, высотой около пяти сантиметров.
– В каком смысле, у нее? Мы ничего не нашли и....
– Она говорила со мной, – прервал ее Фибоначчи с серьезным видом. – Прежде чем забыть все, пациентка рассказала мне, что произошло, от А до Я.
Камилла была удивлена. Почему Фибоначчи не предупредил ее об этой важной информации?
– Она призналась в убийстве?.
– Это... сложнее. Должен признаться, что за всю свою карьеру я не сталкивался с подобным случаем. А пациентов у меня было немало. Но она действительно необычная.
Он взял шахматную фигуру и указал на записную книжку, которую его собеседница только что положила на колени.
– Вы правильно делаете, что записываете, запишите все, что можете, даже если история, которую я вам расскажу, длинная и сложная. И это, безусловно, самая невероятная история, которую вы когда-либо слышали в своей жизни. Такие истории бывают разве что в романах.
Камилла снова открыла нетронутый блокнот. Первая страница.
– Прежде всего, позвольте мне небольшое отступление, – – добавил Фибоначчи. – Я увлечен оперой и классической музыкой, и ваша фамилия заинтриговала меня, как только мы познакомились. Развейте мое сомнение: вы не родственница Вячеслава Нижинского, знаменитого русского танцора прошлого века, страдавшего шизофренией?.
– Мой прадед был словаком. Он был рабочим. Никакого отношения к опере. Думаю, если бы в моем роду был танцор, я бы знала.
– Если вам интересно, я с удовольствием расскажу вам о Нижинском как-нибудь....
Он пытался это сделать в такой ситуации? Этот тип был действительно озадачивающим, и Камилла просто кивнула.
– Вернемся к нашему делу, – – продолжил он, как ни в чем не бывало. – Вы должны знать, что в истории, которую я собираюсь вам рассказать, пять главных героинь. Только женщины. Запишите, это важно для дальнейшего развития сюжета: – журналистка, – психиатр, – похищенная, – писательница»....
Она тщательно записывала определения одно за другим. И задалась вопросом, была ли среди них женщина, лежащая в постели по другую сторону стены. Вероятно, но какая? Журналистка? Возможно, похищенная? В таком случае, она была жертвой парня с лицом, разбитым до крови ударами кочергой? Это была месть? Возможно, учитывая жестокость... Чистое безумие. Камилла вспомнила всю ту кровь в шале, до самого потолка. Настоящий театр ужасов.
Когда она подняла глаза, Фибонначчи смотрел на нее холодным, нечитаемым взглядом, который иногда бывает у психиатров. Возможно, это необходимая броня, когда целыми днями приходится исследовать расстроенные умы.
– Журналистка, психиатр, похищенная, писательница, – повторила она, перечитывая свои записи. – Не хватает пятого человека....
Врач устроился в кресле и глубоко вздохнул. Его собеседница не поняла, было ли это усталостью или его способом дать ей понять, что ей следует быть менее нетерпеливой.
– Он появится позже, и он является ключом ко всему, – ответил он. – Его личность будет раскрыта только в конце истории. А сейчас послушайте с самого начала то, что я вам расскажу....
Мужчина поднял черного коня перед ее глазами.
– И сосредоточьтесь, потому что эта история – настоящий лабиринт, в котором все переплетено. И пятый персонаж – нить в этом лабиринте, которая, я уверен, даст ответы на все ваши вопросы.
2
При свете настольной лампы Лизин закончила статью о неисправном железнодорожном переезде в Ойсселе, который стал причиной столкновения грузового поезда и трактора, застрявшего между шлагбаумами. Серьезное происшествие, к счастью, обошлось без жертв: фермер успел выбраться из кабины, и трактор опрокинулся назад, что ограничило удар о локомотив. Прочитав статью, она загрузила ее на сервер редакции «Courrier normand» и позвонила главному редактору, чтобы убедиться, что все в порядке, прежде чем отправить ее в типографию.
– Это не литературный шедевр, но статья хорошая, – сказал он. – Свидетельство парня на тракторе хорошее, ты сумела передать, как он испугался, а это главное. Не хватает только причины, по которой шлагбаум внезапно опустился. Жаль!.
– Завтра узнаем больше. Грегори займется этим, я передала ему номер моего контакта в железнодорожной компании.
– Хорошо. Пока что опубликуем то, что есть, а там посмотрим. А статью об электрочувствительных людях сможешь сдать через две недели?.
Каждый месяц «Le Courrier normand» публиковал тематический досье на десять страниц. Для следующего Лизин занималась материалом о человеке из Мон-Сен-Эньяна, который жил, забаррикадировавшись в доме, в своего рода клетке Фарадея, потому что не переносил электромагнитные волны и был теперь не в состоянии вести нормальную жизнь. Журналистка случайно узнала о существовании ЭС, электрочувствительности, и начала углубляться в эту тему.
– Нет проблем, ты получишь ее вовремя.
– Отлично, тогда я не буду тебя задерживать. И удачи в ближайшие дни.
Лизин поблагодарила его, повесила трубку и пошла собирать чемодан для завтрашней поездки. С тех пор как она переехала в Руан, она еще не возвращалась в свой дом в Ле-Мениль-Амело, в двух часах езды отсюда, к северу от Парижа. Кража, которой она подверглась, была настолько шокирующей, что заставила ее переехать в другое место и бросить свою короткую карьеру внештатного журналиста. Она пыталась работать самостоятельно, но быстро поняла, как сложно продавать статьи. Заказы поступали редко из-за сокращения бюджетов редакций, а также потому, что теперь информация должна была потребляться в режиме реального времени, быть быстрой и зрелищной. Самое главное, чтобы она стала вирусной.
Так что после проникновения в ее дом она смирилась, бросила все и нашла более спокойную работу в Руане: – Le Courrier normand» искал редактора для освещения местных новостей. Перевод: человек, готовый писать о собаках, сбитых на дороге. Эта работа не принесла ей славы, но обеспечивала зарплату и, главное, держала подальше от Ле-Мениль. Теперь она жила в меблированной квартире на окраине Руана. И ей там нравилось. Так, чуть менее чем через три месяца после переезда, пришло время окончательно оставить свою прежнюю жизнь. Ей нужно было привести в порядок дом, унаследованный от родителей, убрать и связаться с несколькими риэлторскими агентствами, чтобы выставить его на продажу.
На следующий день она рано прибыла к месту назначения. Ле-Мениль был приятным городком, хотя и находился слишком близко к аэропорту Шарля де Голля: люди просыпались и засыпали под ритм взлетающих самолетов. Дом был уединенным, без соседей, окруженным кипарисами, он находился за футбольным стадионом с лужайкой, покрытой утренним инеем. Девушка припарковала кабриолет на подъездной аллее, пошла опустошить переполненный почтовый ящик и почувствовала приступ тревоги, когда вставила ключ в замок. Воры проникли в дом однажды вечером, пока она занималась бегом. Они проникли с заднего двора, перевернули половину дома, от подвала до чердака. Судя по всему, все это ради того, чтобы украсть ее мобильный телефон, кошелек и ноутбук.
Полы были уже покрыты слоем пыли. Некоторые предметы мебели были еще не на своих местах или перевернуты. Преступники разбили даже стаканы и фарфоровую посуду из серванта. Через несколько дней после прибытия полиции Лизин просто заменила окно, через которое ворвались грабители, и уехала, чтобы начать новую жизнь, оставив все как есть.
Теперь это место вызывало у нее мурашки. Она никогда не смогла бы жить там. И все же этот дом был одним из последних, что связывало ее с родителями после трагедии, в которой они оба погибли пять лет назад. Иногда трактор застревал на железнодорожных рельсах, иногда автобус с полным салоном падал с обрыва из-за неисправных тормозов. Ее отец и мать были среди несчастных пассажиров, погибших на месте. Два одинаково невероятных события, которые, однако, часто появлялись на страницах газет. Никто не знал об этом лучше, чем Лизин.
В доме было холодно. Она пошла включить котел и оставила сумку в спальне наверху. Там тоже все было перевернуто. Гардеробная, кровать, соседняя ванная... Они даже разбили зеркало. Девушка посмотрела на свое отражение. Она увидела разбитое лицо, один глаз более голубой, чем другой, нелепый нос, кривой рот. Лицо из кошмара, которое, как только она пошевелилась, начало деформироваться, как на поверхности воды, пока губы не оттянулись и не обнажили десны. Тогда она почувствовала внезапное чувство удушья в горле, как будто рука поднималась из ее собственных внутренностей, чтобы задушить ее. Она закричала и отступила на шаг назад, испуганная. Она побежала обратно на первый этаж и включила телевизор. Музыкальный канал. Громкость на максимум. Ей нужен был шум. Монстр, вынырнувший из глубин, ощущение руки, выходящей из рта, удушье... Это было не в первый раз. И воспоминания о прошлых событиях становились все более размытыми. Лизин всегда должна была сосредоточиться, чтобы вспомнить определенные факты, определенные имена...
Пока дом прогревался, она пошла купить что-нибудь в ближайший минимаркет – несколько замороженных блюд, которые подтверждали ее пристрастие к нездоровой пище, о чем, впрочем, свидетельствовали ее полные щеки и бока. Вернувшись, она посмотрела на стопку почты. Бумаги, счета, уведомления о заказных письмах. Она была удивлена содержимым одного конверта: это напоминание о продлении квартальной подписки в почтовом отделении Амьена, которая истекала через неделю. Речь шла о почтовом ящике. – BP144, Лизин Барт, Амьен. – Но она никогда не оформляла ничего подобного.
Выпив кофе с двумя ложками сахара, она позвонила в указанный офис. Сотрудник, с которым она разговаривала, подтвердил, что почтовый ящик был зарегистрирован на ее имя около трех месяцев. Лизин подумала, что это случай однофамильцев, но, по словам сотрудника, адрес, указанный в договоре, был именно ее, в Ле-Мениле. Когда она повесила трубку, она была взволнована. Она никогда не была в Амьене. Должно быть, это какое-то недоразумение...
Не теряя времени, она пошла на почту в Ле-Мениль, чтобы забрать заказные письма, среди которых были ее новое водительское удостоверение и техпаспорт, о краже которого она заявила, затем отправилась в мэрию Гуссенвиля, чтобы получить удостоверение личности, и, перекусив бутербродом, направилась в Амьен. Ей нужно было уладить дело с почтовым ящиком.
Прибыв на место, она попросила поговорить с человеком, с которым разговаривала по телефону. Он показал ей договор, заполненный и подписанный от ее имени. Лизин постаралась сохранять спокойствие: это был не ее почерк и не ее подпись. Очевидно, кто-то выдал себя за нее.
– Извините, я немного растеряна, совсем забыла, – соврала она, возвращая документ клерку. – И я не могу найти ключ. Могу я все-таки получить доступ к своему почтовому ящику?.
Мужчина посмотрел на нее со странным выражением лица, взглянул на ее удостоверение личности, а затем стал рыться в ящике.
– За утерянный ключ с вас будет списана плата, – пробормотал он.
Он проводил ее до стены с почтовыми ящиками, открыл номер 144 и вернулся к своему окну. Внутри Лизин нашла только один коричневый конверт. Толстый. Без марки. Его принесли прямо сюда. В верхнем углу был нацарапан адрес: – 34, QUAI DE L'INDUSTRIE, ATHIS-MONS.
Сотрудник заметил, что она была взволнована, когда вернулась к нему с пакетом в руках. Лизин попросила показать ей договор еще раз, сделала его копию, заплатила десять евро за ключ и сказала, что не будет продлевать абонемент. Затем она вернулась к своей машине. Ей нужно было успокоиться.
Не было никаких сомнений, что тот, кто подписал договор на аренду ячейки, используя ее имя, также написал адрес на конверте и затем опустил его в ячейку. Но когда? И, главное, зачем? Лизин пролистала страницы договора: оплата наличными, поле для номера мобильного телефона пустое. Другими словами, у нее не было никакой возможности найти самозванку.
Она открыла конверт и вынула из него маленький ключ и круглый черный пластиковый контейнер, на котором была прикреплена этикетка с номером телефона. Над ним, тем же почерком, было написано: – FILMATO H.C..
С тревогой она подняла крышку.
Внутри была пленка.
8-миллиметровая.
3
Когда-то в деревне Бут-дю-Крок, затерянной в национальном парке Северные Вогезы, проживало восемьдесят девять человек. Здесь пекли хлеб и работали по дереву. Добраться сюда можно было только по дороге, которая, проходя через густой лес, заканчивалась здесь. Ближайший город находился в пятнадцати километрах. Из центра деревни, в какую бы сторону ни посмотрел, виднелись только деревья, уходящие за горизонт, и возникало головокружительное ощущение, что ты последний житель на Земле.
Через несколько лет после бедствий Второй мировой войны этот отдаленный район, где проживали все более пожилые люди, постепенно опустел, а здания были заброшены и разрушены временем. Остались только руины, которые начали восстанавливать члены ассоциации «Zero onde, – финансируемой региональным советом.
Укутавшись в толстый шерстяной шарф и натянув меховую шапку на уши, Вера Клеторн вернулась на базу, которую члены ассоциации, в которую она входила, устроили в бывшей пекарне. Несколько рабочих соорудили временное укрытие из досок и брезента и восстановили стены вокруг старой дровяной печи. Внутри было так же холодно, как и снаружи, но по крайней мере здесь было сухо и не было ветра. Здесь установили бак с питьевой водой и цистерну с дизельным топливом, чтобы все могли пить, мыться, заправлять свой генератор и обогреваться.
Молодая женщина сняла коричневые перчатки зубами, поставила десятилитровую канистру под кран резервуара и, присев на корточки на бетоне, начала наливать топливо. Ее взгляд привлекло что-то блестящее справа. На земле лежали пустые пакеты из-под печенья и чипсов среди следов талого снега, оставленных чьими-то шагами. Там же лежали три скомканных бумажных платка и пустая бутылка из-под воды.
Среди мусора она нашла книгу. Это был роман «Девушка из тени» писательницы, о которой она никогда не слышала: София Энричз.
На обложке на темном фоне было изображено женское лицо, растрескавшееся, как старая фарфоровая ваза, с черепом, разлетевшимся на кусочки пазла, голубыми глазами, похожими на стекло, мраморными губами и светлыми волосами. Она посмотрела на заднюю обложку, чтобы прочитать аннотацию. Это была история похищения, встречи лицом к лицу между мучителем и его жертвой.
Вскоре бак был полный. Вера вытерла книгу, чтобы очистить ее от воды и грязи, сунула ее под куртку и закрыла кран бензобака. Она не знала, кому принадлежала эта книга и что делали там эти вещи, но была рада, что у нее есть что почитать, в надежде, что это будет того стоить.
Когда она рискнула снова высунуть нос наружу, ее удивил резкий ледяной ветер. Пока она поднималась по дороге, отягощенная запасом дизельного топлива и с ботинками, погруженными по щиколотку в рыхлый снег, ее дыхание образовывало облака пара. Сотни следов разбегались в разные стороны и исчезали в лесу, черном как ночь.
Это были следы жителей, ищущих тепло, как и она. С тех пор, как дни стали короче, она все реже встречала других выживших. Выходы из дома ограничивались самым необходимым, потому что все оставались запертыми в своих нескольких квадратных метрах, пытаясь как-то пережить самые суровые месяцы года.
Прежде чем вернуться на тропу, она обошла стены деревни, которые были на реконструкции, леса, поддоны с упакованными материалами, а затем направилась к своей машине, припаркованной неподалеку.
Она очистила ее от толстого слоя снега, которым она была покрыта, налила немного топлива в замок двери, чтобы разморозить его, и села на место водителя. Машина завелась с первой попытки. Как всегда, она прогрела двигатель на полной мощности в течение десяти минут.
Форд был самым ценным, что осталось у нее от прежней жизни. Без него было невозможно поехать в город за продуктами первой необходимости, если только не решиться пройти тридцать километров туда и обратно пешком или попросить помощи у других, чего она предпочитала избегать. Она знала, что они были добры и отзывчивы, но не хотела быть никому обязанной. У каждого были свои проблемы, о которых нужно было заботиться.
Устроившись поудобнее на сиденье, она воспользовалась вентиляцией, чтобы согреть руки. Взглянув в зеркало заднего вида, она увидела свое утомленное лицо, раздраженный нос, из которого постоянно капала кровь, и светлые волосы, которые уже достигали плеч и нуждались в стрижке. Она не хотела пренебрегать собой. Завтра она пойдет постричься.
Она вздохнула. Только ее дыхание нарушало эту невероятную тишину – эту бездонную пустоту, которая в конце концов действовала ей на нервы. Через лобовое стекло она разглядела столбы дыма, поднимающиеся над вершинами. Другие. Тридцать четыре человека занимали фургоны, автофургоны или сборные дома вокруг заброшенной деревни. Другие люди, такие же электрочувствительные, как она. Люди, организм которых больше не переносил вездесущих волн Wi-Fi или даже мобильных телефонов. Симптомы были ужасными: постоянный шум в ушах, сильный псориаз, бессонница, но прежде всего мучительные головные боли, которые не могли унять никакие лекарства.
Некоторые, прежде чем оказаться в этой ничьей земле, пытались изолировать свои дома специальными материалами или носить шлемы, изготовленные из смолы, которая должна была защищать мозг от невидимого излучения. Они пробовали все, чтобы избавиться от недомоганий. Но безрезультатно. Не существовало сертифицированных ВОЗ исследований по электрочувствительности. Не было терапии, не было исследований, и даже укрытие в редких «черных точках» Франции не решало проблему: поскольку правительство ввело политику «Нулевых черных точек!, – даже в самых отдаленных уголках страны были установлены ретрансляторы, а спутниковые сети покрывали каждый квадратный метр территории, которая до этого была в безопасности. Это был ад для этих измученных людей, известных также как «кораблекрушенцы волн. – К счастью, за них боролась горстка ассоциаций и организаций, в том числе Zero onde, которая поставила перед собой цель восстановить эту деревушку, расположенную в электромагнитной пустыне – благодаря высоте над уровнем моря и отсутствию какой-либо человеческой деятельности в радиусе пятнадцати километров – чтобы в долгосрочной перспективе превратить ее в экопоселение, где могли бы жить около ста электрочувствительных людей. Было даже запланировано развитие «зеленой» экономики для отдыхающих, страдающих от стресса и решивших прервать любую форму общения с остальным миром хотя бы на несколько дней.
Вера была частью бригады, которая с весны до середины осени помогала рабочим в восстановлении в обмен на временное жилье и вознаграждение.
Это было подобие социальной и профессиональной жизни, которое продолжалось в теплые дни. Но зимой жизнь на стройке замирала, как будто ее засасывала тьма, и электрочувствительные люди – бывшие руководители, учителя, банкиры с разрушенной семейной жизнью... – укрывались в своих убогих жилищах, потому что не знали, куда еще пойти.
Этот лес был их пространством свободы.
И самой страшной тюрьмой.
4
Тьма. Глубокая, неизменная. С закрытыми или открытыми глазами. При каждом моргании Джули ощущала сопротивление, как шелест ткани. Ей казалось, что она парит где-то в неопределенном месте, вдали от человеческого мира.
Полностью связанная со своим внутренним миром, с этой вселенной циркулирующего кислорода, бьющегося сердца, кровяных телец, ударяющихся о стенки артерий.
Живая. Это была первая мысль, которая пришла ей в голову, когда автоматические рефлексы уступили место сознанию. В тумане Джули поняла, что с ней произошло что-то серьезное, и все в ее голове перемешалось. Рев двигателя, ощущение скорости, запах больничных препаратов вокруг нее. И то, что мешало ей глотать. Респиратор. Интубация. Сильный удар. Возможно, авария. В любом случае, она была в критическом состоянии. Нужно было действовать быстро. Мчаться на вызов. Скорая помощь, отделение, анестезия, операция.
Мозг сразу отверг эту мысль. К тому же, это не трубка раздражала ее горло, а отвратительный кусок ткани. Вставленный ей в рот. Вкус жира и бензина. Головная боль, тошнотворные испарения, которые приходили и уходили волнами, как прилив. Ей показалось, что она снова теряет сознание, как будто она находится под ледяной коркой, прежде чем с трудом вернуться на поверхность в поисках воздуха. Звуки, которые она пыталась издать, вибрировали в ее ноздрях и едва преодолевали барьер губ.
Тогда Джули поняла. Она была связана, руки за спиной, ноги обездвижены. Запястья горели, лодыжки болели от того, что слишком сильно терлись друг о друга. Она закричала, почувствовала, что задыхается. Попробовала еще раз, снова и снова, пыталась двигаться, как могла. Бросалась на стены со всех сторон. Затем, несмотря на волнение, услышала вдали приглушенный звук. Музыку. Багажник. Ее заперли в багажнике машины.
В ее голове закружился ураган вопросов. Где? Как? Почему? Память казалась спрятанной за черной занавеской, которую она не могла открыть. Голова кружилась, ее, должно быть, укололи чем-то или избили до потери сознания. В памяти всплывали лишь отдельные фрагменты, бессвязные обрывки воспоминаний. Она на велосипеде. Спуск, камни. Класс. Смех. Она ест пиццу со своей подругой. Она танцует. Ручей, преграждающий ей дорогу. А потом только длинный темный туннель.
Сердце забилось быстрее, как во время спринта. Это не могло случиться с ней. Не с ней. Такое происходило в других местах, в больших городах или в сериалах, но не с ней, семнадцатилетней школьницей, обычной подростком, ни богаче, ни беднее среднего, милой, с голубыми глазами, темно-русыми волосами и спортивным телом, но уж точно не красавицей. Были и получше, в сто раз лучше. И все же...
Похищена. Это слово потрясло ее, как удар молнии. Не могло быть иначе. Ее изнасилуют. Убьют. Не отпустят. Зачем утруждаться, увозить ее в машине, а потом отпускать? Нет, не было никаких сомнений, ее найдут голую, грязную, смертельно раненную ударами ножа посреди поля или на свалке.
А эта музыка, такая близкая, сводила ее с ума. Виновник ее отчаяния спокойно слушал радио. Обычный водитель, внимательный к дороге, с той лишь разницей, что в багажнике у него была девушка.
Еще одна серия ударов. Удары вызывали острую боль в суставах. Но она должна была сбежать оттуда. Даже если для этого придется броситься на дорогу, даже если это будет больно. В фильмах так всегда делали, даже прыгали с поездов. И всегда выживали.
Резкое торможение отбросило ее на стенку, отделявшую ее от салона.
Автомобиль остановился, но двигатель продолжал работать. Джули услышала быстрые шаги и замерла, когда ледяной воздух ударил ей в лицо. Прошла доля секунды, прежде чем сильная пощечина ударила ее по щеке. Боль дошла до висков. Затем она почувствовала укол шприца в шею.
– Попробуй еще раз, и я перережу тебе горло. Ясно?
Слезы Джули промочили повязку, которая закрывала ей глаза. Она кивнула, всхлипывая, сжавшись в комок, как загнанное животное.
– Если тебе не хватает воздуха, дыши носом. И сохрани слюну, потому что воды у тебя не будет ни капли. Шлюха.
Сухой звук закрывающейся двери. В следующий миг машина тронулась. И пытка продолжилась. Потому что Джули заметила кое-что. Акцент. Мужчина говорил с акцентом одной из восточных стран. Из тех, где похищают девушек, держат их в подвалах, пытают, обучают и продают за границу в качестве проституток.
Шлюха. Она часто смотрела телерепортажи и документальные фильмы. Она знала, что это или смерть. Это или смерть...
Успокоиться. Любой ценой. Если не хватает воздуха, дыши носом. Как будто у нее был выбор! Вдох, задержка, выдох. Еще раз. Вдох, задержка, выдох. Испанская защита. Пешка на e4, пешка на e5. Конь на f3, конь на f6. Несмотря на жжение на щеке, она представила себе фигуры, шахматную доску, вообразила два поля, проследила первые ходы до начала вариантов. Конь на a5, защита Поллока. Пешка на b6, защита Оуэна... Наконец сердцебиение замедлилось, она восстановила ритм дыхания. Может, это был просто кошмар, может, она проснется, и все будет как прежде.
