![](/files/books/160/oblozhka-knigi-korabl-v-vechnost-lp-378684.jpg)
Текст книги "Корабль в вечность (ЛП)"
Автор книги: Франческа Хейг
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)
Глава 9
Всю обратную дорогу в Нью-Хобарт я чувствовала, что наши солдаты смотрят мне в спину. Большинство из них уже знали о моих видениях про взрыв, а многие были свидетелями припадков Ксандера, содрогавшегося от огня в голове. Но по словам Воительницы, видения делали меня предательницей и доказывали неотвратимость победы Синедриона. «Ты видишь будущее, но изменить его не в силах».
Видения позволили мне предупредить островитян о грядущем нападении Синедриона, но пригрезившаяся кровавая баня все равно произошла. И перед битвой при Нью-Хобарте я тоже видела кровопролитие и смерть. Заручившись поддержкой Инспектора, мы смогли отбить город, но предотвратить кровопролитие и смерть на равнинах близ Нью-Хобарта все равно не удалось.
– Она явилась нас попугать, – сказал Дудочник и пришпорил лошадь, чтобы поравняться со мной. – Пытается заставить тебя сомневаться в себе.
– Знаю, – кивнула я. – Но это не значит, что в ее словах нет правды.
– И что? – нетерпеливо спросил он. – Сдаемся и ждем взрыва? – Он хищно улыбнулся. – Я в Сопротивлении уже больше десяти лет, и ты мне будешь рассказывать, что пора прекращать борьбу?
Ответа ждать Дудочник не стал – просто ударил пятками в бока лошади и проехал вперед, к Инспектору. Я смотрела ему вслед и думала о Ксандере. Неужели он именно так и поступил – сдался и принялся ждать взрыва? Уверен ли он, что видения могут предупредить нас, но не спасти? В чем смысл всего, что мы делаем и уже сделали, если мир все равно заполыхает? Несмотря на все часы, когда я со стиснутыми зубами и прижатыми к глазам кулаками разыскивала взрывной механизм, несмотря на все попытки Дудочника и Инспектора вытянуть сведения из Зака, мы ничуть не приблизились к пониманию, где же находится адская машина, не говоря уж о том, чтобы предотвратить взрыв.
Въезжая за Дудочником в ворота Нью-Хобарта, я вспоминала голос Воительницы. В ее требовании выдать Зака звучала тревожная настойчивость. Неужели она приехала и встретилась с нами лицом к лицу, движимая только жаждой мести? Или ей от Зака нужно что-то другое, что-то более осмысленное? Когда он пришел к нам весь побитый и отчаявшийся, я поверила, что Воительница хочет его убить. Но сегодня она явилась его разыскивать. Была готова к переговорам и даже к уступкам, лишь бы его вернуть. И совсем не походила на человека обуреваемого эмоциями, даже мстительными. Нет, она явно привыкла держать в узде все, включая собственные чувства. Что же ей нужно от Зака, кроме его – и моей – смерти?
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
– Нам надо атаковать, – сказала я. Мы собрались в столовой приюта, а Зак в кандалах сидел под стражей в спальне. – Вы слышали, что сказала Воительница. Она намерена с нами поквитаться. Для нее стало потрясением, когда мы отбили Нью-Хобарт, но с тех пор она собиралась с силами. Ее форпост на перевале Луддитов, блокируя подвоз продовольствия, с каждым днем ослабляет нас все сильнее. Она готовится нанести ответный удар. И обрушить бомбу на Далекий край. А тем временем в резервуарах уже тысячи людей, и их количество постоянно растет.
– У нее не хватит солдат, чтобы напасть на нас в лобовую, – произнес Дудочник. – Во всяком случае, пока войска Инспектора остаются верными ему. Ей же надо оборонять Уиндхем и убежища. Пустые угрозы с ее стороны.
– Она пустых угроз не делает, – спокойно предупредил Инспектор.
Мы все замолчали. Снаружи тоже не доносилось никакого шума – в отсутствие детей город стих. Эта мертвенная тишина была веским доказательством беспощадности Воительницы.
– Значит, нам нужно ударить первыми, – наконец высказалась я.
– Если не устраивать никаких авантюр, мы сможем упрочить все, чего уже достигли, – возразила Зои. – Удержать Нью-Хобарт. Дождаться конца весны, когда будет готов флот, с которым Палома вернется домой.
– Удержать Нью-Хобарт для чего? – спросила я и махнула рукой в сторону окна, за которым виднелись укрепления и казармы, а по улицам, где больше не бегали дети, ходили патрульные отряды. – Какой в этом смысл, если мы позволим Воительнице продолжать ее работу с резервуарами и взрывным механизмом?
– У нас есть база и армия, способная потягаться с Синедрионом. И Палома, – сказала Зои. – И Зак. Риск всегда связан с потерями. Нельзя обеспечить безопасность Паломы и прекратить рождение близнецов при помощи лекарств из Далекого края, если от нас ничего не останется к тому моменту, когда эти лекарства сюда доставят.
– Если из Далекого края прибудет большая делегация, а мы за это время ничем реально не ослабим Синедрион, эти люди угодят прямиком в ловушку, – возразила я. – Далекий край разбомбят.
– Она права. – Как ни удивительно, Палома меня поддерживала, хотя начала сторониться, когда узнала про видения о взрыве. – До конца весны отплыть на север нельзя. А до тех пор лучше всего мы сможем помочь и себе, и Независимым островам, если продолжим сражаться с Синедрионом, помешаем ему накапливать силы.
Я глубоко вдохнула и попыталась придать своему голосу уверенности:
– Нужно нанести такой удар, чтобы власть Синедриона гарантированно пошатнулась: отбить убежища.
– И какая от этого польза? – фыркнул Инспектор.
– Освободим тысячи замученных людей, – сказала я. – Этого для тебя недостаточно?
– Убежища хорошо охраняются и труднодоступны, – заявил он. – Нам нужны припасы и солдаты, а не захолустный аванпост, полный полумертвых омег. – Инспектор не пытался скрыть презрение. – Я не меньше вашего ненавижу машины, но эта стратегия никуда не годится. Мы даже не знаем, выживут ли эти люди, будучи извлеченными из баков, если таки получится до них добраться.
– Какое убежище самое большое? – спросила я Дудочника.
– Шестое, – уверенно ответил он. – Его Реформатор расширил первым, когда пришел к власти, и построил там крупный комплекс резервуаров. Шестое так сильно разрослось, что его объединили с Седьмым, которое находилось в тридцати милях севернее. И укрупнение продолжается.
– И сколько там сейчас омег?
– Плюс-минус шесть тысяч, – сказал Дудочник. – Почти все в баках. Но это убежище самое охраняемое.
– Там расквартирован целый гарнизон, – кивнул Инспектор. – По последним данным, шестьсот солдат. И это убежище довольно близко к Уиндхему, откуда, в случае нападения на Шестое, подкрепление подоспеет в течение двенадцати часов...
Не обращая на него внимания, я смотрела на Дудочника.
– Шесть тысяч?
Он кивнул.
– Значит, именно туда мы и отправимся, – веско отчеканила я. – Если хотим что-то кардинально изменить, дорога нам в Шестое убежище.
Голова кружилась от одной мысли, что можно разом освободить тысячи людей.
Однажды я пообещала истекающему кровью мужчине по имени Льюис, что найду его племянницу и освобожу. Дудочник нанес ему смертельную рану, когда Льюис на меня покушался. Оказалось, его племянницу Зак похитил и поместил в бак, а поняв, почему Льюис хотел меня убить, я дала ему обещание. Не факт, что девушка томится в Шестом – за последние годы убежища разрослись словно плесень. Глупое обещание, да и Льюис никогда не узнает, пыталась ли я вообще его сдержать. Однако сама-то я буду знать.
– Может, имеет смысл сначала попробовать захватить убежище поменьше? – заговорила Палома. – Посмотреть, какие возникнут проблемы, прежде чем бросать все силы на самое большое?
Дудочник покачал головой.
– Касс права. После первого нападения охрану всех убежищ усилят, и повторить налет станет сложнее, а то и вообще невозможно. У нас есть только один шанс, так давайте используем его по полной. Постараемся освободить как можно больше людей.
– Этот план никуда не годится, – повторил Инспектор. – Шестое убежище слишком близко к Уиндхему, мы не успеем еще освободить всех омег, а уже подтянется подкрепление. У нас ничего не получится. А даже если удастся каким-то образом извлечь всех этих людей из резервуаров, что нам с ними делать дальше? – Я постаралась не заострять внимание на том презрении, с каким он произнес «этих людей». – У нас не хватит солдат, чтобы там закрепиться, если не пожертвуем Нью-Хобартом. То есть придется перевезти освобожденных омег сюда. Но как их здесь прокормить? Тысячи человек в неизвестно каком состоянии.
– Именно ради спасения этих тысяч человек мы и должны это сделать, – сказала я.
– Синедрион подобного точно не ожидает, – заметил Дудочник.
– Конечно, не ожидает, – фыркнул Инспектор. – Потому что это форменное безумие.
– А чего они, по-твоему, ждут? – спросила я, глядя на него. – Что бы ты сделал, если бы единолично принимал решение?
– Я не стал бы тратить время на резервуары. Скорее постарался бы упрочить имеющиеся достижения, как сказала Зои. Предпринимал бы стратегические вылазки, раз за разом бросая вызов власти Синедриона.
– Куда, например?
Инспектор склонился над разложенной на столе картой.
– Вот сюда, – без колебаний ткнул он пальцем. – Петельный каньон. Будь у меня больше солдат, я отправился бы туда. Захватил бы каньон и овладел стратегической позицией, которую легко защищать и откуда можно осадить сам Уиндхем.
Сердце Синедриона. Уиндхем. Четыре года я томилась в заточении глубоко под землей, где располагались камеры сохранения. В сотне метров надо мной, в крепости, прилепившейся к горе, в своих роскошных палатах жил и работал Синедрион. На холмах ниже крепости раскинулся сам город, самый большой из всех, о которых я слышала, пока Палома не рассказала нам о Черноводном. Уиндхем раз в десять больше Нью-Хобарта. Нет, скорее в двадцать, а то и больше. Я видела его всего однажды, с крепостной стены, откуда пустилась в побег. Ряды улиц с домами и телегами уходили за горизонт.
– Если мы хотим захватить Синедрион, – продолжил Инспектор, – нужно овладеть Уиндхемом. А для этого в первую очередь взять под контроль Петельный каньон.
Я посмотрела в ту точку, куда указывал его палец. На полпути между Уиндхемом и Шестым убежищем, к западу от города виднелось глубокое ущелье. В миле от города скальный проход суживался в бутылочное горлышко.
– Почему? – спросила я.
– Синедрион не случайно обосновался именно в Уиндхеме. Крепость построена на утесе, с юга ее защищает гора, а с севера – излучина реки. Она компактная, и ее удобно оборонять. С трех сторон отвесные скалы, поэтому атака возможна только с севера. А там нападающим преграждает путь река, через которую переброшено всего два моста. Даже если врагам удастся переправиться, в наступление они полезут на гору. Сейчас город разросся до равнин, но при необходимости жители все равно смогут укрыться за стенами крепости. Под нею обширное подземелье, где оборудованы камеры сохранения. – Инспектор говорил о камерах сохранения так спокойно и даже не заметил, как я стиснула зубы, думая о них и о его сестре-близнеце, заточенной неизвестно где. – В последние годы там установили также комплекс резервуаров. Но подземелье достаточно велико, чтобы вместить большую часть населения города. Там есть и запасы зерна, и колодцы. Но вот здесь... – Инспектор снова ткнул пальцем в карту, – гору рассекает Петельный каньон, который обеспечивает доступ к дорогам на запад. Этот путь на сутки короче, чем северный объездной через реку. Считаю Петельный каньон ключом к обороне города. Битва за него будет нелегкой – потребуются все наши бойцы, и придется готовиться к долгой осаде и большим потерям, – но это самое слабое место в их защите. Нельзя удержать Уиндхем, если падет Петельный каньон. А Синедрион нельзя захватить, пока не падет Уиндхем.
– Идеально, – с улыбкой сказала я.
Инспектор непонимающе посмотрел на меня.
– Ты бредишь. У нас не хватит людей. Да, напасть можно, но осада продлится много месяцев и неизвестно чем завершится.
Я кивнула.
– Но мы ведь не хотим захватить Синедрион. Мы хотим его уничтожить.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
– Советники будут ждать от нас тех действий, которые предприняли бы сами, – пояснила я. – Похода на Уиндхем. Они считают, будто мы ставим себе целью захватить власть, заняв Синедрион. – Я посмотрела на Инспектора. – Ты же слышал, как Зак приписывал тебе стремление вернуться во власть, поддержав наше восстание. И как сегодня Воительница пыталась прельстить Дудочника возможностью заседать в Синедрионе. Советники уверены, что мы хотим отобрать у них бразды правления. И поэтому они бросят все свои силы на защиту самого для них важного: Уиндхема, палат Синедриона, средоточия их власти.
– Предлагаешь отвлекающий маневр? – уточнил Дудочник, пододвигая к себе карту.
Я кивнула.
– Если мы сумеем убедить Воительницу, что готовим атаку на Уиндхем, она может даже отвести в каньон часть охраны из убежищ. И пока Петельный каньон остается заблокированным, через него не пройдет подкрепление в Шестое убежище. Что даст нам возможность его освободить.
– Если отправимся маршем на восток, – сказал Инспектор, – Воительницу не потребуется убеждать, что мы планируем напасть на Уиндхем. Это единственное стратегически ценное место в тех краях.
– Только по ее шкале ценностей, – заметила я.
Он покачал головой.
– Если у нас получится заманить силы противника в каньон и там удерживать, это замедлит продвижение подкрепления к Шестому убежищу, но лишь на сутки. Помощь Шестому все равно придет длинным путем, через мосты и северные равнины.
– Не придет, если мы обрушим мосты, – сказала Зои.
– Разве нельзя перейти реку вброд? – спросила Палома.
– Сейчас не получится, – покачала головой Зои. – С горы Уиндхем все еще стекают талые воды. Уровень воды в реке останется высоким почти до конца весны. Им придется переправлять солдат на плотах, но это дело небыстрое, особенно если мы уничтожим пристани на южном берегу.
– Это даст нам достаточно времени на освобождение Шестого убежища, – сказала я. – Мы успеем вытащить людей из баков и перевезти сюда.
– План Касс может сработать? – спросила Палома.
Все смотрели на меня.
Я обратилась к Инспектору:
– Ты – залог нашего успеха, гораздо более важный, чем солдаты, которых мы посылаем в каньон. По всей видимости, Синедрион полагает, что лишь твои решения определят наши будущие шаги, поскольку ты теперь возглавляешь Сопротивление.
Неслучайно Воительница адресовала свои требования только к Инспектору, игнорируя всех остальных.
– Но разве это не разумное предположение? – усмехнулся Инспектор и посмотрел мимо меня в окно. – Этот город стерегут мои солдаты.
– Не только твои, – возразила Зои. – Бойцы Сопротивления тоже вносят немалую лепту. И именно они начали атаку на Нью-Хобарт.
– Это я спас Нью-Хобарт.
– У тебя не хватало смелости выступить против Синедриона, пока мы не восстали, – заметил Дудочник.
Инспектор встал.
– Снаружи не только мои солдаты. Еще там мои лошади. Мои гарнизоны на западе. Мои конвои, которые привозят еду, благодаря чему люди в этом городе все еще живы.
Последний аргумент не возымел эффекта – мы все голодали.
– Хочешь сделать то, чего ждет от тебя Воительница? – спросила я. – Значит, Зак был прав? Ты пришел к нам, потому что хотел с нашей помощью свергнуть Синедрион и взять власть в свои руки?
– Я хочу остановить программу резервуаров, – ответил Инспектор, но я заметила, что отрицать мое утверждение он не стал.
– У нас есть шанс сделать намного больше. Мы можем покончить с рождением близнецов. Изменить основы мироустройства. Но только если мы уничтожим Синедрион. Только если ты хочешь стать большим, чем их представление о тебе.
Уголки глаз Инспектора задергались, когда он в упор уставился на меня.
– А ты думаешь, что знаешь, кто я такой и каков я?
– Нет, – совершенно искренне покачала я головой. – Зато я знаю, кем ты можешь стать.
Глава 10
Секунды шли в тишине. Инспектор отвел от меня взгляд, подвинул карту ближе к себе и склонился над ней, поставив ладони по сторонам. Прищурившись, он несколько минут рассматривал карту, а потом вынул из кармана кусок мела и нарисовал крестик у входа в ущелье.
– Петельный каньон, – сказал он. – У нас нет реальной перспективы его захватить, не отправив туда всех бойцов: наши силы ограничены, а в Уиндхеме выстроена серьезная оборона. Но если мы перекроем каньон и снесем мосты, то запрем в осаде войска Синедриона. Это даст нам шанс освободить Шестое убежище, которое лишится подкреплений.
– Но сколько наших солдат погибнет в результате этого отвлекающего маневра? – спросила Палома.
Мы все посмотрели на карту, на сужающееся устье ущелья и поставленный там Инспектором крестик.
– Не обладая численным превосходством, – наконец сказал Дудочник, – посланный на штурм каньона отряд там и поляжет.
Палома сдернула карту со стола.
– Я хочу бросить Синедриону вызов, правда. Но наши солдаты – не просто циферки на бумаге. – Ее стул скрипнул, когда она встала. – Это живые люди, которых перебьют всех до одного, – сказала она, взмахнув картой.
Обошла стол, громко топая и стуча протезом по деревянному полу. И со слезами на глазах остановилась перед Зои.
Зои поднялась и потянулась к подруге, чтобы, как мне показалось, взять за руку, но лишь забрала у Паломы карту и вернула на стол.
– Иного способа я не вижу, – сказала она.
– Пожалуйста, – взмолилась Палома.
– Это война, – покачала головой Зои.
Даже если бы Зои ее ударила, Палома не выглядела бы более потрясенной и покоробленной. Она развернулась и вышла из столовой. Зои поспешила следом.
По телу пробежал холодок, словно знобкая струйка пота. Всего несколько месяцев назад с позиции Паломы высказывалась бы я. Требовала бы оберечь наши войска от резни. Вот как работает война: даже живых делает бесчувственными. Огрубевшими, словно мозоль от рукояти ножа на ладони.
– Существует ли какой-то другой способ освободить убежище? – спросила я.
Инспектор встал.
– Гарантий никаких нет, даже если мы провернем отвлекающий маневр. Но я бы сказал, что это лучшая возможность. И единственная.
Я перевела взгляд на Дудочника:
– Думаешь, у нас получится освободить Шестое убежище?
– Неизбежны потери. – Я знала, что Дудочник вряд ли станет приукрашать горькую правду, а выскажется прямо. – Если у нас получится запереть каньон, появится возможность захватить убежище. Но там тоже хорошая охрана. И у нас мало бойцов, ведь сражаться придется на три фронта: каньон, убежище и защита Нью-Хобарта.
– Зато в случае успеха мы вызволим тысячи людей, – сказала я, и он кивнул.
Значит, смерть для нас предпочтительней, чем пытка. Тот же выбор, что сделала бы я; тот же выбор, что Салли предложила Паломе, подарив ей капсулу с клещевиной; тот же выбор, что предложил мне Дудочник, когда мы терпели поражение в битве при Нью-Хобарте и он примеривался, чтобы метнуть нож мне в горло. Но сейчас я выбирала смерть не для себя, а обрекала на гибель сотни солдат. Под бременем этих неминуемых смертей я едва могла поднять голову.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Позже тем же вечером я медленно шла по двору. В спальне меня ждал Зак. Мне и раньше не хотелось находиться рядом с ним, а в тот день особенно. Казалось, что, просто приблизившись, я каким-то образом выдам ему наши планы про убежище и каньон.
Остановившись, я глубоко вдохнула ночной воздух.
– Устала?
Я и не знала, что Дудочник сидит в темноте, пока он не заговорил. Я села рядом с ним на скамейку под кухонным окном и пожала плечами.
– Боишься спать? – спросил он.
Подражая ему, я вытянула ноги. Дудочник был прав: я избегала не только Зака, но и сна с приходящими во сне видениями. Страшно было увидеть еще один роковой конец: горящего Далекого края хватало с избытком. Картин резни в Петельном каньоне или в Шестом убежище я бы сейчас просто не вынесла.
– Я никогда такого не хотел, – признался Дудочник. Он запрокинул голову, прижался затылком к стене и уставился в небо. – Никогда не хотел руководить Сопротивлением. Ни на Острове, ни потом, когда Саймон вернул мне командование.
На другом конце двора крысы вышли в свой ночной дозор, топоча по черепице и глодая водосточные трубы. Мы вместе прислушались к шебуршенью.
Темнота облегчала признания Дудочника.
– Я на это согласился, – продолжил он, – так как знал, что неплохо справлюсь. Но я не хочу быть главой Сопротивления, которое пало. Не хочу принимать решения в самом конце.
– Сейчас самый конец и есть, – сказала я. Горькие слова, и прозвучали они горько, не неся ни крупицы утешения. Я слишком хорошо знала Дудочника, слишком ему доверяла, и поэтому не могла ему врать; вдобавок он много раз видел, как я кричу, и знал, что кончится все огнем. – Конец не только для Сопротивления, а вообще для всего. Все меняется, неважно, что ты делаешь, какие решения принимаешь. У Синедриона на руках бомба и баки, а у нас есть Далекий край и способ прекратить рождение близнецов. Победим мы или проиграем, уже ничего не останется прежним. Если мы забаррикадируемся в этом городе, то, возможно, немного оттянем неизбежное, но никак его не изменим.
Дудочник кивнул на город за стенами приюта.
– Я отвечаю за жизнь каждого солдата Сопротивления, последовавшего за мной сюда, – сказал он. – Из тех, кого я пошлю в тот каньон, большинство не вернутся назад.
– Знаю, – кивнула я. Я тоже это чувствовала: страшное бремя огромного количества смертей вследствие наших решений. – Но есть и другие, о ком нужно подумать. Люди в резервуарах и те, кто вот-вот там окажется. Семья Паломы, все жители Далекого края. Ведь если здесь их нет, это же не значит, что мы за них не в ответе.
Дудочник сглотнул и посмотрел на меня.
– Не хочу, чтобы меня запомнили, как вождя Сопротивления, который повел людей на смерть. Не хочу быть вождем в конце.
– Но это и есть конец, – повторила я, – а мы с тобой здесь и сейчас. Уж в такое время родились, этого не изменишь. – Я прислонилась к его надежному плечу. – А раз это действительно конец, давай хотя бы сделаем его хорошим.
Дудочник посмотрел на меня и медленно кивнул.
Мы еще посидели бок о бок, глядя на силуэты крыс, бегающих по стене. Я пыталась запомнить каждую деталь: ощущение грубого кирпича под головой, за который цеплялись волосы; воздух, днем теплый, но по ночам все еще напоминавший о зиме; Дудочника рядом со мной и его уютный запах.
Знай я тогда, какое решение он примет, сказала бы ему что-то другое? Думаю, наверное, тогда я уже знала.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Зак еще не спал, у его кровати трепетал огонек свечи.
– Что Воительница вам предлагала в обмен на меня? – спросил он.
Я промолчала.
– Не валяй дурака. Я знаю, куда вы сегодня так спешно уехали. Ее прибытие было лишь вопросом времени.
– Я не обязана перед тобой отчитываться.
– Что она вам предложила? – снова спросил он.
Я села на край кровати и посмотрела на Зака. Он лежал на спине, ноги торчали из-под одеяла. Запястья в кандалах выглядели щуплыми. Так сложно было соотнести его внешний вид – обычное тело с худощавыми лодыжками и длинными икрами – с тем, что он натворил. И что планировал натворить.
– Я видела стариков, – сказала я. – В Ковчеге. Стариков, которые правили выжившими, а под конец залезли в резервуары. – Никогда не забуду эти плавающие голые тела, распухшие от времени и белые, словно свежеочищенный чеснок.
Зак приподнял бровь, но продолжил смотреть в потолок.
– И?
– Ты не сам придумал резервуары. Ты просто позаимствовал их технологию, извратив ее.
– Я ее улучшил, – возразил он. – Придумал, как можно использовать резервуары для решения проблемы омег. С помощью Исповедницы я воспроизвел их и улучшил.
– Ты такой же, как те старики, – сказала я. – Те трусы, плавающие в Ковчеге. В резервуарах, правда, оказались мы, омеги, но вы в Синедрионе – точная копия тех жалких правителей. Какой же гротеск. И бред. Такой же точно, как ваша задумка сбросить бомбу на Далекий край. Это трусость – любой ценой стараться сохранить себя.
– А ты считаешь, альтернатива лучше? – спросил Зак. Я сидела лицом к нему, но он продолжал говорить в потолок. – Мы являемся последним оплотом человечества. Все только выиграют, если Далекого края не станет до того, как они притащат сюда свою безумную технологию и превратят нас всех в омег.
– Не будет больше омег, и альф больше не будет. Нас всех освободят. Связанные между собой близнецы перестанут рождаться.
– Но меня это не освободит. Как и тебя.
– То есть, если для нашего поколения уже поздно, то и потомкам негоже извлекать из этой технологии выгоду?
– Выгоду? – ужаснулся Зак. – Спроси любого альфу. Задай им вопрос, что бы они предпочли: иметь близнеца в резервуаре и быть такими, какие они сейчас, физически совершенными, или же всем рождаться уродами?
– Не сомневаюсь, какой получу ответ, если спрошу Зои.
– Эту-то? – скривился Зак, а потом сел и повернулся ко мне. – С ней явно что-то пошло не так. Похоже, она заразилась, проведя с омегами всю жизнь. Стала уродкой среди уродов. И не думай, что я не заметил ее шуры-муры с Паломой. Зои позволила опустить себя до омеги. Позор для альф.
Мне не хотелось слышать имен Зои и Паломы из его уст. Зак утверждал, что омеги заражают уродством, но сам портил все, к чему прикасался.
– Ты правда думаешь, что можно просто поместить всех омег в баки, закрыть двери и забыть о нас? И жить-поживать, словно в реальности никаких омег вовсе не существует, словно они приснились в дурном сне? Ты правда думаешь, что можно разбомбить Далекий край и притвориться, будто его никогда не было? Сколько же всего нужно уничтожить, лишь бы сохранить твою фантазию, что только альфы имеют значение?
– А ты? Что насчет твоей фантазии об альфах и омегах, сосуществующих мирно и в гармонии? Со дня на день сбудется, а? – Он оглядел спальню. Эльза починила что могла, но у двери все еще виднелись следы подпалин, оставленных забиравшими детей солдатами Синедриона. В углу побежала крыса, замерла и продолжила путь. – Вашему Сопротивлению крышка. Вы полудохлые от голода, живете среди крыс и ждете, когда Воительница вас раздавит. Еще и с Инспектором снюхались. Ты правда думаешь, что ему можно доверять?
– Да уж больше, чем тебе, – ответила я.
Хотя лежа в кровати и слушая мерное дыхание Зака, я подумала, что неправа. Он сказал, что уничтожит омег, и с тех пор всеми силами старался исполнить это обещание. В этом отношении веры ему было больше, чем любому из нас.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
На следующий день началась подготовка к одновременному нападению на Уиндхем и захвату Шестого убежища.
В оружейной точили и распределяли мечи. Половину рыночной площади очистили для тренировок, и солдаты там проходили муштру и практиковались в боевых приемах. Но я уже видела, как хаос битвы разрушает тщательно продуманные планы. В роковой день многое, если не все, будет зависеть от удачи: слишком высоко занесенный меч, на секунду позже поднятый щит, часовой, который что-то заметил или, наоборот, пропустил. Шестое убежище будет взято или устоит, и точно так же мы выживем или умрем.
Подробности задуманного плана держались в секрете – войскам сообщили только о подготовке к нападению. Но размах приготовлений давал пищу для размышлений, и я достаточно часто слышала на улицах слово «Уиндхем», чтобы понять: солдаты догадались, к чему все идет. На самом деле большей подготовки требовала не атака, а отступление. Если удастся извлечь людей из баков, ответственность за их защиту ляжет на нас.
Прежде всего требовалось время, для чего и был придуман отвлекающий маневр. Перед армией-приманкой ставилась сложная задача: не просто стянуть солдат Воительницы в Петельный каньон, но и удерживать их там достаточно долго, чтобы мы успели вывезти из убежища всех освобожденных.
А еще нужны были телеги. Даже если мы вытащим шесть тысяч человек из резервуаров живыми, стоило предусмотреть, что не все они будут способны передвигаться, не говоря уж о переходе длиной в сто пятьдесят миль по равнинам и болотам, когда по пятам гонятся солдаты Синедриона. Две крепости с верными Инспектору гарнизонами находились в половине дня пути к северу от Шестого убежища – небольшие, но хорошо укрепленные, и Инспектор решил, что они способны хотя бы на короткий срок принять две тысячи беженцев. До крепостей трети освобожденных придется дойти пешком под охраной конницы. Для остальных единственным безопасным оплотом оставался Нью-Хобарт.
Итак, мы сооружали телеги размером с длинные рыбачьи лодки на Острове. Громадные колеса возвышались даже над головой Дудочника. Запряжка была рассчитана на шестерку лошадей. В каждую телегу войдет по семьдесят человек.
– Хорошо, что они все будут худыми, – сказал Инспектор, когда мы прорабатывали план.
Я сердито на него посмотрела. Он бы не бросался такими словами, если бы видел то, что видела я: бессознательные тела, атрофированные мышцы и размякшую кожу.
Впрочем, в Нью-Хобарте узники баков похудеют еще больше. Продовольственные конвои по-прежнему не могли до нас добраться. Инспектор послал эскадрон, чтобы отбить перевал Луддитов, но лихие кавалеристы потерпели поражение и понесли серьезные потери. Войско Воительницы хорошо закрепилось на перевале, а узкий перешеек служил естественным бастионом. Мы не могли себе позволить лишиться еще одного конвоя или бесконечно ждать непонятно чего. Скоро созреет весенний урожай на окрестных полях, но его не хватит и на жителей города, что уж говорить о дополнительных тысячах людей.
Время утекало, весь мир, казалось, вел обратный отсчет: северные ветра стихали, с горы Уиндхем сходил снег, Воительница стягивала войска. Где-то готовилась ко взрыву адская машина. Видения о взрыве выбивали из груди воздух и заставляли меня коситься на закрытые глаза и приоткрытый рот Ксандера. С каждым днем мои ребра торчали все сильнее, словно черточки, отмечающие дни на столбе. Столько всего требовалось успеть, и столько всего мешало. Нам всем не хватало еды, но лично мне больше всего не хватало времени.
Едва сколотив, первые десять телег сразу отправили в пустынную болотистую местность – ждать, пока не настанет время в день атаки перегнать их на юг. Еще десяток готовили на севере силами одного из гарнизонов Инспектора. Остальные, которые мы мастерили в крайней спешке, подвезут войска в Петельный каньон, а оттуда направятся в Шестое убежище.
Еще нам были нужны лошади в достаточном количестве, чтобы быстро тащить шестьдесят тяжело груженых телег на протяжении пяти дней. И дополнительно для солдат конвоя. Была предпринята вылазка за лошадьми на территорию альф на востоке. Я слышала, как Адам и Таша шутили об этом, дежуря у дверей приюта.
– Если б я хотел быть конокрадом, – сказал Адам, – то стал бы им много лет назад и был бы избавлен от муштры да скудной кормежки.
Вдобавок Инспектор послал за лошадьми в дальние гарнизоны на побережье.
– Не слишком критично, если тамошние батальоны останутся без приличной кавалерии, – сказал он, когда мы все собрались в конторе мытарей подсчитать, что уже сделано.