![](/files/books/160/oblozhka-knigi-korabl-v-vechnost-lp-378684.jpg)
Текст книги "Корабль в вечность (ЛП)"
Автор книги: Франческа Хейг
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Глава 21
Инспектор уже сидел в седле. Он выглядел невозмутимым, но его лошадь беспокойно переступала с ноги на ногу, мотая хвостом и тараща глаза.
Лунный свет придавал лицам серый оттенок. Стоявший рядом со мной пеший солдат опустил голову и что-то бормотал себе под нос – молитву или заговор. Слов не было слышно, только губы шевелились, и мне вдруг вспомнился Ксандер с его привычкой нашептывать самому себе. Вот что сотворил Петельный каньон: каждого из нас он сделал провидцем. Стоило лишь взглянуть на сужающиеся каменные стены впереди, уводящие прямо к укреплениям Синедриона, – и становилось ясно, какие плоды принесет нынешняя ночь.
– Видела что-нибудь? – спросил Инспектор. – Что-то полезное?
Я покачала головой. Мне привиделись кровь, мечи, стрелы и стены каньона, которые превратились в две челюсти, перемалывающие нашу армию. Ничего, что Инспектор не знал бы раньше, ничего, что могло бы нам пригодиться.
– Тогда ответь мне на конкретный вопрос, – потребовал он, указывая на восток, в сторону Уиндхема. – Воительница сейчас там, в городе?
– Да.
Мне не пришлось брать паузу, чтобы пытаться прощупать город за Петельным каньоном. Воительница поджидала нас внутри – я ее чувствовала.
Много лет назад, еще до нашего разделения, Зак нашел ручных жуков, которых я собирала и держала в кувшине, и приколол одного к подоконнику. Эксперимент, сказал он, когда я застала его наблюдающим за жуком – тот все кружил и кружил вокруг иглы. Теперь я ощущала, как Воительница следит за нами с тем же отстраненным любопытством, с которым Зак смотрел на пронзенного жука. Она все это затеяла, а мы всего лишь корчились на острие.
– Хорошо, – ответил Инспектор.
Он повернул лошадь, и я не успела увидеть, отразилось ли на его лице странное веселье, прозвучавшее в голосе.
Дальше все происходило быстро и неотвратимо: войска построились, Дудочник занял свое место возле Инспектора. Времени для слов – прощаний или речей – не осталось. Инспектор махнул рукой, и колонна пришла в движение.
Дудочник и Инспектор повели отряд в ночь. Чтобы атакующих казалось больше, чем на самом деле, верховые и пешие солдаты держали увеличенную дистанцию. По бокам от Инспектора и Дудочника ехали факелоносцы. Колеблющийся свет факелов бросал искаженные тени на стены каньона: перекошенные головы лошадей, кривые мечи...
Да, наш поход выглядел безумным: бестолковая, обреченная атака, изначально безнадежная попытка захватить Синедрион. Мы создали убедительную иллюзию. Но в клинках, поджидавших наших бойцов в узкой части каньона, не было ничего иллюзорного.
Только когда колонна далеко продвинулась между скалистых стен и до Уиндхема осталась, примерно, миля, сзади отделился второй отряд. Четыре сотни солдат продолжили углубляться в каньон, чтобы противостоять объединенной армии Воительницы. А пять сотен направились к северу, где располагалось Шестое убежище. Мы с Заком скакали в авангарде в окружении Зои, Паломы, Саймона, Криспина и Адама. От факелов пришлось отказаться, доверившись лошадям и серпику луны.
В пути нас нагнали звуки развернувшейся позади битвы. Скалы и расстояние многое заглушали, а кое-что искажали. Стрелы в полете издавали мурлыканье вместо обычного резкого свиста. Лязг мечей и крики сливались в шум леса на ветру. Этот обман меня разозлил: казалось насмешкой, что звуки ужаса и смерти звучали настолько мягко и безобидно.
– Куда ты ведешь нас? – настойчиво шептал мне в ухо Зак; он принялся надоедать, едва мы уехали из каньона.
Потеряв терпенье, он сдвинул оковы на запястье и вцепился в мою руку.
Саймон, скакавший рядом, мгновенно обнажил меч, но я уже отбила руку Зака и повернулась к нему лицом.
– Хочешь пойти с ними? – сохраняя ровный тон, я мотнула головой назад, в сторону каньона. – Хочешь испытать судьбу, штурмуя укрепления Уиндхема?
Он молчал.
– Думаю, что нет, – заключила я, пришпоривая лошадь, чтобы оторваться. – Поэтому заткнись.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Мы добрались до Шестого убежища за три часа – на равнине еще царила ночь. Планируя атаку, я рассматривала убежище на картах, но когда мы перевалили через хребет и увидели его воочию, у меня захватило дух от масштабов комплекса, раскинувшегося на холме за высокой оградой.
Несколько месяцев назад мы с Дудочником и Зои наткнулись на Девятое убежище. Его окружали поля, на которых трудились омеги, еще не попавшие в баки. Здесь же, в Шестом, притворство было отброшено: никаких полей, никаких посевов. Только длинные здания без окон, веером расходящиеся от центральной постройки, из которой шел дым – белый на черном небе.
– Что это там дымит? – спросила Палома.
Зак ответил вместо меня.
– Жгут горючее, чтобы питать резервуары. – В последний час он вел себя очень тихо, с тех пор как понял, куда мы держим путь. – Вы не представляете, сколько во все это вложено. Мы не пожалели ни трудов, ни ресурсов, лишь бы держать омег в безопасности. Если вы сейчас броситесь туда и нарушите работу системы, то убьете их всех. И даже если сумеете вытащить их живыми, неизвестно, в каком они будут состоянии.
Я видела, что баки сделали с Кипом – отняли у него воспоминания. А Кип был альфой. Омеги более подвержены болезням, на них пребывание в баках могло сказаться гораздо тяжелее. Но я твердо знала: все, что угодно, лучше баков, лучше их бесконечной удушливой почти-смерти. Салли однажды заявила: «Смерть – далеко не худшее, что может со мной случиться». Странно было сейчас искать утешения у Салли, у мертвой предательницы. Но я все равно прокручивала в голове ее слова.
Саймон и Зои шепотом отдавали приказы солдатам. В Шестом убежище были только одни ворота, мы сгрудились в полумиле от них, на склоне холма. Лучники подобрались чуть ближе, скрываясь за кустами. Из телег, спрятанных за хребтом, принесли лестницы.
Я настолько увлеклась страхом за Дудочника и отряд, оставшийся в каньоне, что забыла испугаться за нас. По меньшей мере четыре сотни солдат поджидали нас в этом убежище. Нас было на сотню больше – но треть составляли омеги, многим из которых мутации мешали сражаться. И на солдат Синедриона работали два преимущества: стены и холм.
До меня донесся острый лисий запах мочи. На брюках молодого пехотинца слева от меня расплывалось влажное пятно. Если он и заметил приключившийся конфуз, то не подал вида. Губы юноши были сжаты так сильно, что побелели. Пряжки по бокам его туники позвякивали, все тело тряслось. Он принадлежал к людям Инспектора, скорее всего, поступил на службу в прошлом или позапрошлом году. А когда поступал, вряд ли ожидал задания более сложного, чем унять потасовку в таверне или устроить взбучку омегам, хитрящим с мытарем. Он точно не ждал ночного построения и броска навстречу сотням отлично вооруженных солдат. Не ждал неизбежной крови.
Мне хотелось заверить его, что все будет хорошо. Но во рту не осталось слюны для речей, да и обстоятельства не подходили для вранья. У меня тоже тряслись руки, влажные ладони пачкали рукоять меча, сухие губы прилипли к деснам.
Мое тело стало гнездилищем страха; всем существом я стремилась убежать и с трудом верила, что по-прежнему нахожусь здесь – с ногами в стременах, плечом к плечу с Криспином и Заком.
Саймон и Зои вместе выехали вперед и остановились перед строем, глядя на солдат, которые уставились на них в ответ. Заговорила именно Зои – громким голосом, разносящимся в ночи.
– До того как мы уехали от Петельного каньона сегодня ночью, вы не знали, что от вас потребуется. Нет, мы не штурмуем крепость Уиндхема, чтобы свергнуть Синедрион. Но именно здесь мы сможем нанести ему сильнейший удар. Давайте освободим тех, кто заточен в Шестом убежище, и увезем их в безопасное место. Ради нашего успеха наши соратники в Петельном каньоне прямо сейчас сражаются и умирают, чтобы отвлечь на себя войско Синедриона. Мы обязаны оправдать их жертву своей победой. На поле боя каждого поджидают моменты, которые вгонят в дрожь и вызовут отвращение. Но когда мы победим и откроем эти ворота, в убежище вы найдете настоящий ужас. Кое-кто из вас видел, как и я, утонувших детей в Нью-Хобарте. Все вы слышали сплетни о баках. Скоро вы получите доказательства их существования и всей душой пожелаете, чтобы проклятых баков никогда нигде больше не было. Вот против чего мы поднимаем оружие: против мира, где возможен подобный кошмар. Против мира, который разделил нас и заточил, и оставил маленьких утопленников плавать в стеклянных баках.
За стенами убежища двигались огни, голоса звали и отвечали, кто-то выкрикивал приказы. Заморосил мелкий теплый дождик; я подставила ему лицо, гадая, почувствую ли такое снова. Я посмотрела направо и увидела Палому, не сводившую глаз с Зои. На ресницах Паломы поблескивали капельки.
Зои возвысила голос.
– Я благодарю тех из вас, кто, как и я, является альфой и сражается сегодня, чтобы освободить омег. И точно так же благодарю солдат-омег, верных традициям Сопротивления.
Я огляделась; лица альф были сумрачными, но только Зак злобно кривился.
– Каждый из нас делает то, что правильно и необходимо, – продолжала Зои, – ради всеобщего спасения. Никому из нас, ни альфам, ни омегам, не быть в безопасности, пока строятся баки. Бесчеловечным планам Синедриона пора положить конец, как и готовности разрушать.
Взрыв вспыхнул в моем сознании. Я крепко зажмурилась и попыталась держаться прямо, но, видимо, дернулась или напряглась – моя лошадь рванулась в сторону и врезалась в соседку, под Заком. На миг нас с братом придавило друг к другу, моя нога прижалась к его, и я ощутила дрожь его тела – наш разделенный страх.
Понадобилось лишь несколько секунд, чтобы вернуть контроль над лошадью.
Зои обернулась и взглянула на громаду убежища за спиной. Факелы плыли к воротам; сквозь дождь неслись крики.
Она снова заговорила – громко и отчетливо.
– Мне часто хотелось родиться в иные времена, в ином мире. Но теперь я понимаю, что иной мир – это тот, что мы строим здесь и сейчас своими собственными руками. Если вам недостает надежды или мужества, никакие разговоры их вам не дадут. – Осекшись, Зои поискала взглядом среди солдат светлую голову Паломы. – В этом мире есть надежда. Вопреки Синедриону надежда есть. Но ее нам не подарили и не подарят. Истинную надежду мы должны сотворить сами. Истинное мужество мы должны найти в самих себе. – Она подняла подбородок и вскинула меч. – Так найдите его прямо сейчас.
Глава 22
Саймон двинулся вперед, чтобы возглавить атаку. Зои присоединилась к нам с Паломой. Я оказалась между Заком и Паломой. Нашу троицу окружал маленький отряд личной охраны: Зои, Криспин, Виолетта и Адам. И с ними – Эш, юный боец-альфа, который принес в приют известие о смерти Таши и с того дня взял на себя ее обязанности.
Зак скрывал страх лучше меня. Плотно сжав губы, он неотрывно смотрел на ворота Шестого убежища. Его дыхание было ровным, но более шумным, чем обычно, словно каждый вдох давался с усилием.
Я огляделась. Все сжимали оружие; безоружный Зак вцепился в свой щит.
Враги устроили встречную атаку. Как ни странно, меня это обнадежило. Если бы гарнизон верил в надежность своих укреплений или в помощь из Уиндхема, то постарался бы потянуть время, отбиваясь из-за стен. Нет, защитники убежища знали, что отрезаны от Уиндхема и помощи не дождутся, а их укрепления строились не для того, чтобы отражать нападения извне.
Из ворот вырвались три отряда: один ринулся прямо на нас, два других развернулись, пытаясь обойти с флангов.
Наши лучники выстрелили первыми, круша переднюю линию атакующих. Эти смерти словно ударили мне под дых – я почувствовала каждую из них: тело дергалось, рот заполнился вкусом чужой крови. Затем вражеские стрелы подхватили убийственную песню. В неверном свете луны мы увидели их не раньше, чем услышали, и слепо съежились под щитами. Лошадь Виолетты получила рану в шею и рухнула наземь, выкидывая всадницу из седла. Та удачно прыгнула вбок, но потом я потеряла ее из вида среди хаоса мятущихся в ночи лошадей. Дождь усилился, барабанящие по моему поднятому щиту капли почти перекрывали звуки битвы вокруг.
Опустив между залпами щит, я увидела нашу переднюю линию, подсвеченную факелами войск Синедриона. Саймон вел людей в бой. Встретив вражеских всадников, он стремительно замахал своими мечами и топором с устрашающей свирепостью. Я разглядела, как он ударил одного противника обухом топора – прямым ударом, размозжившим скулу и глазницу. Кровь брызнула фонтаном. Меня ужаснуло разрушение лица: будто красивый рельеф вдруг обратился смесью топей и ям с провалом по центру.
Меня окружала сумятица смертоубийства. Луна скрылась за облаками, и я едва различала тускло всверкивающие клинки, полосующие ночь, да копошащуюся массу тел. Я вскинула свои меч и щит, но битва пока что не добралась до нашего тесного кружка. Случайная стрела, ударив по краю щита Паломы, почти выбила ее из седла. Палома ухитрилась удержаться на лошади и неловко села обратно, но уронила щит, когда цеплялась за сбрую.
Битва рассыпалась на мелкие противоборства. Как бывало в моих видениях, время вдруг утратило плавность. Некоторые моменты тянулись вечность: брызги крови, окропившие лицо Паломы, капля за каплей опускались на ее белую кожу. А в другие моменты время неслось так быстро, что клинки и фигуры казались смазанными пятнами.
Взгляд выхватил Виолетту среди водоворота лошадиных ног и грязи. Зои отдала Паломе свой щит и теперь отбивалась от напиравшего всадника тесаком, который держала двумя руками. Я порой гадала, стала ли Зои мягче от близости с Паломой, а сейчас увидела в ней беспощадную злость, зверски исказившую лицо, пока Зои рубила и атаковала пытавшегося объехать ее мужчину. В это время вражеский пехотинец сумел проскочить сзади лошади Зои и внезапно оказался в паре метров от Паломы.
Удар, нанесенный снизу, пришелся ей по ноге. Пехотинец рот разинул от удивления – отдернув меч, он ожидал увидеть кровь из раны, но Палома только моргнула. Она быстро справилась со вставшей на дыбы лошадью и ринулась на нападавшего. С мечом она тоже справилась: точный укол, рывок в сторону, и на шее солдата открылся широкий второй рот. Убитый повалился под копыта.
С другой стороны от меня, сбоку от Зака, размахивал топором Криспин, но рука у него была короче, чем у противника, и он получил удар в грудь. Хоть плашмя, а не лезвием, но Криспина сбило наземь.
Все больше всадников падали, все больше лошадей валились на землю, а я чувствовала себя все более беззащитной в седле – как бельмо на глазу. Битва уходила вниз, в грязь.
На холме к стенам уже подбирались наши солдаты с лестницами и абордажными крючьями; всякий раз, когда я бросала взгляд на ворота, их прибавлялось – словно по стене всползал плющ. Саймон, по-прежнему в седле, направлял атаку хриплыми приказами и все так же отмахивался от набегавших врагов.
Но я не могла тратить время на разглядывание ворот. Палома и Зак прижались ко мне по бокам. Зои не уступала противникам, но натиск был силен – ураган мечей. Спешенные Криспин и Виолетта дрались в толпе впереди, а юный Эш на лошади сражался сзади. Адам прикрывал Зака, обмениваясь ударами с противницей, которая орудовала двуручным палашом, в его коротких судорожных вдохах я слышала панику. Кольцо вокруг нас сжималось. Адам нырнул под очередной удар, взмах палаша рассек ночной воздух. Сталь прошла в паре ладоней от меня и Зака, и мы одновременно пригнулись. Странно было двигаться с ним в унисон и желать одного и того же: остаться в живых.
Враг не должен был подобраться так близко. Планировалось, что наша маленькая группа будет держаться подальше от передовой, чтобы уберечь нас с Заком и Палому, пока ворота не захватят. Но солдаты гарнизона, не полагаясь на свои укрепления, выехали навстречу и развязали битву в поле. Смелый шаг мог привести их к разгрому, но и нам дорого обошелся. Теперь никакой передовой не осталось – лишь разрозненные группы, ощетинившиеся клинками вокруг ворот. Сомнительно, чтобы кого-то из нас троих враги могли узнать в хаосе и мраке – они нападали на всех подряд, и окружавшие нас защитники слабели. Снова стрела прилетела в Палому, наверное, бледность делала ее легкой мишенью в темноте. Стрела вонзилась в плечо лошади. Та заржала, споткнулась, и Палому выбросило из седла.
Зои все еще отбивалась слева от меня; впереди Виолетта и Криспин еле-еле сдерживали натиск красных туник; справа Эш с Адамом были поглощены сражением. Вряд ли кто-нибудь из наших защитников заметил, что произошло. Я перекинула ногу через седло и спрыгнула рядом с Паломой, которая пыталась встать, ее искусственная нога скользила в грязи.
– Не уходи, – крикнул Зак, или, возможно, – не уходи от меня!
Я оставила его вопль без внимания.
С земли картина битвы приобрела новые ужасающие оттенки. Мы находились среди сцепившихся солдат и обезумевших лошадей, молотивших копытами столь же убийственно, как мечами. Лошадь Паломы даже со стрелой, глубоко вошедшей в плечо, пока не падала. Палома растерялась, но выглядела целой; ее щит снова пропал, взамен она держала перед лицом поднятый меч. Раненая лошадь пихала ее в бок. Палома спотыкалась, но сохраняла равновесие. Какая насмешка: проделать такой путь в качестве первого посла Далекого края – и погибнуть в грязи под копытами. Слишком глупо, слишком мерзко и бессмысленно. Гнев, накативший на меня, принес облегчение, пересилив страх.
То ли случайно, то ли намеренно рядом из чьей-то руки вылетел меч. Вращаясь, он мчался прямо в Палому, пока она смотрела в другую сторону в поисках Зои. Не раздумывая, я успела отбить вражеский клинок – лязг стали о сталь пронзил меня до костей. Меч шлепнулся в грязь, не достигнув цели. Палома обернулась на шум, но смотреть было уже не на что.
В нескольких шагах от Паломы высокий солдат блокировал один из ударов Зои, их сцепленные клинки разом вырвались из рук. На мгновение противники оказались без оружия; солдат немного отступил, а затем вдруг напал, как раз когда Зои потянулась за спину, чтобы снять с ремня нож. Вопреки моим ожиданиям, она не уклонилась, не оттолкнула врага, а полетела кувырком и оказалась придавленной им к земле. Я кинулась помочь ей; за мной поспешила и Палома, то ли крича, то ли всхлипывая. Лишь несколько шагов по липкой грязи – но прежде чем мы их сделаем, солдат уже обнажит свой кинжал или стиснет руки на шее Зои. Однако он лежал неподвижно, вытянувшись на Зои во весь рост. Его голова так и не поднялась, он не шевельнулся. Наконец Зои с рычанием скинула с себя грузное тело, и я увидела окровавленный нож, который она держала у живота. Ясно, Зои подстроила ловушку, позволила противнику подмять себя и с размаху насадиться на подставленный клинок.
Мертвец завалился на спину – обе руки все еще у живота, где туника густо пропиталась красным. Встав на колени, Зои повернулась к Паломе. Та вытянула руку, и они коснулись друг друга – даже без пожатия, просто приложили ладонь к ладони, – а потом Зои подняла свой меч, вскочила и вернулась к роли охранницы.
Я оглянулась на Зака; он стоял в стременах, крутя головой, видимо, высматривал меня и Палому. Прямо за ним оружие поразило цель и на мгновение замерло: топор глубоко врезался в живот Адама. Переломившись пополам, тот рухнул на землю. Темноволосая женщина поймала его поводья, резко дернула лошадь в сторону и проникла в образовавшуюся брешь. Теперь между ней и Заком не осталось никого, она схватила его за ногу и принялась тянуть из седла.
Я взглянула на Зои, но она смотрела в другую сторону и уже обменивалась ударами с каким-то солдатом Синедриона. Криспин был неподалеку от нее и тоже увяз в бою, а Виолетта и Эш дрались справа, слишком далеко, чтобы закрыть брешь, образовавшуюся после падения Адама, или добежать до Зака.
Зак попытался отбрыкаться, обрушил на руку женщины край щита, но она не отпустила, а когда он ударил во второй раз, сумела вырвать у него щит. Пинки и тычки привели лошадь Зака в неистовство, она шарахалась и вскидывала голову, но противница упорно держала Зака за ногу. Она замахнулась кривым ножом. Зак блокировал удар цепью, натянутой между запястьями. Я помчалась к ним, занеся меч, однако лягающаяся лошадь копытом задела мой клинок. Тот качнулся обратно ко мне и порезал ухо. Привставшая на дыбы лошадь повернулась и загородила от меня противницу, я видела только ее нож, занесенный для удара. Безоружный Зак оказался между нами, он смотрел вниз – не на нее, а на меня.
Я протянула кинжал, и он схватил рукоять, скользнув своей рукой по моей, потом одним движением развернулся и нанес удар. Раздался крик, из-под брюха лошади я увидела, как поверженная падает, прижав руки к лицу.
Еще не побывав ни в одном сражении, я воображала, что смерть в битве быстрая: меч пронзает, топор рубит, и жизнь вытекает из ровной раны мгновенно, словно пламя задутой свечи. Но быстрая смерть только для счастливчиков, а сегодня таковых оказалось мало. В их число попал Адам. А вот женщине, зарезанной Заком, не повезло: она корчилась в грязи, истекала кровью и выла. Ее вопль парализовал меня – это звучал мой страх, внезапно обретший голос.
Крик захлебнулся. Я открыла глаза и увидела Палому – она стояла сбоку от лошади Зака, над неподвижным женским телом.
Слегка наклонившись, Палома обтерла лезвие меча о травяную кочку.
– Дома я бы так же поступила с овцой, которая сломала ногу, – сказала она, встретив мой взгляд.
Зак полусвалился-полуспешился с лошади. Встал лицом ко мне, по-прежнему сжимая мой кинжал.
– Отдай, – велела я.
Нет, я не боялась Зака. Просто кинжал принадлежал мне: его подарил Дудочник много месяцев назад, еще до побега с Острова. Мне не нравилось, что Зак к нему прикасается.
Он опустил глаза на кинжал. Кровь убитой женщины попала на рукоять и стекала по пальцам Зака.
– Отдай, – повторила я, – или отберу.
Подняла меч, взвесила в руке.
Зак оценил его взглядом. Посмотрел в сторону, где стояли Зои и Палома, затем снова уставился на меня.
И наконец протянул мне кинжал рукоятью вперед, но, когда я за нее ухватилась, не отпустил клинок, так что мы держали оружие вдвоем.
– Я знал, что в крайнем случае ты меня спасешь, – сказал он.
Я выхватила кинжал. Если при этом и порезала ладонь Зака, то недостаточно глубоко, чтобы тоже ощутить боль.
– Я не тебя спасала, а себя, – ответила я.
* ΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩΑΩ *
Битва вокруг нас утратила накал, но уродства не потеряла. Мы с Заком и Паломой сошлись в тесный кружок и плечом к плечу наблюдали за схватками. Зои, Виолетта, Криспин и Эш кружили вокруг нас, а толпа наших солдат – вокруг них. Несколько раз враги наступали и откатывались. Неожиданно один все же прорвался между Криспином и Эшем и побежал прямо на нас. Мне показалось, он убегал, а не атаковал: круглые глаза, отведенный в сторону топор. Мы с Паломой замахнулись на него одновременно. К счастью, темнота и грязь скрыли детали содеянного, и я не поняла, кто из нас нанес смертельный удар.
Ворота Шестого убежища не были рассчитаны на атаку снаружи. Скорее они предназначались, чтобы защитить от любопытных глаз или чтобы остановить запаниковавших омег, которые пришли сюда и вдруг передумали. Остановить тех, кто в последнюю минуту заметил недобрую тишину в убежище, где должны были жить и работать тысячи человек. Когда Саймон и его отряд наконец захватили площадку перед воротами и пустили в ход таран да абордажные крючья, потребовалось лишь несколько минут, чтобы одну створку сорвать с петель, а вторую широко распахнуть.
После падения ворот гарнизон мог защищать убежище только своими телами. Забыв о стратегии и тактике, бились стенка на стенку. Ужасная простота: наши солдаты ломились внутрь, а враги пытались сдержать их натиск.
Мы втроем, подталкивая друг друга, упорно продвигались вперед, вверх по склону. Вокруг нас шли охранники. Приходилось лавировать между грудами тел – тем большими, чем ближе к воротам.
В планах и мечтах эта победа рисовалась прекрасным триумфом. А в реальности она превзошла своим безобразием все, что я прежде видела.
Здесь я увидела, как коротышка наступил на тело своего упавшего, еще живого товарища, чтобы подняться и перерезать живот всаднику. Увидела, как раненый вытащил стрелу из собственных кишок и рассматривал ее так любовно, словно ребенок найденную на берегу ракушку. Увидела, как женщина мастерски выиграла поединок на мечах, а затем, не успела она обтереть меч, паникующая лошадь убила ее, лягнув копытом в затылок.
Вот что я увидела и усвоила в этот день: каждая смерть – навсегда. Каждый клинок – всеуничтожающий взрыв для человека, чье горло он перережет.